Том третий. Глава VIII

Часть проблемы или часть решения? Национальная безопасность и арабские граждане Израиля1

Сами Самуха

Палестинские арабы, оставшиеся на территории Израиля в ходе войны 1948 года и получившие израильское гражданство, находятся в сложном положении в арабо-израильском конфликте. С национальной, культурной, языковой точек зрения им, как будто бы, естественно солидаризироваться с теми, кто ведет войну против государства, гражданами которого они тоже являются. Со времени начала интифады в декабре 1987 года среди евреев-израильтян усилилась тлевшая и в прошлые годы тревога по поводу возможного присоединения собственно израильских арабов к палестинскому вооруженному сопротивлению. Значительная часть жителей страны (пятая часть, по состоянию на сегодняшней день), имеющих ее гражданство, стала восприниматься как угроза безопасности этой страны. Эта ситуация не является специфически израильской, и меры, предпринятые в США против этнических японцев, а в Советском Союзе – против этнических немцев, во Второй мировой войне иллюстрируют всю остроту проблемы меньшинств, народ которых находится в состоянии войны с их государством.

Нужно сказать, что усилия государства по сохранению политической и территориальной целостности относятся к внешнему аспекту политики безопасности. К сожалению, они нередко приводят к возникновению определенного внутреннего аспекта, а именно, потребности иметь легко идентифицируемого внутреннего врага. Для арабских граждан Израиля тяжелы обе эти грани. Внешняя сторона означает для них поддержание военного потенциала, представляющего собой угрозу для близких им людей за рубежом, а внутренняя – постоянно висящее над ними подозрение в том, что они являются «пятой колонной», активно поддерживающей враждебные арабские государства и палестинское сопротивление.

С исторической точки зрения, конфликт между арабами и евреями внутри страны представляет собой порочный круг: власти обращались с палестинскими гражданами как с потенциальной «пятой колонной», а последние, со своей стороны, давали основания для такого подозрения. Таким образом, ключевая проблема исследователя заключается в том, чтобы установить, действительно ли арабское меньшинство представляет опасность для Государства Израиль, или же оно является невинной жертвой сверхчувствительной подозрительности со стороны еврейского большинства.

Безопасность и этно-национальная структура израильского общества

Существует два основных подхода к изучению взаимосвязи между проблемами национальной безопасности и межнациональных отношений. Так называемый «интеграционный подход» придает основное значение конструктивной роли сил безопасности – армии, полиции, национальной гвардии и секретных служб. В рамках этого подхода утверждается, что эти организации являются наиболее модернизированными государственными институтами, и их профессионализм, эффективность и универсальный характер деятельности способствуют развитию социально слабых этнических и национальных групп, предоставляя им возможности для повышения их общего статуса и для достижения равенства с более развитыми секторами населения2.

С. Энло3, У. Янг4 и другие исследователи отстаивают иную точку зрения. С. Энло доказывает, что различного рода деятельность в сфере обеспечения безопасности не только отражает, но и формирует систему отношений между различными этническими группами. Армия формируется из разных слоев общества, а потому политическая и военная элиты не могут игнорировать межэтнические противоречия, они должны знать, на чью лояльность можно рассчитывать при любом раскладе, а чья верность государству и его органам власти не является само собой разумеющейся. В зависимости от этого они должны решать, кого призывать на военную службу, а кого, напротив, лишить права служить в армии, чьей карьере способствовать, кого направлять в боевые подразделения и т.д. Эти решения требуют принятия решений, основанных на «этнической карте» национальной безопасности. Так как те или иные этнические группы обладают разной степенью политической надежности, «государственные элиты должны создать и поддерживать модель отношений между национальными меньшинствами и государством, позволяющую обеспечить максимальный уровень национальной безопасности»5. С. Энло указывает на различные причины того, почему принадлежность к той или иной этнической группе является критерием оценки степени ее лояльности и потенциала, который может быть использован в сфере обеспечения безопасности: проще строить политику в области обороны, опираясь на коллективы (и, в частности, этнические группы), а не на индивидуумов; этнические группы имеют более или менее постоянную и отчетливо выраженную систему норм и ценностей, которая может служить основой для оценки их лояльности и способности внести вклад в обеспечение безопасности; модели самоопределения этнических и национальных групп и система межнациональных отношений внутри страны могут в определенных случаях служить индикаторами отношения к ней; в большинстве случаев принадлежность к этнической группе является фактором международных отношений: когда этнические связи пересекают искусственные границы государств, они могут определять поведение того или иного национального меньшинства по отношению к другой нации или другому государству; этнические группы обычно сконцентрированы на определенной территории, что может иметь немалое значение в контексте их влияния на политику в сфере безопасности и ее реализацию.

У. Янг приводит ряд критических замечаний по поводу идеи о том, что армия обычно способствует межнациональной интеграции и стиранию граней между этносами и меньшинствами. По его словам, «существование в некоторых развитых странах обществ с высокой степенью плюрализма подтверждает тот факт, что в этих случаях армия или не была призвана государством для выполнения функции межнациональной интеграции, или отказалась ее выполнять, или не справилась с этой задачей, либо же что некоторые группы, по отношению к которым армия функционировала как интегрирующая сила, сопротивлялись этим усилиям»6.

Этот подход очень актуален для эмпирического изучения положения дел в Государстве Израиль, в котором армия и службы безопасности сохраняют и даже усиливают глубокое различие между национальным большинством и самым влиятельным национальным меньшинством. Хотя это нигде не зафиксировано, можно сказать, что, с точки зрения истеблишмента, население Израиля неформально делится на пять этнических групп:

1. Евреи-ашкеназы (выходцы из стран Европы и Америки и их потомки) – эта группа рассматривается как социологический «центр» общества, считается наиболее лояльной по отношению к государству, наиболее способной и профессиональной и призванной, поэтому, быть основой армии и всей системы безопасности;

2. Евреи не-европейского происхождения – значительная часть этой группы живет в периферийных районах страны; их лояльность по отношению к государству оценивается очень высоко, но считается, что они в целом обладают отличным от ашкеназов уровнем способностей; при этом они должны составлять (и составляют) большинство личного состава армии7;

3. Друзы, черкесы и часть бедуинов, живущие почти исключительно в отдаленных районах страны и с социологической точки зрения находящиеся на периферии израильского общества, в целом вполне лояльные Государству Израиль в настоящее время. Представители этих групп составляют небольшую часть личного состава армии, при этом представители этих групп населения почти не представлены в родах войск, считающихся элитными;

4. Большинство бедуинов, все арабы-христиане и мусульмане, имеющие израильское гражданство, но в чьей лояльности государству у властей есть большие сомнения; их не призывают в армию и не принимают на работу в службы безопасности.

5. Палестинские арабы, живущие на Западном берегу и в секторе Газа, в целом рассматриваемые как враждебно настроенные по отношению к государству группы, сопротивление которых необходимо подавлять всеми средствами, включая силовые.

Обращение с израильскими арабами как с группой, угрожающей национальной безопасности, равно как и то обстоятельство, что они не призываются в армию, объясняется сочетанием двух фундаментальных факторов: существованием арабо-израильского конфликта, с одной стороны, и самоопределением Израиля как этнической демократии (еврейского государства), с другой. Совокупность этих факторов является как причиной недоверия евреев к арабам, так и нежелания арабов поддерживать государство, интересы которого противоречат их собственным.

Значимость арабо-израильского конфликта очевидна. Он длится уже многие десятилетия, унес тысячи жизней с обеих сторон, причем каждая из них обвиняет другую в возникновении его причин и в том, что он до сих пор не разрешен. С точки зрения арабов, палестинское сопротивление является национально-освободительным движением, в котором арабский народ пользуется неотъемлемым правом отстаивать свою свободу с оружием в руках, тогда как евреи смотрят на борьбу палестинцев против них как на террор. С другой стороны, арабы отвергают сионизм как расистскую и экспансионистскую идеологию, а большинство евреев видят в нем национально-освободительное движение. Палестинцы являются сторонниками решения, совершенно неприемлемого для евреев. Израильские арабы приветствуют, а большинство израильских евреев долгие годы категорически не признавали право палестинцев на самоопределение. Евреи, вопреки устремлениям арабов, отказываются отступить к границам, существовавшим до 4 июня 1967 года, произвести передел Иерусалима, создать на Западном берегу и в секторе Газа независимое палестинское государство и признать право палестинских беженцев на возвращение. Интенсивное недовольство израильских арабов государственной политикой обусловливает их нежелание вносить свой вклад в оборону страны и заставляет евреев видеть в них угрозу национальной безопасности.

Тот факт, что Израиль является демократическим государством, во всех значимых структурах которого доминирует еврейское большинство8, усиливает угрозу безопасности страны со стороны арабского меньшинства. Этот двойственный характер израильской государственности является компромиссом между сионизмом и демократическим строем, существование которого чрезвычайно важно для евреев. В стране не существует единого гражданского самосознания, общего для евреев и арабов. В этом состоит одно из отличий Израиля от большинства демократических государств Запада, где понятия «национальность» и «гражданство» практически синонимичны, и в этом он до определенной степени сходен с некоторыми из новых республик, возникших после распада Советского Союза. Еврейское большинство и еврейские институты власти доминируют в стране, арабские же граждане Израиля имеют основные гражданские права, но не могут полностью идентифицировать себя с ним, так как полное равенство с евреями для них едва ли возможно. Дискриминационная политика в сфере распределения бюджетов и земельных ресурсов, еврейский этноцентризм, социально-экономическое неравенство между арабами и евреями, фактическое исключение арабов из государственных силовых структур и систематическое отрицание возможности арабской институциональной автономии – всё это, мягко говоря, не увеличивает желания арабов быть лояльными гражданами Государства Израиль. Эти явления, несомненно, обостряются из-за проблем, связанных с безопасностью, но этническая природа израильской демократии является одной из основных причин отчуждения арабов от государства даже и во времена относительного спокойствия.

Исключение арабов из силовых структур является прямым следствием арабо-израильского конфликта. Органы безопасности еврейского государства во многих критических случаях страдали от нехватки людей. С притоком в нее арабов был бы устранен один из признаков неравенства между ними и евреями, что способствовало бы повышению их лояльности и степени социальной интеграции. Хотя, с точки зрения арабов, тот факт, что их не призывают в армию, имеет свои преимущества, он является одним из наиболее значимых компонентов, формирующих то этническое неравенство, против которого они борются.

Впрочем, вероятно, подобное исключение арабов из армии и органов безопасности является для обоих сторон наименьшим возможным злом. Государство не хочет усугублять отчуждение своих арабских граждан, подвергая их лояльность суровому испытанию военной службой, так как это еще более обострило бы проблемы в сфере национальной безопасности. Признавая существование Государства Израиль и свой статус меньшинства в нем, израильские арабы, в большинстве своём, не могут смириться с его еврейско-сионистским характером и горячо поддерживают палестинский национализм. Они чувствуют себя неспособными покончить с состоянием войны, в котором Израиль находится по отношению к родственному им палестинскому народу, и с его во многом дискриминационной политикой, и поэтому, пока еврейское государство остается таким, какое оно есть, для них имеет смысл смириться со своим второстепенным положением на израильской этнической карте и с тем, что их не призывают в армию. Вместо того, чтобы протестовать против того, что они лишены возможности служить в армии и в силовых структурах, они используют этот факт в своих целях: являясь одним из главных следствий их обособленной этно-гражданской идентичности и основным индикатором их неравенства с еврейским большинством, он одновременно с этим позволяет им не скрывать своей приверженности палестинскому национализму.

Арабское меньшинство как угроза

Исследователи отношений между евреями и арабами в Израиле резко расходятся в вопросе о том, насколько велика угроза еврейскому государству со стороны арабского меньшинства. Арабские ученые, например, Надир Рухана, указывают на соображения государственной безопасности как на один из основных факторов, формирующих государственную политику в отношении палестинских арабов-граждан Израиля, но при этом полагают, что на самом деле эти проблемы далеко не столь важны9. В противоположность этому, некоторые еврейские авторы убеждены, что палестинские арабы, имеющие израильское гражданство, могут быть чрезвычайно опасны для будущего страны. Так, в частности, профессор политологии Иерусалимского университета Иехезкель Дрор посвятил целую главу своей книги тому, что он называет дестабилизирующим потенциалом палестинского меньшинства10, а член Кнессета от Рабочей партии Раанан Коэн озаглавил свое исследование того же вопроса «Парадоксы лояльности»11. Представляется, что можно выделить ряд факторов, способствующих отчуждению и отторжению арабских граждан Израиля от «их» государства:

1. Значительная численность и определенное институциональное развитие общины израильских арабов, сформировавшей и репрезентативные политические организации с независимым национальным руководством, вселяет в них ощущение собственной силы.

2. Сосредоточение арабских жителей в трех географических регионах, отведенных в резолюции ООН от 29 ноября 1947 года под Палестинское государство (Галилея, так называемый «арабский треугольник» и северный Негев), может послужить стимулом для выдвижения ими требований автономии и даже отделения от Израиля.

3. Фундаментальные и множественные противоречия между интересами израильских арабов и еврейским большинством. Неприятие палестинцами-гражданами Израиля еврейского взгляда на истоки, причины и ход развития арабо-израильского конфликта, отождествление многими из них сионизма с расизмом, их возражения против прозападной ориентации Израиля – всё это способствует их отчуждению от государства.

4. Израильские арабы представляют собой национальное меньшинство, родственное врагам Израиля. Они являются частью арабского мира и палестинского народа, находящегося в состоянии военного конфликта с Израилем.

5. Недостаток лояльности арабов по отношению к Израилю усугубляется тем обстоятельством, что сложившаяся структура общества способствует их дискриминации (они заняты почти исключительно как простые рабочие в обществе, где преобладает средний класс; являются меньшинством в культурном и языковом аспекте; на их живущих в разных странах родственников не распространяется Закон о возвращении от 1950 г., позволяющий максимально быстро получить гражданство и т.д.).

6. Рост исламского фундаментализма в арабской среде увеличивает степень отторжения от еврейского большинства, усиливая стремление арабов к автономии.

7. Имеющая место после 1967 года «палестинизация» самосознания палестинских арабов, интенсивные контакты имеющих израильское гражданство палестинских арабов с жителями контролируемых территорий, а также вооруженная борьба последних (интифада) – всё это также отдаляет израильских арабов от еврейских сограждан.

8. Произошедший в сознании евреев после 1967 года сдвиг вправо, в направлении мессианского религиозно-сионистского национализма, способствовал росту их нетерпимости по отношению к арабским согражданам. Еврейское большинство все меньше принимало во внимание насущные нужды арабского меньшинства и не придавало должного значения его борьбе за гражданское равенство.

Накладываясь друг на друга, эти факторы мешали и мешают устранению серьезнейших противоречий между еврейскими и арабскими гражданами Израиля, укрепляя широко распространенное представление об арабском меньшинстве как о потенциальной угрозе безопасности страны12. Однако ряд факторов, напротив, действуют в противоположном направлении, побуждая арабских граждан Израиля примириться с существующим положением вещей, стремиться к сотрудничеству с евреями и, в результате, к лояльности по отношению к государству, которое им поначалу было очень трудно считать своим.

1. Израильские арабы являются гражданами жизнеспособного и сильного демократического государства, позволяющего им вести законную борьбу за свои права, несмотря на то, что еврейское большинство занимает в нем доминантную позицию.

2. Израильские арабы понимают, что, нарушив правила игры, принятые в демократическом государстве, они могут многое потерять, так как, в конечном итоге, их судьба в руках евреев, которые управляют государством и обществом.

3. Политические противоречия между еврейскими и арабскими гражданами Израиля значительно менее остры, чем между израильскими евреями и палестинцами на Западном берегу и в Газе.

Представляется, что даже если арабские граждане, действительно, представляют скрытую угрозу безопасности Израиля, если страна сохранит сильную армию, будет проводить разумную внутреннюю политику, основанную на демократических принципах, и не стремиться к территориальной экспансии за пределы «зеленой черты», эта угроза, скорее всего, не превратится в реальную опасность. Еврейские и арабские граждане Израиля смогут сосуществовать в мире в рамках единого государства.

Проблемы безопасности и арабское меньшинство: репрессии и протест

К концу войны 1948 года в Израиле оставалось 160 тысяч палестинских арабов, в то время как примерно шестьсот тысяч палестинцев покинули территорию, на которой было создано еврейское государство. Это новое 160-тысячное национальное меньшинство, деморализованное, дезориентированное и покинутое своими лидерами, состояло в основном из деревенских жителей, неграмотных, не имевших своих социальных институтов и отрезанных от остального арабского мира. Воспринимая арабских граждан нового государства как часть воинственного арабского окружения и будучи абсолютно убеждены в их враждебности и нелояльности, евреи сочли вполне естественным шагом, продиктованным элементарной осторожностью, поставить над ними военную администрацию, задачей которой было добиться их покорности и предотвратить их превращение в активную «пятую колонну».

Этот военно-административный режим заложил основы системы контроля над арабскими гражданами страны. Власти создали новые арабские структуры, подотчетные им изначально. Отсталое сельское хозяйство арабов практически перестало существовать, и бывшие арабские крестьяне были вынуждены искать работу в еврейском секторе экономики. В арабской среде существовала сеть платных информаторов. Диссидентов преследовали, а лояльных активистов поощряли с помощью специально учрежденной системы вознаграждений и льгот. Существует распространенное мнение, что эти и другие меры предназначались не только для предотвращения арабского восстания, но и для того, чтобы создать возможность крупномасштабной экспроприации земель, обеспечить постоянный приток дешевой арабской рабочей силы к еврейским работодателям и получить большинство арабских голосов для еврейских политических партий13.

Официальная политика основывалась на предположении, что арабы в целом потенциально нелояльны и, поэтому, должны находиться под постоянным контролем. Их подозревали в шпионаже, саботаже, ведении партизанской войны, в терроре против сотрудничавших с властями соплеменников и опасались проведения ими на внутреннем и международном уровнях политической кампании, которая может скомпрометировать Израиль в мире14. До 1966 года контроль над арабскими гражданами Израиля осуществлялся в форме военного правления, а затем – тайного наблюдения, которое вела (и ведет) Общая служба безопасности (ШАБАК) и другие спецслужбы. Полиция включает в себя несколько подразделений, уделяющих особое внимание арабским гражданам. К ним относятся, прежде всего, разведывательный отдел, оказывающий ШАБАКу помощь в арестах и допросах, и подразделение по обеспечению регионального порядка, основанное в 1988 году для предотвращения беспорядков и бунтов. Министерство сельского хозяйства содержит альтернативную полицию Хасаерет хаерука («Зеленый патруль»), которая создана для того, чтобы не допускать незаконной обработки арабами и бедуинами еврейской и государственной земли. Канцелярии советника премьер-министра по арабским делам поручены наблюдение и оценка тенденций, настроений, идеологических предпочтений и действий в среде израильских арабов. В обязанности советника входит периодическая публикация оценок, прогнозов и предостережений по поводу угрозы государственной безопасности со стороны арабского меньшинства.

Другим чрезвычайно важным элементом системы, с помощью которой государство стремится нейтрализовать возможную опасность, исходящую от арабского сектора, является дифференцированное применение Закона о всеобщей воинской обязанности (объединенная версия) 1986 г. Только друзы (9% от всего арабоязычного населения), формально не считающиеся арабами, не приверженные палестинскому национализму и лояльные по отношению к государству, подлежат призыву. Они служат как в отдельных подразделениях, так и вместе с евреями. После окончания срочной службы около трети солдат-друзов становятся профессиональными военными, служат офицерами в полиции, в погранвойсках и в Управлении тюрем. Они демонстрируют свою преданность государству, строят неформальные отношения с евреями, подчеркивают свою непринадлежность к арабской общине и получают различные льготы как демобилизованные солдаты и офицеры. Призывая друзов в армию, государство выигрывает, так как, во-первых, увеличивается численность вооруженных сил, и, во-вторых, пример друзов дает основание утверждать, что каждому, кто честно служит, предоставляются все права и все возможности карьерного роста. Таким образом, установка в отношении призыва в армию друзов удовлетворяет обе стороны15.

Арабские христиане и арабские мусульмане (т.е., примерно 91% всех арабов) освобождены от военной службы16. Освобождение арабов от службы в армии официально объясняется гуманными соображениями: государство не хочет ставить арабов перед моральной дилеммой, заставляя их сражаться с другими арабами. Однако главной причиной является глубокое недоверие к арабам со стороны евреев и опасение, что их массовое военное обучение в определенный момент может обернуться против государства. Государство, разрешая ограниченному числу арабов работать на еврейских предприятиях, так как дешевый арабский труд необходим для компенсации огромных расходов на безопасность на душу населения, в то же время открыто выражает недоверие к ним, не допуская их в армию. Многие израильские арабы, отвергая обвинение в нелояльности и относясь к невозможности служить в армии как к пятну, наличие которого к тому же связано с низким материальным статусом, тем не менее, не добиваются призыва на равных правах с евреями, отказываясь служить в армии до тех пор, пока арабо-израильский конфликт не будет разрешен. Они указывают на свое исключение из израильских вооруженных сил как на доказательство отсутствия своей идентификации с еврейским государством, а также как на выражение протеста против дискриминации и несправедливого отношения Израиля к палестинским арабам как внутри страны, так и за пределами «зеленой черты»17. Недоверие Израиля к арабскому меньшинству проявляется и в других дискриминационных мерах, имеющих отношение к сфере безопасности. Власти обычно отказывают арабам в выдаче лицензий на покупку и ношение личного оружия и в распространении на города и деревни, где проживают арабы, Службы гражданской охраны (мишмар эзрахи), состоящей из гражданских лиц, охраняющих свои общины от лиц, занимающихся террористической деятельностью и совершающих уголовные преступления. Официально это объясняется тем, что арабы в местах своего проживания не сталкиваются с террором, который направлен только против еврейского населения. Однако истинная причина отказа заключается в опасении, что израильские арабы, будучи обучены и оснащены как гражданская охрана, могут обратить свои новые возможности против государства.

Закон о гражданской обороне от 1951 года и относящиеся к нему подзаконные акты зачастую не применяются к арабскому населению. Согласно закрепленным нормам необходимо, чтобы каждый дом и общественный центр был оснащен бомбоубежищем, чтобы школьники были соответствующим образом обучены и могли воспользоваться убежищем в чрезвычайной ситуации, и чтобы помещения, где находятся местные власти, были оборудованы таким образом, чтобы последние могли нормально функционировать и в военное время. Армейское Управление тыла имеет в своем распоряжении оборудование и персонал для противовоздушного оповещения, тушения пожаров и спасения людей, находящихся в местах разрушений. По распоряжению военного командования, Управление тыла вводит комендантский час и принимает другие меры, необходимые для защиты гражданского населения. Предусматривается сотрудничество Управления тыла и местных властей во всем, что касается эвакуации, поддержки населения и помощи раненым во время войны. Эта комплексная система гражданской обороны предусмотрена для мест, где живут евреи, а также для смешанных еврейско-арабских городов, но не для исключительно арабских населенных пунктов. Тем не менее, военная опасность распространяется на израильских арабов в гораздо меньшей степени, чем на евреев, так как арабы не служат в армии и живут, в основном, в деревенских общинах и небольших зданиях, из-за чего даже попадание ракет или снарядов в места их компактного проживания вызовет меньше жертв, чем в случае, когда ракеты или снаряды попали бы в многоэтажный дом18.

Превентивные меры включают в себя также недопущение арабских граждан до должностей в государственном секторе, относящихся к сфере безопасности. Их доступ к секретной информации ограничен или полностью исключен. Для того, чтобы занимать определенные должности, они должны пройти проверку служб безопасности. Они не могут получить работу в огромном военно-промышленном комплексе Израиля и в секторах, имеющих контракты с армией. Они не допускаются (по неписанной традиции, а не по закону) к определенным высшим должностям, предполагающим доверие общества к тем, кто их занимает. Так, они долгое время не могли быть министрами19 и входить в три важнейшие комиссии Кнессета: по иностранным делам и обороне, финансовую и в Комиссию по государственному контролю; ситуация в этой сфере изменилась относительно недавно.

Соображения национальной безопасности являются причиной ограничений, налагаемых на связи между арабским миром и контролируемыми территориями. Как и остальные граждане Израиля, арабы не имеют права ни путешествовать по арабским странам, находящимся в состоянии войны с Израилем, ни ездить туда с деловыми визитами или в поисках работы. В отличие от евреев, которые не ощущают этого ограничения, арабы испытывают по этому поводу глубокое возмущение, так как зачастую оно затрудняет или делает незаконными их контакты с близкими родственниками и лишает их возможностей заработка20. (Исключениями из этого ограничения являются паломничество в Мекку и туризм в Египет и Иорданию, ставшие возможными после подписания этими странами мирных соглашений с Израилем). Более того: арабы, покидающие страну и въезжающие в нее, подвергаются унизительной процедуре досмотра во всех пунктах пересечения границы. Израильским арабам запрещено вступать в палестинские общественные организации Западного берега и Газы, так как эти организации рассматриваются властями как возможные или реальные составляющие палестинского сопротивления. Некоторым арабским лидерам и политическим активистам по указанию военных властей запрещено посещать контролируемые территории. Долгие годы там было запрещено распространять «Альиттхад» – официальный печатный орган израильской Коммунистической партии, единственную ежедневную газету, выходящую в Израиле на арабском языке.

Растущее недоверие к арабскому меньшинству является главной причиной сохранения в силе Уложений об обороне (чрезвычайные ситуации) от 1945 г. Принятые в период мандатного правления с целью подавить еврейское сопротивление и встреченные как неоправданно жесткая репрессивная мера, они так и не были отменены израильским правительством и с течением лет лишь незначительно модифицированы21. После обретения Израилем независимости, Уложения об обороне юридически обосновывали режим военных администраций в районах, заселенных арабами. Они позволяли властям регулярно выпускать постановления, действующие как военные указы, причем не обязательно в военное время, с целью прекратить или ограничить движение активистов; объявить вне закона ту или иную публикацию или организацию; закрыть для въезда и выезда те или иные территории; конфисковать земли. Эти чрезвычайные полномочия сохранялись, чтобы было легче сдерживать, контролировать и наказывать арабских граждан, пытающих заниматься противогосударственной деятельностью. Вполне вероятно, что эти драконовские законы были бы отменены, если бы арабское меньшинство не воспринималось как угроза национальной безопасности во время войн с соседними арабскими странами.

Хотя арабское меньшинство в целом оставалось лояльным по отношению к государству, отдельные нарушения порядка с их стороны давали евреям основания для подозрений и для поддержки репрессивных мер. В 1950-х годах некоторые арабы укрывали нарушителей границы, в основном, – палестинских беженцев, тайно возвращавшихся в Израиль, чтобы навестить родственников и взглянуть на некогда принадлежавшие им дома и заброшенные поля. В период с 1967 по 1970 годы более четырехсот арабов были осуждены судами по обвинениям, связанным с преступлениями в сфере безопасности. Их обвиняли, наряду с прочим, в членстве в террористических организациях и в совершении, вместе с палестинцами, живущими на контролируемых территориях и в зарубежных странах актов насилия против еврейского населения. В 1970-х – 1980-х годах участие израильских арабов в террористической деятельности было незначительным по своим масштабам, но все же заметным.

В первые годы интифады частота и масштаб преступлений в сфере безопасности со стороны израильских арабов драматически возросли. Число актов саботажа возросло от 69 в 1987 году до 238 – в 1988 и 211 – в 1989 году. По данным израильских спецслужб, с 1 января по 15 ноября 1989 года израильскими арабами было совершено 187 серьезных преступлений, в том числе, 91 поджег, тринадцать случаев использования взрывчатых веществ, восемь нападений с ножом на евреев, шесть случаев использования огнестрельного оружия и три террористических акта с использованием ручных гранат22. Более частыми, но менее тяжелыми были враждебные действия на националистической почве, число которых возросло со 111 в 1987 до 507 – в 1988 году, упав до 353 в 1989 году. Инциденты, зафиксированные в 1989 году, включали в себя девятнадцать случаев бросания камней в проезжавшие автомашины, 104 акции протеста с выкрикиванием анти-израильских лозунгов или с демонстрацией плакатов, на которых подобные призывы были написаны, 92 случая подъема палестинского флага (что в то время было запрещено в Израиле), пятнадцать случаев перекрытия дорог и четырнадцать случаев осквернения государственного флага (как правило, его просто сжигали). Число раскрытых Общей службой безопасности среди израильских арабов подпольных группировок выросло с двух в 1987 году до пятнадцати в 1988 и до двадцати – в 1989 году. В некоторые из этих группировок входили десятки молодых людей. Эти драматические перемены объясняются солидарностью израильских арабов с интифадой и острым разочарованием, которое в них вызвало ее подавление Израилем. При этом к интифаде они не присоединились. Совершение террористических актов отдельными израильскими арабами было крайне редким явлением, которое общинные лидеры в то время однозначно осуждали. Однако всевозможные нарушения со стороны израильских арабов были достаточно частыми и порой серьезными, давая евреям определенные основания видеть в них молчаливых союзников своих врагов.

Персидский кризис 1990–1991 годов усилил недоверие евреев к израильским арабам. В отличие от единогласной поддержки, оказанной ими интифаде, израильские арабы испытывали смешанные чувства по поводу захвата Кувейта Ираком и угроз Саддама Хусейна напасть на Израиль, хотя и были в большинстве своем против вмешательства США в конфликт. Официальная поддержка, которую оказала Ираку ООП, осложнила для них вопрос об отношении к этой войне. За отсутствием определенной позиции, они предпочли не выражать публично свою реакцию. Власти и еврейская общественность восприняли их молчание и спорадические демонстрации солидарности с Ираком как признак нелояльности. План возможного хода войны в заливе с участием Израиля включал в себя и контр-меры против враждебных действий арабского меньшинства23.

Во время этой войны, в январе–феврале 1991 года, израильские арабы, как и евреи, сидели в герметичных комнатах, надев противогазы. Однако многие из них симпатизировали Саддаму Хусейну, поддерживая вызов, брошенный им Западу, и осуждали войска антииракской коалиции за военные усилия, направленные на разрушение боеспособности Ирака. Органы общинного самоуправления арабского меньшинства не опубликовали никакого заявления, ясно, последовательно и однозначно выражающего осуждение ими ущерба, причиненного Тель-Авиву и Хайфе ракетными атаками Ирака, а также угроз применить против Израиля ракеты с химическим оружием24. Неопределенно-сдержанная позиция израильских арабов резко контрастировала с поведением палестинцев на контролируемых территориях и в арабских странах (последние открыто одобряли действия Саддама и радовались жертвам и разрушениям, причиненным бомбардировками израильских городов). Однако еврейское общество увидело в реакции арабских сограждан на иракскую агрессию панарабские и пропалестинские настроения, а также отчужденность по отношению к государству и еврейскому народу, что дало дополнительные основания для опасений по поводу исходящей от них возможной угрозы национальной безопасности25.

Тенденции развития и возможные перспективы

Анализ возможных последствий процессов, происходящих в Израиле и в регионе в целом, позволяет лучше представить себе потенциальную и реальную угрозу безопасности Израиля, исходящую от арабского меньшинства. Одной из возможностей является распространение исламского фундаментализма среди большинства палестинских арабов, имеющих израильское гражданство. Эту возможность не стоить сбрасывать со счетов, так как возвращение израильских арабов к исламским ценностям является частью масштабного регионального процесса, затрагивающего жителей десятков государств Северной Африки, Ближнего и Среднего Востоку. Если бы политика Израиля по отношению к израильским арабам перестала быть дискриминационной, это, может быть, могло бы способствовать росту их солидарности с государством, но и в этом случае далеко не очевидно, что победная поступь исламизма в их среде замедлилась бы. Развитие событий по такому сценарию повлечет за собой ряд отрицательных последствий. Значительно увеличится число арабов с экстремистской идеологией, готовых принести огромные личные жертвы в борьбе за свои убеждения. Связи, которые могут быть установлены с террористическими исламскими движениями, такими как ХАМАС и «Исламский джихад», станут значительным препятствием для существования приемлемых рамок отношений между евреями и арабами в Израиле, подталкивая национальное большинство к радикальным мерам в отношении арабского меньшинства.

Однако, с другой стороны, подъем исламского фундаментализма может вызвать реальный раскол между его приверженцами и другими мусульманами, не говоря уже о христианах и друзах. Кроме того, движение в этом направлении встретит сильное сопротивление нерелигиозных политических кругов, в том числе, в арабской среде. Эти чрезвычайно острые противоречия могут нейтрализовать некоторые из вредных влияний, оказываемых исламским фундаментализмом на арабо-израильские отношения, а израильское общество будет подавлять их в еще большей степени. Сильное демократическое государство будет защищать арабов, не приверженных исламскому фундаментализму, от религиозного принуждения и удерживать мусульманских экстремистов от подрывных действий, которые иногда происходят26.

Другим важным фактором влияния является иммиграция в Израиль в 1990-е годы миллиона евреев из бывшего Советского Союза. Еврейская иммиграция столь значительного масштаба не могла не повлиять на израильских арабов. Для них это означало конкуренцию с новыми, более образованными жителями страны в отношении рабочих мест и возможностей получения высшего образования, а также снижение социальных пособий, так как из-за ограниченности ресурсов государство с большим воодушевлением тратит бюджетные средства на нужды еврейских иммигрантов, а не на арабов.

Арабы оказались под ударом, так как вновь прибывшие, по крайней мере, в первое время были согласны на любую работу; особенно невыгодным было положение арабов, имевших высшее образование, 40% которых еще до начала массовой еврейской иммиграции из Советского Союза, не имели работы. Другим неприятным для арабов процессом было расселение большого числа новых иммигрантов близко к местам их проживания во имя изменения демографической ситуации в этих районах, а также с целью ограничения арабского строительства. Это лишало арабов части их земель и перспектив на приобретение государственных земель, расположенных вблизи их населенных пунктов, создавая, естественно, межнациональные трения. В результате массовой иммиграции, доля арабов в составе населения снижалась, как и их электоральный вес, вследствие чего арабские граждане страны чувствовали, что как община, борющаяся за равноправие, они отброшены на многие годы назад. Это разочарование толкало арабов к более радикальным политическим воззрениям, становясь благоприятной питательной почвой для роста влияния исламизма в их среде; в результате, угроза, которую они представляют для Израиля, выросла.

Третьим источником противоречий является застой в арабо-израильском мирном процессе. В 1989 году Центр стратегических исследований им. Яффе в Тель-Авивском университете опубликовал отчет, в котором, в частности, говорилось: «Если беспорядки в Иудее, Самарии и Газе будут продолжаться, а политическое урегулирование не будет достигнуто, … это может стать причиной широкой эскалации террора и радикализации израильских арабов, т.е. значительного ухудшения отношений между евреями и арабами внутри Израиля»27. Следует, однако, отметить, что процесс радикализации в среде израильских арабов начался задолго до интифады28, однако большинство из них не шли по этому пути29. Первая интифада не спровоцировала их на массовые случаи насилия и гражданского неповиновения и не привела к серьезному кризису в отношениях между евреями и арабами в пределах «зеленой черты»30.

Однако, возможно, что причиной кризиса в отношениях между евреями и арабами станут новые факторы, которые добавятся к и без того не простой ситуации, существующей в настоящее время. Этими новыми раздражителями могут стать, в частности, массовая депортация палестинцев с Западного берега и из сектора Газа, или же распространение исламского фундаментализма среди израильских арабов, или же ухудшение и без того проблематичного отношения к арабам (включая применение к ним насилия или значительное сокращение их гражданских прав). Всё это может разрушить крайне хрупкое межнациональное согласие, существующее в израильском обществе.

Последняя возможность, которую необходимо рассмотреть, – это мирное урегулирование, уход Израиля с территорий, занятых им в 1967 году, и формирование на них независимого палестинского государства, руководимого ООП. Еще в 1980 году Ян Лустик предположил, что «принеся такую жертву, режим умножит свои усилия, направленные на развитие Израиля как сионистского государства, чтобы создать в нем как можно больше пространства для будущих еврейских иммигрантов»31. В этом случае Израиль потеряет значительную часть и без того ограниченной способности к интегрированию своих арабских граждан. Радикализация израильских арабов, в таком случае, будет идти более быстрыми темпами. В их среде будет расти чувство обделенности, вызываемое сравнением, которое они будут постоянно проводить между собой и своими еврейскими соседями. «В борьбе за полное равенство с евреями и за признание своего права на культурную и региональную автономию, – заключает Я. Лустик, – израильские арабы могут выдвинуть территориальные требования», которые «получат активную поддержку палестинцев, живущих за пределами страны».

Сценарий, рассмотренный еще в 1989 году Центром стратегических исследований им. Яффе, менее мрачен и более обоснован. «Существование палестинского государства будет выгодно Израилю в аспекте его отношений с израильскими арабами только в том случае, если он будет проводить политику их интеграции в израильское общество, одновременно принимая адекватные меры для сдерживания радикальных настроений в их среде. Разумеется, при этом палестинское государство должно прекратить территориальные притязания. Если эта политика будет успешной, отношения между евреями и арабами станут более гармоничными. Ситуация станет проигрышной, если палестинское государство будет требовать новых территориальных уступок, или если Израиль не сможет противопоставить позитивным процессам, которые будут иметь место в палестинском государстве, интенсивную социальную и экономическую интеграцию»32.

По контрасту с предсказаниями, основанными на предположении, что израильские арабы находятся на пути к конфронтации с еврейским государством, еврейские левые и умеренные лидеры израильских арабов стремятся подчеркнуть позитивное влияние создания палестинского государства на сосуществование арабов и евреев, так как в этом случае отпадет одна из кардинальных проблем, разделяющих два народа. Палестина будет «государством палестинского народа» в той же мере, в какой Израиль является «государством еврейского народа». В случае создания палестинского государства угроза безопасности Израиля со стороны арабского меньшинства скорее уменьшится, чем возрастет.

Выборы 1992 года продемонстрировали рост политического влияния израильских арабов. Впервые в истории страны их голоса реально повлияли на исход выборов: без арабских голосов, отданных за Партию Труда и левый блок МЕРЕЦ и без поддержки арабских политических партий, правительство И. Рабина – Ш. Переса не было бы сформировано. Партия Труда признала свою зависимость от этой поддержки, послав арабским партиям письма с обещаниями изменить политику в отношении арабского меньшинства. Зависимость стабильности правительства И. Рабина – Ш. Переса (и любого другого правительства, которые формируют или будут формировать левые и левоцентристские партии) от арабских голосов гарантирует арабам более высокую степень защиты от дискриминации и определенное участие в принятии решений по делам их общины.

Заключение

Израильские арабы представляют собой определенную угрозу для внешней и внутренней безопасности Израиля. Они являются национальным меньшинством, обладающим значительной численностью, не ассимилирующимся, приверженным идеологии, чуждой еврейскому большинству, дискриминируемым и имеющим родственные и дружеские связи с враждебными еврейскому большинству арабскими народами. Израильские арабы в высокой степени политизированы, они создали многочисленные организации и имеют принципиальных, независимых лидеров. Время от времени израильские арабы совершают акты насилия и террора. Их высокая политическая активность и многократно доказанная способность проводить коллективные действия показали, что угрозу безопасности с их стороны нельзя игнорировать.

Степень этой угрозы напрямую зависит от отношения арабского мира к Израилю. Непризнание арабскими странами Государства Израиль и их демонстративная враждебность заставляют евреев постоянно сомневаться в лояльности арабского меньшинства по отношению к еврейскому государству. В глазах евреев эти подозрения оправдываются объективными условиями, и сравнительно ограниченная частота и серьезность нарушений безопасности со стороны израильских арабов является, скорее, следствием принимаемых правительством контрмер, чем признаком их благонадежности. Значительный процент населения Западного берега и Газы поддерживают фундаменталистские движения, такие как ХАМАС и «Исламский джихад». Существуют опасения, что к этим движениям, тотально не признающим Израиль, призывающим к применению силы для его разрушения и посылающим экстремистов для совершения террористических актов против еврейских солдат и гражданского населения, присоединятся также израильские арабы.

Однако, учитывая эти серьезнейшие соображения, следует также иметь в виду, что усиливающаяся в арабском мире историческая тенденция к примирению с фактом существования Государства Израиль уменьшает угрозу безопасности. При этом нужно понимать, что степень угрозы со стороны арабского меньшинства безусловно зависит от позиции еврейского руководства. Так как Израиль является «этнической демократией», предоставляющей евреям более высокий статус, арабские граждане не имеют в нем равных с евреями прав и возможностей. Они не могут идентифицировать себя ни с еврейскими национальными ценностями, такими как сионизм и еврейские государственные символы, ни с национальными задачами, связанными с алией, еврейскими поселениями и развитием ивритской культуры. Израиль не признает существования единой гражданской нации, вследствие чего арабским гражданам страны не остается иного выбора, кроме присоединения к палестинскому национализму и пан-арабизму. Угроза национальной безопасности, безусловно, реальна, но ее часто преувеличивают, злоупотребляя ее существованием, чтобы закамуфлировать недостатки «этнической демократии».

Израиль предпочел бороться с угрозой со стороны израильских арабов путем их исключения из системы национальной безопасности. Это исключение, в свою очередь, усугубило их отчуждение от государства и закрепило их низкий статус в обществе. В результате, подозрительное отношение к ним со стороны евреев усилилось, и уменьшилось их желание служить своей стране. Парадоксально, что обе стороны смотрят на этот порочный круг как на меньшее зло, и в определенном отношении находят его удобным. Недоверчивые евреи хотят, чтобы важные для них службы безопасности были максимально надежными. Они считают, что ШАБАКу, «Моссаду» и армии можно верить только в том случае, если они будут абсолютно сионистскими по духу и стопроцентно еврейскими по составу персонала, что только тогда эти службы смогут бдительно следить за врагами Израиля. Поэтому исключение арабов из институтов, наиболее важных для выживания Израиля, необходимо из соображения самообороны, одновременно являясь демонстрацией еврейского характера государства. Израильские арабы, со своей стороны, отказываются служить в армии и даже заявляют о своем сопротивлении призыву, утверждая тем самым свое несогласие с еврейским характером государства, отстаивая свое право на обособленную палестинскую идентичность, выражая свой протест против дискриминации и ограничений, являющихся производными от еврейского характера «этнической демократии». Они убеждены, что в Израиле они не добьются равенства с евреями и, поэтому, не могут быть лояльными по отношению к этому государству.

Так «этнический» характер израильской демократии в совокупности с арабо-израильским конфликтом усугубляют отчуждение арабского меньшинства от государства и, тем самым, увеличивают исходящую от них угрозу. Если и когда в регионе наступит мир, сосуществование между евреями и арабами будет больше, чем когда бы то ни было прежде, основано на доверии, взаимопонимании, сотрудничестве, взаимоуважении, компромиссе, взаимообогащении культур и терпимости. Израиль должен будет найти решение проблеме, связанной с давлением арабов, которые будут добиваться исчезновения некоторых черт его еврейско-сионистского характера и бороться за предоставление им автономии и равноправия. Представляется, что вместо ужесточения контроля над арабскими гражданами Израилю стоило бы увеличивать их вовлеченность в систему национальной безопасности, чтобы они, как и евреи, чувствовали, что это – их страна, их дом и защита ее безопасности важна им не меньше, чем еврейскому большинству.

1 Статья была впервые опубликована на английском языке в книге National Security and Democracy in Israel, ed. by Avner Yaniv (Boulder and London: Lynne Rienner Publishers – Israel Democracy Institute, 1993), pp. 105–127. Copyright © 1993 by Lynne Rienner Publishers Inc. Used with permission of the publisher. Перевела на русский язык Нелли Хеймец. Учитывая, что статья была написана много лет назад, некоторые из ее положений устарели, поэтому текст печатается с некоторыми сокращениями и уточнениями.

2 Maurice Janovitz, The Military in the Political Development of New Nations (Chicago: Chicago University Press, 1964).

3 Cynthia Enloe, Ethnic Soldiers: State Security in Divided Societies (Athens, Ga.: University of Georgia Press, 1980).

4 Warren L. Young, Minorities and the Military: A Cross-National Study in World Perspective (Westport, Conn.: Greenwood Press, 1982).

5 С. Enloy, Ethnic Soldiers, р. 15.

6 W.L. Young, Minorities and the Military, р. 31

7 Статья была написана и опубликована в начале массовой алии из СССР/СНГ, и русскоязычная община не выделена автором как отдельная группа. Несмотря на то, что репатрианты из СССР/СНГ родились и прибыли в Израиль из тех же регионов, откуда прибыли и предки тех, кто был отнесен автором к первой группе, с социологической точки зрения, русскоязычную общину, вероятно, имело бы смысл рассматривать как относящуюся ко второй группе (прим. ред.).

8 Sammy Smooha, «Minority Status in an Ethnic Democracy: The Status of the Arab Minority in Israel» // Ethnic and Racial Studies, vol. 13, no. 3 (1990), pp. 389–413;
Игаль Алон,
Песчаный занавес (Тель-Авив: «Хакиббуц хамеухад», 1969 [на иврите]).

9 Nadim Rouhana, «The Political Transformation of the Palestinians in Israel: From Aquiscence to Challenge» // Journal of Palestine Studies, vol. 18, no. 3 (1989), pp. 38–59.

10 Иехезкель Дрор, Стратегия для Израиля (Иерусалим: «Академон», 1989 [на иврите]).

11 Раанан Коэн, Парадоксы лояльности: общество и политика – арабский сектор в Израиле (Тель-Авив: «Ам овед», 1990 [на иврите]).

12 Более детальную характеристику израильских арабов и политических процессов, происходивших в их среде, см. в: Elie Rekhess, «The Israeli Arabs and the Arabs of the West Bank and Gaza: Political Affinity and National Solidarity» // Asian and African Studies, vol. 23, no. 2–3 (1989), pp. 119–154; Sammy Smooha, Arabs and Jews in Israel. Vol. 1: Conflicting and Shared Attitudes in a Divided Society (Boulder: Westview Press, 1989); Sammy Smooha, Arabs and Jews in Israel. Vol. 2: Change and Continuity in Mutual Intolerance (Boulder: Westview Press, 1992).

13 Ian Lustick, Arabs in the Jewish State: Israel’s Control of a National Minority (Austin: University of Texas Press, 1980).

14 Игаль Алон, Песчаный занавес, стр. 332.

15 Существует ярко выраженное сходство между ситуациями вокруг призыва друзов в Израиле и призыва американцев японского происхождения во время Второй мировой войны. Ко времени принятия постановления о призыве оба национальных меньшинства были малочисленны, их лояльность представлялась до такой степени сомнительной, что их размещали на закрытых территориях (израильских друзов – в местах правления военной администрации, японцев в Америке – в специальных центрах). Собирались доказательства об отсутствии у них связей с внешними националистическими движениями, опасными для государства; их подозревали, соответственно, в панарабизме и палестинском национализме и в японском национализме. Они инициировали свой призыв в армию, чтобы добиться равенства с национальным большинством. С течением лет органы государственной власти, удовлетворенные качеством их службы, улучшило свое отношение к ним.

16 Иногда бедуинов принимают на службу в армию, но, как правило, как и другие мусульмане, они не призываются. Известны также случаи приема в армию арабов-христиан.

17 Власти уже продолжительное время обсуждают возможность введения для арабских мужчин добровольной или принудительной альтернативной службы вместо военной. Арабы же в ответ требуют полного равенства и решения палестинского вопроса прежде, чем они начнут служить государству, какой бы характер эта служба ни носила.

18 Отсутствие системы гражданской обороны в арабском секторе остро ощущалось и критиковалось во время войны в Персидском заливе. Главы арабских местных советов жаловались, что их населенные пункты лишены сирен для сигналов тревоги, бомбоубежищ, персонала поддержки, спасательного оборудования, а также в целом ресурсов, необходимых в чрезвычайных ситуациях и в военное время. После Второй ливанской войны, в ходе которое значительное число жертв ракетных обстрелов среди гражданского населения составляли арабы Галилеи, ситуация в этой сфере существенно изменилась (прим. ред.).

19 За все годы существования Государства Израиль в нем лишь однажды араб был назначен членом правительства; это случилось в 2006 г. (прим. ред.).

20 Израильским арабам запрещено заниматься благотворительной деятельностью и собирать деньги в арабских странах и, разумеется, получать деньги от ПНА. В 1990 г. Кнессет принял в первом чтении поправку к Указу о предотвращении террористической деятельности от 29 сентября 1948 г. Целью этой поправки являлось ужесточение ограничений и наказаний, налагаемых на любую организацию, которая намеренно или не намеренно, прямым или косвенным путем получает какую бы то ни было финансовую поддержку от террористических организаций. Из-за предложенной поправки, которая остро критиковалась как репрессивная, деятельность более двухсот учрежденных израильскими арабами общественных организаций, зависящих от иностранных пожертвований, оказалась под угрозой (см.: I. Galnoor, «Preventing Terror: Just an Excuse» // Israeli Democracy [Winter 1990], p. 10). Острая критика этой поправки привела к тому, что в 1992 г. она была отклонена Комиссией Кнессета по вопросам конституции, законодательства и права.

21 D. Kretzmer, The Legal Status of the Arab Minority (Boulder, Colombia: Westview Press, 1990). Наиболее значительным отходом от чрезвычайного законодательства стал принятый в 1979 году новый Закон о полномочиях в чрезвычайных ситуациях (аресты), который требует, чтобы любой административный арест гражданина страны или ее постоянного жителя был санкционирован министром обороны, ограничен сроком в шесть месяцев, утвержден гражданским судьей в течение 48 часов и мог быть обжалован в Верховном суде.

22 См.: А. Ганем и С. Осецки-Лазар, Зеленая черта, красная черта – израильские арабы и интифада (Гиват-Хавива: издательство Еврейско-арабского центра мирного сосуществования, 1990), стр. 15 [на иврите].

23 Об этом сообщила газета Хаарец [«Страна»] 7 января 1991 г.

24 Комиссия глав арабских местных советов опубликовала заявление, в котором говорилось, что арабы «скорбят о жертвах и разрушениях, причиненных войной, в том числе о жертвах и разрушениях, причиненных ракетными ударами по городам Израиля» (цит. в газете Аль-Иттихад 30 января 1991 г. [на арабском языке]). Заявление выражает скорбь, но не осуждение ракетных атак, упоминая о них в контексте бедствий, причиненных населению Ирака стратегическими бомбардировками, произведенными военно-воздушными силами антисаддамовской коалиции. Арабские члены Кнессета также не были едины в своей позиции. Например, А. Дарауше, лидер Арабской демократической партии, осудил ракетные удары по Израилю, а М. Мияри, лидер Прогрессивного списка за мир, или избегал этого вопроса, или демонстрировал абсолютную беспристрастность. Проиракские репортажи о войне в газете Аль-Иттихад говорят сами за себя. См.: Й. Алгази, «Прозрачная угроза» // Хаарец [«Страна»], 8 февраля 1991 г [на иврите].

25 Многие израильские арабы гордились технологическими достижениями и стойкостью Ирака. Они надеялись, что ракетные удары Ирака по израильским городам заставят евреев смягчить свою позицию в палестинском вопросе. Однако они ошиблись. Евреи еще более укрепились в своей политической линии после того, как было объявлено об обнаружении группы шпионов, в которую входили более десяти израильских арабов. Помимо прочего, задержанные обвинялись в том, что информировали Ирак о местах падения ракет, чтобы он мог увеличить точность наведения своих ракетных установок (газета Хаарец [«Страна»], 6 февраля 1991 г.). Позже выяснилось, что эти обвинения не имели под собой достаточных оснований, но их публикация способствовала дальнейшему росту недоверия еврейского общества к арабскому меньшинству. См.: А. Хесс, «Не личная месть, но принцип» // газета Хаарец [«Страна»], 29 января 1991 г.

26 И. Малик, Исламское движение в Израиле: между фундаментализмом и прагматизмом, (Гиват-Хавива: издательство Еврейско-арабского центра мирного сосуществования, 1990 [на иврите]); Т. Майер, Подъем мусульманского движения в Израиле (Гиват-Хавива: издательство Еврейско-арабского центра мирного сосуществования, 1988 [на иврите]). 14 февраля 1992 г. в своей армейской палатке вблизи киббуца Гилад были убиты три израильских солдата. Это беспрецедентное нападение израильских арабов на евреев в пределах «зеленой черты» было совершено четырьмя мусульманскими фундаменталистами, жившими в деревнях на севере страны. Руководство Исламского движения и лидеры израильских арабов единодушно осудили это преступление. Полиция и еврейский политический истеблишмент проявили чрезвычайную сдержанность, не обвинив в нем ни арабскую общину, ни даже само Исламское движение; см. описание этого преступления в израильских газетах, в особенности, в Jerusalem Post и Едиот ахронот [«Последние известия», на иврите] от 16 февраля 1992 г.; сообщения об аресте подозреваемых арабов и реакции общества см. в газетах от 6–10 марта 1992 г. и об их осуждении и приговоре – от 30 апреля 1992 г.

27 «The West Bank and Gaza: Israel’s Option for Peace. A Report» (Tel-Aviv University, JCSS Study Group, 1989), pp. 26–27.

28 Там же, р. 25.

29 S. Smooha, «The Arab Minority in Israel: Radicalization or Politization?» // Studies in Contemporary Jewry, vol. 5 (1989), рр. 59–88.

30 В первые дни второй интифады в конце сентября – начале октября 2000 г. ситуация была совершенно другой, однако, после того, как акции протеста израильских арабов были жестко подавлены полицией, ситуация стала, хоть и с большим трудом, постепенно возвращаться к прежнему состоянию (прим. ред.).

31 I. Lustick, Arabs in the Jewish State: Israel’s Control of a National Minority (Austin: University of Texas Press, 1980) рр. 226–227.

32 «The West Bank and Gaza: Israel’s Option for Peace» (Tel-Aviv University, JCSS Study Group, 1989), p. 98.