Эфиопия и христианство

1.1 Введение: власть и многообразие

Эфиопия является одним из древнейших христианских государств, а ее население – одной из древнейших христианских наций на Земле. Принятию христианства эфиопским царем Эзаной, обычно относимым к 333 г. н.э., предшествовали только обращение в христианство правителя Армении в 301 г. н.э. и римского императора Константина – в 312 г. н.э. Однако, важность христианства в культуре и истории Эфиопии определяется не только его древностью и превосходит по своему значению этот факт. Христианство проникло в Эфиопию в ту историческую эпоху, когда впервые определялись составные компоненты всей эфиопской жизни, и с этой поры оно стало неотъемлемой частью как базисных основ этой жизни, так и всего сплетения её культурных и государственных аспектов. К примеру, эфиопская литература, разнообразные виды письменной культуры оставались, до ближайшей к нам эпохи, монополией служителей культа. По меньшей мере до 19-го века она, в основном, писалась на геэзе, древнем языке семитской группы, к которой относятся арабский и иврит, языке, прекратившем быть разговорным где-то уже с восьмого века н.э. Вместе с тем литература, во всем многообразии своей тематики – переводы Библии и прочие религиозные, юридические, исторические и иные сочинения, продолжала создаваться и читаться священниками и монахами, специально изучавшими этот язык, в значительной степени предназначенный, подобно латыни в средневековой Европе, для сохранения знания именно в руках священнического сословия. Различные виды искусства, такие как живопись, работы по металлу и музыка, также в значительной степени были порождениями и средствами выражения в культуре религиозной веры. Можно сказать в данном случае, что христианство являлось не только комплексом религиозных ценностей большой части населения государства. Оно было и остается вместилищем общих ценностей и всеобъемлющей формой выражения для его правящей культурно-политической элиты.

В традиционной Эфиопии всего лишь два общественных института пытались оформить и руководить на общенациональной основе повседневной жизнью населения, и только у них была возможность сделать это. Этими институтами были царская власть и ортодоксальная эфиопская церковь, во главе которой на практике стоял сам царь. Однако, связь и взаимоотношения между церковью и политической жизнью были гораздо более сложными, чем просто факт, что все представители правящего слоя в Эфиопии (почти до наших дней) были христианами. Основные символы политической легитимации власти были взяты из мира ТАНАХа и Нового Завета. Христианские династии обосновывали свое право на власть на их якобы имевших место связях с библейским прошлым и демонстрировали свою преданность вере с помощью строительства церквей и пожалования священникам земель, рукописей и предметов культа.

Политическая история Эфиопии неразрывно переплетена, таким образом, с историей ее церкви, и корона и крест как единое целое составили костяк господствующей в стране культуры.

Господствующий над пейзажем крест – эфиопская могила над озером Вончи, к западу от Аддис-Абебы

Иллюстрация 5. Господствующий над пейзажем крест – эфиопская могила над озером Вончи, к западу от Аддис-Абебы

Христианство в Эфиопии не только влияло на историю политических структур, но присвоило себе также и право на формирование исторической памяти. Христиане в Эфиопии были единственной группой, которая пыталась постоянно фиксировать и сохранять свою историю в письменной форме. Другие группы населения в стране также хранили, в достаточно подробной форме, свою историческую традицию, однако они не оформляли ее на письме в качестве постоянного способа ее фиксации. Монополия на письменную культуру в сочетании с политической властью предоставила христианам почти неограниченную гегемонию в оформлении и сохранении исторического повествования. До недавнего времени нехристианские группы удостаивались второстепенного и можно сказать даже невзрачного места в повествовании об истории страны. Да и в наши дни, несмотря на усилия многочисленных современных исследователей нарисовать уравновешенную историческую картину, тот, кто пожелал бы проследить за специфической историей нехристианских групп в Эфиопии, столкнется с большими трудностями. В большинстве случаев, он найдет данные по их истории вплетенными в качестве попутных упоминаний в описание общей линии истории христиан. Так, например, классическая периодизация истории Эфиопии, независимо от угла взгляда на нее или же от специфической обсуждаемой темы, была и осталась определяемой именно христианской историей.

Наряду с этим, несмотря на то, что христианство занимало центральное положение в стране, оно не было монолитным. В нашем исследовании мы не имеем права не учитывать как ограниченность сферы влияния религии, так и ее внутреннюю неоднородность. Власть христианства и его влияние на жизнь эфиопских христиан не были столь полными, как это хотелось бы церкви. Институциональная слабость, включая зависимость от чужеземного священничества и малообразованных рядовых церковнослужителей, раз и навсегда ограничила глубину веры и влияние церкви. Хотя церковь делала всё что в её силах, чтобы навести мосты между враждующими сторонами в региональных и политических конфликтах, препятствовавших выработке единого эфиопского национального самосознания, однако частенько она сама становилась источником этих раздоров. В противовес каждой исходившей из церковного центра инициативе, пытавшейся стимулировать и привить верность единой религиозной системе, духовным символам и руководителям, постоянно возникали местные христианские движения протеста. Эти движения стремились к сохранению своих местных самобытных региональных культурно-религиозных и политических форм. Только наиболее сильные из правителей Эфиопии и ее религиозных руководителей могли попытаться приблизиться к желательному уровню единства. Как только они ослабевали хотя бы ненамного, региональные движения вновь поднимали голову, возвращаясь к своим характерным религиозным особенностям внутри эфиопского христианства.

Итак, как мы уже увидели, история эфиопского христианства и эфиопской ортодоксальной церкви вращалась вокруг оси противоречий между унифицирующим правлением и реальностью регионального многообразия. С одной стороны, мы покажем особую роль Церкви и ее паствы в создании и развитии истории и канонической культуры Эфиопии на протяжении поколений. С другой стороны – мы направим внимание на спектр специфических верований, обрядов и их отражения в культуре, существовавших и конкурировавших друг с другом под эгидой якобы строго организованной и единой церковной структуры