Том третий. Глава VIII

Проблемы безопасности и арабское меньшинство в Израиле1

Сара Осецки-Лазар

Введение

В 1949 году, после того, как Израиль и его соседи подписали соглашения о прекращении огня, были определены границы страны. Оказалось, что на территории, на которую была распространена израильская юрисдикция, проживали около 156 тысяч арабов (в это же время в стране проживали 650 тысяч евреев). Органы власти нового государства столкнулись с моральными и социальными вызовами, а также с проблемами в сфере безопасности, связанными со статусом арабского меньшинства. Израиль объявил себя демократическим государством и в качестве такового обязался обеспечить всем своим гражданам полное социальное и политическое равенство. Однако он должен был быть постоянно готов к возможной агрессии как со стороны своего арабского окружения, так и со стороны живущих в нем арабов. Евреи, которые на протяжении двух тысячелетий своей истории представляли собой национальное меньшинство во всех странах, где они жили, и постоянно боролись за свои права, теперь находились в обратной ситуации: будучи национальным большинством в суверенном государстве, они должны были делить его с национальным меньшинством, имевшим прямо противоположные национальные устремления и отличавшимся от них в основных жизненно важных аспектах: языковом, культурном, религиозном, экономическом, а также по уровню образованности и модернизации общества.

Арабы, оставшиеся в пределах «зеленой черты», потеряли связь с арабским миром, в том числе и с палестинским народом, частью которого они были. Политическая реальность, в которой они оказались, поставила их перед необходимостью решить, приспосабливаться ли к иностранному правлению, навязанному им против их воли, или сопротивляться ему. Продолжительная война травмировала оба общества. Евреи понесли большие человеческие и экономические потери, и теперь были заняты проблемами перехода от британского мандата к суверенному государству. В связи с этим были необходимы концептуальные перемены в политической и административной системах, которые не могли не отразиться на отношениях с арабским меньшинством.

В первые десять лет своего существования Израиль строил основу для своего выживания. Он усиливал армию, развивал концепцию безопасности в свете возможного вражеского нападения, формировал эффективную внешнюю политику в условиях международного давления, в частности, в вопросе об арабских беженцах. Он перестраивал экономику, устанавливал торговые связи с другими государствами, абсорбировал сотни тысяч иммигрантов, не имевших никакой собственности. Формулируя государственные законы, Израиль должен был считаться с религиозными традициями. Страна решала тяжелейшие социальные проблемы, одновременно находя те или иные выходы из внутри- и внешнеполитических противоречий. Поэтому статус израильских арабов занимал сравнительно невысокое место на шкале приоритетов еврейского руководства страны и еврейского общества в целом.

Палестинское общество изменилось кардинально, превратившись из национального большинства в меньшинство в собственной стране. Палестинцы уже не находились под властью англичан, но жили в еврейском государстве, зачастую в нужде и отчаянии. Многие семьи оказались разделены в ходе войны 1948 года, социальные институты палестинских арабов были разрушены. Большинство представителей палестинской элиты бежали или были изгнаны, и связь с ними была потеряна. Озабоченные проблемой палестинских беженцев, которые после войны 1948 года были рассеяны по всему Ближнему Востоку и жили во временных лагерях, ООН и арабские страны не интересовались судьбой палестинцев, оставшихся в Израиле и отрезанных от арабского мира как в политическом и культурном, так и в экономическом отношении.

Около 20% палестинских арабов, оставшихся на территории Израиля, были «внутренними беженцами», изгнанными из мест своего прежнего проживания. Они потеряли свои землю и дома, в которые им было запрещено возвращаться, несмотря на то, что они жили в пределах «зеленой черты». Испытываемое ими чувство шока и поражения усугублялось ограничениями, налагаемыми на их личную и общественную жизнь правлением военных администраций. Поэтому ставшие «израильскими» арабы вынужденно превратились в общество, в политическом и социальном планах отделенное и отличное от остальной части палестинского народа. Для них вопрос об их статусе в новом государстве имел первостепенное значение. Возможность организованного сопротивления и восстания для них была исключена из-за отсутствия руководства, организационных структур, помощи извне, денег и оружия. Поэтому они старались приспособиться к новой для них политической ситуации и извлечь из нее пользу как в личном, так и в социальном аспекте.

Однако то, с чем жившие в Израиле евреи и арабы столкнулись в новой политической реальности, разительно отличалось от их предыдущего опыта. В период мандата они существовали как два народа, которые в ходе кровавого конфликта друг с другом развивались каждый своим путем. После войны 1948 года ситуация в Израиле была совсем другой, возникла иерархия, при которой арабы оказались в подчиненном положении, а органы власти были сформированы почти исключительно из представителей еврейского населения страны.

Кроме внутренних факторов на оба общества влияли перемены в системе региональных и международных отношений. Наиболее значительными влияющими факторами были враждебная Израилю политика арабских стран, их отношение к проблеме беженцев, а также позиции ООН и супердержав в арабо-израильском конфликте.

Политика по отношению к арабам

Отношение Израиля к арабскому меньшинству определялось тремя главными факторами: арабо-израильским конфликтом, еврейским характером государства и его стремлением установить демократическую форму правления.

Перманентный конфликт, который заставлял Израиль выделять огромные средства на нужды обеспечения безопасности, рассматривался как угроза существованию государства и, поэтому, влиял на все аспекты жизни израильского общества. Евреи смотрели на своих арабских сограждан как на часть арабского мира, видя в них врагов, которых необходимо нейтрализовать, предотвратив по мере возможности все контакты между ними и арабами, живущими за пределами Израиля. Это достигалось путем обеспечения жесткого контроля над всеми арабскими населенными пунктами и их жителями, который в первые восемнадцать лет израильской государственности принял форму правления военных администраций2. Общая служба безопасности активно вербовала агентов среди арабского населения страны, а Армия обороны Израиля не призывала арабов на военную службу из опасения создать в своих рядах пятую колонну.

Второй фактор – стремление сохранить еврейский характер государства и его приверженность сионистской идеологии – имел отношение к нескольким аспектам, непосредственно влиявшим на жизнь арабов: земельному, демографическому, образовательному и др.

Земля. Государство начало кампанию по широкомасштабной экспроприации земли и созданию законодательной базы, позволявшей перевести миллионы дунамов, принадлежавших арабам, под контроль государства. Эта земля, согласно закону, становилась «национальной», и на ней создавались новые еврейские поселения, объекты инфраструктуры или военные базы.

Демография. Чтобы сохранить численный перевес евреев в Израиле, руководство во главе с Д. Бен-Гурионом объявило, что тем, кто покинул страну во время войны 1948 года, запрещено вновь пересекать ее границу. Единственным способом сохранить «демографический баланс» между евреями и арабами было запретить беженцам вернуться и при этом разрешить евреям свободно иммигрировать в страну. За шестьдесят лет существования государства в этой политике не произошло никаких значимых перемен, за исключением выдачи нескольким тысячам палестинцев разрешений на возвращение, исходя из принципа воссоединения семей.

Образование. Чтобы контролировать содержание учебной программы в арабских школах, в структуре Министерства образования был создан специальный отдел, в котором работали только евреи. Назначение учителей утверждалось службами безопасности, и их политические склонности и взгляды строго контролировались3.

Другим признаком строгого сохранения еврейского характера государства было отстранение арабов от всех центров власти. Они были обречены находится на социально-экономической и политической периферии общества.

Третий фактор – стремление установить в Израиле демократический режим, превратив его в «единственное демократическое государство на Ближнем Востоке», с точки зрения арабов способствовал смягчению дискриминации и контроля. Несмотря на то, что исследователи придерживаются разных мнений по поводу характера израильской демократии, она оказала решающее влияние на жизнь израильских арабов4. Они получили израильское гражданство со всеми вытекающими из него правами, в том числе право на голосование и право быть избранным в Кнессет. Им была предоставлена свобода слова (правда, ограниченная военной цензурой) и свободный доступ к независимым судам всех уровней. Они были включены в государственную систему социального обеспечения и образования на равных с евреями правах. Более того, были приложены особые усилия с целью повысить уровень жизни арабских граждан страны. Израильская демократия позволяет арабам в рамках закона протестовать против политики властей.

Политика государства в отношении арабов в сферах, о которых шла речь, весьма противоречива и дает основания для вывода о том, что националистический компонент и соображения безопасности превалируют в ней над демократическими принципами. Меры контроля и сдерживания с годами стали менее жесткими, но сохранились и по сей день. Большинство евреев до сих пор видят в арабах потенциальную угрозу национальной безопасности и препятствие на пути к реализации сионистских целей и оправдывают этим их дискриминацию. Это видно из обзоров и опросов населения, а также из заявлений политиков и представителей правящих кругов. Арабская угроза еврейским национальным ценностям, даже если она не является военной, представляется как угроза безопасности еврейского государства.

Далее будут описаны механизмы, с помощью которых государство нейтрализовало угрозу национальной безопасности со стороны арабского населения. Автор рассмотрит реакцию арабов на эту политику и проанализирует политические перемены, которые произошли в их среде, а также отношения, сложившиеся между арабами и евреями к концу 1990-х годов5.

Контроль служб безопасности в отношении арабских граждан

Со времени основания государства и до 1 декабря 1966 года израильские арабы жили под властью военных администраций. Этот режим основывался на Уложениях об обороне (чрезвычайные ситуации), принятых при британском мандатном правлении в 1945 году. Изначально эти Уложения были направлены преимущественно против еврейского подполья и подвергались резкой критике со стороны еврейских юристов и общественных деятелей6. Однако в период после обретения Израилем государственного суверенитета Уложения об обороне стали использоваться новой властью с совершенно другими целями, а именно – для контроля над арабским национальным меньшинством. Режим военных администраций ограничивал свободу передвижения арабов по территории Израиля специальными разрешениями, применял к арабским гражданам меры административного контроля, использовал по отношению к ним принцип коллективного наказания и подвергал их военному суду7. Суровость режима военных администраций отражала концепцию безопасности, превалировавшую среди израильских политиков, а также страх, вызванный арабским присутствием в стране. Игаль Алон, несмотря на свою открытую оппозицию этому режиму, который, как он полагал, больше вредит, чем способствует безопасности Израиля, объяснял, что он был введен с целью наиболее эффективного контроля над арабами и их перемещениями, борьбы с терроризмом и другими формами антигосударственной деятельности, а также для предотвращения заселения арабами территорий, имеющих оборонное значение, например, прилегающих к границам государства8. Оппозиция режиму военных администраций, просуществовавшему восемнадцать лет, постоянно росла и в арабском, и в еврейском секторе (причем не только среди левых партий, но и в правом лагере)9. Под давлением общественности формировались различные комиссии для определения степени эффективности этого режима и его необходимости. Комиссия, возглавлявшаяся генералом в отставке Йохананом Ратнером (1891–1965), в конце 1955 года представила подробный отчет, в котором анализировались факторы, обусловливавшие необходимость сохранения режима военных администраций. Комиссия пришла к выводу, что этот режим должен быть сохранен, так как не существует альтернативного механизма для обеспечения безопасности государства. Доводы в пользу сохранения режима, выдвинутые Комиссией Ратнера, отражают официальное отношение арабам как к угрозе государственной безопасности. Утверждалось, что:

1. Режим военных администраций должен быть средством устрашения, предотвращающим антигосударственную деятельность, такую как несанкционированный переход границы, терроризм, связь с врагами государства и передача им информации.

2. Режим военных администраций облегчает координацию работы в арабском секторе между всеми органами власти, занимающимися вопросами безопасности.

3. Режим военных администраций способен предотвратить массовое возвращение палестинских беженцев, которые хотят жить в Израиле, так как уровень жизни в нем выше, чем в соседних странах, и не допускать захвата арабами брошенных ими земель, которые были заняты еврейскими поселенцами или военными базами, а также предотвращать проникновение в Израиль «враждебных элементов» и осуществлять наблюдение за активистами, которые могут представлять опасность для государства в периоды обострения конфликта.

4. Режим военных администраций позволяет закрывать определенные районы, въезд в которые и выезд из которых должен осуществляться по специальным разрешениям.

5. Гражданское правительство не имеет право предпринимать какие-либо действия против гражданина без соответствующей причины. В противоположность этому, режим военных администраций давал властям право накладывать санкции во всех случаях, когда они считали это необходимым, «чтобы предотвратить деятельность враждебных элементов против государства».

6. В районах, в которых действовал режим военных администраций, нельзя основывать новые населенные пункты, если только они не важны с точки зрения национальной безопасности. Таким образом, власти могли контролировать и искусственно ограничивать создание арабскими жителями новых деревень и поселков.

7. Режим военных администраций защищал еврейские поселения, расположенные вблизи районов компактного проживания арабского населения. Существовали опасения, что в случае отмены этого режима защита еврейских поселений на периферии будет весьма проблематичной, и что жители еврейских населенных пунктов будут подвергаться атакам арабов, которым они не смогут должным образом противостоять10.

Таким образом, Комиссия Ратнера пришла к однозначному выводу, что режим военных администраций необходим, и что его нельзя отменять. Однако далеко не все в обществе готовы были согласиться с этим, вследствие чего через два года правительство было вынуждено сформировать комиссию более высокого уровня под руководством министра юстиции Пинхаса Розена (1887–1978). В течение этих двух лет оппозиция режиму военных администраций усилилась; поднялась широкая волна протестов, вершиной которой стало столкновение между полицией и демонстрантами 1 мая 1958 года в Назарете11. Другим фатальным событием стало убийство солдатами погранвойск 49 ни в чем ни повинных арабских граждан в деревне Кфар-Кассем 29 октября 1956 года, в день начала Синайской кампании12. Негодование общественности по поводу этого события и последующие суды вновь выдвинули на первый план вопрос об отношениях с арабами, а также об ограничениях полномочий режима военных администраций и армии в целом по отношению к ним. Проведя расследование на основании показаний ряда свидетелей, среди которых были как кадровые офицеры армии и спецслужб, так и представители арабского сектора, Комиссия Розена пришла к выводу, что необходимо постепенно сокращать полномочия режима военных администраций вплоть до его полной отмены13. Д. Бен-Гурион не согласился с этим выводом, и потому рекомендации Комиссии Розена не были реализованы. Д. Бен-Гурион видел в режиме военных администраций основное средство предотвращения участия израильских арабов в возможной войне арабского мира против Израиля и поэтому настаивал на его сохранении, несмотря на давление со стороны общественных деятелей, требовавших его отмены14. Режим военных администраций просуществовал всё то время, что Д. Бен-Гурион был главой правительства, и был отменен лишь его преемником Леви Эшколем.

В выступлении перед Комиссией Розена один из руководителей военной администрации Михаэль Шахам представил концепцию безопасности, которой армия придерживалась в отношении израильских арабов. М. Шахам изложил принцип «перманентной безопасности», который, наряду с прочим, включал в себя не только меры по предотвращению несанкционированного перехода государственных границ, но и шаги, лишавшие израильских арабов возможность предоставить нарушителям границы помощь и убежище. М. Шахам не только предлагал запретить арабам находиться в местах военных маневров, но и считал нужным координировать и направлять их перемещения с целью предотвращения создания террористических организаций, в случае необходимости применяя для этого меры устрашения. Согласно его определению, в рамках концепции перманентной безопасности режим военных администраций должен был оказывать помощь службам безопасности, полиции и разведке в их операциях и в вербовке новых агентов.

Полковник М. Шахам отмечал и то, что важно предотвращать заселение арабами государственной земли и создания ими новых деревень на месте тех, которые были покинуты населением во время войны 1948 года. Из его выступления было ясно, что стратегическая цель режима военных администраций состояла в том, чтобы не допустить возвращения арабских беженцев в покинутые ими деревни, «зарезервировав» эти территории для будущих еврейских поселений. Кроме того, М. Шахам сказал, что по его мнению нельзя допустить, чтобы арабские поселения разрастались; кроме того, нельзя давать арабам работу, которую могут выполнять новые репатрианты. Несмотря на то, что между трудоустройством и безопасностью не было прямой связи, М. Шахам считал, что нехватка рабочей силы не должна быть причиной формирования арабского рынка труда, который мог вызвать несанкционированную иммиграцию арабов, надеющихся найти работу. Однако наряду с этим, М. Шахам, как и многие другие сотрудники военной администрации, полагал, что последняя должна направлять и координировать деятельность государственных учреждений в арабском секторе и гарантировать сотрудничество арабского населения с органами власти.

Другим органом контроля за арабскими гражданами была Общая служба безопасности (ШАБАК). Она собирала информацию об оппозиционной деятельности с помощью агентов, живших в арабских деревнях и входивших в арабские организации и политические партии. Одновременно, она пыталась склонить на свою сторону традиционное арабское руководство и обеспечить его лояльность с помощью ряда льгот. Одной из целей этой политики было предотвращение появления более молодых и воинственных лидеров, которые бы выступали с более радикальных позиций15.

Другой важной причиной периферийного социального положения израильских арабов был тот факт, что их не призывали в армию. Служба в армии во многом является определяющим признаком «подлинной» принадлежности к израильскому обществу. В Израиле армия играет огромную социализирующую роль, и каждому необходимо пройти через нее, чтобы считаться «полноценным гражданином». В ситуации, когда определенная группа населения освобождается от военной службы, она воспринимается как периферийная16. Дискуссии о том, должны ли арабы призываться в армию или на альтернативную гражданскую службу, начались еще в дни создания государства и продолжаются по сей день17. В декабре 1997 года Эхуд Барак, председатель Партии Труда и бывший начальник Генерального штаба, заявил, что если его изберут премьер-министром, одним из пунктов его программы будет обязательная гражданская служба как для всех израильских арабов, так и для освобождающихся от службы в ЦАХАЛе еврейских граждан, придерживающихся ультраортодоксальных религиозных убеждений18. Это вызвало резкие отклики со стороны арабских политиков, заявлявших, что идею о гражданской или национальной службе для арабов можно обсуждать только после установления полного гражданского равенства19. В 1950 году арабские члены Коммунистической партии назвали решение не призывать арабов в армию, несмотря на их желание быть полноправными гражданами и в качестве таковых выполнять все гражданские обязанности, расистским и дискриминационным20, однако, официальная политика в этом вопросе никогда не менялась. Официально отказ от призыва арабов в армию объяснялся тем, что государство не хочет создавать ситуацию, в которой арабы могут быть вынуждены стрелять в собственный народ и даже в членов своих семей. Однако истинная причина отказа от призыва арабских граждан заключалась в том, что существовало опасение, что они могут использовать оружие и военные знания против государства вместо того, чтобы защищать его21. Помимо соображений безопасности, этот отказ, возможно, имел националистическую подоплеку. Это предположение подтверждается отношением евреев к друзам, служившим в армии. Только в 1990 году, благодаря давлению, оказанному тогдашним министром обороны Моше Аренсом, были сняты ограничения по приему друзов, призывающихся в ЦАХАЛ с первых дней существования государства, в отдельные элитные армейские подразделени22. Сам М. Аренс свидетельствовал, что армия не соглашалась на его предложения, и офицеры, занимавшие высокие посты, говорили ему: «Зачем нам эти проблемы на свою голову?»23. Лишение арабов права служить в армии делает их не только «гражданами второго сорта» с точки зрения социального статуса, но и ведет к их дискриминации во многих областях, так как отдельные льготы в сферах трудоустройства, жилья, получения высшего образования, специальных пособий и т.д. предоставляются в Израиле только тем, кто прошел военную службу.

Можно было ожидать, что интеграция арабов в израильскую политику и экономику и почти полное отсутствие антигосударственных акций с их стороны снизят уровень подозрений по отношению к ним. Однако интифада, начавшаяся на Западном берегу и в секторе Газа в 1987 году, равно как и война в Персидском заливе в 1991 году, отчетливо продемонстрировали, что идеологическое расстояние между еврейским и арабским секторами израильского общества остается очень значительным. В обоих случаях позиция большинства израильских арабов была противоположна позиции правительства и подавляющего большинства евреев. Арабы, имеющие гражданство Израиля, в большинстве своем выступали в поддержку интифады, считая ее легитимным средством борьбы палестинского народа с израильской оккупацией. В период интифады арабами было совершено множество нападений на евреев24. Несмотря на осуждение насилия многими арабскими лидерами в Израиле25, еврейское население вновь охватила тревога, которая усугублялась опасениями, что арабы объединятся со своими палестинскими соплеменниками против еврейского государства26. Эти опасения значительно увеличились в первые дни второй интифады, в конце сентября – начале октября 2000 года, когда масштабы волнений в арабском секторе достигли беспрецедентных масштабов.

Во время войны в Персидском заливе израильские арабы подвергались той же угрозе, что и остальное население страны, однако, среди них были выступавшие в поддержку Ирака и лично Саддама Хусейна. Они выражали сочувствие страданиям иракского народа и критиковали американских агрессоров и их союзников27. Передовые статьи газет, выходивших в Израиле на арабском языке, характеризовали войну как «империалистический заговор с целью обеспечения военного и экономического контроля над всем регионом»28 и «попытку Америки сокрушить Ирак и овладеть одним из самых богатых нефтью районов мира»29. Таким образом, не прибегая к физическому насилию, израильские арабы ясно определили свою позицию. Видный арабский интеллектуал Азми Бишара30 заявил: «В эти дни я чувствую себя оскорбленным действиями американцев в Ираке и как араб, и просто как человек, но, с другой стороны, сопротивление иракского народа агрессорам разбудило в арабах чувство национальной чести»31. Такие высказывания способствовали росту недоверия евреев по отношению к арабам и давали им новые основания смотреть на арабов как на потенциальную угрозу.

Еврейско-сионистский характер государства в аспекте национальной безопасности

Как уже упоминалось, помимо ограничений, наложенных на арабов для обеспечения государственной безопасности, ограничивалось и их участие в социальной и политической жизни Израиля. Это делалось для того, чтобы евреи доминировали в этих сферах, а также для того, чтобы государство могло беспрепятственно проводить политику, соответствующую сионистской идеологии, что выражалось в экспроприации земли, сохранении еврейского большинства среди населения, предоставлении евреям более широких возможностей в отношении получения образования и т.д.

Уже во время Войны за независимость было решено, что палестинцам, покинувшим свои земли, будет запрещено вернуться в страну. К июню 1948 года страну покинули жители 190 арабских деревень. 155 из них с населением около 145 тысяч человек находились на земле, отведенной Израилю, согласно принятому ООН плану раздела Палестин32. К концу войны число беженцев увеличилось до более чем шестисот тысяч человек. Политика правительства состояла в том, чтобы, создавая новые населенные пункты, расселить евреев с целью расширения территории государства и предотвращения массового возвращения арабов.

Укрепление суверенитета государства в отношении территорий, захваченных во время войны 1948 года, позволило израильскому правительству реализовать стремление к «освобождению земли» (геулат хакарка – одно из центральных понятий сионистской идеологии) путем создания новых еврейских поселений. Затем в течение первых двух десятилетий после создания государства были узаконены сложные процедуры, позволявшие экспроприировать землю, не позволяя вернуться в страну ее прежним владельцам33. Поселенческая политика Государства Израиль ставила своей целью создание новых городов исключительно для прибывавших в страну евреев. Д. Бен-Гурион стремился «разорвать связь между этой землей и ее прежними владельцами»34. Эта политика поддерживалась рядом законов, принятых Кнессетом. Наиболее важными из них были следующие:

1. Закон о необрабатываемой земле от 1948 года, согласно которому земля, которая не обрабатывалась более года, передается Министерству сельского хозяйства с целью обеспечить ее эффективное использование;

2. Закон о собственности лиц, покинувших страну от 1950 года, предусматривавший передачу всей оставленной арабскими беженцами собственности специальному государственному опекуну;

3. Закон о приобретении земли от 1953 года, предусматривавший передачу земли в собственность государства и устанавливавший критерии, по которым выплачивалась компенсация арабам, оставшимся в стране и ставшим израильскими гражданами, но живших в то время на земле, которая не являлась их собственностью. Большинству из них не разрешили вернуться в деревни, где находилась принадлежавшая им земля. Уложения об обороне (чрезвычайные ситуации) предоставляли властям почти неограниченную свободу действий в отношении блокирования целых районов, которые они объявляли «закрытой военной зоной», а также в отношении экспроприации земель «для обеспечения нужд безопасности». Согласно экспертным оценкам, таким образом государство приобрело от 2,3 до 2,8 миллионов дунамов земель, ранее принадлежавших арабам, не считая 500 тысяч дунамов, экспроприированных у арабских граждан Израиля до 1963 года35.

Попытки арабских землевладельцев сопротивляться экспроприации их земель законным путем практически не имели успеха. Так, от имени созданного в Назарете так называемого «Совета по защите отчуждаемой земли» адвокатом Мухамедом Нимером аль-Хавари в 1955 году был подан иск в Верховный суд, заседавший в качестве Высшего суда справедливости, против экспроприации земель. В своем решении суд признал, что экспроприация представляет собой конфликт интересов индивидуума и государства, однако, отклонил иск, постановив, что отчуждение земель само по себе не является проявлением дискриминации по национальному признак36. Таким образом, Верховный суд поддержал официальную политику и не защитил арабских граждан, узаконив экспроприацию их земли.

В середине 1970-х годов начался новый виток экспроприации, связанный с созданием еврейских поселений в Галилее в районах, население которых до тех пор состояло почти исключительно из арабов. Эта политика вызывала возмущение арабов, инициировавших забастовки и демонстрации протеста. 30 марта 1976 года израильскими службами безопасности были убиты шесть демонстрантов. В этот день, получивший название Дня земли и памятный для всех палестинских арабов, ежегодно проводятся поминальные службы и забастовки протеста против дискриминационной политики Государства Израиль. Затем развернулась борьба за собственность на землю с бедуинами, живущими в Негеве37. Деятельность, направленная на сокращение общей площади земель, находящихся во владении арабских жителей Израиля, продолжается и поныне.

Сохранение еврейского демографического большинства в Израиле является одной из главных целей сионизма и рассматривается как одно из основных условий выживания государства. Оно достигается благодаря двум процессам, в один из которых вовлечены только евреи, а в другой – арабы. Закон о возвращении, Закон о гражданстве и государственная система абсорбции новых репатриантов были созданы для того, чтобы активизировать иммиграцию евреев диаспоры в Израиль. В то же время арабам было запрещено возвращаться на территорию страны, даже если у них была там собственность или родственники. Новое государство предоставляло гражданство только арабам, жившим в пределах «зеленой черты»; таковых в 1949 году было менее 160 тысяч человек (около 13% всего населения страны).

Система арабского образования находится под полным еврейским контролем и также рассматривается как сфера, имеющая прямое отношение к национальной безопасности38. Министерство образования определяет школьные программы в арабском секторе, распределяет бюджет школ, назначает и увольняет учителей и определяет их заработную плату. До середины 1970-х годов в Отделе арабского образования Министерства работали только евреи. Задачей авторов учебников для арабских школ было воспитание чувства сопричастности с еврейским государством, пробуждение и развитие интереса к его истории и к еврейской культуре. В то время многие считали, что таким образом можно избежать формирования в среде арабской молодежи арабо-палестинского самосознания. В середине 1970-х годов Министерство образования признало ошибочность этой стратегии, приняв решение переработать школьные программы для арабского сектора39. Были учреждены различные комиссии для выработки соответствующих рекомендаций, большинство из которых, однако, так и не было воплощено в жизнь. Однако в системе образования в арабском секторе все же произошли перемены, соответствующие нуждам общества. Они выразились в децентрализации, увеличении бюджета, в назначении арабских инспекторов и директоров школ, а также в глубокой переработке школьных программ. Некоторые исследователи утверждают, что официальная образовательная политика все еще ставит своей целью контроль над арабским меньшинством40, но это происходит в значительно меньших масштабах, чем это было в первые годы существования государства.

Гражданское неравенство

Можно объяснить, почему арабы не призываются в армию и не принимаются на штатную работу в службах безопасности. Гораздо труднее понять, почему они не вошли как равноправные граждане в число служащих правительственных учреждений, членов и руководителей политических партий и Федерации профсоюзов, судей, членов советов директоров государственных и крупных частных компаний и многих других структур, не связанных напрямую со сферой национальной безопасности. Почти в каждом из органов власти, действующих в Израиле, имеет место дискриминация и недостаточное представительство арабских граждан, несмотря на то, что правительство декларирует свое стремление к сокращению масштаба этих явлений и к активному привлечению арабов, в особенности имеющих высшее образование, к государственной службе на всех уровнях.

Из сказанного можно заключить, что основной причиной, отодвигающей арабов на периферию израильского общества, является стремление сохранить еврейский характер государства, так как принято думать, что иначе оно не сможет существовать. Таким образом, сионистские цели становятся одним из основных компонентов концепции национальной безопасности. Однако, будучи удалены от центров принятия политических решений и от институтов, определяющих характер государства, арабы все более отчуждаются от него и все менее идентифицируют себя с ним. У них нет ни стимула, ни возможности сохранять лояльность по отношению к государству и его целям, и они практически не участвуют в процессе его построения и развития41.

Например, со времени создания государства лишь один араб был назначен министром42, и лишь несколько арабов работали в качестве заместителей министров здравоохранения, сельского хозяйства, связи и т.д. В большинстве правительственных учреждений очень мало арабских служащих, и в некоторых из них, включая канцелярию президента, их практически нет совсем. В Верховном суде более полувека не было ни одного судьи-араба, хотя вопрос о возможности таких назначений обсуждался временным правительством еще в 1948 году43. В 1950-х годах арабов не принимали в еврейские партии как равноправных членов, за исключением социалистической партии МАПАМ, которая предоставила арабам возможность равноправного членства в 1954 году. Лишь в 1959 году арабов стали принимать в Федерацию профсоюзов. Арабские партии, созданные начиная с 1948 года, а также арабо-еврейские партии, такие как Коммунистическая партия и ныне уже не существующий Прогрессивный список борцов за мир, на протяжении шестидесяти лет существования Государства Израиль никогда не включались в правительственные коалиции. Первая арабская националистическая партия появилась в Израиле в 1988 году, после начала интифады, но и ее активисты не преуспели в обретении политической легитимации в глазах еврейского социума; скорее, всё обстояло как раз наоборот.

Полная зависимость арабов от государственных институтов имеет место и в сфере занятости. Большинство арабов живут в периферийных районах, в населенных пунктах, расположенных в стороне от мест проживания евреев. Широкомасштабная экспроприация земли вызвала драматические изменения социальных условий, в том числе в сфере занятости, заставив многих земледельцев пойти на наименее оплачиваемую работу в еврейском секторе. После 1967 года в израильский рынок труда влились палестинские рабочие. Появление новой, еще более слабой, группы значительно улучшило статус израильских арабов в социально-экономической иерархии. Однако, несмотря на заметное повышение уровня жизни арабов, между ними и евреями все еще существует значительный экономический разрыв, и большой процент арабских семей живет за чертой бедности.

Отношение арабов к еврейскому государству

Положение арабского сектора в первые годы существования государства было таково, что арабы не могли принимать решений, влияющих на их статус. Вопрос о масштабном бунте даже не рассматривался, а эмиграция была возможна только в одну сторону, в направлении воссоединения с родственниками-беженцами, находившимися в соседних арабских странах. Подавляющее большинство израильских арабов не хотели эмигрировать. Им оставалась лишь одно – приспособиться к новой для них ситуации национального меньшинства в собственной стране, сделав ее как можно более выгодной как на личном уровне, так и на уровне общины. Чтобы сохранить свою землю и не быть изгнанным из страны, необходимо было получить израильское гражданство. Государство предоставляло равноправное гражданство всем, кто участвовал в переписи населения, прошедшей в ноябре 1948 года, но из-за чувства нестабильности, характерного для военного времени, в ней зарегистрировались только треть арабов. Кроме того, территория, известная как «малый треугольник», была присоединена к Израилю только после того, как было подписано соглашение о перемирии в апреле 1949 года. В результате к населению страны прибавилось еще тридцать тысяч арабов, которые в ноябре 1948 года в переписи населения участвовать заведомо не могли. За этим последовала борьба, продолжавшаяся до 1952 года, когда был принят Закон о гражданстве, предоставивший право на получение гражданства всем арабам, оставшимся в пределах «зеленой черты», включая вернувшихся в свои деревни и дома после войны без разрешения и ранее рассматривавшихся властями как нарушители границы, проживающие в стране нелегально.

Несмотря на отсутствие демократических традиций, потерю лидеров, тяжелое физическое и моральное состояние, отчуждение от государства и принимавшихся им законов в первые годы его существования и нахождение под властью военной администрации, арабы прикладывали большие усилия для приобретения израильского гражданства. Они добивались его через своих представителей в Кнессете, заручались поддержкой сочувствующих им евреев, обращались в Верховный суд и привлекали к этой проблеме внимание прессы; при этом они не нарушали закон. В конце концов они добились успеха: в 1952 году Закон о гражданстве был принят, хотя арабские члены Кнессета голосовали против него, протестуя против препятствий, поставленных перед желающими стать израильскими гражданами (например, арабы, не включенные в первую перепись, не могли получить израильское гражданство автоматически и должны были подать официальное ходатайство о его предоставлении; другим препятствием был пункт, в котором от арабов, получавших гражданство, требовалось «в какой-то степени владеть ивритом»44).

Арабы вскоре были вовлечены в политическую систему, нуждавшуюся в их голосах, которые претенденты на политические посты сравнительно легко собирали с помощью влиятельных старейшин, глав семей и кланов. Чтобы привлечь арабских избирателей, сионистские партии формировали близкие к ним «списки меньшинств», но при этом они не давали арабам права на членство в своих рядах.

К середине 1990-х годов в арабской среде развились четыре идеологические тенденции, характеризующие отношение представителей крупнейшего в стране национального меньшинства к Государству Израиль и его целям45.

1. Рационалисты примирились со статусом арабов как национального меньшинства в еврейском государстве, сотрудничая с властями и активно стремясь к большему равенству в правах. Согласно данным проведенных социологических опросов, их доля среди населения возросла от 13.1% в 1976 году до 17.7% в 1995 году.

2. Умеренные в принципе поддерживали идею о сосуществовании евреев и арабов, примирились со статусом арабов как национального меньшинства, выступали за сотрудничество с государством, но критиковали его и считали, что оно не должно иметь ярко выраженного еврейского национального характера.

3. Оппозиционеры признавали легитимность Государства Израиль как политического формирования, но считали, что оно не должно иметь еврейско-сионистского характера. Они стремились кардинально изменить отношения между евреями и арабами и пытались достичь этого путем активной оппозиционной политической деятельности. Согласно данным опросов, за период с 1976 по 1995 годы их доля в составе арабского населения упала с 43.9% до 30.9%.

4. Радикалы решительно отвергали принцип сосуществования евреев и арабов в одном государстве и не желали примириться со статусом арабов как национального меньшинства. В своей борьбе они готовы были прибегнуть к методам, которые ни в одной стране не были бы сочтены законными. На вопрос о том, какой должна быть стратегия достижения перемен,18.1% интервьюируемых поддержали «несанкционированные демонстрации как средства улучшения положения арабов в Израиле», а еще 18.9% высказались за «сопротивление с применением силы»46.

В результате войны 1948 года возникла необходимость формирования альтернативных структур и новой элиты арабских лидеров, способных формулировать взгляды и нужды различных социальных слоев населения. В арабском секторе сформировалось новое политическое руководство, членами которого вначале стали традиционные лидеры, а затем, через два десятилетия, – представители образованных слоев второго поколения израильских арабов, уже привыкших к демократической форме правления. Новые лидеры начинали свой политический путь в молодежных и студенческих организациях, продолжали его в местных филиалах различных политических партий и затем выходили на общегосударственную политическую арену. В арабском секторе Израиля возникли разнонаправленные политические структуры, идеологические устремления которых можно свести к четырем основным тенденциям, не во всем совпадающих с вышеизложенной классификацией, предложенной Сами Самухой:

1. Тенденция к израилизации отличает арабских членов и сторонников еврейских сионистских партий. В первые годы после создания государства эти партии не принимали в свои ряды арабов как равноправных членов. Рабочая партия и другие еврейские партии создавали отдельные «списки меньшинств», чтобы привлечь арабских избирателей; затем, в Кнессете, депутаты от этих списков голосовали солидарно с близкими им еврейскими социал-демократическими партиями. В 1954 году МАПАМ стала первой сионистской партией, предоставившей арабам возможность равноправного членства, другие левые партии последовали ее примеру в конце 1950-х. До 1977 года доля арабских избирателей, голосовавших за сионистские партии, составляла 5065%, затем она несколько упала, в 1992 году вновь возросла почти до 50%, а в 1996 году снизилась до примерно 35%. На первых прямых выборах премьер-министра, прошедших в 1996 году, почти 95% от всего числа арабских избирателей проголосовали за Шимона Переса и лишь 5.2% – за лидера блока «Ликуд» Бениамина Нетанияху47. Столь массовая поддержка арабских избирателей, однако, не смогла компенсировать значительное отставание Ш. Переса среди еврейского электората, вследствие чего главой правительства стал Б. Нетанияху.

2. Тенденция к поддержке смешанных еврейско-арабских политических организаций объясняет достаточно высокую популярность Коммунистической партии, которая является арабско-еврейской несионистской партией и единственным политическим органом в арабской среде, сохранившим со времен мандата преемственность в отношении своей идеологии и своих институтов. Эта тенденция находит поддержку приблизительно у трети арабских избирателей, хотя реальное число арабов, состоящих в Коммунистической партии, намного меньше.

3. Тенденция к формированию арабо-палестинского самосознания существовала всегда, и именно она наиболее жестко подавлялась израильскими властями в период режима военных администраций, когда, в частности, созданному в конце 1950-х годов движению «Эль-Ард» было запрещено принимать участие в выборах в Кнессет. Первая арабская националистическая партия, прошедшая в Кнессет, была основана перед выборами 1988 года Абд эль-Ваххабом Дарауше (бывшим до этого членом Кнессета от Партии Труда). В 1988 году она получила 11% голосов арабских избирателей, принявших участие в голосовании, в 1992 году – 15%, а в 1996 году, в блоке с другой арабской партией – 25%.

4. Тенденция к исламизации развилась в 1980-е годы, ее проводниками являются члены Исламского движения, наиболее влиятельными руководителями которого являются лидер так называемого «южного крыла» шейх Абдалла Нимер Дервиш (находившийся в 19811985 гг. в израильской тюрьме и освобожденный в рамках так называемой «сделки Джибриля») и лидер так называемого «северного крыла», бывший мэр города Умм эль-Фахм шейх Райед Салах (находившийся под арестом в 20032005 гг. по обвинению в пособничестве террористической деятельности).

Случаи организованного насилия, совершенного группой израильских арабов, весьма редки. Акции, связанные с применением насилия в политических целях, как правило, совершались гражданами, не являвшимися членами какой-либо израильской партии. Как правило, вдохновителями подобных акций были руководители палестинских организаций Западного берега и Газы или стран диаспоры48. Эти инциденты почти всегда осуждались местным израильским арабским руководством. Почти все израильские арабы одобряют идею о создании палестинского государства со столицей в Иерусалиме, которое будет сосуществовать бок о бок с Израилем49. В последние годы в арабских интеллектуальных кругах Израиля как результат недовольства арабов своим положением развилась новая тенденция. С конца 1980-х годов в арабской и еврейской прессе начали появляться статьи, призывающие к созданию в Израиле арабской автономии и предоставлению израильским арабам статуса признанного национального меньшинства. Эти статьи возбудили яростные дебаты между приверженцами автономии и теми, кто полностью отвергает эту идею50. Вначале эта дискуссия происходила в кругах интеллектуалов и в прессе, но позднее распространилась на общество в целом и на политические партии.

Затем прозвучало требование обсудить, должен ли измениться характер Государства Израиль, и должно ли оно превратиться из «еврейского государства» в «государство всех своих граждан». Это требование выдвинуло движение «Национально-демократический союз», во главе которого стоял д-р Азми Бишара. Политическая платформа этого движения, обнародованная в 1996 году, содержала следующий абзац: «Национально-демократический союз будет бороться за превращение Израиля в демократическое государство всех его граждан – евреев, арабов и остальных, в котором права человека и гражданские права будут реализовываться на основе полного равенства без дискриминации по признакам пола, религиозной или национальной принадлежности. Национально-демократический союз будет стремиться к достижению равенства граждан перед законом, а также в отношении возможностей трудоустройства, распределения государственного бюджета, пользования социальными службами и т.д. Национально-демократический союз будет бороться за уважение к жизни, достоинству и собственности человека»51.

Другие арабские партии, следуя примеру Национально-демократического союза, включили в свои платформы похожие пункты, превратив, таким образом, это требование в широко распространенное клише, постоянно присутствовавшее в арабской прессе и хорошо известное в широких кругах общества. Доводы, приводимые в доказательство необходимости изменения определения характера государства, подчеркивали стремление арабов полноправно войти в его структуру, стать его неотъемлемой частью и идентифицировать себя с ним. Однако еврейское большинство не было готово принять эти требования; споры идут даже вокруг определения понятия «автономия» в отношении израильских арабов. Кроме того, ни одна арабская партия или организация не представила четкого плана достижения этих целей.

Частичное объяснение этому можно найти, анализируя влияние переговорного процесса, в особенности – соглашений Осло, на израильских арабов. Эти исторические соглашения, декларировавшие взаимное признание между Государством Израиль и палестинцами их права на самоопределение и создание каждым из народов своего государства, получили массовую поддержку среди арабского населения в Израиле. Однако вскоре израильские арабы осознали, что эти документы не включают в себя никакого решения их проблем и поэтому решили создать политические организации, которые помогли бы им улучшить свой статус52. Соглашения Осло послужили катализатором в процессе осознания арабами необходимости признания существования Государства Израиль и даже его еврейско-сионистского характера. Опрос населения, проведенный в 1995 году, выявил рост согласия между евреями и арабами по вопросу об общих принципах их сосуществования в Израиле53.

Заключение

За шесть десятилетий существования Государства Израиль в нем произошли огромные политические и социальные перемены, обусловившие необходимость пересмотра его отношений с арабским меньшинством. К наиболее значительным из этих перемен относятся мирный процесс между Израилем и арабскими странами, в результате чего могло бы измениться отношение израильского общества к арабским гражданам страны как к «угрозе безопасности» и потенциальной «пятой колонне». Однако пока этого не случилось.

В период между 1992 и 1996 годами, когда арабские партии оказывали коалиционную поддержку правительству во главе с Ицхаком Рабиным, подписавшему мирные соглашения, общественная и политическая позиция арабов укрепилась. С другой стороны, в это же время израильские правые круги выражали недовольство официальной политикой и протестовали против нее, ставя под сомнение право арабов участвовать в принятии ключевых политических решений, от которых зависит судьба государства.

Реформа электоральной системы, связанная с введением во второй половине 1990-х годов раздельного голосования за депутатов Кнессета и за кандидатов на пост премьер-министра, укрепила арабский электорат как группу, обладающую своеобразным правом «политического вето», влияющую на судьбы правительственных коалиций. Возникла новая, выгодная арабам ситуация, в которой центральные группы уже не обладают абсолютной политической и культурной гегемонией, а группы, до сих пор рассматривавшиеся как периферийные, приобрели существенное влияние54. Кроме того, изменились контуры традиционных расколов внутри еврейского общества, например, между его религиозным и светским секторами. Возникают новые союзы, которые ломают существующие политические градации и способствуют развитию между социальными группами новых, более сложных отношений. В результате статус арабов в целом улучшился. С другой стороны, некоторые политические лидеры правого лагеря поднимают вопрос о возможности депортации арабов из Израиля. Однако важно, что все ведущие партии Израиля декларируют стремление добиваться сокращения существующего неравенства между арабами и евреями путем создания условий для полноценной интеграции арабских граждан в израильское общество. Тем не менее, как показывают опросы общественного мнения, большинство евреев все еще считают, что арабы представляют собой угрозу национальной безопасности. В результате этих опасений против арабов принимаются отдельные дискриминационные меры, частично блокирующие их участие в политической жизни страны.

С течением времени община палестинских арабов, оставшихся в Израиле, превратилась в уникальное общество, отличное как от других палестинских общин, рассеянных по всему Ближнему Востоку, так и от израильско-еврейского большинства. За шестьдесят лет, прошедших со времени создания Государства Израиль, в жизни арабских граждан изменилось очень многое. Сегодня почти все арабские граждане страны владеют не только арабским языком, но и ивритом, их уровень жизни в среднем выше, чем в соседних арабских странах, они интегрированы в израильскую политическую систему и усвоили присущие ей демократические принципы. Среди других особенностей этой группы следует упомянуть ее отношения с Израилем в контексте безопасности. В течение многих лет это была единственная группа арабского населения на Ближнем Востоке, которая признавала Государство Израиль и хотела интегрироваться в него, несмотря на непрекращающийся кровавый конфликт между Израилем и остальным арабским миром. Во всех войнах между Израилем и его соседями арабские граждане страны не совершали актов насилия, угрожающих государственной безопасности, и не пытались использовать условия военного времени, чтобы причинить государству вред изнутри. Таким образом, опасения евреев по поводу возможного превращения имеющих израильское гражданство арабов в «пятую колонну» оказались в целом напрасными. Разумеется, эскалация израильско-палестинского конфликта, сворачивание мирного процесса и жесткая политика государства по отношению к израильским арабам могут изменить ситуацию к худшему.

Можно ли с уверенностью утверждать, что арабы не представляют собой угрозу безопасности государства? На этот вопрос трудно ответить однозначно. Некоторые исследователи считают, что их политическая пассивность является результатом суровых мер, на которые пошли силы безопасности, чтобы погасить их сопротивление и защитить Израиль изнутри55. Другие полагают, что они примирились со своим статусом меньшинства, приняв эту ситуацию такой, как она есть. Сами Самуха считает, что арабские граждане Израиля представляют определенную угрозу его внешней и внутренней безопасности, но историческая тенденция к международному признанию государства в значительной мере уменьшает эту угрозу и превращает израильских арабов в «группу давления, заинтересованную в достижении мира»56.

Однако существуют сильные опасения, что некоторые сценарии могут изменить эту картину. Например, возможно усиление исламского фундаментализма, укрепление связей между исламским движением в Израиле и палестинским ХАМАСом или другими радикальными исламскими движениями ближневосточного региона, например, с ливанской «Хезболлой» или с режимом иранских аятолл. Возможен также провал мирного процесса, что вызовет в арабской общине разочарование и отчаяние. Ужесточение мер против палестинцев на контролируемых территориях и тем более обострение вооруженного конфликта между двумя сторонами также могут вызвать возмущение израильских арабов и заставить некоторых из них и даже целые группы встать на путь террора. Одно можно сказать твердо: от того, какими будут отношения между еврейскими и арабскими гражданами, в значительной мере зависит будущее Государства Израиль.

1 Д-р Сара Осецки Лазар – выпускница кафедр арабского языка и литературы и истории Ближнего Востока Еврейского университета в Иерусалиме и кафедры истории Ближнего Востока Хайфского университета. На протяжении двух десятилетий она работала исследователем и преподавателем в Еврейско-арабском центре мирного сосуществования в Гиват-Хавиве, а в 19982005 гг. была его содиректором (в 2001 г. Центр получил UNESCO Prize for Peace Education). В настоящее время является соруководителем арабо-еврейского форума в Институте Ван Лир в Иерусалиме. Первая публикация: Sarah Ozacky-Lazar, «Security and Israel’s Arab Minority», in D. Bar-Tal, D. Jacobson and A. Klieman (eds.), Security Concerns. Insights from the Israeli Experience (London: JAI Press – Contemporary Studies in Sociology, 1998), pp. 347–369. Перевела на русский язык Нелли Хеймец.

2 I. Lustick, Arabs in the Jewish State – Israel’s Control of a National Minority (Austin: University of Texas Press, 1980).

3 У. Беньямин и А. Мансур, Квартиранты (Иерусалим: издательство «Кетер», 1992 [на иврите]).

4 См.: N. Rouhana, «Accentuated Identities in Protracted Conflicts: The Collective Identity of the Palestinian Citizens in Israel» // Asian and African Studies, vol. 27 (1993), pp. 97–128; S. Smooha, «Part of the Problem and Part of the Solution: National Security and the Arab Minority», in A. Yaniv (ed.), National Security and Democracy in Israel (Boulder: Lynne Reinner Publishers, 1993), pp. 81–103; S. Smooha, Coexistence between Arabs and Jews in Israel: Attitude Change during the Transition to Peace (Research Report, University of Haifa, 1997).

5 См.: H. Levinson, E. Katz, and M. Al-Haj, Jews and Arabs in Israel: Shared Values and Mutual Images (Research Report, Jerusalem, 1995); A. Arian, Israeli Security Opinion, February 1996 (Tel-Aviv University, JCSS Memorandum no. 46, 1997).

6 См.: И. Замир, «Права человека и безопасность страны» // Национальная безопасность и демократия в Израиле, том 1 (Раанана: Открытый университет Израиля, 2007), стр. 261305.

7 См.: S. Jiryis, The Arabs in Israel (Beirut: The Institute for Palestine Studies, 1969).

8 И. Алон, Песчаная завеса (Тель-Авив: издательство «Ха’киббуц ха’меухад», 1960) [на иврите].

9 И. Харель, Безопасность и демократия (Тель-Авив: издательство «Иданим», 1989) [на иврите].

10 Отчет Комиссии по изучения вопроса необходимости и возможности отмены режима военных администраций, стр. 710 [на иврите].

11 Газета «Аль-Иттихад», 2 мая 1958 г. [на арабском языке].

12 См.: И. Илем, «Заведомо неправомерный приказ: трагедия в Кфар-Касеме и проблемы отношений между евреями и арабами в Израиле» // Национальная безопасность и демократия в Израиле, том 2 (Раанана: Открытый университет Израиля, 2007), стр. 258284.

13 Отчет Комиссии Розена (Иерусалим, 1959 [на иврите]).

14 O. Стендель, Арабы в Израиле: Между молотом и наковальней (Иерусалим: издательство «Академон», 1992 [на иврите]).

15 См.: I. Lustick, Arabs in the Jewish State; У. Беньямин и А. Мансур, Квартиранты; S. Ozacky-Lazar, The Crystallization of Mutual Relations between Jews and Arabs in the State of Israel: The First Decade, 1948–1958 (Ph.D. Dissertation, Department of Middle Eastern History, University of Haifa, 1996).

16 G. Barzilai and M. Keren, Integration of Peripheral Groups in Israeli Society and Politics in the Era of Peace: The Palestinian Israelis (Jerusalem: The Israeli Institute for Democracy, 1997).

17 I. Abu Raya, National Service for Arabs in Israel? (Beit-Berl: The Institute for Israeli Arab Studies, 1994).

18 Газета Ха’арец, 7 декабря 1997 г. [на иврите].

19 Газета Аль-Саннара, 19 декабря 1997 г. [на арабском языке].

20 Протоколы заседаний Кнессета, том 2 (1950 год), стр. 534 [на иврите].

21 D. Kretzmer, The Legal Status of the Arabs of Israel (Tel-Aviv: The International Center for Peace in the Middle East, 1987).

22 См.: У. Беньямин и А. Мансур, Квартиранты.

23 М. Аренс, «Равенство в правах и обязанностях» // Ха’Мизрах ха’хадаш [«Новый Восток»], №37, стр. 219–223 [на иврите].

24 См.: A. Ghanem and S. Ozacky-Lazar, «Green Line – Red Lines: The Israeli Arabs Facing the Intifada» // Surveys on the Arabs in Israel, №3 (Givat Haviva: Jewish–Arab Center for Peace, 1990).

25 См.: газета Едиот ахронот, 2 января 1988 г. [на иврите]; газета Маарив, 3 декабря 1989 г. [на иврите]

26 См.: S. Smooha, «Part of the Problem and Part of the Solution».

27 S. Ozacky-Lazar and R. Kabha, «The Arab Press on the Madrid Conference» // Surveys on the Arabs in Israel, №7 (Givat Haviva: The Institute for Arab Studies, 1992).

28 Газета Аль-Иттихад, 15 января 1991 г. [на арабском языке].

29 Газета Аль-Сират, 15 февраля 1991 г. [на арабском языке].

30 А. Бишара в 19962007 гг. был депутатом Кнессета от арабской националистической партии БАЛАД. Руководство Общей службы безопасности подозревало его в том, что в дни Второй ливанской войны в июле–августе 2006 г. он сотрудничал с высокопоставленными представителями «Хезболлы». Опасаясь судебного преследования по обвинению в государственной измене, и воспользовавшись депутатской неприкосновенностью, А. Бишара спешно покинул Израиль (прим. ред.).

31 Газета Хаарец, 1 марта 1991 г. [на иврите].

32 А. Golan, «The Transfer to Jewish Control of Abandoned Arab Lands during the War of Independence», in: I. Troen and N. Lucas (eds.), Israel – The First Decade of Independence (Albany: State University of New York Press, 1995).

33 См.: S. Jiryis, The Arabs in Israel; I. Malik, «Arab Agriculture in Israel – Initial Report» // al-Jadid, №3–4 (1976) [на арабском языке]; B. Abu-Kishk, «Arab Land and Israeli Policy» // Journal of Palestine Studies, №41 (1981), pp. 124–135.

34 Дневники Д. Бен-Гуриона, 18 ноября 1951 г. [на иврите].

35 B. Abu Kishk, A. Elrazik, R. Amin, U. Davis, «Palestinians in Isra,el – Problems of Land, Work, Education» // Journal of Palestine Studies, №27 (1979), pp. 3140.

36 Решение Верховного суда по иску 30/55 Совет по защите отчуждаемой земли Назарета против министра финансов // Собрание постановлений Верховного суда Израиля, том 9, стр. 1261 и далее [на иврите].

37 См.: B. Neuberger, «The Arab Minority in Israeli Politics 1948–1992 – From Marginality to Influence» // Asian and African Studies, vol. 27 (1993), pp. 149–169; Я. Ландау, Арабское меньшинство в Израиле, 19671991: Политические аспекты (Тель-Авив: издательство «Ам овед», 1993 [на иврите]).

38 М. Аль-Хадж, Образование в арабском секторе в Израиле (Иерусалим: издательство им. Магнеса, 1995) [на иврите].

39 См.: У. Беньямин и А. Мансур, Квартиранты.

40 См.: М. Аль-Хадж, Образование в арабском секторе в Израиле; K. Abu Asba, «The Arab School System in Israel: Status quo and Alternative Structure» // Surveys on the Arabs in Israel, №21 (Givat Haviva: The Institute for Peace Research, 1997).

41 См.: S. Smooha, «Part of the Problem and Part of the Solution».

42 В 2006 г. депутат Кнессета от Партии Труда Ралеб Маджале был назначен министром науки, культуры и спорта; он оставался на этом посту до смены правительства в 2009 г. (прим. ред.).

43 См. протокол заседания Временного правительства, 4 июля 1948 г. В 2004 г. судья Хайфского окружного суда араб-христианин Салим Джубран был избран членом Верховного суда Израиля, тем самым став первым арабом, занявшим такую должность.

44 Протоколы заседаний Кнессета, 1 апреля 1952 г.

45 См.: S. Smooha, The Orientation and Politicization of the Arab Minority in Israel (Haifa: The Jewish-Arab Center, Haifa University, 1984); S. Smooha, Arabs and Jews in Israel. Vol. 2: Change and Continuity in Mutual Intolerance (Boulder: Westview Press, 1992).

46 S. Smooha, The Orientation and Politicization of the Arab Minority in Israel, p. 21.

47 См.: S. Ozacky-Lazar and A. Ghanem, «The Arab Vote in the Elections to the 14th Knesset, 29 May 1996» (The Program on Arab Politics in Israel, Tel-Aviv University, 1997).

48 См.: M. Amara, Political Violence Among the Arabs in Israel – Motivation and Character (Ramat-Gan: Bar Ilan University, 1997)

49 S. Ozacky-Lazar and A. Ghanem, «The Perception of Peace among the Arabs in Israel».

50 A. Ghanem and S. Ozacky-Lazar, «Green Line – Red Lines».

51 Платформа Национально-демократического союза перед выборами 1996 г.

52 См.: A. Gonen and R. Khamaisi, The Arabs in Israel in the Aftermath of Peace-Making (Jerusalem: The Floresheimer Institute for Policy Studies, 1983);
S. Ozacky-Lazar and A. Ghanem, «The Perception of Peace among the Arabs in Israel».

53 См.: S. Smooha, Coexistence between Arabs and Jews in Israel.

54 См.: G. Barzilai and M. Keren, Integration of Peripheral Groups in Israeli Society and Politics in the Era of Peace.

55 См.: Я. Ландау, Арабское меньшинство в Израиле; Р. Коэн, Конфликт лояльностей: общество и политика в арабском секторе (Тель-Авив: издательство «Ам овед», 1990 [на иврите]); И. Рекхес, Арабское меньшинство в Израиле: Между коммунизмом и арабским национализмом, 19651991 (Тель-Авив: издательство «Ха’киббуц ха’меухад», 1993 [на иврите]).

56 S. Smooha, «Part of the Problem and Part of the Solution».