Аудио лекции

Российские евреи – ивритские писатели

Рассказы об ивритских писателях и поэтах – российских евреях, в культурном багаже которых было немало общего с русским культурным багажом, но которые, помимо этого, владели сокровищницей еврейских традиционных текстов.
Лектор - д-р Зоя Копельман

1. Иехуда Лейб Гордон - поэт еврейской Гаскалы
Иегуда Лейб Гордон был сыном своего времени, что наложило глубокий отпечаток на его общественную и литературную деятельность. Так, им написана специально для российских евреев «История России», а также создана – с учетом перехода российских евреев на русский язык – книга выдержек из талмудических источников «Мудрость талмудистов», недавно, кстати, переизданная. Однако Иегуда Лейб Гордон прежде всего был талантливым ивритским поэтом. Его поэзия не утратила очарования и сегодня, по прошествии полутора столетий. И если его идеологическая позиция оказалась во многом несостоятельной, то эстетические достоинства его творчества гордо выстояли в череде перемен.

2. Шаул Черниховский - поэт еврейского Возрождения
Черниховский-поэт коренным образом изменил метрическую организацию ивритского стиха. Он и Бялик были теми пионерами, которые осуществили и узаконили своим творчеством переход ивритского стихосложения от архаической силлабики к музыкальной и такой привычной нашему уху силлабо-тонике: ямбам и хореям, дактилям, анапестам и амфибрахиям. Его стихи впервые опробовали на иврите многие размеры и формы, распространенные в европейской и русской поэзии.

3. Жизнь и творчество Хаима Нахмана Бялика
Бялик писал рассказы, статьи, эссе и стихи для детей, но в народной памяти он в первую очередь остался поэтом. На скрещенье русской поэзии и еврейской Библии родилась бяликовская фигура поэта-пророка... В стихах и рассказах он умно и живописно запечатлел еврейский традиционный быт и вторжение перемен, поколебавшее казавшийся незыблемым уклад. Проза Бялика насыщена сочным юмором, искрится солнечным светом, пленяет редкой для еврейского писателя витальностью. Открытый университет Израиля выпустил хрестоматию "Ивритская новелла начала 20 века" в русских переводах. Там есть и несколько замечательных рассказов Бялика.

4. Авторы "бяликовской плеяды" (1). Яков Штейнберг
... Писатель словно ищет некий тайный, сокрытый в его еврейских персонажах код, из-за которого они изначально обречены на трагическую неслиянность ни с миром людей, ни с миром природы. Этот особый код-фатум отчуждает друг от друга детей и родителей, супругов, друзей, даже случайных знакомых. Особенностью мировидения Штейнберга является то, что эта фатальная разобщенность людей получает у него сугубо национальную интерпретацию. Он чаще, чем современные ему еврейские писатели, выводит в своей прозе неевреев – всегда правдиво, умея видеть их симпатичные и менее симпатичные черты, но каинова печать одиночества метит лишь его еврейских героев.

5. Авторы "бяликовской плеяды" (2). Яков Фихман В ивритской поэзии Яков Фихман предстает живописцем-лириком: свойственная его характеру созерцательность и рано проявившаяся любовь к природе выразились в точности изображения ее изменчивых состояний, всегда очень конкретных и убедительно схваченных. Достаточно проследить за названиями его пейзажной лирики: "Перед грозой", "После заката", "Начало осени", "Летняя ночь", "Тучи в месяце элуле", "Горное безмолвие", "Весна в Шомроне" и им подобными, чтобы выделить Фихмана из современных ему поэтов, чьи представления о природе были обобщенными, почерпнутыми в основном из книг. Если сравнивать пейзажную лирику Фихмана с русской, то мне ближайшим к ней поэтом видится Тютчев, тогда как Леа Гольдберг, например, находила в ней сходство с Фетом. Во многих стихотворениях Фихмана пейзаж сопоставляется с душевным строем поэта в описываемый момент, и этот лирико-символический параллелизм тоже сближает его с Тютчевым.

6. Йосеф Хаим Бреннер
Достоевский показал Бреннеру пример литературы, сосредоточенной на глубинных движениях человеческой души, мятущейся и мятежной, ищущей и терзаемой, что было созвучно внутренней душевной организации Бреннера, а также поразил его литературным стилем, которому Бреннер старался подражать во многих своих художественных произведениях. Я проиллюстрирую сбивчивую, насыщенную логическими противоречиями и эмоциональными всплесками манеру письма Бреннера отрывком из рассказа «Наедине с собой» из курса Открытого университета «Ивритская новелла начала ХХ века». Это рассказ о молодом русском еврее, который живет в Лондоне – автобиографическая деталь – и не нашел своего предназначения в жизни, а потому все настойчивее помышляет о самоубийстве.

7. Рахель
Поэзия Рахели уместилась в три небольших сборника: «Обсевок» (1927; название, кстати, заимствованное у Бялика), «С той стороны» (1930), и посмертно вышедший «Нево» (1931). Как мы помним, с горы Нево Моисей смотрел на Землю Обетованную, в которую ему не суждено было войти.

8. Элишева
Ивритская поэтесса, критик и писательница Элишева на самом деле звалась Елизаветой Ивановной Жирковой и была дочерью русского православного священника и обрусевшей англичанки ирландского происхождения.Элишева была одним из первых серьезных литературных критиков на иврите. Ей принадлежит первое на иностранном языке исследование творчества Ахматовой, а также работы о Блоке и о современных ивритских поэтах и писателях. Уникальной по теме и стилистике в ивритской литературе является ее книга «Переулки» – длинная, около 400 страниц, повесть о московской литературной богеме в начале 1920-х годов – евреях и неевреях. В центре повествования – молодая и не слишком талантливая русская поэтесса Людмила Вивьен, которую Элишева наделила внешностью, прямо противоположной себе, тогда как ее духовный облик чрезвычайно напоминает мне автора.

9. Авраам Шлионский
Покорение целинных земель Эрец-Исраэль и создание новой еврейской цивилизации было представлено Авраамом Шлионским как еще одно Сотворение мира, только теперь Творцом выступал не Бог, а сионистские первопроходцы. Почему я назвала этот художественный ход продуктивным? Да потому, что в рамках мифа «Иной первозданный», как перевели название соответствующего цикла переводчики, Шлионский оригинальным образом решал сразу несколько задач. В идейном плане он «освятил» труд светских в своей массе халуцим, а в том, что касается слова, – мог воспользоваться готовыми языковыми клише и образами из Книги Бытие, или Берейшит, и мидрашей к ней.

10. Натан Альтерман
Творчество Альтермана со временем станет разножанровым и многогранным. Он будет писать публицистическую поэзию на злобу дня, имея свою колонку сначала в пятничных выпусках газеты «Ха-арец», а потом – в газете «Давар» партии Мапай. Он будет писать скетчи для театров-кабаре «Кумкум», т.е. «Чайник», и «Мататэ», т.е. «Метла», песни-шлягеры, которые будут исполнять самые знаменитые певицы Тель-Авива, например, Шошана Дамари. Среди написанных Альтерманом песен особое место занимают городские «жестокие» романсы о ночных жителях тель-авивских улиц и кафе. Этими популярными стиховыми жанрами и публицистикой не исчерпывалось литературное творчество Альтермана, который в 1938 году выпустил первую и довольно объемистую книгу стихов «Звезды на просторе». То не был поэтический сборник, стихи в книге были аранжированы в маленькие циклы и следовали по одиночке, сливаясь в лирический эмоциональный сюжет, а разбиение на четыре части напоминало четырехчастную классическую сонату: Allegro, Largo, Scherzo, Finale. Стихи в книге были удивительными, ни на что, прежде написанное на иврите, не похожими.

11. Леа Гольдберг
Замечательная поэтесса, педагог и писательница для детей Лея Гольдберг, в отличие от окружавших ее собратьев по перу была еще и крупным ученым – исследователем мировой литературы. Особая роль принадлежит Лее Гольдберг и в пропаганде русской литературы. Она много лет читала на иврите курс лекций по русской литературе для студентов Еврейского университета в Иерусалиме. Материал этих лекций частично опубликован в вышедшей в 1968 году (за два года до ее смерти) книге под названием “Русская литература 19 века” – это статьи о Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Тургеневе, Герцене и Чехове. Поэтические переводы Леи Гольдберг с русского языка вошли в знаменитую антологию “Русская поэзия” под редакцией ее и Шлионского, изданную в 1942 году как акт солидарности с борьбой Советского Союза против нацизма и как дань поэзии, которая сформировала творческую личность обоих составителей книги.