Эфиопия и ислам

2.4 От Теводроса до Тафари – отражение исламского наступления и его ослабление

В 1855 – 1935гг. Эфиопия вступила в Новое время. Попытки положить конец раздробленности «периода судей» были тесно связаны на этом этапе истории Эфиопии с вызовом, который бросил местный ислам ее государственному устройству. В годы правления негусов Теводроса Второго (1855 – 1868) и Йоханнеса Четвертого (1872-1889) императорская власть словно очнулась от многолетнего сна. Следствием этого, однако, стала новая внутренняя конфронтация между христианами и мусульманами Эфиопии, которая пришла на смену диалогу. Параллельно стране пришлось бороться против египетской агрессии при хедиве Исмаиле (1863 – 1879), а затем против экстремистского исламского государства в Судане (махдистское государство, 1884 – 1898). В ходе этой конфронтации резко ухудшилось положение эфиопских мусульман, достигшее при Йоханнесе Четвертом самого плачевного состояния за всю историю Эфиопии.

В последней четверти 19 века древнее христианское царство сумело ответить и на вызов военно-империалистической агрессии, исходивший из Европы. После побед над Египтом и Суданом Эфиопия выдержала натиск западно-европейского империализма. В правление Йоханнеса Четвертого и, в особенности, Менелика Второго (1889- 1913) она успешно справилась с попытками колониальной экспансии, а в 1923 г. вступила в Лигу Наций, получив официальный статус равноправного члена сообщества суверенных государств. Сам по себе этот поединок Эфиопии с Западом нас не интересует. Мы упоминаем о нем только потому, что история его неразрывно связана с развитием отношений христианской империи с исламом. Можно лишь отметить в этой связи, что в тот же период исламские страны Ближнего Востока потерпели поражение в противостоянии с Европой. В 1882 г. Египет попал под господство Великобритании, затем европейцы победили сомалийцев (1884-5 гг.) и суданцев (1898 г.), а в конце Первой мировой войны (1918 г.) рухнула и Османская империя. После того, как мусульманский Ближний Восток оказался в руках империалистических держав, естественным образом ослабло влияние идей исламского политического единства, сказывавшихся в прошлом на положении эфиопских мусульман. Более того, отразив натиск европейского империализма, Эфиопия сама обратилась к территориальной экспансии. В последней четверти 19 века христианская империя завоевала южные территории, где в Средние века располагались княжества Ифат и Адаль, а также много других земель. В результате к Эфиопии были присоединены земли, где обитали народы оромо, сидамо, гураге, которые отчасти уже были обращены в ислам. Кроме того, Эфиопия аннексировала тогда значительные территории сомалийцев и племен афар, которые, как мы помним, в большинстве своем тоже были мусульманами. В начале 20 века мусульмане составляли около половины населения эфиопской империи. Правда, поскольку теперь с Ближнего Востока уже не распространялись идеи политического ислама, способствовавшие объединению мусульманских народов (идеи эти возродились лишь в середине тридцатых годов 20 века), снова возобновился процесс укрепления мусульманско-христианского сосуществования в Эфиопии. В первой трети 20 столетия возобновилась тенденция к эфиопизации мусульман страны и усилились темпы их интеграции в общественную и государственную жизнь.

2.4.1 Теводрос Второй, эфиопский ислам и Египет

До тех пор, пока Египет не подпал под господство Великобритании, он представлял собой главную внешнюю угрозу для Эфиопии. Пробуждение державы на Ниле в годы правления Мухаммеда Али-паши (1805-1849), захват египетскими войсками Судана и проникновение в Эритрею, осуществлявшееся в том числе путем распространения ислама, воспринимались властями христианской эфиопской империи как вызов самому ее существованию. И тот, кому суждено было в 1855 г. взойти на престол под именем Теводроса Второго, принц (лидж) Каса Хайлу, на собственном опыте изведал, насколько велика египетская опасность. В отрочестве он воспитывался в монастыре на границе с Суданом и вынужден был бежать оттуда, когда Судан был захвачен египтянами. Путь Касы к власти проходил через противоборство с сильнейшим из властителей Эфиопии расом Али Вторым. Как мы помним, рас Али перешел в христианскую веру, но было совершенно очевидно, что крестился он только для того, чтобы облегчить себе господство над столицей и центральными провинциями Эфиопии. Могущество раса Али покоилось на силе мусульманского войска оромо, состоявшего из племени яджу. Стоит добавить, что рас Али регулярно переписывался с правителем Египта Мохаммедом Али и его приближенными в Судане.

Честолюбивый Каса Хайлу связал себя узами брака с семейством раса Али, он даже направил ряд примирительных писем в Египет. Но за этим фасадом скрывались совсем иные убеждения: молодой принц готовил себя к миссии крестоносца. При восшествии на престол он взял себе имя Теводроса Второго, словно обязуясь продолжать дело легендарного средневекового царя, который должен был в золотой век Соломонидов разбить мусульман и освободить Иерусалим.

Главным в подходе Теводроса Второго к государственным делам была линия на созидание централизованной власти в Эфиопии, хотя добиться этого ему не удалось. История его борьбы с многочисленными удельными правителями не относится напрямую к сфере наших интересов. В конечном счете ему не удалось подчинить себе властителей Шоа на юге и Тигре на севере, не смог Теводрос, как мы знаем, справиться и с церковной иерархией. Однако его единственное достижение имеет чрезвычайно важное значение для нашей темы. В сердце Эфиопии он сумел положить конец автономии племен оромо, основанной на военной силе. Еще в 1853 г., будучи предводителем восстания, он нанес удар по войску раса Али, последнего представителя династии Бану-Гвангул. В ряде военных операций Теводрос сокрушил мощь правящей династии волло, а затем повелел всем мусульманам либо креститься, либо покинуть страну. Создавая на протяжении второй половины пятидесятых годов централизованную государственную армию, он взял на службу конные отряды яджу и волло. Хотя эти племена остались в большинстве своем мусульманскими, они более не представляли собой независимой силы, ослаблявшей центральную власть. Вскоре (при императоре Йоханнесе) они утратили возможность отстоять даже свою принадлежность к мусульманскому миру.

Стремясь создать современное централизованное государство, Теводрос пытался опереться на европейские державы. Он надеялся, что англичане и французы пришлют ему современное оружие и специалистов. Надежды эти основывались на предположении, что западные державы будут видеть в эфиопском негусе продолжателя дела «пресвитера Иоанна», легендарного короля-крестоносца, якобы правившего Эфиопией в средние века (фигура, сходная в преданиях народов Европы с образом Теводроса Первого у эфиопов), чей образ возник в сознании европейцев после поражения крестовых походов в 13 веке. Согласно преданию, Европа должна была заключить союз с христианским царством в Африке, царю эфиопов пресвитеру Иоанну суждено было перегородить Нил, а объединенным христианским силам Запада и Востока сокрушить Египет и мощь ислама.

Однако Европа середины 19 столетия уже не вдохновлялась средневековыми легендами, религиозные мотивы перестали быть движущей силой европейской политики. Великобритания и Франция выступали тогда за целостность Османской империи и поддерживали преемников Мухаммеда Али в Египте. Теводрос же подкреплял свои просьбы о помощи в модернизации Эфиопии ссылками на общее дело – борьбу против ислама. В октябре 1862 г. он писал британской королеве Виктории: «Встаньте на мою сторону в час, когда мусульмане [в начале послания говорится: «оромо, турки и мусульмане»] говорят мне: «Христианин, мы идем на тебя войною». Но призывы Теводроса остались без ответа. До крайности разочарованный, видя, как рушится начатое им дело централизации страны, Теводрос запретил деятельность европейских миссионеров, что привело к осложнениям в отношениях с Великобританией. В апреле 1868 г., после поражения, нанесенного ему силами англичан, он покончил с собой.

На протяжении всего своего царствования Теводрос пытался провоцировать Египет на конфликт. Однако египетский правитель того времени Саид-паша (1854-1863) был всецело занят строительством Суэцкого канала, а потому его мало интересовали земли в верховьях Нила или судьба мусульман на Африканском Роге. Положение резко изменилось с окончанием строительства канала, при египетском хедиве Исмаиле (1863-1879).

Суэцкий канал был торжественно открыт в 1869 г., через год после смерти Теводроса, и это событие ознаменовало начало новой главы во взаимоотношениях Египта с Эфиопией и в судьбах ислама в этой стране. Стремясь создать обширную египетско-африканскую империю, Исмаил устремил свои взоры на земли в верховьях Нила. Уже в 1866 г. он восстановил египетское господство над Суданом и возобновил аренду Массауа у османского султана. Год спустя после открытия Суэцкого канала, в 1870 г., Исмаил направил свои войска, находившиеся частично под командованием европейских и американских наемников, для завоевания всего африканского побережья Красного моря. Эти войска дошли до Индийского океана, захватив все сомалийское побережье Красного моря, включая Зейла, Берберу, Могадишо и более южные территории. В 1875 г. египтяне вторглись в Огаден и захватили Харар. В этом городе, служившем в Средние века столицей Ахмада Граня, обосновались теперь шейхи из медресе Аль-Азхар, которые наблюдали за строительством новых мечетей, а также за процессом распространения ислама и его укреплением среди племен оромо в юго-восточной части Эфиопского нагорья. Быстрое распространение ислама среди них, обусловленное отчасти приобщением к мусульманской цивилизации с ее системой образования, отчасти же принуждением и силой оружия, привело к ускорению процесса распада системы гада (социо-возрастных групп), которая вскоре исчезла у племен оромо этого региона Эфиопии.

«Египетский Судан в годы правления Исмаила», карта с арабскими обозначениями из книги египетского ученого Абд ар-Рахмана аль-Рафии «Период Исмаила», опубликованной в Каире в 1932 г.

Иллюстрация 130. «Египетский Судан в годы правления Исмаила», карта с арабскими обозначениями из книги египетского ученого Абд ар-Рахмана аль-Рафии «Период Исмаила», опубликованной в Каире в 1932 г. Обратите внимание на линию, отмечающую границы новой египетской империи, которая почти со всех сторон окружала Эфиопию, отрезав ее от моря.

Пытаясь утвердить свою империю на всем течении Нила и Африканского Рога, Исмаил опирался на распространение ислама. Впрочем, этот египетский властитель был не только приверженцем ислама, но также сторонником модернизации западного образца и более эффективной организации производства. Исмаил использовал западные кадры и технологию, считая ключом к созданию своей империи на Ниле прокладку железных дорог. Главная из них должна была соединить Массауа с Хартумом, пройдя через Эритрею, направление, указанное еще великим дедом Исмаила, Мухаммедом Али. Таким образом, идея создания египетско-африканской империи опиралась на потребность соединить Красное море с Суданом, для чего необходимо было, покорив Эфиопию, отторгнуть ее земли в приграничных районах; немаловажной была и надежда на то, что распространение ислама в этих районах будет содействовать успеху всего дела.

2.4.2 Йоханнес Четвертый и ислам – крестовый поход во внешней и внутренней политике

В то время как Исмаил сосредоточил свои основные интересы на Эритрее, в Эфиопии произошли важные перемены, сделавшие конфронтацию с Египтом неизбежной. После смерти Теводроса одному из князей северной Эфиопии удалось собрать силы, приведшие его в январе 1872 г. на императорский престол. Он принял имя Йоханнеса Четвертого и начал свое правление (1872-1889 гг.), исходя из того подхода к государственным делам, который отличал его соплеменников, говоривших на языке тигринья. В противоположность амхара, из среды которых вышли все негусы прошлого (начиная с первых Соломонидов), племена тигринья не стремились к созданию централизованной империи. По воззрениям тигринья, Эфиопия была многоязычной и полиэтничной системой. На Йоханнеса, возможно, оказала влияние и закончившаяся полным провалом попытка Теводроса создать централизованное государство, во всяком случае он удовлетворился системой власти, основанной на децентрализации. Император подтвердил автономные права разных региональных и местных династий и даже придал им легитимность. Отношение Йоханнеса к исламу и мусульманам было толерантным. Он не только признал их общинную автономию (в Адуа, столице Тигре, была, как мы помним, крупная мусульманская община), но даже взял в жены девушку из мусульманской общины, по имени Халима (хотя она, разумеется, крестилась перед свадьбой). После смерти любимой жены в 1871 г. Йоханнес поклялся никогда более не жениться.

Принадлежа к тигринья, Йоханнес считал своим оплотом северную Эфиопию, включая земли Эритрейского нагорья, прилегающие к Красному морю. Значительная часть народа тигринья проживала в Эритрее (эфиопы называли эту страну Мареб Малаш – «земли за рекой Мареб»). Итак, в самой сердцевине империи Йоханнеса должна была пройти стратегическая дорога, соединяющая Массауа с Хартумом, исконные земли негуса простирались на жизненно-важном направлении, вокруг которого создавалась Египетская империя.

Египетско-эфиопский конфликт, начавшийся в 1875 г., имел роковые последствия для обеих сторон. В ноябре 1875 г. , а затем в битве при Гуре в марте 1876 г. египетские экспедиционные войска потерпели поражение на земле Эритреи. После этого египтяне окопались на части эритрейской территории и продолжали войну на истощение против войск Йоханнеса. Рухнули планы Исмаила относительно прокладки железной дороги к Хартуму, а вместе с ними и мечты о создании Египетско-африканской империи. Шесть лет спустя после поражения в Эритрее Египет подпал под власть Великобритании.

Битва при Гуре. Эфиопский рисунок

Иллюстрация 131. Битва при Гуре. Эфиопский рисунок.

Конфликт с Египтом кардинально изменил отношение Йоханнеса к исламу. Угрозу, исходившую от Исмаила, хотя в ней, безусловно, были элементы империалистической экспансии, связанной с модернизацией жизни, Йоханнес воспринимал прежде всего как исламский джихад. Пусть тогдашний египетский правитель даже отдаленно не напоминал образ Ахмад Граня, но в мусульманах Африканского Рога и Эфиопии он видел средство подорвать режим в этом государстве.

В 1875 г. Йоханнес уже выступал в духе фанатичных крестоносцев. После одержанных над египтянами побед, когда они еще удерживались в Эритрее, в приморских сомалийских городах, в Хараре и в Судане, Йоханнес твердо решил искоренить ислам в своих владениях. Он начал все шире проводить насильственное крещение общин джабарти и оромо. Значительной части мусульманского населения в Адуа, Гондаре и других городах пришлось выбирать между утратой имущества и свободы, с одной стороны, и крещением, с другой (полковник британской армии Чарльз Гордон, побывавший в Эфиопии в 1877 и 1879 гг., писал: «Йоханнес – это религиозный фанатик, у него есть предназначение, которое он исполнит, и предназначение его в том, чтобы окрестить всех магометан»). В мае 1878 г. Йоханнес созвал в свой лагерь на землях волло, в самом сердце провинции оромо, виднейших феодалов страны, начиная с Менелика, царя Шоа; призваны были и предводители племен оромо. Император заявил им: «Я отомщу за кровь, пролитую в Эфиопии. Ахмад Грань мечом обратил страну в ислам. Мы здесь апостолы христианства. Все эти земли [земли волло и центральные округа] были христианскими, покуда Грань не разорил их и не сбил с пути истинного. Отныне да уверуют все сыны оромо и магометане во имя Христа! Креститесь в истинную веру! Ежели предпочитаете вы жить в мире и сохранить свое имущество, станьте христианами!» Прямо на месте были крещены несколько предводителей оромо, в том числе тогдашний верховный вождь племен волло имам Мухаммад Али. Он принял при крещении имя Микаэль, а Йоханнес пожаловал ему титул раса. Рас Микаэль стал командующим конницей Йоханнеса, одним из главных сановников империи.

Имам Мухаммад Али, вождь племен оромо в провинции Волло (1850-1918)

Иллюстрация 132. Имам Мухаммад Али, вождь племен оромо в провинции Волло (1850-1918). После того как в 1878 г. Йоханнес Четвертый заставил его креститься, его стали называть расом Микаэлем (см. илл. 77). Сыном раса Микаэля от брака с дочерью Менелика Второго был лидж Иясу, с которым мы уже сталкивались и с которым встретимся ниже.

Массовое крещение, которое проводил Йоханнес, привело ислам в Эфиопии к небывалому дотоле упадку. Большинству мусульман пришлось отречься от своей веры или соблюдать ее втайне. Согласно одной из оценок, до 1880 г. в Эфиопии крестилось около 50 тыс. джабарти и около полумиллиона оромо. Многие предпочли бежать на запад, в египетский Судан, где как раз в то время началось брожение, приведшее к победе экстремистских сил в исламе. Другие решили поднять знамя восстания. Под предводительством шейха из провинции Волло Талха бен Джафара, в прошлом продолжателя традиций суфизма, а теперь воинственного и беспощадного вождя, мусульмане Волло с 1884 г. не раз поднимали бунты. Их подавляли железной рукой, что вызывало все усиливавшееся разорение провинции и ее жителей. Тем не менее эти бунты способствовали еще большему укреплению приверженности мусульман Волло к своей вере. Впоследствии это, вероятно, проложило путь к осознанию необходимости сосуществования двух религий. Но это относится к иному периоду, ко времени, когда негус Менелик, царь Шоа, начал завоевание южных территорий, населенных в основном мусульманами (на чем мы остановимся ниже). Начинания Менелика были связаны с более гибкой политикой, направленной на восстановление привычной для Эфиопии системы общественных отношений, т.е. сосуществования христиан и мусульман при христианской государственной гегемонии.

Эфиопский историк Хэруй Вальда-Селассие, который в двадцатых-тридцатых годах 20 века был министром иностранных дел и экономическим советником императора Хайле Селассие, написал книгу о периоде правления Йоханнеса Четвертого. Отношение историка к насильственному крещению, которым занимался Йоханнес, отражает критический взгляд амхарца на тиграйцев вообще и на деятельность Йоханнеса в частности.

«Несколько невежественных священников внушали ему неверные понятия, отнюдь не вытекающие из Священного Писания. Поэтому все историки мира безо всякой осторожности чернили имя негуса Йоханнеса. Иные из историков писали, что он превратил обряды крещения и святого причастия в посмешище среди мусульман, ибо обратился к ним с призывом «Креститесь и вкушайте освященный хлеб по моему повелению», не заботясь ни о том, чтобы открыть им таинство Евангелия, ни о том, чтобы они уверовали в него. На всех же мусульман, которые отказались креститься и вкусить освященный хлеб, он обрушился с мечом и прочими казнями. И опять же, иные историки писали о негусе, что он угнетал народ свой из-за курения табаку: дескать тем, кто жевал табак, он резал щеки или губы... Если бы в то время офицеры и воины выступили бы сообща и посоветовали бы негусу: «Давайте просветим мусульман, курение табака не имеет отношения к вере, так пусть же они поступают, как им заблагорассудится», ... он бы принял этот совет. Стоит еще учесть, что когда в более поздний период негусу посоветовали: «Недостойно обязывать мусульман креститься и вкушать освященный хлеб, не просветив их и не обратив в нашу веру», Йоханнес ответил: «Да будет так, сие благо». Расказывают, что с той поры прекратились среди волло насильственные обряды крещения и причастия»*.

Экстремизм Йоханнеса, превратившегося в гонителя ислама, вскоре привел к осложнениям на другом фронте. В 1881 г. в Судане вспыхнуло восстание против египетского оккупационного режима, которое переросло в радикальное исламское движение протеста. В 1884 году участники Махдистского восстания захватили Хартум и уничтожили остатки египетской администрации. В Судане образовалось мусульманское государство, поднявшее знамя джихада и провозгласившее своей миссией победу ислама во всем мире.

Знамя, на котором начертано: «Победа от Аллаха, и завоевание близко» Махди Суданский

Иллюстрация 133. Махди Суданский и его знамя, на котором начертано: «Победа от Аллаха, и завоевание близко». Махдистский Судан был одним из самых экстремистских режимов в интерпретации ислама как государственного учения. Столкновение этого непримиримого режима с Йоханнесом, который был одержим идеями крестоносцев, оказалось роковым для Эфиопии.

И Махди суданский Мухаммед Ахмед (ум. в 1885), и его преемник халиф Абдалла ат-Таайши (убит в 1899 г.) считали главной задачей борьбу против «неверного» Египта и распространение своей, фанатичной, версии ислама в мусульманских странах. Они предпочитали не впутываться в войну с Эфиопией, а для оправдания этого выбора вернулись к указу Пророка: «Оставьте эфиопов в покое, покуда они оставляют вас в покое». Махди даже направил Йоханнесу послание в призывом обратиться в ислам, подобно наджаши во дни Пророка, но этот призыв не сопровождался угрозами. По сравнению с письмами Махди и халифа правителям Египта, это послание даже можно считать умеренным. Йоханнес, однако, вовсе не был настроен к исламу примирительно, и его ответ на письмо был дерзким. К тому же негус доказал своими поступками, что он не готов «оставить мусульман в покое», он преследовал их до победного конца. В 1886 г. халиф был вынужден поведать своим подданным, что во сне ему явился Пророк и освободил его от долга «оставить эфиопов в покое». Халиф объявил Йоханнесу войну, которая от пограничных стычек перешла к вторжениям двух сторон на территорию друг друга, а в марте 1889 г. привела к фронтальному столкновению. В сражении при Метемме эфиопская армия разгромила войско махдистов, но Йоханнес пал от суданской пули. В эфиопской литературе кончина императора Йоханнеса описывается в духе распятия Иисуса. Став наследником Йоханнеса, Менелик смог быстро наладить диалог с халифом, и два государства не встречались более на поле битвы.

Карта. Махдистский Судан в период апогея своей территориальной экспансии – конфликт с Йоханнесом Четвертым и примирение с Менеликом Вторым

Иллюстрация 134. Махдистский Судан в период апогея своей территориальной экспансии – конфликт с Йоханнесом Четвертым и примирение с Менеликом Вторым.

Время правления Йоханнеса было периодом острой христианско-мусульманской конфронтации. Как и во времена Ахмада Граня, христианам в Эфиопии казалось, что за местными мусульманами стоит ближневосточный ислам. Резкая реакция со стороны императора Йоханнеса, начатый им процесс насильственного крещения врезались в сознание эфиопских мусульман. Лидеры ислама в странах Востока тоже не забыли об этой главе истории. И в наши дни мусульманские фанатики в Египте и других ближневосточных странах, призывающие подорвать христианскую гегемонию в Эфиопии и отдать власть новому мусульманскому наджаши, используют как предлог политику императора Йоханнеса.

Через три месяца после гибели императора Йоханнеса в битве при Метемме официальный историк Махдистского Судана Исмаил бен Абд аль-Кадер аль-Кардафани опубликовал книгу под названием «Многоцветный ковер на весть о смерти Йоханнеса, царя эфиопов». В первой главе этого сочинения описывается обсуждение, состоявшееся при дворе халифа суданского в 1886 г., посвященное тому, разрешается ли объявлять джихад против Эфиопии. Обсуждение завершилось вынесением решения, гласящего, что мусульманам дозволено идти священной войной против царя Йоханнеса:

«Знай, что государство эфиопское из древнейших в мире и славится мужеством сынов своих, их численностью и силой... Они славились сим из поколение в поколение еще до того, как Аллах сподобил Пророка Мухаммеда узреть свет. И когда Аллах заповедал Пророку джихад, а было это во времена, когда неверные те были многочисленны даже на Аравийском полуострове, ... Пророк повелел исламской нации, что первоначально и что предпочтительно... Потому Он сказал: «Оставьте эфиопов в покое, покуда они оставляют вас в покое». Иными словами, дозволено нам оставить эфиопов в покое в то время, когда нам удобно и уместно воевать с другими. Смысл этого хадиса, стало быть, в том, что он дозволяет нам отсрочить войну против эфиопов. Отсюда следует, что если возможна отсрочка войны, дозволяется и начать ее. Все сие лишь при условии, что эфиопы остаются в том же состоянии, в коем были они в первоначальные дни ислама...

Когда Юхана [Йоханнес] захватил власть, он сделался спесив и заносчив. Он направил войска свои в области мусульман... Он завоевал мусульманские земли. Среди эфиопских властителей нет равного ему в ненависти к исламу. Один человек, его знавший, рассказывает, что если видел он мусульманина поутру, то становился угрюм и гневен, и так продолжалось, покуда не возьмет он крест и не прижмется к нему лицом... Когда же Махди отправил ему послание и воззвал к нему с призывом примкнуть к вере в истинного Бога, тот ответил ему гнусными словами и послал свое войско воевать против нас.

Отсюда ясно любому человеку, пылающему мусульманскою верой, что война против эфиопов не только вполне возможна по закону, но есть явный долг служения мусульманской нации. Итак, хадис «Оставьте эфиопов в покое, покуда они оставляют вас в покое», несомненно, дозволяет нам воевать с ними. Смысл его совершено ясен. Следует оставить эфиопов в покое, если они оставляют в покое нас; если же они не оставляют нас в покое, как Юхана с его нападками на ислам, то не следует оставлять их в покое, ибо вы сыны мусульманской нации. Таков вывод, с которым должен сродниться каждый мусульманин, ибо нами предводительствует Аллах и лишь на него мы полагаемся»2.

Ниже приводятся отзывы мусульманских и арабских авторов о Йоханнесе, относящиеся к более позднему периоду.

Не менее значимым был «крестовый поход» Йоханнеса для истории самой Эфиопии. В ходе своей борьбы против ислама Йоханнес уничтожил всякую возможность урбанизации подвластных ему земель. Мы уже видели выше, что занятие торговлей, типичное для мусульманских общин, создавало ядро для развития городов. На просторах Эфиопии в тот период начался расцвет городов в тех провинциях, где местные правители уклонялись от исполнения указов императора, проникнутых идеалами крестоносцев. Так например, рас Алула, главный военачальник Йоханнеса, правивший от его имени в Эритрее, дорожил хорошими отношениями с местными мусульманами и торговцами Массауа. В 1884 г. он перенес свой штаб в маленькую деревню Асмара, в которой всеми делами заправляла местная мусульманская община. Асмара быстро росла и превратилась в столицу округа, где била ключом жизнь и процветала торговля. Менелик, царь Шоа, как будет показано ниже, тоже не руководствовался на юге империи тем политическим курсом, которого придерживался Йоханнес. В 1886 г. Менелик заложил свою столицу Аддис-Абебу. Его генерал, занимавший высший военный пост, рас Макконен, завоевал в 1887 г. Харар. В обоих этих городах мусульмане способствовали развитию торговли, а это содействовало процессу быстрого перехода гегемонии в Эфиопии от Тигре к Шоа. В Тигре, оплоте Йоханнеса, Адуа и Макла, где император уничтожил общины джабарти, так и остались захолустными городишками. В результате антимусульманского курса Йоханнеса прекратился процесс развития городов и в 20 веке Тигре очутилась на обочине истории. Народ тиграй вернулся к гегемонии в Эфиопии лишь в 1991 г., вновь принеся с собой систему децентрализации, к которой издавна тяготел.

Вопрос 9

Проанализируйте значение завоеваний Мухаммеда Али, а затем Исмаила в Судане и на Африканском Роге, исходя из точки зрения эфиопских христиан и их отношения к исламу (для выполнения задания вернитесь к материалу о вовлеченности правителей Египта как Фатимидов, так и мамлюков, в систему взаимоотношений между христианами и мусульманами на Африканском Роге в период средневековья).

Вопрос 10

«Политика императора Йоханнеса Четвертого привела к беспрецедентному ухудшению взаимоотношений между христианами и мусульманами в Эфиопии. Никто из его предшественников, от Соломонидов до Теводроса Второго, не придерживался столь экстремистского и пагубного курса». Согласны ли вы с этим утверждением? Проанализируйте разные аспекты исламской политики Йоханнеса (иностранные дела, крещение оромо и джабарти, последствия для урбанизации и т.д.), сравнивая ее с политикой Теводроса, Фасиладаса и одного из негусов эпохи Соломонидов.

Рамадан в Асмаре, 1904 г.

Иллюстрация 135. Рамадан в Асмаре, 1904 г.

2.4.3 Менелик Второй – завоевания и интеграция ислама

Императорский скипетр вернулся к народу амхара с восшествием на престол Менелика Второго (1889-1913), чья концепция императорской власти основывалась на привычном для вождей этого народа стремлении к централизации. В отличие от Теводроса, Менелик, проводя такой курс, действовал весьма толерантно, что помогло ему одержать за время своего царствования целый ряд побед и над империалистическими державами Западной Европы, и над силами ислама. В 1896 г. войска Менелика одержали победу над итальянцами в битве при Адуа, что обеспечило как суверенитет Эфиопии, так и гегемонию древней христианской элиты в стране. Эта победа на просторах северной Эфиопии над посланцами европейского империализма стала возможной в значительной мере благодаря могуществу, которое обрел Менелик в ходе своих завоеваний на юге, приведших к расширению его владений и присоединению значительного населения.

В результате завоеваний Менелика, продолжавшихся на всем протяжении последней четверти 19 века, территория Эфиопии почти удвоилась. Шоа, маленькое наследственное царство Менелика, входившее в империю Йоханнеса, в 1875 г. еще было самой южной из старинных христианских провинций. В 1896 г., накануне битвы при Адуа, империя настолько расширилась в южном направлении, что Шоа стала ее центральной провинцией. К 1898 г. завершился процесс завоеваний, и Эфиопия утвердилась в тех границах, которые сохраняет по сей день. Все княжества, племена и народы, издавна проживавшие на этом пространстве, ассимилировались в рамках империи. Существенная часть населения аннексированных земель было мусульманской. Судьба этих мусульман и стоит теперь в центре нашего внимания.

Мы не имеем возможности в ходе нашего краткого изложения подробно описать все многообразие народов и языковых групп (сидамо, гураге, афар, сомалийцы и т. д.), относившихся к мусульманскому населению, которое отныне превратилось в подданных Менелика. Поэтому мы сосредоточимся на судьбах самого крупного из этих народов – оромо.

Мы уже успели отчасти проследить его историю. Народ оромо состоял примерно из 50 различных племен, которые в 16 веке мигрировали с юга Сомали на южную часть Эфиопского нагорья. Часть из этих племен – яджу, райя и волло, – проникнув на Эфиопское нагорье, стали уже в 17 веке принимать ислам и к началу 19 столетия достигли относительно высокого уровня в развитии мусульманскоой образованности. Выше упоминались соперничавшие династии волло, а также династия Бану-Гвангул, властвовавшая среди яджу, которая в «период судей» добилась господства над центральной Эфиопией. В этом контексте были упомянуты и правление раса Али Второго, и конец военной гегемонии оромо при Теводросе, и насильственное крещение оромо при Йоханнесе Четвертом. Вождь волло, имам Мухаммед Али, в 1878 г. стал, как мы помним, расом Микаэлем и занял в войске тиграйского негуса пост командующего конницей. Так оромо центральной Эфиопии утратили свою общественно-политичесую автономию. Со времен Йоханнеса Четвертого их вожди стали частью общеэфиопской государственной элиты.

После гибели Йоханнеса рас Микаэль поспешил примкнуть ко двору негуса Менелика, а затем помог ему взять власть над всей империей. К тому времени Менелик уже успел приобрести репутацию прагматичного правителя, умеющего сочетать силу огнестрельного оружия и неустрашимость своих военачальников с личной толератностью и гибкостью в вопросах религии и культуры. Следуя лучшим традициям правителей Шоа, Менелик вскоре предложил расу Микаэлю руку своей дочери. Таким образом Менелик обеспечил себе верность самого раса и тех, кем он издавна предводительствовал, т.е. племени волло. В годы правления Менелика многие из представителей этого племени, избавившись от надзора, которому подвергались при «крестоносце» Йоханнесе, вернулись к мусульманскому образу жизни. Рас Микаэль стал одним из влиятельнейших вельмож при дворе императора, своего тестя. Зять негуса как бы олицетворял собою новые веяния, господствовавшие при Менелике: крещение поощряется, но не навязывается. Сыну раса Микаэля, единственному мальчику среди потомков Менелика, суждено было стать законным наследником императора, а период правления лиджа Иясу составил впоследствии важную главу в истории эфиопского ислама.

Остальные племена оромо (за исключением племен райя и азебо, которые также расселились на северо-востоке Эфиопии) оставались вплоть до завоеваний Менелика за пределами эфиопской империи, на юго-западе и юго-востоке нагорья.

На юго-западе Эфиопского нагорья, как мы помним, вождям оромо удалось объединить свои племена, создав пять различных княжеств. Контакты здешних племен оромо с исламом были длительными, но не интенсивными. Считается, что на исходе 19 века более половины племен оромо придерживалось древних языческих культов, чуть более трети приняли ислам, а примерно десятая часть восприняла христианство, распространявшееся с амхарского нагорья.

Завоевания Менелика шли и на юго-запад, и на юго-восток. По сути своей это был процесс распространения господства империи, которая с успехом освоила огнестрельное оружие, производившееся в Европе, на соседей, отставших в этом отношении. Однако этот процесс был весьма разносторонним, у него был и существенный религиозный аспект, поэтому его можно рассматривать и как этап христианско-исламской конфронтации.

Войска Менелика переправляются через реку в ходе завоевательных походов, приведших в восьмидесятых годах 19 века к аннексии Эфиопией южных земельКарта завоевания исламских стран европейцами в тот же период (Махдистский Судан был покорен войсками Великобритании в 1898 г., через два года после победы в битве при Адуа, где эфиопы разгромили итальянцев)

Иллюстрация 136. Вверху: войска Менелика переправляются через реку в ходе завоевательных походов, приведших в восьмидесятых годах 19 века к аннексии Эфиопией южных земель. Внизу: карта завоевания исламских стран европейцами в тот же период (Махдистский Судан был покорен войсками Великобритании в 1898 г., через два года после победы в битве при Адуа, где эфиопы разгромили итальянцев).

Менелик, в отличие от Йоханнеса, не был крестоносцем по духу. Кроме того, в годы его правления у христиан Эфиопии не было нужды с тревогой припоминать времена Ахмада Граня, трепеща перед мусульманами. В восьмидесятые годы, когда разворачивались завоения южных земель, ислам на Ближнем Востоке вступал в полосу кризисов. Как мы помним, Египет подпал под господство Великобритании (1882 г.), сомалийское побережье оказалось в руках французов, англичан и итальянцев (около 1885 г.), Эритрею (наполовину мусульманскую, наполовину христианско-тиграйскую) захватили итальянцы (1890 г.), а Махдистский Судан вступил в столкновение с Великобританией, которое привело его к падению (1896-98 гг.).

Княжества оромо на юго-западе нагорья, Гома, Лимо-Энрая и Гера, не могли выдержать натиска армии Менелика, качественно превосходившей их своим вооружением. После покорения эти княжества были упразднены, а управление ими было организовано, исходя из системы территориальных округов, введенной императором-завоевателем. Большинство покоренного населения было охвачено принудительными работами в пользу офицеров и солдат Менелика, которые получили земельные наделы в новых округах империи. Тем не менее части старой племенной верхушки была предоставлена возможность вписаться в новую систему власти и сохранить свою земельную собственность. Такая возможность была однозначно обусловлена крещением. Десятки тысяч оромо, многие из которых приняли ислам лишь одним-двумя поколениями ранее, взяли теперь христианские имена и начали ассимилироваться в эфиопской державе, усваивая амхарский язык.

Вместе с тем Менелик не стал грабить или истреблять своих новых подданных, если они предпочитали остаться мусульманами. Он продемонстрировал гибкость и по отношению к тем из них, кто с самого начала не оказывал сопротивления его войскам. Мухаммед бен Дауд Аба Джифер Второй (1855-1934), властитель княжества Джимма, решил не участвовать в сражении против Менелика и в 1833 г. покорился его власти. Император отблагодарил его, сохранив княжество Джимма и даровав ему автономию. Менелик также обещал не строить церквей на территории Джиммы, а Аба Джифер, в свою очередь, обязался содействовать императору в завоевании соседней Каффы. Аба Джифер ежегодно выплачивал очень большие подати в императорскую казну, но Джимма в годы его многолетнего правления достигла небывалого расцвета. Развивались торговля (в том числе работорговля), сельское хозяйство и ремесла. Кроме того, княжество стало образцом в административном отношении. Местные мусульмане не выпячивали своей религиозной обособленности, но они могли по праву гордиться своими религиозными учреждениями и школами. Процветали учебные заведения, где изучали Коран и законы шариата. По данным одного из источников, в конце 19 века в Джимме было около 80 мусульманских школ. Договор об автономии Джиммы оставался в силе до 1934 года.

Еще более существенно для нашей темы завоевание Харара и его присоединение к Эфиопской империи.

Мухаммед Аба Джифер (1855-1934 Печать его отца Дауда Аба Джифера, основателя княжества Джимма

Иллюстрация 137. Мухаммед Аба Джифер (1855-1934) и печать его отца Дауда Аба Джифера, основателя княжества Джимма. Решение, принятое Мухаммедом в 1883 г., о капитуляции войску Менелика, обеспечило Джимме автономное существование в качестве мусульманского княжества почти до вторжения Муссолини в Эфиопию в 1935 году.

Столица ислама на Африканском Роге так и не вернулась к славным дням своего расцвета в период существования княжества Адаль. После смерти Ахмада Граня его наследникам пришлось, как мы помним, уйти в отдаленный оазис Ауса в пустынной стране Афар. Город Харар с 16 века был со всех сторон окружен землями оромо. С течением времени часть оромо приняли ислам, хотя большинство их соплеменников осталось язычниками. Харар, обнесенный крепостными стенами, отгородился, насколько это было возможно, от оромо, да и от всего окружающего мира. Харарские эмиры, говорившие на языке адари, запрещали въезд в город любому немусульманину. Ни один западный путешественник не вступил в ворота Харара до середины 19 века. Таким образом харарцам было проще сохранить свои старинные учебные и судебные учреждения, где господствовал арабский язык, а равно и привычный городской уклад жизни. В Хараре ощущалось религиозное брожение, исходившее от суфийских мудрецов, но в городе было немало и сомнительных развлечений, связанных тем, что он был центром торговли катом, наркотическим растением, из которого делали жвачку. Харар служил также важным перевалочным пунктом торговли невольниками, которых пригоняли сюда из Судана и южных земель, лежавших на пути к побережью.

Как уже упоминалось, в 1875 г. египтяне захватили Харар. На протяжении их девятилетнего господства в городе укрепились мусульманские религиозные учреждения; кроме того, он стал базой для распространения ислама среди оромо, населявших юго-восток нагорья. В 1884 г. англичане вынудили египтян уйти из Харара, который снова перешел под власть местного эмира Абдаллы. В начале января 1887 г. Менелик, воспользовавшись подвернувшимся предлогом, двинул армию в этот регион и в битве при Чиленко без труда наголову разбил войско эмира. Правителем нового округа империи Менелик назначил своего родственника раса Маконнена; округ Харарге включал в свой состав весь Огаден.

В округе проживало разнообразное мусульманское население, говорившее на языках оромо, адари, и множество сомалийцев. Раса Маконнена даже больше, нежели Менелика, отличал взвешенный и дальновидный подход к политике. До самой своей смерти в 1906 г. он оставался главным советником императора, его посланником в сношениях с другими государствами, а также верховным главнокомандующим (именно он командовал эфиопскими войсками, одержавшими победу над итальянской армией при Адуа). Вместе с тем расу Маконнену поручалось решение сложных внутренних проблем. Округ Харарге Маконнен решил превратить в свой оплот, всемерно стараясь наращивать силы современными методами. Так, он запретил своим приближенным порабощать местных крестьян, ввел прогрессивную административную и налоговую систему. Как ревностный христианин рас Маконнен пекся о возведении церквей по всему округу и в первую очередь в его столице, городе Хараре, а параллельно с этим старался умиротворить разные группы мусульманского населения, сохраняя их прежний статус. Он назначил одного из местных вельмож на пост «главы мусульман», заботился о процветании исламских учреждений в Хараре.

Мечеть на старом рынке Джиммы

Иллюстрация 138. Мечеть на старом рынке Джиммы.

Ценное свидетельство о состоянии ислама в Эфиопии оставил нам один из путешествеников, прибывших в страну из Османской империи. В 1904 г. османский султан Абдул-Хамид Второй направил ко двору Менелика Второго своего дипломата и военного Садека аль-Азама, происходившего из дамасского семейства. В тот период между двумя владетельными государями шла переписка по поводу положения эфиопов в Иерусалиме, и Абдул-Хамид раздумывал о возможности заключить с Эфиопией союз против итальянцев, проникших к тому времени в Ливию. Возвратившись в Стамбул, Садек аль-Азам опубликовал обширный труд, озаглавленный «Путешествие в Эфиопию» («Рихлат аль-Хабаша»). Большая часть этой книги (она вышла в переводе на арабский в 1908 г. в Каире) посвящена встречам автора с мусульманами. В книге превозносится просвещенное правление Менелика. Аль-Азам повествует о своей волнующей встрече с мусульманами Харара. З5-тысячная толпа во главе с муфтиями, кади и имамами встречала его у городских ворот. Автор рассказывает, что мусульманам предоставлена полная свобода относительно ведения дел в мечетях и школах. Пятничную молитву гость совершил в главной городской мечети вместе с двумя тысячами верующих, которые разразились восторженными кликами при упоминании имени османского султана. Правителя города, раса Маконнена автор также восхваляет за религиозную терпимость, проявившуюся, например, в том, что он разрешил мусульманам города публично праздновать победу османского оружия над греками (правитель Харара даже прогнал греческих торговцев, котороые явились к нему с жалобой на празднование победы мусульман над христианами). Отправившись из Харара в Аддис-Абебу, аль-Азам встретился с посольством из Джиммы: к нему прибыли с приветствием брат Мохаммеда бен Дауда Аба Джифера, Сулейман, и двое его сыновей. Посланник султана отметил, что все они были одеты, как подобает благородным мусульманам, ехали верхом на чистокровных лошадях и продемонстрировали знание Корана. Мусульмане из Гондара сообщили аль-Азаму, как внимателен к их нуждам правитель округа. В эфиопской столице главы местной мусульманской общины жаловались гостю на отсутствие в городе главной мечети и мусульманского кладбища. Упомянув об этом при встрече с Менеликом, посланник османского двора получил заверение императора в том, что вскоре такая мечеть будет воздвигнута и названа именем султана Абдул-Хамида. По мнению автора книги, Менелик представлял собой нечто вроде продолжателя наджаши, «это государь, который никого не станет притеснять».

«Менелик расспрашивал меня об истории взаимоотношений между Эфиопией и мусульманским миром. Принялся я подробно рассказывать ему о связях и обмене дарами между Пророком и наджаши Ацхама и о том, как друзья Пророка нашли при его дворе превосходное убежище, о том, как много было эфиопов среди сторонников нашего Пророка, точно так же как ныне много эфиопов при дворе султана, причем их даже величают друзьями. Менелик счастлив был слышать об этом. Он сказал, что желал бы увековечить столь хорошие взаимоотношения, ибо он любит своих подданных мусульман в той же мере, что и амхарцев, не делая между ними никакого различия»3.

Харар в годы правления раса Маконнена (1887-1906). Городской рынок Эфиопские воины среди местного населения.

Иллюстрация 139. Харар в годы правления раса Маконнена (1887-1906). Вверху: городской рынок. Внизу: эфиопские воины среди местного населения.

Хотя значительная часть книги, пространное введение и приложения, посвящена описанию первой встречи сахаба и Пророка с Эфиопией и анализу огромной положительной роли, которую сыграла эта страна в истории ислама (причем затушевывается эпизод с «переходом в ислам ан-наджаши»), от глаз аль-Азама не скрылись и другие аспекты эфиопской действительности. Он писал о взаимной отчужденности христиан и мусульман, о том, что они не едят вместе, о том, как насмешливо отзываются друг о друге. Он упомянул и о том, как поступал с мусульманами Йоханнес, о вспышках гнева негуса по отношению к ним, о его притеснениях. Тем не менее османский путешественник решил хотя бы отчасти оправдать поступки Йоханнеса, представив их реакцией на провокации махдистов. «Он притеснял мусульман, что противоречило и настрою его предшественников, и духу религиозной свободы, царящему в Эфиопии» (стр. 176-177). В целом картина, нарисованная аль-Азамом, остается радужной. Процесс ассимиляции мусульманских общин в христианской эфиопской империи еще только набирал силу. Во многом Менелику удалось добиться победы над исламом и начать эфиопизацию мусульман. Мусульмане оставались раздробленными в языковом и территориальном отношении. Многие из мусульманских лидеров избрали для себя путь интеграции в государственной системе, они усваивали амхарский язык, вступали в браки с христианской элитой и даже крестились. Менелик толерантно относился к исламу как к одному из проявлений культуры периферийных групп населения или городских торговцев. Ислам в своем политическом значении как бы исчезал по мере стабилизации империи Менелика.

Рынок зерна в Аддис-Абебе в годы правления Менелика

Иллюстрация 140. Рынок зерна в Аддис-Абебе в годы правления Менелика. Развитие торговли и создание в Аддис-Абебе колоссального рынка, Меркато, вызвали новое сближение между мусульманами и христианами. Но это сближение, хотя и содействовало созданию более толерантной атмосферы, все же не повлекло за собой подлинного разрушения стен отчужденности между представителями двух религий.

Рамадан близ Асмары, 1906 год

Иллюстрация 141. Рамадан близ Асмары, 1906 год. В итальянской колонии Эритрея, основанной в 1890 г., колонизаторы ликвидировали христианскую власть и гегемонию христианских семейств. Итальянцы поощряли распри между религиозными общинами, одновременно оказывая весьма существенную поддержку лидерам ислама и соблюдению мусульманских обычаев (впоследствии, когда итальянцы захватили всю Эфиопию при Муссолини в 1936-1941 гг., они проводили сходную политику, на чем мы остановимся в дальнейшем ).

2.4.4 Лидж Иясу – переворот на периферии и ислам

Процесс эфиопизации мусульман в тех его аспектах, о которых говорилось выше, начался в правление Менелика и продолжался почти на всем протяжении 20 века. Однако, как уже указывалось в начале нашего изложения, этот процесс периодически оказывался под влиянием явной зависимости, которая существовала между историей Эфиопии и событиями на Ближнем Востоке. Всякий раз, как в ближневосточном регионе начиналось пробуждение под знаком исламского единства или панарабизма, это сказывалось и на мусульманах Эфиопии. В дальнейшем мы рассмотрим другие главы динамичного процесса политизации эфиопского ислама. Одна из них относится к периоду, когда внутренние события, последовавшие за смертью Менелика Второго (конец 1913 г.), переплелись с событиями на Ближнем Востоке, вызванными Первой мировой войной. Обстановка накалилась до предела в сентябре 1916 г., когда стали подтверждаться слухи о том, что наследник Менелика лидж Иясу принял ислам.

Лидж Иясу

Иллюстрация 142. Лидж Иясу

Корнями эта история уходит в борьбу разных группировок среди правящей элиты империи. В 1909 г. Менелик, которому уже изменяли силы, назначил наследником своего внука лиджа Иясу, единственного своего потомка мужского пола. Пока Менелик тихо угасал, юного Иясу взял под свою опеку регентский совет, состоявший из высших сановников и знати. Насколько можно судить, Иясу была не по нраву даже сама мысль о том, что его власть будет ограничена этим советом. С 1912 г. он предпринял ряд продолжительных путешествий по периферийным округам, явно намереваясь создать себе новую сеть сторонников, которые придут на смену совету и поддержат его притязания на абсолютную власть. В ходе этой деятельности престолонаследника особое значение приобрело его происхождение. Как мы помним, Иясу был сыном раса Микаэля, который до тех пор, как Йоханнес принудил его в 1878 г. креститься, был предводителем мусульман-оромо округа Волло и звался имамом Мухаммедом Али. Иясу проводил много времени в южных округах, сближаясь с их обитателями, которые лишь недавно были присоединены к империи, подчас он даже вступал в брачные связи с местными родами – видимо, церемонии совершались по мусульманскому обряду (Иясу оставил множество потомков). Известно, что рас Микаэль, занимая высокое положение среди шоанской знати, продолжал укреплять связи с верными ему волло. Есть также свидетельства тому, что рас Микаэль, который был главным советником своего сына, поддерживал и планы Иясу воспользоваться мусульманами, чтобы избавиться от сковывавших его приближенных Менелика. Когда в декабре 1913 г. Менелик умер, Иясу не стал провозглашать себя императором, вероятно ввиду того, что церемония коронации с помазанием на царство абуной носила чисто христианский характер. Иясу предпочел ознаменовать начало своего правления иначе. В январе 1914 г. он короновал своего отца царем Волло и Тигре (ведь только император имеет право назначать негуса). На новой печати раса Микаэля была традиционная надпись на языке геэз, языке христиан: «Власть да покоится на плечах его», однако более значимой была арабская надпись: «Микаэль – царь Волло и Тигре, сын имама Али, царя Волло».

Трудно предположить, как развернулся бы поединок между Иясу и занимавшей сильные позиции знатью Менелика, если бы дело ограничивалось рамками внутренней эфиопской политики. Однако с началом Первой мировой войны и открытием в ноябре 1914 г. ближневосточного фронта история Иясу вплелась в борьбу между Османской империей (которой управляло правительство младотурок) и странами Антанты (силы Великобритании, а на Красном море – также Франции и Италии). Несколько обобщая, можно сказать, что Иясу ожидал победы Османской империи в войне, надеясь, что это принесет ему абсолютную власть в новой Эфиопии, союзнице победителя на Ближнем Востоке.

Для властителей Османской империи Эфиопия отнюдь не была главным фактором, но они все же не забывали о ней. С тех пор, как состоялся диалог между Абдул-Хамидом Вторым и Менеликом Вторым, в Стамбуле были люди, стремившиеся к союзу с сильным христианским государством. Для нашей темы особенно существенно, что в 1913 г. консулом в Эфиопии был назначен Мизхар-бей. Он досконально изучил книгу Садека аль-Азама «Путешествие в Эфиопию», вынеся из нее сознание исторической связи ислама с Эфиопией. По-видиму, особенно дорога была ему идея «ислам ан-наджаши», т.е. давно бывший на вооружении у мусульман довод о том, что во дни Пророка эфиопский негус принял под его влиянием ислам. Мизхар-бей перенес османское консульство в Харар и с началом Первой мировой войны делал все возможное, чтобы побудить Иясу публично перейти в ислам, а затем вступить в войну на стороне Османской империи. С этой целью консул убедил Стамбул пообещать Иясу, что после победы Османская империя признает за Эфиопией все территории, которые Иясу удастся отвоевать у англичан, итальянцев и французов. Кроме того, консул по собственной инициативе пообещал, что под властью Иясу окажется на условиях автономии и «Сомалийский мулла», т.е. Мухаммед бен Абдалла Хасан. Этот харизматичный лидер сомалийских суфиев поднял еще в 1899 г. джихад против англичан в Сомалиленде. Тем временем правительство Османской империи обещало Мулле, что после общей победы над Великобританией оно поддержит его власть, в форме автономного образования под покровительством Стамбула.

Положение не позволяло Иясу идти на рискованные авантюры: власть его в столице была чисто номинальной и практически никаких возможностей втянуть Эфиопию в военные действия на стороне исламских стран против господствовавших в регионе европейских держав у него не было. К тому же Иясу интересовало не расширение государства, а смена правящей верхушки. Поэтому он по-прежнему занимал выжидательную позицию, поощряя Сомалийского муллу на дальнейшую борьбу.

Памятник Мухаммеду бен Абдалла Хасану в Могадишо, поставленный в наши дни

Иллюстрация 143. Памятник Мухаммеду бен Абдалла Хасану в Могадишо, поставленный в наши дни. Сомалийцы воспринимают Муллу, с одной стороны, как наследника Ахмада Граня, а с другой – как провозвестника современного сомалийского национализма.

Мухаммед бен Абдалла Хасан, как уже упоминалось выше, вел антиколониальную войну под знаменем народного ислама, стремясь объединить силы сомалийцев и добиться их освобождения. Он с самого начала выступил против братства ал-Кадирийя, поладившего с иноземными властителями, и взял на вооружение традиции воинственного братства Салахийя. Под предводительством Муллы суфийское движение достигло апогея своего влияния на Африканском Роге. Мухаммед бен Абдалла Хасан провозгласил священную войну против Великобритании, против европейцев вообще и даже против Эфиопии. Правда, благодаря гибкой политике Менелика Второго, Мулла, как правило, воздерживался от нападения на Эфиопию, ведь ее войска захватили провинции Харарге и Огаден, где проживало множество сомалийцев. В 1907 г. Мулла писал Менелику «Ежели они [англичане, французы и итальянцы] захватят твое государство, нет больше надежды и для моей страны... Для них и вы и мы – просто чернокожие. Вместо того, чтобы смириться с ними, мы предпочитаем с ними воевать, ибо мы и вы отстаиваем национальные интересы, и страна у нас одна».4

Мулле не удалось объединить всех сомалийцев, а военные его успехи были невелики и носили временный характер. Но уже один тот факт, что ему удалось выжить вплоть до Первой мировой войны, борясь под знаменем ислама и провозглашая лозунги единства, сделал его восстание определяющим моментом в складывании сомалийского народа. Для многих сомалийцев Мулла и по сей день остается продолжателем дела Ахмада Граня (сомалийцы называют его Горай). Его деятельность, хотя подробное ее описание не входит в нашу задачу, не только оказала весьма существенное и долговременное влияние на формирование сомалйского национализма, но косвенным образом повлияла и на историю ислама в Эфиопии, на чем мы остановимся в дальнейшем.

 Сын раса Маконнена, даджазмач Тафари, правитель Харара (1910 г.)

Иллюстрация 144. Сын раса Маконнена, даджазмач Тафари, правитель Харара (1910 г.). Борясь против децентралистских тенденций Иясу и его союза с силами ислама, Тафари встал во главе коалиции, выступившей против власти Иясу, а впоследствии стал величайшим из правителей Эфиопии в 20 веке, императором Хайле Селассие Первым.

Харар стал естественным связующим звеном между Иясу и предводителем сомалийского восстания. Можно также предположить, что Иясу мечтал сделать «столицу ислама» своим главным центром. Правда, и сам город, и округ Харарге находились в руках сына раса Маконнена, даджазмача Тафари Маконнена. Сверстник и соперник Иясу, он принадлежал к шоанской знати, оплоту эфиопского христианства. В начале Первой мировой войны Иясу назначил – через голову Тафари – заместителем правителя округа Харарге «главу мусульман» Харара Абдаллу ас-Садека, дочь которого взял в жены. Отныне Абдалла ас-Садек не только поддерживал связи между Иясу и Муллой, но и стал духовным наставником Иясу в процессе его возвращения к исламу. Оттягивая окончательный ответ Мизхар-бею относительно вступления в войну, Иясу продолжал укреплять свои позиции среди мусульман. Так, с июня 1915 по апрель 1916 года он находился по большей части на территории Огадена, в обществе мусульман. В октябре 1915 г. лидж заверил Мизхар-бея, что решился вступить в войну. «Я молюсь за него, – доносил Мизхар-бей в Стамбул, – он всемерно привержен и османскому делу, и делу ислама». Но летом 1916 г. эти планы оказались под угрозой. Новое наступление османских войск в направлении Египта окончилось провалом, а в Хиджазе вспыхнуло в июне «арабское восстание». Связь между Стамбулом и Красным морем прервалась, так что Мизхар-бею стало трудно отсылать туда донесения. Как раз в этот момент, видимо утратив самообладание, Иясу решился идти ва-банк. В августе 1916 г. он, удалив Тафари из Харара, перенес туда свою ставку. Из «столицы ислама» Иясу разъезжал по сомалийским племенам, тем временем сообщения о его деятельности поступали в Аддис-Абебу, а также в британские, французские и итальянские разведслужбы на Африканском Роге. Согласно этим донесениям. Иясу создал новый военизированный отряд, носивший мусульманскую форму, постепенно сместил со всех важных постов христиан и поднял знамя ислама, на котором были вышиты слова шахады, мусульманского символа веры. 27 сентября в Аддис-Абебе состоялась церемония, в ходе которой шоанская знать с благословения церкви и под покровительством представителей Антанты лишила Иясу власти. Вместо него императрицей была коронована дочь Менелика Заудиту (1916 – 1930). Возглавивший этот переворот Тафари получил титул раса и был провозглашен наследником престола. В 1930 г. ему предстояло стать императором Хайле Селассие Первым.

В октябре 1916 г. основные силы эфиопской армии под командованием Тафари разбили войска раса Микаэля, а затем был схвачен и отправлен в тюрьму его сын. Остаток жизни Иясу провел в заточении и попытках побега. Его образ, олицетворявший возможность политизации мусульманских устремлений в Эфиопии, остался на обочине истории и со временем стал восприниматься как некий курьез. Падение владычества Османской империи на Ближнем Востоке, подчинение большинства арабских государств европейским державам и отмена Ататюрком халифата (1924 г.) привели к краху ислама как политической доктрины. В двадцатые годы мусульманские страны Востока не могли служить источнком вдохновения для жителей Африканского Рога. В Эфиопии христианская шоанская знать вернула себе полную гегемонию в Аддис-Абебе. Между столицей и периферией по-прежнему существовала напряженность, но в ней все меньше ощущалась исламская подоплека. Процессы ассимиляции верхних слоев разных религиозно-этнических групп в культуре правящей амхарско-эфиопской элиты снова приобрели размах, даже более, чем во времена Менелика. В 1930 г. состоялась коронация Хайле Селассие Первого, проведенная в строгом соответствии с установленным христианским ритуалом. Естественно, что и конституция, дарованная народу императором, сответствовала христианскому характеру как государства, так и его правителей.

Вопрос 11

«Если в правление Йоханнеса напряженность между христианами и мусульманами достигла в Эфиопии апогея, то правление Менелика было ознаменовано созиданием системы межконфесионального сосуществования и ассимиляции ислама как одной из составляющих мультикультурности в Эфиопии». Вполне ли согласны вы с данным утверждением?

Вопрос 12

«История лиджа Иясу показала, что тогдашняя эфиопская элита была неспособна освободиться от концепций христианской гегемонии и принять мусульман как равноправных партнеров в жизни страны и управлении ею». Согласны ли вы с данным утверждением? Прежде, чем ответить, перечитайте материал, относящийся к этой истории, в том числе из Главы 1.

1 Из книги Хэруй Вальда-Селассие «История императора Йоханнеса» (на амхарском языке), приведено в издании: E.Ullendorff, An Amharic Chrestomathy, Oxford 1965, pp. 21-23.

2 Из книги Исмаила бин Абд аль-Кадер аль-Кардафани «Аль-тираз аль-манкуш би-башра катль Юхана малик аль-Хубуш», Часть 1. Она опубликована в Хартуме в 1971 г. Мухаммадом Ибрагимом Абу аль-Салимом, а затем повторно в его редакции совместно с Мухаммадом Саидом Каделем в Бейруте в 1991 г. под названием «Ал-харб аль-Хабашия аль-Судания» [«Эфиопско-Суданская война»], данный отрывок – из второго издания, стр. 59-60.

3 Садек аль-Азам «Рихлат аль-Хабаша», Каир 1908, стр. 230.

4 См.: Хагай Эрлих «Эфиопия – империя и революция на Африканском Роге», изд. ОУ 1997, илл. 69 на стр. 90.