Том третий. Глава IX

Свобода слова и атомные секреты1

Рут Гавизон

Свобода слова, несомненно, является одним из самых важных прав, гарантируемых демократическими режимами. Любые попытки оправдать ограничение этой свободы не могут не вызывать настороженности. Чем выше заинтересованность общественности в обсуждаемой теме, тем важнее соблюдение этого права. Тем не менее, налицо существенные ограничения свободы слова, целью которых служит защита других прав и интересов граждан. Одним из главных интересов такого рода является безопасность государства. В том, что касается возможностей разработки ядерного оружия, эти два фактора проявляют себя наиболее драматическим образом: вопрос атомного потенциала страны может иметь далеко идущие последствия для жизни общества, при этом он служит важной составляющей концепции национальной безопасности. Речь идет о закономерности, и положение дел в сегодняшнем Израиле не представляет собой исключения из правила. Временами эта тема находится в центре внимания общественности, временами о ней предпочитают забыть. Сегодня этот вопрос вновь стоит на повестке дня. Причиной тому – споры, разгоревшиеся вокруг пролонгации Международной конвенции о нераспространении ядерного оружия, а также выдвинутое Египтом и другими странами требование обязать Израиль официально признать факт обладания таким оружием и принять на себя ограничения, предписанные данной конвенцией.

Обсуждая проблемы совместимости свободы слова и атомных секретов, важно различать три категории тем, которые могут быть затронуты в этой связи. Первая категория сопряжена с выяснением фактов. В отношении такого государства как Израиль, кардинальным является вопрос о том, обладает ли оно возможностью применить атомную энергию в военных целях. К этой категории относятся такие вопросы как «располагает ли государство ядерным оружием?», «какого вида это оружие и каково его количество?», «что можно сказать о правилах его производства, складирования и применения?» и так далее. Если ответы на подобные вопросы не очевидны, то в эту категорию будут включены оценки серьезности попыток того или иного государства обеспечить себе возможность наносить ядерные удары, а также продолжительность времени, которое потребуется ему, чтобы обзавестись атомным оружием. Именно такой характер носит сегодня дискуссия по вопросу атомной программы Ирана (а в прошлом – и Ирака). В том, что касается Израиля, принято считать, что он располагает возможностью нанесения ядерного удара, невзирая на тот факт, что это государство никогда не делало однозначных заявлений об обладании атомным оружием. Предметом споров служит, главным образом, масштаб ядерного потенциала Израиля. По различным оценкам, он составляет от нескольких десятков до нескольких сот атомных боеголовок. Вторая категория содержит вопросы нормативного характера: «Достойно ли то или иное государство обладать атомным потенциалом?» Нормативный аспект можно обнаружить в значительной части теоретических вопросов, упомянутых выше. Следует также различать возможность производить атомную энергию в научных целях, для мирного использования в хозяйстве страны и для создания атомного оружия. В отношении этих трех видов ядерного потенциала ответы на нормативный вопрос могут не совпадать. Третья категория вопросов служит производным от первых двух: «До какой степени государству следует придерживаться политики открытости и недвусмысленности в том, что касается ответов на вопросы, касающиеся его ядерного потенциала?»

Автор данной статьи выдвигает тезис, согласно которому степень оправданности ограничений свободы слова в том, что касается ядерного потенциала государства, варьируется в зависимости от того, о какой из вышеназванных категорий вопросов идет речь. Очевидно, что наиболее суровое ограничение сопряжено с вопросами, относящимися к первой категории. Согласившись с тем, что она подразумевает секретность, видимо, придется допустить и определенную скрытность в отношении ответов на вопросы, относящиеся к третьей категории. Однако эти аргументы не распространяются на нормативную дискуссию, касающуюся вопросов из второй категории. Более того, ограничение подобной дискуссии является недопустимым. Тем не менее, в Израиле произошло то, чего вполне можно было ожидать в подобных обстоятельствах: туманной завесой была окутана вся тема атомного потенциала государства, а не только детали, касающиеся его военных возможностей в этом направлении. Как следствие, в Израиле никогда не обсуждался вопрос о том, следует ли развивать в этой стране, равно как и во всем ближневосточном регионе, атомный потенциал, предназначающийся для нужд науки, энергетики или обеспечения безопасности. Также не было публичной дискуссии, и остается неясным вопрос о том, что представляет из себя контроль над такими кардинально важными процессами, как эксплуатация атомных объектов и утилизация радиоактивных отходов2. Вне всякой связи с оценкой действий, совершенных в прошлом, и не ставя перед собой цель оправдать эти действия или возложить на кого бы то ни было ответственность за их последствия, а также не требуя однозначного ответа на первый вопрос, представляется важным настоять на открытом обсуждении и формулировании четкой позиции, по крайней мере, в отношении мирного использования атомной энергии и эксплуатации ядерных объектов.

Секретность и национальная безопасность

Перед тем, как приступить к обсуждению сути противоречия между интересами свободы слова и сохранением атомных секретов, следует прояснить несколько понятий, имеющих основополагающее значение для данной дискуссии. Эта статья посвящена «атомным секретам». В ней обсуждается, можно ли запрещать обнародование тех или иных материалов, руководствуясь соображениями безопасности государства. Можно сказать, что этот вопрос является риторическим, поскольку подразумевает единственный вариант ответа: по сути своей, секреты – это вещи, скрытые под покровом неизвестности. Тот факт, что сокрытие информации объясняется интересами национальной безопасности – обеспечение которой, несомненно, является важнейшей целью любого государства – лишь усиливает ощущение надуманности этого вопроса.

В действительности, это впечатление возникает из-за некоторой расплывчатости ключевых слов. Начнем с «секретности», которая в этом контексте обладает двумя значениями. В первом случае речь идет о фактической секретности, то есть о том, что некая вещь либо неизвестна, либо прилагаются усилия к тому, чтобы о ней никто не узнал. Во втором случае подразумевается секретность как результат нормативной проверки фактов, за которой следует решение о том, должны ли они быть известны широкой общественности. Два этих значения не всегда совпадают: иной раз вещи, которые должны были бы оставаться тайными, получают широкую огласку. Бывает также, что факты, информация о которых должна была бы быть доступна, держатся в секрете – по стечению обстоятельств или в результате намеренно проводимой политики. В этой связи есть место и третьему значению: речь идет о ситуации, когда некая инстанция или группа лиц считает нужным держать что-либо в тайне, однако другие люди, не принадлежащие к данной группе, подвергают сомнению это решение.

В данной статье рассматривается вопрос о том, следует ли скрывать информацию о ядерном потенциале Израиля. При этом учитывается тот факт, что силы безопасности и гражданские ведомства страны держат эти данные в тайне и рассматривают секретность как четкую систему административных и законодательных мер, для поддержания которой используются такие юридические инструменты, как цензура до публикации материалов и привлечение к уголовной ответственности за их обнародование3. Именно фактическая секретность и секретность, ставшая следствием юридических процедур, служат объектом нормативной проверки.

Действительно, представляется верным утверждение о том, что интересы обеспечения безопасности государства оправдывают засекречивание фактов в тех случаях, когда в отсутствие угрозы благополучию страны, сокрытие информации было бы неоправданным. Также представляется верным, что тип оружия, имеющегося в распоряжении государства, а также место его хранения и возможность его оперативного применения принадлежат к разряду данных, засекречивание которых оправданно в ситуации, когда над страной нависла угроза войны4. Более того, не кажется противоестественным и тот факт, что в исключительной ситуации, в которой оказался Израиль, многие склонны оправдывать наличие у него готового к использованию ядерного арсенала. Тем не менее, утверждение, согласно которому засекречивание информации об атомном потенциале Израиля является очевидным примером военной тайны, продиктованной интересами безопасности страны, отнюдь не является тривиальным. Среди прочего, нельзя не отметить спорный характер самого вопроса о том, что именно важно для обеспечения безопасности государства. Иными словами, имеет значение не только вопрос о том, оправдывают ли общепризнанные интересы безопасности государства засекречивание атомного потенциала Израиля, но также – и, главным образом, – о том, действительно ли эти интересы требуют обеспечения возможности применения ядерного оружия. Не исключено, что соображения безопасности страны будут использованы как предлог для недопущения обсуждения спорных решений ее руководства. Среди прочего, можно утверждать, что такие решения сами наносят ущерб безопасности государства, и что они могут приниматься исключительно под покровом секретности. В подобных случаях секретность не только не защищает страну, но и наносит ущерб ее безопасности5.

Когда секретность становится легитимной?

Согласно известному принципу, для предотвращения порочных явлений ничто не может быть более полезным, чем солнечный свет (иными словами, чем откровенная и открытая общественная дискуссия). Тем не менее, важно признать, что во многих случаях нормальная административная деятельность становится невозможной без соблюдения секретности. Относительно несложно оправдывать секретность, вводимую на короткий промежуток времени, однако иной раз можно найти аргументы и в пользу секретности, срок соблюдения которой не ограничен6.

Ярким примером ситуации, при которой секретность обоснована и соблюдается на протяжении ограниченного периода времени, могут служить переговоры, носящие деликатный характер. Во многих случаях обнародование информации о переговорах способно помешать их благоприятному исходу, поскольку каждая из сторон скована обязательствами, которые не позволяют ей идти на компромиссы, необходимые для достижения соглашения. Если стороны стремятся к заключению договора, и если возможно провести эффективную экспертизу выработанных в ходе переговорного процесса формулировок, обстановка секретности является оправданной, поскольку она обеспечивает возможность подготовки подобного документа.

Обобщая, можно утверждать, что секретность служит оправданной мерой, когда без нее невозможно достичь дозволенной (или желаемой) цели, задействовав для этого средства, которые не являются недопустимыми или незаконными. Очевидно, что во многих случаях, вопрос о том, что считать дозволенными целями и средствами, станет камнем преткновения. В таких ситуациях аргументы в пользу соблюдения секретности ослабевают7. Это обстоятельство наводит на мысль о том, что секретность является не оправданным средством, служащим для достижения достойных целей, но способом реализации замыслов, которые, вероятно, остались бы невоплощенными в условиях открытой общественной полемики.

Демократические страны отличает существование достаточно четких правил, которые регламентируют, кто и при каких обстоятельствах уполномочен принимать решения от имени общества. Достаточно широкими полномочиями такого рода наделено правительство. В том, что касается национальной безопасности, и, в особенности в ситуации, когда государство и его граждане стоят перед лицом реальных угроз, засекречивание некоторых действий, призванных обеспечить защиту страны и ее населения, кажется весьма разумной мерой. Вместе с тем, анализ происходящего, равно как и опыт прошлого, показывают, что и в этой области соображения секретности зачастую служили предлогом для сокрытия недостатков, противозаконных действий и спорных решений. В случае, когда возникает подозрение в том, что покров секретности используется для утаивания изъянов или для воплощения в жизнь идей, реализация которых будет иметь необратимые последствия, один из главных принципов, которые следует отстаивать, это – необходимость общественной полемики, призванной предотвратить кулуарное принятие решений.

В гуще событий не всегда легко бывает разобраться, каким из вышеописанных соображений следует руководствоваться. В исторической перспективе ответ на этот вопрос становится более ясным, поскольку в данном случае проще определить, насколько приемлемыми были поставленные цели и средства их достижения. И все же, очевидным образом, важные решения приходится принимать в режиме реального времени. В такой ситуации реализация общих принципов, о которых шла речь выше, может быть сопряжена с большими трудностями и уж тем более вызвать ожесточенные споры. В качестве иллюстрации можно привести несколько примеров из прошлого. Когда операция по вывозу в Израиль эфиопских евреев была в самом разгаре, информация об этом появилась в международной прессе. Миссия по спасению этих людей была приостановлена. Уже в тот момент было очевидно, что обнародование этих сведений было неоправданным: завершение операции было достойной целью, и публикации в прессе существенно затруднили ее достижение. Ничего бы не случилось, если бы эти материалы появились в печати только после того, как евреи Эфиопии уже были бы перевезены в Израиль. Обратный пример: и по сей день в израильском обществе не утихла полемика в отношении завесы секретности, за которой были скрыты обстоятельства так называемой «сделки Джибриля» в мае 1985 года – обмена 1.150 палестинских заключенных, среди которых были и осужденные за убийства, на трех израильских военнослужащих, попавших в плен в Ливане в 1982 году. Среди израильской общественности не было разногласий относительно того, что ради освобождения пленных необходимо приложить все возможные усилия, однако многие считали, что согласованная цена является непропорционально высокой. К тому же были веские основания полагать, что враг извлечет из сделки крайне опасные выводы. По мнению ее противников, следовало, как минимум, провести публичное обсуждение принципов пакетных сделок, таким образом, дав понять участникам переговоров, что они не обладают правом единолично принимать подобные решения от имени всего общества.

На данном этапе можно сделать вывод: засекречивание действий или решений наиболее оправдано, когда оно необходимо или полезно для достижения приемлемой цели допустимыми методами. Секретность превращается в проблему по мере того, как цели и методы, для сокрытия которых она служит, становятся неприемлемыми, важность решения возрастает, а возможность повернуть ход событий вспять после того, как решение было принято, уменьшается. Если применить этот общий принцип к вопросу об израильском атомном вооружении, открывшуюся картину нельзя назвать однозначной. Обеспечение безопасности Государства Израиль и его жителей служит важной и едва ли не главной целью руководства страны. Несомненно, стремление к достижению этой цели наделяет руководство достаточно широкими полномочиями во всем, что касается разработки ядерного оружия и организации деятельности вооруженных сил. Очевидно также, что в этой области секретность является важным и оправданным элементом решения многих задач. Однако в том, что касается атомного оружия, на повестке дня стоит кардинальный вопрос, ответ на который не очевиден: не утихает яростная полемика о том, допустимо ли обладание ядерным оружием в любой точке земного шара и, в частности, в ближневосточном регионе8.

Если атомное оружие должно послужить предостережением для врагов государства, непонятно, почему следует держать в тайне сам факт его наличия (в отличие от сведений о количестве ядерных боеголовок и возможности их использования). Более того, в том, что касается атомного оружия, доводы о важности принимаемых решений и их необратимости представляются особенно вескими. Поэтому очевидно, что противники того, чтобы Израиль обладал ядерной бомбой (позиция этих людей может объясняться разнообразными политическими, моральными или стратегическими соображениями), воспринимают принятие решений в этой сфере без обеспечения возможности соответствующей общественной полемики как серьезный недостаток, с которым необходимо бороться. Засекречивание информации об атомном оружии лишает их возможности участвовать в демократическом процессе принятия решений по вопросу, имеющему в их глазах судьбоносное значение. Но густая завеса секретности несет в себе угрозу и с точки зрения принципиальных сторонников наличия у Израиля атомного арсенала: за ней могут остаться незамеченными серьезные недостатки сделанных выводов или изъяны механизмов принятия решений, которые способны сыграть фатальную роль на этапах разработки, хранения или применения этих видов вооружения. Поэтому необходимо тщательнейшим образом проверить, следует ли соблюдать секретность в отношении всех без исключения групп вопросов, о которых шла речь в начале данной статьи, а именно: вопросов о факте существования атомного оружия, об оправданности наличия такого вооружения, а также о степени открытости в обсуждении этих тем.

На первый же взгляд, засекречивание нормативной дискуссии по вопросу об атомном потенциале страны (как военном, так и мирном) выглядит особенно подозрительным: возможные последствия таких разработок (в результате аварий или применения этих видов оружия) могут оказаться катастрофическими для всего государства. Некоторые из этих последствий вообще невозможно предсказать заранее. Неудивительно, что во всем западном мире набирают силу масштабные общественные движения против развития ядерной энергетики. Это явление распространилось и на страны, чья система энергоснабжения в значительной мере построена на атомных электростанциях. Не приходится удивляться, что препятствие распространению ядерного оружия служит одним из основных принципов политики великих держав. И все же необходимо заметить, что открытое обсуждение вопроса, который, на первый взгляд, вообще не стоит на повестке дня общественной полемики, представляется крайне затруднительным.

С одной стороны, в Израиле бытует мнение, согласно которому только сила атомного сдерживания может помочь выстоять этой стране в жестокой и плохо поддающейся контролю действительности ближневосточного региона. Не следует забывать, что Израиль – маленькое государство, чьи возможности вести затяжную войну представляются ограниченными. Многие согласны с тем, что в этих условиях Израиль не может отказаться от развития атомного потенциала, который станет гарантией его выживания на Ближнем Востоке9. Из вышесказанного следует, что противоречие между соображениями секретности и свободой общественной дискуссии по вопросу об атомном потенциале страны отличается особым драматизмом. Оно проявляется в явных случаях апеллирования как к свободе слова, так и к необходимости обеспечивать безопасность государства. Имеет смысл, поэтому, привести некоторые основные аргументы как в пользу секретности, так и в пользу открытого обсуждения вопроса об атомном оружии.

Несколько аргументов в пользу секретности

Как обсуждалось выше, израильское руководство не заинтересовано в соблюдении абсолютной секретности в вопросе о ядерном потенциале своей страны. Оно стремится к созданию атмосферы расплывчатости и неясности, которая помогла бы Израилю избежать международного контроля, при этом сохранив за собой возможность поддерживать в своих врагах ощущение туманной угрозы. По утверждению сторонников этой политики, такая неясность позволяет достичь оптимальных результатов: она не катализирует процессы, которые породила бы недвусмысленная декларация о наличии атомного оружия и при этом предостерегает потенциальных агрессоров от нападения на Израиль. Чтобы послужить сдерживающим фактором, неясность должна быть достойной доверия, иными словами – за рубежом должны с достаточной долей уверенности полагать, что Израиль действительно обладает ядерным оружием. С другой стороны, чем достовернее выглядит информация о способности Израиля нанести ядерный удар, тем меньшую готовность отказаться от разработки или приобретения собственного атомного вооружения будут проявлять его соседи.

Секретность призвана обеспечить Израиль двумя взаимосвязанными преимуществами: во-первых, независимостью от механизмов международного контроля, в зону действия которых попадают те государства, которые заявляют об обладании ядерным оружием, равно как и ослаблением давления, призванного побудить страну присоединиться к конвенциям, в которых идет речь о распространении подобных видов вооружения. Во-вторых, она позволяет избежать формирования четкой картины происходящего, на фоне которой вступление других стран региона в гонку ядерных вооружений выглядело бы оправданным и даже необходимым. Для соблюдения секретности такого типа государству следует воздержаться от официального и недвусмысленного заявления об обладании атомным оружием; при этом необходимо, чтобы угроза применения этого оружия была скрытой и недоступной для четкой интерпретации. Очевидно, что сохранение хрупкого баланса неясности требует того, чтобы государство не задействовало своей военный атомный потенциал. Логично предположить, что для этой цели также следует отказаться от таких доступных для наблюдения действий, как проведение ядерных испытаний10.

На первый взгляд, все вышеприведенные аргументы оправдывают лишь политику неясности в отношении теоретических вопросов, касающихся того, способен ли сегодня Израиль, в принципе, нанести атомный удар. Неясность в освещении этой темы можно в полной мере совмещать с открытым обсуждением нормативных проблем. И все же, как уже было отмечено выше, несмотря на то, что речь идет о двух различных группах вопросов, их нельзя назвать полностью независимыми друг от друга. Открытая полемика, из которой последует вывод о том, что Израилю целесообразно обзавестись ядерным оружием, может стать процессом, который трудно будет отделить от действий, направленных на реализацию этого решения. Если же в результате открытого обсуждения стороны заключат, что Израиль не должен обладать таким видом вооружений, остается неясным, последует ли руководство страны этому напутствию. Руководство предпочитает принимать подобные решения без предварительного открытого обсуждения вопроса, поскольку обнародование информации подразумевает, что контроль над происходящим переходит к населению страны. Более того, большинство высокопоставленных государственных служащих единодушны в своем признании необходимости наличия в Израиле ядерного оружия. Поэтому не приходится удивляться, что тема военного атомного потенциала никогда не была актуальна в происходящей в стране межпартийной борьбе.

При этом не следует забывать, что молчаливое согласие в отношении того, что вопрос разработки ядерного оружия не подлежит открытому обсуждению, почти автоматически распространилось на тему атомной энергетики. Когда во Франции успешно продвигались переговоры о поставке в Израиль ядерных реакторов, это происходило без публичной полемики об опасностях, с которыми может быть сопряжена эксплуатация такого оборудования. Не состоялось и открытого обсуждения вопроса о том, каким именно образом осознание возможности подобных последствий может повлиять на стратегические решения, касающиеся используемых в Израиле источников энергии. Эта тема не поднималась и после произошедшей 26 апреля 1986 года чернобыльской трагедии, продемонстрировавшей миру опасности, которые несет в себе использование атомной энергии. Очевидно, что в Израиле, территория которого крайне невелика, последствия подобной катастрофы могут оказаться еще более трагичными: строительство любого достаточно мощного реактора подразумевает, что, в случае аварии, в зоне поражения окажется значительная часть населения страны. И если последствия катаклизма будут таковы, что потребуется закрыть зараженный радиацией регион для въезда и выезда, то непонятно, сможет ли Государство Израиль вообще продолжать существовать в таких условиях.

Действительно, в последние годы в Израиле уже почти не ведется серьезное обсуждение вопроса эксплуатации атомных реакторов. И все же, неужели мы снова окажемся застигнутыми врасплох, если политическая ситуация сделает возможным приобретение подобного оборудования? Не лучше ли, чтобы в израильском обществе выработался консенсус по этому кардинально важному вопросу? В этом контексте переход к обсуждению аргументов в пользу политики открытости представляется естественным и само собой разумеющимся.

Несколько аргументов в пользу политики открытости и обеспечения возможности общественной полемики

Главным аргументом в пользу открытости и общественной полемики служит демократическая идея участия населения страны в принятии судьбоносных решений. Она требует, чтобы граждане имели право голоса в ситуациях, когда речь идет о жизни и смерти. В Израиле решения как в пользу, так и против разработки ядерного оружия могут быть охарактеризованы как жизненно важные. Крайне странно, если столь значимое решение принималось кулуарно, без того, чтобы избирателям была предоставлена возможность высказать свое мнение.

Способность оперативного применения атомного оружия может стать фактором, который спасет Израиль от нападения граничащих с ним стран. С другой стороны, эта способность может обернуться авариями или политическими решениями, которые могут иметь катастрофические последствия для страны и ее населения. Будет странно, если, тщательно оберегая право населения высказываться на такие темы как возвращение контролируемых территорий или о месте религии в общественной жизни, ему откажут в возможности проявить «позитивную свободу»11 именно в столь жизненно важном вопросе, имеющем к тому же столь отчетливую моральную составляющую.

И все же сопряженные с секретностью опасности не исчерпываются лишь этим важным аргументом. Зачастую покров секретности позволяет принимать и выполнять решения, пользуясь условиями ограниченного контроля. Механизмы принятия решений в Израиле часто далеки от оптимальных. Во многих случаях проблемы могут быть сопряжены с тем, что взаимная изоляция занимающихся тем или иным вопросом инстанций является чрезмерно герметичной12. В отчете, опубликованном одним из членов Кнессета13, содержалась резкая критика механизмов принятия решений в сфере безопасности государства. Приводимые в этом документе доводы порождают глубокую тревогу. Из отчета следует, что под прикрытием секретности в Израиле принимаются решения, касающиеся безопасности страны, без того, чтобы был проведен систематический анализ их возможных последствий и стоимости14.

Дело может принять еще более серьезный оборот, когда речь идет о решениях, сопряженных с атомным оружием. В Израиле на протяжении длительного времени не утихают споры по вопросу инструкций об открытии огня по демонстрантам и метателям камней. В годы первой интифады было очевидно, что применение существующих правил на месте событий не приносит желаемых результатов. Эти инструкции были подвергнуты жесткой критике комиссией под руководством судьи М. Шамгара, расследовавшей обстоятельства резни, учиненной Барухом Гольдштейном в Пещере праотцев в Хевроне в 1994 году. Что же останется предпринять, если схожие проблемы возникнут в отношении применения ядерного оружия? Как правило, мы предполагаем, что люди, уполномоченные принимать судьбоносные для страны решения, компетентны и ответственны, даже если их политические взгляды отличаются от нашей собственной точки зрения. Разумеется, это предположение распространяется и на вопросы, связанные с безопасностью страны. Тем не менее, совершенно не ясно, насколько это доверие обосновано. Также не очевидно, можем ли мы в данном случае позволить себе заблуждаться. Следует признать, что до сегодняшнего дня не было достоверных сведений о том, что в Израиле происходили аварии или катастрофы, связанные с использованием атомной энергии15. Однако официальная реакция на публикации о проблеме радиоактивных отходов в Израиле, появившиеся после чернобыльской трагедии, равно как и позиция властей в отношении слухов об утечке радиоактивной жидкости из ядерного реактора в Димоне, не дают особых поводов для спокойствия.

Заключение

Столкнувшись с взаимным противоречием двух важнейших интересов, таких как право на свободу слова, с одной стороны, и забота о безопасности страны, с другой, необходимо четко обозначить область конфликта между ними и отделить ее от сфер жизни, в которых эти интересы реализуются в полной мере. Более того, очень важно попытаться защищать каждый из этих интересов ценой минимального ущемления другого. Оба эти подхода легко применить, поскольку в их рамках соблюдение одного из интересов не происходит за счет пренебрежения другим, а лишь требует тщательного контроля над тем, чтобы второй интерес был задет наименьшим образом. Поэтому в данном случае не требуется решать, какой из двух интересов представляется наиболее важным, а также насколько мы готовы поступиться одним из интересов, дабы не нанести слишком сильный удар по другому.

Как уже было отмечено, лобовое столкновение происходит, когда речь идет о высказываниях и публикациях, касающихся фактов: есть ли у Израиля ядерное оружие? Сколько у него ядерных боеголовок и какого они типа? Признание виновным Мордехая Вануну и его многолетнее тюремное заключение свидетельствуют о том, что разглашение информации такого рода до сих пор воспринимается в Израиле как реальная угроза безопасности страны. Вместе с тем, во время процесса над М. Вануну было высказано и мнение, согласно которому апелляция к общим принципам свободы слова распространяется и на действия, совершенные обвиняемым, а его поступок был необходим для того, чтобы обеспечить право израильской общественности на получение жизненно важной для нее информации.

В других случаях цензура была облегчена или упразднена вовсе. Так, в последние годы ведется достаточно открытое обсуждение вопроса о том, в какой мере Израилю необходимо ядерное оружие. Не приходится удивляться, что мнения об этом разделились. Некоторые полагают, что соответствующее решение было принято постфактум. Общеизвестно, что крайне трудно, и даже невозможно, прекратить использование технологии, которая уже была приобретена и разработана16. Лица, считающие, что Израиль не должен обладать ядерным оружием, увидят в этом утверждении надежное доказательство тому, что завеса секретности была использована неподобающим образом. По их мнению, если бы проводилось эффективное общественное обсуждение этого вопроса, вполне вероятно, что решение о разработке атомного оружия не было бы принято, и этот процесс удалось бы предотвратить17.

Как бы там ни было, похоже, что в Израиле все основные решения в сфере атомного оружия были приняты в отсутствие какой бы то ни было публичной полемики, а также без того, чтобы население осознало, что вопрос уже можно считать закрытым. Эта ситуация должна беспокоить всех, кто привык воспринимать свободу общественной дискуссии как важную ценность. Еще более тревожным представляется тот факт, что израильская пресса содействовала замалчиванию и затуманиванию этой темы18. Сегодня не следует забывать о том, что это происходило, и что в прошлом любая информация об атомных разработках была скрыта под плотной и чрезмерно растянутой завесой секретности. Сегодня необходимо строго придерживаться линии, в соответствии с которой все решения в столь жизненно важной и деликатной сфере будут приниматься ответственно и подконтрольно. Осведомленность граждан и исчерпывающее публичное обсуждение – это самые надежные гарантии демократии против неподобающего использования силы. Даже в вопросах, требующих соблюдения секретности, важно, чтобы общественность настаивала на применении механизмов контроля. Таким образом, можно будет не допустить развития событий, при котором опасная склонность кулуарно принимать жизненно важные решения и считать их оптимальными приведет к серьезной ошибке. Когда речь идет об атомной технологии, последствия подобной ошибки могут оказаться катастрофическими. Этот факт служит одним из главных аргументов против наличия ядерного оружия в Израиле, да и в ближневосточном регионе в целом.

Но даже если вслед за многими другими экспертами признать, что Израиль уже обладает возможностью нанесения ядерного удара, не следует считать, будто рассматривавшиеся выше вопросы утратили свою актуальность. Как было отмечено выше, уже сейчас необходимо обсуждать возможные последствия появления в Ближневосточном регионе атомных реакторов и делать из этой полемики надлежащие выводы. Уже сейчас нужно уделить особое внимание соблюдению правил эксплуатации ядерных объектов и хранения радиоактивных отходов. Проводящееся на высоком интеллектуальном уровне обсуждение позиции Израиля в отношении ядерного оружия поможет в формировании долгосрочной государственной политики в этом вопросе. Аргумент в пользу разработки ядерного оружия как «последней карты» в сдерживании агрессии базируется на определенных обстоятельствах, характерных для ближневосточного региона. Поскольку регион этот, скорее всего, продолжит быть нестабильным, наверняка найдутся те, кто будет утверждать, что Израиль никогда не сможет позволить себе отказаться от возможности угрожать нанесением ядерного удара. С другой стороны, в подобном отказе можно видеть один из козырей, которые можно и нужно использовать в переговорном процессе. Именно эти вопросы подлежат обсуждению, хотя они могут остаться за кадром, если скрыть их завесой секретности. Именно теперь, когда большую часть работ по разработке атомного оружия можно считать завершенной, продолжающееся уклонение от общественного обсуждения этих вопросов может оказаться гораздо более опасным, нежели поощрение подобной полемики.

1 Профессор права Рут Гавизон преподает в Еврейском университете в Иерусалиме и одновременно работает старшим научным сотрудником в Израильском институте демократии, пользуясь авторитетом как крупнейший специалист по социально-философскому осмыслению юридических вопросов. В 19921994 и 19961999 гг. – председатель Ассоциации по правам человека и гражданским свободам. В 20062007 гг. была членом Комиссии, расследовавшей действия израильского руководства во время Второй ливанской войны летом 2006 года (известна как Комиссия Винограда).Данная статья основывается на лекции, опубликованной в 1991 году: Ruth Gavison, «Atomic Secrets and Free Speech», in Sh. Shetreet (ed.), Free Speech and National Security (Dordrecht, 1991), pp. 5664. На иврите статья была опубликована в книге: Национальная безопасность и демократия в Израиле под ред. Б. Нойбергера (Тель-Авив: Открытый университет Израиля, 1996), стр. 921. Перевела на русский язык Нина Хеймец.

2 В последнее время в Израиле стали происходить существенные изменения в том, что касается общественной деятельности в областях, представляющих интерес для граждан страны. В частности, была создана общественная организация, борющаяся с увеличением числа ядерных объектов в стране, а также стремящаяся прорвать завесу молчания, окутывающую данную тему. Тем не менее, масштабы публичного обсуждения атомного потенциала Израиля остаются незначительными. Эта тенденция особенно заметна на фоне возросшей актуальности данной темы в региональной политике, вследствие выдвинутого Египтом требования о том, чтобы Израиль подписал Конвенцию о нераспространении ядерного оружия.

3 В этой связи вспоминается процесс над Мордехаем Вануну, обвиненным в передаче информации об атомных секретах Израиля зарубежным журналистам.

4 Именно по этой причине в Израиле с недоверием относятся к египетской инициативе, в рамках которой Израилю предписывается официально заявить о количестве имеющихся в его распоряжении атомных боеголовок и согласиться отрыть свой ядерный потенциал для международного контроля.

5 Похожая дискуссия не раз разгоралась в Израиле в связи с деятельностью спецслужб. Споры о том, что способно обеспечить безопасность страны в долгосрочной перспективе, связаны и с такой темой, как методы, используемые сотрудниками ШАБАКа во время следствия. Бытует мнение, согласно которому предоставление следователям свободы действий поможет предотвращать теракты и задерживать тех, кто их замышляет, таким образом, обеспечив государству большую безопасность. Противники этой точки зрения утверждают, что подобные методы способны привести следствие к неверным выводам, а также породить ненависть и жажду мести, которые нанесут серьезный урон стране и ее жителям; таким образом, вред от применения таких методов существенно превышает ту пользу, которую несет в себе шанс выяснить некие сведения по какому-либо вопросу.

6 В данной статье автор анализирует противоречия между политикой секретности и общественными интересами, к числу которых относится безопасность государства. Это обсуждение имеет определенное отношение к дискуссиям о праве на частную жизнь, поскольку в них также идет речь о стремлении сохранить приватный характер некой информации, оставив ее неизвестной общественности. Главное различие между этими явлениями заключается в том, что стремление огородить свою частную жизнь от постороннего вмешательства подразумевает желание человека скрыть от посторонних некоторые интимные эпизоды его жизни, тогда как предметом обсуждения в данной статье служит интерес государственного аппарата сохранить в тайне некую информацию, также и в тех случаях, когда в засекреченных действиях нет ничего интимного. Обсуждению противоречия между правом на частную жизнь и правом общественности на получение информации, когда речь идет о чьей-либо личной жизни, посвящена статья Рут Габизон «Право на частную жизнь против права общества на получение информации», в книге Права человека в Израиле. Сборник статей, посвященный Х. Коэну (Ассоциации по правам человека и гражданским свободам, 1982 [на иврите]); обсуждение политики секретности в демократических государствах см. в книге: I. Galnoor (ed.), Government Secrecy in Democracies (New York, 1977).

7 Напряженность такого рода проявилась во время израильско-иорданских переговоров, предшествовавших заключению мирного договора между этими странами. Представляется очевидным, что происходящее на переговорах должно оставаться в тайне. Преждевременное обнародование информации способно резко снизить шансы на достижение соглашения. Готовность принять условия секретности зависит от заинтересованности в ожидаемых результатах переговорного процесса. Так, к примеру, тот факт, что мирный договор с Иорданией разрабатывался под покровом секретности, почти ни у кого не вызвал нареканий. В противоположность этому, подвергались резкой критике соглашения Осло и предпринимались попытки помешать правительству Израиля вести тайные переговоры с Сирией.

8 В 1994 году несколько неправительственных организаций, выступавших против использования ядерного оружия, убедили большинство членов Генеральной Ассамблеи ООН обратиться в Международный суд в Гааге с вопросом о законности ядерного оружия и его применения. Согласно Уставу ООН, Генеральная Ассамблея может просить суд дать консультативное заключение по любому правовому вопросу. (Соединенные Штаты выступили тогда против принятия резолюции, но остались в меньшинстве). Ответ, полученный от суда 8 июля 1996 года, еще раз продемонстрировал, сколь глубоки расхождения в международном правовом сообществе по данному вопросу. Из четырнадцати судей, участвовавших в заседании, семеро высказались за признание законности ядерного оружия, используемого в соответствии с законами войны, и семеро – против. Согласно регламенту, в таких случаях председателю разрешается проголосовать во второй раз. По завершении процедуры повторного голосования суд передал в Генеральную Ассамблею следующий неоднозначный ответ: Угроза применения или применение ядерного оружия в целом противоречат положениям международного права о вооруженных конфликтах, и, в частности, принципам и законам гуманитарного права. Однако ввиду того, что в настоящее время международное право не располагает полным объемом связанных с этим вопросом данных, суд не может вынести окончательного решения о законности или незаконности использования ядерного оружия в чрезвычайных обстоятельствах, когда недостаточность обороны ставит под угрозу само существование государства» (цит. по: Баррус М. Карнахан, «Ядерное оружие», статья из справочника Военные преступления. Это надо знать всем (Москва: издательство «Текст», 2001, стр. 460462 ]пер. с изд. на англ. яз., опубликованного в 1999 г.[).

9 Именно этим аргументом руководствуются США в своей готовности продемонстрировать особый подход к вопросу о подписании Израилем Конвенции о нераспространении атомного оружия.

10 И действительно, остается неясным, проводил ли Израиль атомные испытания – этап, считающийся необходимым для завершения процесса разработки ядерного вооружения. Этот вопрос обсуждается, например, в третьей части книги Авнера Коэна «Человечество в тени атома» (Тель-Авив: издательство «Хакиббуц хамеухад», 1987 [на иврите]).

11 Выражение «позитивная свобода» взято из классической статьи Исайи Берлина «Два понимания свободы», на рус. яз. – в книге Философия свободы. Европа (Москва: издательство «Новое литературное обозрение», 2001), стр. 122185. И. Берлин различает свободу негативную, в рамках которой человек может делать все, что ему заблагорассудится, без какого бы то ни было ограничения или запрета извне, и свободу позитивную, которая позволяет человеку принимать активное участие в формировании собственной судьбы.

12 Так, к примеру, некоторые утверждали, что попытка освобождения захваченного 9 октября 1994 года палестинскими террористами солдата Нахшона Ваксмана, в процессе которой погибли и пленный солдат, и капитан израильского спецназа Нир Пораз, закончилась столь трагически, поскольку не были исчерпаны все возможности ее подготовки. В частности, до того, как отдать приказ о штурме дома, где удерживался Нахшон Ваксман, глава правительства Ицхак Рабин не посоветовался с экспертами в должном объеме. Не приходится сомневаться, что критики предпринятых действий «крепки задним умом»: солдат был убит в ходе отчаянной попытки его освобождения. И все же, не очевидно, что сложившуюся на тот момент процедуру принятия решений нельзя было улучшить.

13 Речь идет о документе, составленном членом Кнессета Иехудой Бен-Меиром.

14 Одной из наиболее веских претензий к соглашениям Осло является то, что они были заключены без проведения проверки важных составляющих этих документов, а также без предварительного анализа, с участием военных и других экспертов, возможных сценариев развития событий после их подписания.

15 При этом следует отметить, что в СМИ время от времени появляются репортажи о судебных исках, поданных сотрудниками ядерного реактора, в которых они утверждают, что пострадали в результате аварии на рабочем месте или неосторожного обращения с оборудованием.

16 В качестве иллюстрации этого утверждения можно упомянуть технологию компьютеризации и ее влияние на хранение, сбор и сопоставление информации. Несмотря на то, что компьютеризация ставит под удар право человека на сокрытие своей личной сферы, очевидно, что ее роль в жизни общества является одним из элементов нашей культуры. Поэтому борьба сейчас идет за обеспечение контроля над этим процессом, а не за саму возможность разрабатывать компьютеры и пользоваться ими.

17 По всей видимости, те, кто придерживается такого мнения, во многом принимают желаемое за действительное («wishful thinking»). Можно предположить, что круги, далекие от науки, как раз охотно поддержали бы идею обладания ядерным оружием. Причиной тому могло бы стать ощущение, что стране угрожает смертельная опасность, возникшее в результате восприятия Израиля как крошечного государства, со всех сторон окруженного врагами.

18 О неоднозн4ачной роли прессы в публикации материалов, касающихся безопасности страны, см., например: М. Негби, Бумажный тигр – борьба за свободу прессы в Израиле (Тель-Авив: издательство «Сифрият поалим», 1985 [на иврите]).