Эфиопия и христианство

1.10 Централизация, модернизация, единство

1.10.1 Восстановление иерархических структур

На всём протяжении эпохи раздробленности различные местные правители пытались захватить власть на всём пространстве Эфиопского нагорья, однако только в середине 19 века это удалось одному из них. В период между ноябрём 1852 года и февралём 1855 даджазмач Каса-Хайлу из района Квара провёл четыре крупных битвы, окончившихся изгнанием его главных противников на севере и в центре Эфиопии. Его коронация в качестве «Царя царей» Теводроса Второго в феврале 1855 года символизировала начало новой эпохи в истории Эфиопии. Впервые за более чем сто лет один человек соединил воедино высшие царские прерогативы с реальной политической и военной силой. Конечно, многие районы были ему подчинены лишь частично, а важный округ Шоа фактически оставался независимым на всём протяжении правления Теводроса. Однако его правление проходило под знаком возрождения государственной централизации.

Тот факт, что Каса выбрал себе в качестве царского имени Теводрос, не был случайным. Апокалиптическое средневековое произведение мессианского характера под названием Фехра Иясус пророчествовало о том, что именем христианско-мессианского вождя, который принесёт полное спасение, будет Теводрос. Согласно этому пророчеству, Теводрос должен в будущем «править в Абиссинии в течение тысячи лет. В его эпоху придет конец всем войнам, и каждый человек удостоится полной меры счастья, изобилия и покоя». Своим духовным взором Каса-Хайлу видел себя воплотителем этого пророчества. Более того, «избранник Божий» Теводрос был предназначен, согласно той же традиции, править не только в Эфиопии, но и во всём мире, и в особенности в Иерусалиме. Он должен был осуществить эфиопское христианское изречение: «Муж – Эфиопия, а невеста – Иерусалим». Своими словами современный император Теводрос сформулировал это, когда писал английской королеве Виктории: «Но Господь создал также и меня, поднял из праха и вернул империю под моё правление. Он дал мне силу и позволил мне встать на место, на котором стояли мои предки». Видя в такой форме свою роль и свою страну, Теводрос следовал за тем, что впитал с младенческих лет, грустных лет его воспитания монахами в Квара на основе учения эфиопской религии.

Теводрос Второй – защитник христианства. На фоне изображения Святого Георгия, сражающегося с драконом. Наверху: символ «Соломонова Ордена», знак, созданный по инициативе Теводроса

Иллюстрация 67. Теводрос Второй – защитник христианства. На фоне изображения Святого Георгия, сражающегося с драконом. Наверху: символ «Соломонова Ордена», знак, созданный по инициативе Теводроса.

В соответствии со своими государственно-христианскими воззрениями, он был предназначен сам вернуть славу прошлого на её место и возвестить эру гармонии между государством и церковью.

В более практическом плане его режим стоял перед задачей проведения важных реформ, среди которых – создание чиновничества на государственной службе и национальной армии. Теводрос пытался также изменить как частную жизнь христиан своей страны, так и сами церковные институты. Он вел аскетическую жизнь и отвергал многожёнство. Пытаясь осуществить пророчество о начале эры гармонии между церковью и государством, он заключил союз с абуной Салама. В награду за верность абуны, и, похоже, против собственного желания, император поддержал борьбу последнего с католическими миссионерами. Жюстен де Якобис был выслан из страны, большая часть созданного им была уничтожена. Теводрос принял теологическую доктрину унионистов, признаваемую также египетскими епископами, выступил против последователей противоположных богословских школ, как ункционистов, так и благодатников. И в этом вопросе он предоставил свою военную силу в распоряжение абуны.

В пику католикам, в первые годы своего правления Теводрос улучшил позиции миссионеров-протестантов. Хотя им было запрещено обращать в свою веру православных эфиопов, протестантов радушно встречали в стране, как носителей знаний о новой технологии. Их миссионерскую энергию император направил на деятельность среди нехристианских групп в Эфиопии – эфиопских евреев (Бета Исраэль) и оромо. Чтобы избежать повторения горького опыта с иезуитами, все те, кого протестантские миссионеры уже успели обратить в свою веру, обязаны были официально присоединиться к эфиопской православной церкви. Вместе с тем, несмотря на эту формальную декларацию, «перекрещенцы» создавали ядра местных протестантских общин. Более того, протестанты, согласно традиции этой конфессии, обучали чтению и письму на амхарском языке, на нём же изучались книги Святого Писания. Это было мероприятием огромного охвата и доселе невиданного влияния, значение которого существенно превосходило чисто количественные показатели привлечения новых прихожан. Это была своего рода мини-реформация в Эфиопии, которая сделала священные тексты доступными и понятными и для тех, кто не принадлежал к духовному сословию, владевшему языком геэз. Этим протестантские миссионеры открыли не только новые пути к Богу, но также и новые пути культурной и социальной мобильности.

1.10.1.1 Падение Теводроса

Очевидно, в первые годы после восшествия Теводроса на престол у эфиопских христиан были достаточные причины чувствовать, как будто пророчество, касающееся его правления, действительно осуществилось. Его воцарение вернуло покой и порядок в большинство районов страны. В его реформах была заложена надежда на лучшее будущее для крестьян. Однако у Теводроса не хватало политического чутья, он основывал свои планы и деятельность больше на неуравновешенных внутренних побуждениях. В конечном итоге эти недостатки и привели к его падению.

Несмотря на его первые успехи, его власть над большинством частей страны была зыбкой и зависела от его возможности содержать сильную национальную армию. Доходы от налогов давали не более чем частичное решение этой проблемы, а дополнительное налогообложение, установленное им, привело только к растущему отчуждению со стороны крестьянства. Как дополнительное средство, император обратился к церкви и попытался инициировать в ней финансовую реформу.

В начале своего правления новый император хотел править церковью теми же методами, при помощи которых он разбил своих политических врагов. Как «избранник Бога» он верил, что имеет право на особое отношение со стороны духовенства, и пытался воспользоваться своими особыми прерогативами в качестве реального главы церкви. Он приказал оставить для нужд каждой из церквей определенный земельный надел, облагаемый налогами. Размер этого надела был урезан так, что его должно было хватать для содержания всего лишь двух священников и трех членов низшего клира. Высвободившиеся таким образом церковные земли он приказал разделить среди крестьян, платящих налоги, или других представителей духовенства, при условии, что они будут обрабатывать их и платить налоги подобно остальным гражданам страны. Эти его указания наткнулись на серьезное сопротивление, были осуществлены только частично и возбудили против него враждебность духовенства.

Конфликт Теводроса с духовенством не ограничился только финансовой сферой. Хотя император и хотел, насколько это возможно, оставить теологические вопросы в ведении абуны, но уже вскоре оба этих упорных в своих взглядах деятеля вступили в серьезное столкновение по всем вопросам. Теводрос опасался вторжения египетских мусульман в страну и сомневался в верности абуны. Вскоре представился случай, реализовавший эти подозрения и приведший к роковым последствиям.

Во время визита египетского патриарха в Эфиопию в 1865 г., высокий гость предложил прислать египетских военных для обучения и модернизации эфиопской армии. Теводрос увидел в этом предложении подрывные намерения и угрозу для своей страны. Стоило патриарху Кириллу попросить осмотреть эфиопские войска, как он и абуна Салама оказались в под домашним арестом по подозрению в шпионаже в пользу Египта. Только после вмешательства местного духовенства они были освобождены, и патриарху было позволено вернуться в Египет. Хотя абуна Салама и продолжал реально сохранять свои полномочия, его отношения с Теводросом так и не наладились. Глава церкви с этого времени превратился в одного из самых открытых и резких критиков императора. Когда их отношения окончательно испортились, в 1864 г. император заточил абуну в темницу, где тот и умер в 1867 г.

В последние годы своего правления Теводрос отказался от всяких попыток убедить духовенство добровольно принять его идеи. Вместо этого он действовал с помощью силы, не зная сдерживающих факторов. В 1864 и 1866 гг., к примеру, его люди ограбили церкви в Гондаре, и их сокровища, главным образом церковная утварь и книги, оказались в царском дворе. Ограбление церквей Гондара крепко отпечаталось в памяти духовенства, и оно отомстило, оказав моральную поддержку многочисленным местным силам, объединившимся против императора. Вклад духовенства в падение императора был более чем существенен.

Император Иоханнес Четвёртый и его печать (на ней надписи на геэзе: «Царь царей Иоханнес, царь Сиона Эфиопии», и на арабском: «Царь царей Эфиопии»)

Иллюстрация 68. Император Иоханнес Четвёртый и его печать (на ней надписи на геэзе: «Царь царей Иоханнес, царь Сиона Эфиопии», и на арабском: «Царь царей Эфиопии»).

Падение Теводроса было прямо связано с дополнительным религиозным аспектом, который мы уже упоминали, а именно – с политикой императора по отношению к протестантским миссионерам. В октябре 1863 г., когда Теводросу стало известно, что Генри Аарон Стерн и Розенталь, два протестантских миссионера, действовавшие среди эфиопских евреев, позволили себе пренебрежительные высказывания о нем, он заключил их в тюрьму. Его гнев на миссионеров слился с разочарованием по поводу того, что европейские христианские державы, и в первую очередь Британия, не откликнулись на его просьбу о помощи в создании в его империи современного централизованного государства. Через несколько месяцев после заточения Стерна и Розенталя, их судьбу разделили и остальные миссионеры. Только в 1868 г. британский экспедиционный корпус под командованием сэра Роберта Нэпира смог освободить императорских узников. Покинутый своим народом и своей церковью, Теводрос не вынес поражения и покончил с собой.

Вопрос 11

«Теводрос потерпел провал в одном из самых главных на практике аспектов деятельности каждого эфиопского властителя – в объединении короны и креста и развитии союза с церковью. Сравнение его пути в этой области с путем Зар’а Якоба делает этот провал еще более явным». Согласны ли Вы с этим положением? Согласны ли Вы с ним полностью? Сформулируйте ваши ответы, сравнив религиозную политику этих императоров.

1.10.2 Иоханнес Четвёртый. Фанатизм ради единства

После смерти Теводроса Эфиопия не вернулась к хаосу периода раздробленности, но для восстановления императорской власти все-таки потребовались несколько лет. Только в январе 1872 г. даджазмач Каса Мирча из провинции Тигре сумел взойти на императорский трон, приняв тронное имя Иоханнес Четвертый.

Однако власть нового императора оставалась ограниченной, как по причине силы его противников, так и из-за внешней опасности.

В большей части сфер своего правления Иоханнес Четвёртый вел осторожную и характеризующуюся терпимостью политику. В особенности он старался не повторять ошибки своего предшественника – поощряя централизацию, старался избегать ее принудительного насаждения. Поэтому Иоханнес Четвертый терпимо относился к самому факту существования автономии на местах и старался предотвращать излишнее усиление местных лидеров не путем репрессий сверху, а с помощью их стравливания друг с другом. И в зените его военного могущества, в 1878 году, он воздерживался от попыток физического уничтожения своих противников, великодушно относясь к ним даже после победы над ними. Главным из таких местных лидеров был негус Менелик из Шоа.

Однако церковно-религиозная политика Иоханнеса была совершенно противоположна его государственной политике. В этой области он разработал программу объединения церкви и унификации ее учения и осуществлял ее с воодушевлением, равного которому не было со времен Зар’а Якоба. В том же 1878 году, после того как ему удалось привести к покорности Менелика, император созвал церковный собор в Боро Меда и во время его работы положил конец насчитывавшим многие столетия идеологическим разногласиям. Используя свое положение фактического главы церкви (а также вследствие того, что после смерти Атанасия в 1876 г. Эфиопия осталась без абуны), Иоханнес сам руководил дискуссиями на этом соборе.

Под его диктовку доктрина тавахдо была объявлена единственно ортодоксальной концепцией. С этого момента она принудительно навязывалась церкви при полной поддержке государства. Придерживающиеся иных христологических доктрин, иногда даже под угрозой смерти, вынуждены были признать тавахдо.

Христианская корона императора Иоханнеса. В рамке наверху: Печать абуны Петроса с надписями на коптском, арабском и геэз: «Петрос, глава священиков Царства Эфиопии». Внизу: Печать абуны Матевоса, «Епископ Эфиопии».

Иллюстрация 69. Христианская корона императора Иоханнеса. В рамке наверху: Печать абуны Петроса с надписями на коптском, арабском и геэз: «Петрос, глава священиков Царства Эфиопии». Внизу: Печать абуны Матевоса, «Епископ Эфиопии».

После того как Иоханнесу удалось достичь идеологического единства в соборных постановлениях церкви, он попытался осуществить его и на всей территории империи. Для этого он использовал все имевшиеся в его распоряжении дипломатические каналы с целью добиться от коптского патриарха разрешения на более чем одного епископа. Теперь уже ответ коптского руководства был положительным, и в ноябре 1881 года оно отправило в Эфиопию беспрецедентное количество иерархов – сразу четырёх епископов. Абуна Петрос, который был должен встать во главе церкви, остался в Тигре с императором, а епископы абуна Матевос и абуна Лукас были посланы в Шоа и Гондар (четвертый епископ, абуна Маркос, умер по дороге в Эфиопию).

Наличие трех епископов облегчило быстрое возведение в сан новых священников, а они, в свою очередь, получили указание позаботиться о том, чтобы на местах изучалась и была принята только ортодоксальная церковная доктрина. Одновременно со стараниями таким образом навязать унификацию христианства, Иоханнес предпринял ряд крайне фанатичных антимусульманских шагов. На мусульман в округе Волло было оказано давление, чтобы заставить их принять христианство под угрозой конфискации их земель и имущества. Часть из них поддались нажиму, часть бежали, часть приняли христианство исключительно для отвода глаз, сохранив на деле свое исламское самосознание.

Конфликты Иоханнеса с мусульманами не ограничились пределами его внутренней религиозной политики. На протяжении всего своего правления он был вынужден бороться со все более усиливавшейся мусульманской угрозой извне. В первой половине своего правления он сумел справиться с территориальными поползновениями Египта, однако уже вскоре он оказался поставлен перед военной угрозой со стороны фанатичного махдийского государства в Судане. В 1885-1889 гг. пограничный район между Суданом и Эфиопией превратился в арену боёв. Они достигли своего апогея после гибели Иоханнеса от пуль мусульман в Матме в 1889 г. Одновременно с этими сражениями по Эфиопии нанес свои удары также и ряд природных катастроф – засух и нашествий саранчи на севере страны. «Великий голод» 1888-89 гг. как бы подвел итог периоду правления Иоханнеса и оставил после себя поредевшее, голодающее и погруженное в глубокое уныние население.

1.10.3 Менелик: Перемещение центра в Шоа

Гибель Иоханнеса, а также последовавшие за ней голод и хаос проложили дорогу к престолу Менелику из Шоа, и он бы коронован в 1889 году. Ещё ранее, в бытность правителем (негусом) Шоа, Менелик поглядывал на богатые территории к югу от его области и предпринял ряд завоевательных акций в этом направлении. В период 1875-1886 гг. Менелик расширил границы Эфиопии на территории, до которых не дошел даже знаменитый средневековый завоеватель Амда-Цийон.

Пока Иоханнес был занят защитой северных границ Эфиопии, Менелик присоединил обширные земли на юге и тем самым удвоил территорию государства. «Южные захваты» правителя Шоа, а ныне уже императора Эфиопии создали империю, намного превосходившую древнее христианское государство.

Особенно прославился Менелик благодаря своей победе над силами итальянских колонизаторов в битве при Адуа в 1896 году. Хотя эта победа оставила Эритрею в руках итальянцев, однако она гарантировала независимость Эфиопии и даже признание странами международного сообщества права этой христианской страны на суверенитет. Не менее важными были и завоевания на юге. Захваты Менелика предоставили в его распоряжение широкие хозяйственные ресурсы и помогли ему перенести на юг политико-экономический центр страны. Наиболее ярким символом этого глобального изменения было создание новой постоянной столицы в сердце Шоа, Аддис-Абебы. Новый город, основанный в 1886 г., быстро обзавёлся всеми характерные признаками имперской столицы: императорским двором, дворцами для императора и знати, роскошными соборами, новой элитой, массами скученного населения и огромным рынком – Меркато, собравшим в себя товары со всей большой территории новых завоеванных земель.

Менелик Второй и его царский трон, украшенный христианскими символами и буквой «М». Трон охраняют архангелы Михаил и Гавриил и «Лев Иудеи»

Иллюстрация 70. Менелик Второй и его царский трон, украшенный христианскими символами и буквой «М». Трон охраняют архангелы Михаил и Гавриил и «Лев Иудеи»./p>

Во времена Менелика эфиопской церкви пришлось таким образом встретиться с многоцветной мозаикой народов и культур. Впервые в её истории перед ней встала задача включения в себя, всего лишь за какие-то пару десятилетий, миллионов людей.

Карта: завоевания Менелика

Иллюстрация 71. Завоевания Менелика.

Принятие христианства жителями завоеванного юга в силу естественных причин не ограничивалось только областью догматов и культа. С ним было связан общий культурный перелом. Однако христианская церковь здесь оказалась не на высоте и не предприняла всего необходимого для облегчения процесса изменения культуры.

Церковь, например, так и не пошла на компромисс и отход от традиционно жесткой позиции в вопросе языка. Язык церкви, геэз, как известно, не был разговорным, он бытовал только в качестве языка религиозной литературы. Повседневный же амхарский язык, также как и язык тигринья, отождествлялся жителями новых районов страны с завоеваниями и завоевателями. Однако церковь не была готова смягчить свою языковую политику и распространять христианство на присоединённых южных территориях также и на языках их жителей.

Начало рынка Меркато во времена Менелика

Иллюстрация 72. Начало рынка Меркато во времена Менелика.

Дополнительная препона, которая также не была ликвидирована, находилась в социальной области. У большинства недавно присоединённых к империи племенных групп местная религия, будь это народный ислам или же та или иная форма анимизма, являлись неотъемлемой частью жизни общины и играли свою роль в общей социальной динамике этих обществ. Руководство местными религиозными структурами издавна осуществлялось местной элитой, её главами, жрецами и старейшинами. Однако эфиопская церковь не оказалась достаточно дальновидной, чтобы использовать в своей деятельности уже существовавшие на местах структуры и составлявшие их людские резервы. Она, скорее, склонялась к навязыванию собственной власти в качестве внешнего фактора управления.

Церковь Святого Георгия

Церковь Девы Марии на вершине горы Энтото

Иллюстрация 73. Некоторые из церквей Аддис-Абебы, города, развивавшегося в последнее десятилетие 19-го века. Наверху: церковь Святого Георгия. Внизу церковь Девы Марии на вершине горы Энтото.

Церковные обычаи, обряды и формы культа также создавали дополнительные проблемы. Многочисленные посты и праздники, присущие эфиопскому христианству, были чужды привычкам жителей юга, будучи в своем подавляющем большинстве связанными с культурой и традициями северян. Местные обычаи, даже при том, что какая-то их минимальная часть и вошла в господствующее христианство, в массе своей были отвергнуты церковью и определены ей как «языческие».

Немало из южан оставили свои верования, но не приняли эфиопское христианство. Они предпочли оказаться под влиянием европейских миссионеров, в особенности протестантов, добившихся в начале 20-го века немалых успехов в южных районах.

Однако в конечном счёте эфиопское христианство распространилось и на завоёванных территориях.

Несмотря на эти промахи в деятельности церкви, христианство было интегральной частью имперской государственности, и вместе с ней оно пожинало плоды военных и политических побед. Христианство, конечно, распространялось среди покорённых народов и насильственным путём, однако в основном его успехи объяснялись тем, что оно представляло собою общую культуру нового порядка. Представители местной элиты, желавшие присоединиться к процветающему режиму Менелика, чтобы снова руководить своими этническими группами или же интегрироваться в жизнь новой удачливой «сверхдержавы» и её столицы Аддис-Абебы, торопились признать главенство эфиопской церкви. Включение жителей юга в жизнь христианской империи было, вне сомнения, одним из важнейших процессов, которые проходили в Эфиопии в Новое время. Оценка этого явления осталась темой для дискуссий вплоть до нашего времени. С одной стороны, некоторые видят в нем проявление имперского колониализма, который сопровождался насилием в области культуры, религии и даже этнического сознания. С другой стороны, иные указывают на уровень успеха этого процесса. Эти считают, что гибкая культура и многоликое христианство Эфиопии, равно как и готовность общества к межэтничным бракам и миграциям, а также языковое богатство и гибкость амхарского языка сыграли роль факторов, способствовавших быстрой и эффективной интеграции столь огромных пространств и эфиопизации их жителей. Мы еще вернёмся к этому вопросу далее, когда будем обсуждать историю ислама в Эфиопии.

1.10.3.1 Абуна Матевос: религиозная стабильность в период политических изменений

К переходу политического руководства от Иоханнеса к Менелику, а центра страны из Тигре в Шоа добавилось также принципиально новое изменение в церковной иерархии. Как уже говорилось, Иоханнес получил из Египта трех епископов (четвертый умер в дороге). Абуна Петрос остался возле императора в Тигре и удостоился признания в качестве главы церкви. Абуна Матевос был послан ко двору Менелика, как епископ Шоа, и вскоре сумел установить близкие отношения с царственным владыкой этого района. Абуна Матевос руководил великолепным церковным обрядом венчания Менелика с его третьей женой, Тайту Батуль, а в 1889 году он помазал на царство самого Менелика, а Тайту – в чин итеге, «Царицы цариц». Теперь Менелик решился на небывалый шаг – назначение своего регионального епископа, абуны Матевоса, главой всей эфиопской церкви. Всего лишь через два дня после своей коронации Менелик сообщил в письме, направленном им абуне Петросу, об изменении его статуса. Коптскому патриарху Кириллосу не оставалось ничего иного, кроме как смириться с произошедшими изменениями как со свершившимся фактом.

Церковь в Хараре, построенная Рас Маконненом, родственником Менелика, первым христианским губернатором Харара, 1887-1906 гг.

Иллюстрация 74. Церковь в Хараре, построенная Рас Маконненом, родственником Менелика, первым христианским губернатором Харара, 1887-1906 гг. (Он являлся так же отцом Тафари, будущего императора Эфиопии Хайле Селассие).

Абуна Матевос

Иллюстрация 75. Абуна Матевос.

Служение абуны Матевоса в качестве главы эфиопской церкви имело небывалое значение в ее истории.

Если посчитать и те восемь лет, в которые он пробыл в качестве епископа Шоа, абуна Матевос жил и служил в Эфиопии на протяжении сорока пяти лет. С 1889 г. и до его смерти в конце 1926 г. он являлся признанным главой церкви. В истории Эфиопии не существовало прецедента такому длительному сроку правления главы церкви, к тому же удостаивавшегося столь тесной императорской поддержки, как та, которую получал Матевос от Менелика. В отличие от большинства своих предшественников, уже вскоре Матевос в совершенстве овладел амхарским языком и внимательно относился ко всем нюансам сложной эфиопской политической жизни. Абуна Матевос стал, таким образом, не только неоспоримым вождем церкви, но и самой важной фигурой при императорском дворе. Он был правой рукой императора в период, когда эфиопское государство находилось в зените своего политического расцвета.

Торжественное провозглашение Иясу наследником престола во дворе церкви Девы Марии на горе Энтото (Менелик стоит под зонтом слева; абуна Матевос рядом с центром фотографии)

Иллюстрация 76. Торжественное провозглашение Иясу наследником престола во дворе церкви Девы Марии на горе Энтото (Менелик стоит под зонтом слева; абуна Матевос рядом с центром фотографии).

Вопрос 12

«Иоханнес был сторонником политического многообразия и религиозного единства, а Менелик централизовал государственные структуры, но придерживался более гибкой религиозной политики». Можете ли вы согласиться с вышеприведённым утверждением?

1.10.3.2 Матевос и Лидж Иясу

Важность церкви для государства и особое положение абуны Матевоса снова получили свое выражение, когда Менелик в 1908 г. избрал своего внука лидж Иясу своим наследником. Во время церемонии провозглашения своей воли по вопросу наследования император пригрозил возможным врагам внука отлучением от церкви. Через пять лет, в 1913 г., когда напряжённость вокруг наследования достигла своего апогея и солдаты Иясу захватили императорский дворец, только вмешательство абуны Матевоса предотвратило кровопролитие. При его посредничестве был достигнут своего рода компромисс между Иясу и его противниками из верхушки шоанской знати. Солдаты Иясу остались на позициях, дающих военный контроль над дворцом, а враги наследника престола покинули дворцовые пределы и вскоре вернулись к своей оппозиционной деятельности.

Однако поддержки Матевоса не было достаточно для того, чтобы сохранить престол за Иясу. Иясу был неосторожным и увлекающимся правителем, больше интересовавшимся поездками по своему государству, чем управлением им. Еще до смерти Менелика Иясу восстановил против себя значительную часть шоанской аристократии, которую он называл не иначе, как «откормленными дедушкиными баранами». Теперь же и сам Матевос прекратил безоговорочную поддержку политики Иясу. Иясу воздержался от формального провозглашения себя императором, однако он косвенно обозначил свой статус через коронацию своего отца раса Микаэля негусом Волло и Тигре. Обряд коронации проводил не Матевос, а любимец в прошлом императора Иоханнеса – абуна Петрос.

Иясу до крайности усложнил свои отношения с верхушкой шоанской знати вследствие целого ряда причин, связанных с его личными качествами, однако следует отметить, что попытки его свержения с престола сконцентрировались именно вокруг религиозных вопросов. Иясу был обвинен в измене церкви, и, в конце концов, в принятии мусульманства. Его враги игнорировали его браки с женами-христианками и его пожертвования церквям, подчеркивая его связи с мусульманскими семьями и дары мечетям. Исследование религиозной политики Иясу все еще далеко от завершения, и её дополнительных аспектов мы коснемся в следующем разделе.

Иясу (справа) и его отец – Рас Микаэль (в центре, рядом с ним Вальда-Гиоргис, ставший через некоторое время негусом)

Иллюстрация 77. Иясу (справа) и его отец – Рас Микаэль (в центре, рядом с ним Вальда-Гиоргис, ставший через некоторое время негусом).

Не исключено, что его деятельность в этой сфере была необдуманным политическим экспериментом с целью создания в стране равновесия между христианством и исламом. Однако, поскольку он был потомком мусульманской семьи, принявшей христианство при Иоханнесе (его отец, как мы покажем в следующем разделе, крестился в 1878 г.), это была роковая ошибка. После начала Первой мировой войны в конце 1914 г., Иясу стал все меньше появляться в Аддис-Абебе и уже через несколько месяцев фактически перевёл свою ставку в город Харар, оплот эфиопского ислама. Осенью 1916 г. слухи о полном переходе в мусульманство лиджа Иясу еще больше усилились и стали причиной бурного возмущения в столице.

27 сентября 1916 г. главы шоанской знати собрались на совет и попытались вынудить Матевоса объявить о смещении Иясу с престола. Они сказали ему: «Мы не спрашиваем твоего мнения, мы говорим тебе, каким является твое мнение». Однако абуна Матевос остался верен заветам Менелика и потребовал однозначного доказательства принятия Иясу ислама. Когда толпа начала возмущенно кричать, Матевос гневно ответил ей, напомнив о своих прерогативах: «Если положение таково, я объявлю общую анафему; прокляну одновременно и тех, кто верит в три рождения Иисуса, и католиков, и протестантов, и мусульман, и провозглашу, что будет проклят тот, кто изменяет своей вере». Поскольку абуна продолжал упорствовать в своем отказе подчиниться нажиму, ычеге сам объявил о низложении правителя: «Иясу является мусульманином, мусульманином в полном смысле этого слова. Он недостоин быть христианским царём. Он является врагом христиан. Он предает собственное правительство. Поэтому, вследствие его измены вере, я отлучаю Иясу и его сторонников и всех тех, кто признаёт его власть.»

Судьба Иясу была решена. Через несколько месяцев императорской короной была увенчана дочь Менелика Завдиту. Еще более важно то, что рядом с ней стоял тот, кто был объявлен ее преемником в будущем, рас Тафари Маконнен, будущий император Хайле Селассие. Сам абуна Матевос продолжал активно участвовать в жизни империи. Он остался главным советником императрицы и тайным врагом амбициозного наследника престола. Смерть Матевоса в конце 1926 г. означала начало открытой гонки Тафари к престолу империи.