Эфиопия и христианство

1.9 Эпоха судей, или эпоха раздробленности

Опираясь на Книгу Судей (21:25), где сказано: «В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что хотел», период ослабления центральной власти называют в Эфиопии «Эпохой судей».

1.9.1 Внутренний раскол и теологические распри

Такла-Хайманот Второй (1769-1777) захватил престол после того, как его отец, Иоханнес Второй, был отравлен всего лишь несколько месяцев после восшествия на трон. Однако в то время личность императора и его качества не имели большого значения. «Царю царей» Эфиопии в ту эпоху была оставлена не более чем представительская функция, и границы его власти могли расширяться и сужаться в зависимости от капризов местных властителей, боровшихся между собою за реальную власть. Пост императора, правда, существовал, овеянный славой наследия Соломонидов, но политическая власть перешла в руки региональных правителей и военачальников. Бесконечная борьба между ними создала новую реальность нестабильности и гражданских войн.

Для широких масс городского населения и крестьян Эпоха раздробленности была временем страданий и тягот. Непрерывные военные столкновения ещё более отягощали их жизнь, и без того достаточно тяжелую. Отсутствие безопасности, бедность и сокращение населения характеризуют эту эпоху, в особенности в районах, прилегающих к Гондару, который не раз переходил из рук в руки и подвергался разграблению. Упадок императорской власти привёл не только к разрушениям и утрате многих произведений искусства предыдущих эпох, но и к прекращению императорского патронажа над творцами культуры и её хранителями. Некоторые из первых императоров этой эпохи успели ещё построить ряд церквей, но их вклад в культуру, по сравнению с их предшественниками, был невелик и улетучился при их преемниках.

Иисус и ангел, фреска 18-го века из церкви Вокро Маскала Кристос, Ваг Адам и Ева, изгоняемые из Рая, церковь Мадхана Алам, Секута, Ваг

Иллюстрация 61. Христианское искусство «Эпохи Судей». Слева: Иисус и ангел, фреска 18-го века из церкви Вокро Маскала Кристос, Ваг. Справа: Адам и Ева, изгоняемые из Рая, церковь Мадхана Алам, Секута, Ваг.

В такой ситуации христианство уже не могло играть роль цементирующего фактора для государства, оно само переживало упадок и раскалывалось изнутри.

Ещё во времена расцвета Гондара его правители не смогли обуздать христологические распри в церкви. Теперь же они расцвели пышным цветом и превратились к концу 18 и началу 19 века в фактор, который ещё более усилил областную политическую раздробленность. Споры между унионистами (тавахдо) и ункционистами (кебат) усилились начиная с 1763 года в связи с появлением новой богословской позиции, ещё более крайней, чем предшествовавшие. Новая группа монахов-раскольников извлекла на свет ныне версию, которая была распространена, как видно, и раньше, представив в её в виде новой христологической доктрины под названием «Сын по благодати» (Йа-Цега Лидж). Приверженцы этого течения («благодатники») утверждали, что положение Сына и Спасителя было обретено Иисусом только через благодать Святого Духа. Таким образом, можно проследить, что они явно склонялись к признанию иерархической структуры Святой Троицы, основанной на соподчинении.

Более того, они утверждали, что Иисус рождался трижды (сост ледат – «три рождения»): в первый раз – от Отца прежде всех веков, во второй раз – воплощение Его во плоти в утробе Девы, и в третий раз – через действие Святого Духа, и это было уже во время его крещения в Иордане. Ункционисты и унионисты признавали только два Его первых рождения.

Церковь Чалкот Селасе, построенная одним из влиятельных феодалов «Эпохи Судей», Рас Вальда Селасе, в Тигре. Дни политической раздробленности и внутрихристианских распрей не ослабили, а может быть даже и укрепили саму христианскую веру и способствовали расширению опорных позиций Церкви

Иллюстрация 62. Церковь Чалкот Селасе, построенная одним из влиятельных феодалов «Эпохи Судей», Рас Вальда Селасе, в Тигре. Дни политической раздробленности и внутрихристианских распрей не ослабили, а может быть даже и укрепили саму христианскую веру и способствовали расширению опорных позиций Церкви.

И вот таким образом, на фоне политического упадка центральной власти оформились сразу три раздельных христологических концепции, каждая из которых ставила своей задачей борьбу за верховенство в эфиопской церкви, раскалывая её ещё более:

1.Ункционисты (кебат), считавшие, что Иисус стал «сыном естества» Бога посредством помазания Святым Духом.

2.Унионисты (тавахдо), утверждавшие, что Иисус являлся «сыном естества» Бога вследствие единства в Нём божественной и человеческой сущностей*.

3.«Благодатники» (цегоч), полагавшие, что Иисус стал Сыном Божьим через благодать божью, нашедшую на Него во время Его третьего рождения, было ли это во время нисхождения на него Святого Духа и помазания Им или во время Его зачатия, то есть во время Благовещения, или же во время Его крещения Иоанном Крестителем.

Как в прошлом, так и ныне, эти теологические доктрины слились с напряжёнными отношениями между регионами и ещё более обострили их, внеся в их вражду религиозную окраску. Не раз из того или иного района изгонялись священники, взгляды которых противоречили принятым в нём концепциям. К примеру, когда «благодатнический» правитель Бегемдера изгнал из своего округа ункционистов, в отместку за это правители Годжама и Тигре изгнали «благодатников», проживавших у них. Сам округ Тигре раскололся на унионистский лагерь в центральных районах и ункционистский на севере. Даже монастыри, примыкавшие к Дабра Либанос, встали на путь раскола. В то время как монахи этого центрального монастыря, находящегося в Шоа, горячо поддерживали «тавахдо», учение, остававшееся наиболее близким александрийской догме, другие монахи в Шоа последовали за концепцией «трёх рождений». Вражда между группами вырастала до полнейшего разрыва между ними. Сторонники каждой из враждующих сект отказывались причащаться совместно со своими противниками, иногда даже отказывались хоронить своих умерших на одном кладбище. Известно, например, по меньшей мере об одном случае, когда в церкви были построены два алтаря, каждый из которых
обслуживал одну из враждующих групп.

Вопрос 10

«Христологическая проблема расколола эфиопскую церковь на многие поколения вперёд. Дебаты о природе Иисуса и истории Его рождения сопровождали напряженные отношения между областями, накаляли их и сами приобретали ещё больший накал вследствие этого». Обсудите это положение, приводя примеры из соответствующих эпох.

1.9.1.1 Ослабление статуса абуны

Внутренняя политическая напряжённость в Эфиопии естественным образом находила своё выражение в дополнительном ослаблении престижа абуны. Никто из враждующих между собою претендентов на трон не был особенно озабочен сохранением престижа абуны и гарантиями его положения. Теперь, когда местные распри между монашескими орденами усилились, сан ычеге, главы священников и монахов, постоянного соперника абуны, стал приобретать всё большее значение. После смерти абуны Йосефа в 1803 году в Гондаре сложилась коалиция, ставившая своей целью воспрепятствовать прибытию его преемника из Египта. Только в 1815 году новый абуна, Кериллос, смог прибыть в страну, да и то по инициативе правителя Тигре, а не императора. Только в 1819 году этот абуна добрался до Гондара, где безуспешно пытался призвать к прекращению христологических распрей. Духовенство и местная знать отказались признать его полномочия и вынудили его вернуться в Тигре. Вернувшись в Тигре, он очень быстро оказался в конфликте с самым настойчивым из правителей области, даджазмачем Сабагадисом, попытавшимся изолировать и заменить его. Абуна Кериллос скончался при туманных обстоятельствах примерно в 1828 году, и в течение последующих 13 лет его пост оставался вакантным.

Церковь абуны Кериллоса, главы эфиопской церкви в 1815-1828 гг., Адуа, Тигре

Иллюстрация 63. Церковь абуны Кериллоса, главы эфиопской церкви в 1815-1828 гг., Адуа, Тигре. С его смерти и до прибытия нового абуны из Египта прошло 13 лет.

Среди влиятельных лиц Эфиопии теперь находились многие, призывавшие окончательно прекратить зависимость от Александрии. Одновременно с этим важно помнить, что и в этой ситуации они не жаждали добиться независимости церкви, но лишь стремились сменить ориентацию на Египет на ориентацию на другую восточную церковь, обладавшую собственным патриархом – армянскую церковь.

1.9.2 Протестантский вызов

Пока церковь и государство погрязли во внутренних распрях, во время «эпохи судей» появился и расцвёл новый религиозный вызов, как и прежде принесённый европейцами. Со времени попыток португальского вмешательства в отношения церкви и государства гондарские правители закрыли, насколько это было возможно, границы страны, самоизолировались и, по существу, ликвидировали какое-либо участие чужеземцев в жизни страны. Теперь же, в эпоху раздробленности, хотя сами основы культурной изоляции и стены ксенофобии не были пробиты, у центральной власти исчезла возможность герметичного закрытия границ. Областные правители, тяготеющие к децентрализации, теперь были готовы согласиться с присутствием иностранцев и пытались проверить выгоды, которые могли быть заложены в нём. Первыми европейцами, сумевшими внедриться в Эфиопию, используя эту новую ситуацию, были учёные. Пионерами среди них являлись шотландец Джеймс Брюс, немец Генри Руппель и англичанин Генри Солт. По их следам вскоре прибыли также дипломаты и миссионеры.

Справа: Самуэль Гобат. Слева: Иоханн Людвиг Крапф. Первые протестантские миссионеры в «Эпоху Судей» не нашли взаимопонимания с правителями страны в плане религиозном и были приняты скорее как обладатели земных технических знаний

Иллюстрация 64. Справа: Самуэль Гобат. Слева: Иоханн Людвиг Крапф. Первые протестантские миссионеры в «Эпоху Судей» не нашли взаимопонимания с правителями страны в плане религиозном и были приняты скорее как обладатели земных технических знаний.

Первая европейская миссия, обосновавшаяся в Эфиопии, носила имя «Миссионерское церковное общество». Её представители Самуэль Гобат и Кристиан Куглер были радушно приняты правителем округа Бегемдер в 1830 году. Гобат, который со временем станет англиканским епископом в Иерусалиме, хотя и охотно разговаривал с эфиопским духовенством, но уже первая встреча подчеркнула принципиальные расхождения протестантизма со всеми теологическими лагерями в Эфиопии. Вскоре Гобат не устоял перед соблазном критических высказываний в адрес эфиопской христологии и эфиопских обычаев, таких как поклонение Деве Марии, почитание святых, пост, облик монастырей и характерные черты религиозных ритуалов. Вместо них протестантский миссионер предложил доктрину «оправдания верой», то есть прямую опору на Святое Писание, причём не на языке геэз, а на местных языках при широком распространении грамотности на этих языках среди населения. Однако религиозный диалог не привёл к каким-либо переменам. В конце концов, эфиопские хозяева предпочли воспользоваться врачебными, а не богословскими талантами своих гостей. Куглер умер в конце 1830 года, а Гобат оставил страну через год после этого. Их продолжатель, миссионер Изенберг, был инициатором и первопроходцем исследований в области амхарской лингвистики, но проявил себя человеком, лишённым всякого такта, подобно иезуиту Альфонсо Мендесу за двести лет до того. В своих попытках заставить эфиопов поступать согласно меркам поведения европейских христиан Изенберг был бескомпромиссен.

Он столкнулся не только с местными христианами, но даже со своими коллегами-миссионерами. Отчуждение, которое он создал между собою и населением Тигре, было настолько глубоко, что в 1838 году он и его товарищи были изгнаны из этой провинции.

После этого Изенберг и вместе с ним ешё один известный миссионер Крапф перебрались в Шоа, где их радушно принял местный правитель Сахла-Селасе. Однако и он разъяснил им и их спутникам, что он заинтересован более во врачах, архитекторах и людях, владеющих ремеслом, чем в духовных проповедях. Не удивительно после этого, что «Миссионерское церковное общество» сочло за лучшее продолжить движение на юг в надежде не большую удачу в районах, которые ещё не были присоединены к христианской империи – среди племён оромо и среди язычников на юге Эфиопского нагорья. Там, действительно, эти миссионеры заметно содействовали прогрессу оромо, а Крапф даже составил первый словарь их языка.

1.9.3 Возвращение католиков

Двести лет прошло со времени изгнания иезуитов до тех пор, пока нога католика снова ступила на землю Эфиопии.

Когда молодой лазаристский миссионер Джузеппе Сапето прибыл в марте 1838 года в Адуа, старая вражда уже превратилась в простую подозрительность. Руководители страны, как видно, были больше озабочены возможностями вторжения европейцев с колониалистскими целями и гораздо менее опасались теологических разногласий. Старые религиозные споры с миссионерами с их точки зрения уравновешивались пользой, приносимой этими людьми в области медицины и технологии. Многие местные правители теперь не раз приглашали католиков поселиться в их землях.

Проблемы, вставшие перед католиками, не отличались от тех, что стояли перед протестантами. В конце концов, католики основали две раздельные миссионерские структуры в двух районах Эфиопии. Они отличались друг от друга в вопросах отношения к местной культуре. Лазаристы действовали среди православных эфиопских христиан на севере Шоа, а капуцины пытались обратить в христианство оромо на юго-западе.

Католическая миссия ордена капуцинов, созданная в 1868 г. в самом сердце земли оромо

Справа: Жюстен де Якобис. Слева: Гульельмо Массайя

Иллюстрация 65. Наверху: католическая миссия ордена капуцинов, созданная в 1868 г. в самом сердце земли оромо. Внизу справа: Жюстен де Якобис. Внизу слева: Гульельмо Массайя. Миссионеры в Эфиопии действовали с большим успехом именно среди народов, еще не присоединённых к христианской империи. О их успехах у Бета Исраэль мы поговорим в дальнейшем.

В каждом из этих районов католики столкнулись с разными проблемами и использовали разную тактику. Главой лазаристской миссии был Жюстен де Якобис, отличавшийся глубокой верой и тактом. Как и Педро Паес за двести лет до него, де Якобис глубоко уважал эфиопскую культуру. Он использовал язык геэз во время литургии и пытался расширить ряды духовенства своей миссии за счёт местных священников, веря в то, что «можно будет довольствоваться местными священниками, чтобы обновить лик Эфиопии, без того, чтобы нуждаться в большом количестве европейских миссионеров». Он также доказал свою гибкость тем, что принимал перебежчиков из эфиопских богословских лагерей (кебат и сост ледат). Возможно, что только недостаток подходящих книг помешал ему осуществить свои планы опоры на местное перешедшее в католичество духовенство в качестве главного инструмента по распространению католичества в Шоа.

В отличие от него, епископ Гульельмо Массайя, стоявший во главе миссии, действовавшей среди оромо, публично выступил против местных православных эфиопских обрядов, в которых он видел «вечный символ упрямства этих людей». Массайя приказывал своим подчиненным «делать всё, что в их силах, чтобы ввести католические обычаи». По правде, у капуцинов не было иного выбора, кроме как смириться с комплексом местных обычаев, включая обрезание, и с местным календарём, включая его посты. Они признали также необходимость использовать местных священников и распространять учебные материалы на языке оромо. Несмотря на то, что миссионеры были грубы и изначально противились положению в священство оромо, утверждая, что это подобно «бросанию святых обрядов церкви собакам», в конце концов, большинство из них согласились с посвящением в духовенство как оромо, так и амхарцев, перешедших в католицизм.

Абуна Салама, глава церкви в 1841-1867 гг

Иллюстрация 66. Абуна Салама, глава церкви в 1841-1867 гг., тот, кто боролся за независимость церкви как с европейскими миссионерами, так и с насильственной централизацией, проводившейся первым эфиопским современным императором, Теводросом.

По истечению десяти лет после их прибытия, католики начали пожинать реальные плоды успеха, как на севере Эфиопии, так и на юге. Однако события, случившиеся в этот период внутри самой эфиопской церкви, задержали развитие этого успеха.

1.9.4 Абуна Салама

Невозможно описать историю эфиопского христианства в 19 в. без того, чтобы не подчеркнуть деятельность абуны Саламы, стоявшего во главе церкви с 1841 по 1867 гг.

Салама, учившийся в школе «Миссионерского церковного общества» в Каире, был послан из Египта в Эфиопию, чтобы встать там во главе эфиопской церкви, когда ему был всего 21 год. К моменту его приезда в эту страну, в ней 25 лет из последних 28 не было абуны. В таких условиях восстановление прерогатив высшего религиозного авторитета представляло собою чрезвычайно трудную задачу даже для взрослого, опытного и более умеренного руководителя.

Почти с момента приезда Салама вступил в конфликт с католическими миссионерами. Они изначально противились назначению абуны, получившего протестантское воспитание, оспаривали его прерогативы и подкапывались под него при всяком удобном случае. Католические миссионеры обвиняли абуну Салама во взяточничестве и недостойном поведении. Он же, со своей стороны, противился всякому диалогу между православными священниками и католиками. Когда церковь в городе Адуа разрешила лазаристскому миссионеру участвовать в литургии, абуна Салама распорядился о её закрытии.

Трудности упорного абуны не ограничились раздорами с иностранными священниками. В столь раздробленной стране, как в религиозном, так и теологическом отношении, было почти невозможно мирным путем утвердить единую церковь. Когда Сахла-Салама, правитель Шоа, вступил с ним в конфликт по христологическому вопросу, абуна пригрозил ему анафемой. Однако силы были неравными, и вскоре сам абуна был изгнан из этой области. На протяжении более чем десяти лет абуна Салама вынужден был удовлетворяться влиянием только в области Тигре и не был в состоянии ввести единообразие в эфиопской церкви, а также и остановить католическое влияние. Однако это положение дел в будущем изменилось в связи с попыткой обновить облик эфиопской монархии и параллельным появлением союзника в лице императора, о котором мечтал абуна Салама, императора Теводроса.

* Унионистская позиция называется часто «карра» (по-амхарски – нож). Причина такого названия не ясна, однако существует предположение, что унионисты «отсекли самих себя» от Святого Духа или от теории третьего рождения.