Приложения к частям 7-8

Приложение 1 (к частям 7-8)

Рабби Йеуда Хасид и Цезарий Гейстербахский: Мотивы, общие для рассказов обоих авторов1

Йосеф Дан

I

Одна из основных задач изучения истории и литературы германского хасидизма состоит в определении природы и степени внешнего, христианского влияния на это учение2 . Цель данной работы – представить к рассмотрению дополнительный материал путем сравнительного анализа рассказов о сверхъестественном двух авторов, рабби Йеуды Хасида из Регенсбурга и его современника-христианина, проповедника Цезария Гейстербахского.

Рабби Йеуда Хасид, сын рабби Шмуэля Хасида, был ведущим учителем германского хасидизма в конце 12—начале 13 веков. Как при жизни, так и в дальнейшем он считался одним из выдающихся духовных лидеров немецкого еврейства. И на Востоке, и на Западе в ивритоязычной литературе последующих веков его имя упоминается с благоговением. Рабби Йеуда написал много книг, но согласно строгому моральному кодексу, которого он сам придерживался, автору запрещено подписывать своим именем законченный труд, чтобы его дети и внуки не впали в грех, возгордившись своим знаменитым предком3 . Поэтому труды рабби Йеуды распространялись и передавались из поколения в поколение как анонимные произведения и только путем сложных и кропотливых исследований, в тех случаях, когда книги его уцелели, можно установить его авторство.

Писания рабби Йеуды можно разделить на две основные категории. Первая связана с вопросами этики, и основной книгой в этой категории является его знаменитая Книга хасидов4, по-видимому, наиболее влиятельная работа в области этики среди всего, что было когда-либо создано евреями германских земель. Во вторую категорию входят теологические и мистические произведения, многие из которых теперь утрачены. Однако весьма вероятно, что подборка из 9 теологических трактатов, обнаруженная в виде двух манускриптов в Бодлеянской Библиотеке Оксфордского Университета, принадлежит перу рабби Йеуды5 . Эти два текста, Книга хасидов и Оксфордские манускрипты, будут основным предметом обсуждения в данной работе.

Рабби Йеуда Хасид отличается от других средневековых еврейских авторов Германии своей серьезной заинтересованностью в рассказах. Он использует различные виды рассказов почти во всех своих произведениях, тогда как даже его непосредственные ученики, такие как рабби Эльазар из Вормса, редко пользуются рассказами в своих теологических и этических работах. В Книге хасидов содержатся сотни рассказов, коротких и длинных, exempla и демонологические сюжеты, притчи и мифы. Среди них есть ранние популярные рассказы, такие, например, как известная история о рождении Александра Македонского, вошедшая в «Деяния Александра»6, и хроники недавних событий в Германии, в особенности описания преследований и избиений евреев Центральной Европы в эпоху Крестовых походов. Одни рассказы иллюстрируют определенную этическую концепцию и включены в идеологическую ткань книги в целом, другие не содержат в себе морали и включены лишь для того, чтобы сообщить читателю сведения о природе окружающего мира или чтобы указать на некую теологическую доктрину. Становится очевидным, особенно при сопоставлении рабби Йеуды с другими авторами того же периода, писавшими на иврите, что у него было особое, личное пристрастие к использованию повествовательных, сюжетных форм для выражения своих взглядов и поучения читателей.

В его теологических произведениях также можно найти десятки историй. Как правило они служат для иллюстрации какого-либо теологического постулата и в большинстве из них можно встретить описание сверхъестественных и демонологических явлений. Рабби Йеуда искренне верил, что рассказы являются манифестацией, или даже откровением, божественной истины, которая, согласно его теологии, не проступает в обычных, естественных явлениях. Эта позиция заставила его рассматривать рассказы о сверхъестественном как легитимное проявление теософских, психологических и эсхатологических идей. Согласно такому представлению о божественном устроении, необходимое требование, предъявляемое к любому рассказу, призванному углубить наше понимание путей Господних, состоит в том, чтобы рассказ был правдив. Фальшь и вымысел бесполезны, так как не могут рассматриваться как манифестация божественной правды. Поэтому рабби Йеуда Хасид написал много рассказов, но не придумал – даже не исправил и не изменил – ни одного из них. Он записал их так, как услышал или прочитал, имея таким образом достаточно оснований полагать, что все, о чем в них говорится, действительно где-то когда-то произошло. Это доказывается тем простым фактом, что мы зачастую наталкиваемся в его писаниях на истории, которые не согласуются с той теологической или этической позицией, в которую они включены. Рабби Йеуда не мог заставить себя исправлять или переделывать их ради того, чтобы они в точности выражали его собственные взгляды, потому что единственной причиной их использования в теологической дискуссии была их достоверность7 . Само собой разумеется, что теология рабби Йеуды зиждется на абсолютной вере в существование сил зла, демонов и ведьм и в силу амулетов, заклинаний и т.д. Его мир населен оборотнями, вампирами и всевозможными чудовищами, которым в его рассказах отведена важная роль.

Цезарий Гейстербахский был монахом, впоследствии получившим чин приора новопосвященных, а затем ставший настоятелем монастыря в Гейстербахе. Он жил примерно в то же время, что и Йеуда Хасид, но был младше его примерно на 20 лет. Рабби Йеуда, умерший в 1217 году8 , создал большинство своих произведений в 1190-1215 годы, тогда как Цезарий писал в основном в 1220-1235 годах. Оба жили на территории Западной и Центральной Германии и находились в ее культурном окружении. (Рабби Йеуда умер в Регенсбурге, проведя много лет в Шпейере).

Как и рабби Йеуду, Цезария больше всего привлекали вопросы этики и, подобно рабби Йеуде, интерес этот был не просто исследовательским или академическим: Цезарий стремился обучать и воспитывать. Он был талантливым проповедником, и многие из его проповедей впоследствии были напечатаны. В своих проповедях Цезарий широко использовал всевозможные рассказы, но главным образом рассказы о сверхъестественном. Собранные и отредактированные им рассказы представлены в 12 томах его Диалога о чудесах9 . В этом произведении монах, в лице которого выступает сам автор, предлагает рассказы на разные темы, а по окончании каждого из них монах и новопосвященный обсуждают, какое в рассказе содержится поучение. В этом сочинении, которое является одной из наиболее значительных книг такого плана в средневековой Европе, собрано около тысячи сюжетов. Вне всякого сомнения, в средневековой ивритоязычной литературе Книга хасидов и другие произведения рабби Йеуды представляют собой наиболее близкую параллель Диалогу Цезария10 .

Несмотря на то, что между рабби Йеудой и Цезарием есть много общего в разных отношениях, необходимо подчеркнуть существенное различие в статусе каждого из этих авторов в своей общине и отношениях с ней. Рабби Йеуда был лидером германского еврейства и потомком рода Калонимидов, самой значительной и влиятельной семьи среди германских евреев. Его отец и дед были видными учеными и наставниками. Но еще важнее тот факт, что рабби Йеуда был оригинальным мыслителем, учение которого оказало существенное влияние как на его современников, так и на последующее развитие еврейской мысли и этики11. Цезарий, в отличие от него, принадлежал ко второму, если не к третьему эшелону церковных лидеров Германии своего времени. Его произведения могут заинтересовать нас своей необычной литературной формой, но в них едва ли удастся найти хотя бы одну оригинальную идею. Он ставил перед собой одну единственную цель: демонстрировать и распространять установившуюся церковную догму, указывая путь к исполнению регулярных требований монашеской жизни. Необычный и сверхъестественный материал, которым пользовался рабби Йеуда, в определенной степени привел его к новым, свежим умозаключениям в его учении об этике и теологии; Цезарий же пользовался крайне необычным материалом для иллюстрации общепринятых поверий.

Следует указать на еще один пункт различия между этими авторами. Среди сотен историй в произведениях рабби Йеуды едва ли найдется полдюжины таких, где указано имя героя рассказа. По-видимому, автор распространял принцип сохранения анонимности человеческих достижений также и на рассказы. Цезарий же не только дает имена героям своих рассказов, но и сообщает все известные ему подробности их жизни до того сверхъестественного события, которое является стержнем повествования, а также как правило информирует читателя о том, где эти люди находились во время происшествия, и приводит всевозможные биографические сведения, которые были ему доступны – или были выдуманы им самим. Эту позицию нетрудно объяснить: любое сверхъестественное видение или происшествие считалось шагом к святости и поэтому должно было быть зафиксировано подробно с указанием всех лиц, бывших его свидетелями или участниками. Все такие события входили в историю того монастыря или города, где они произошли, и часто пересказывались во имя преумножения славы Церкви. Поэтому естественно, что рассказы рабби Йеуды склоняются к описанию отдельных событий, тогда как рассказы Цезария превращаются в краткие жизнеописания отдельных людей и целых институтов, причем сверхъестественное событие оказывается кульминацией рассказа и, в то же время, наивысшей точкой в жизни героя.

II

Перед нами задача из области истории, требующая анализа: в случае обнаружения похожих или даже идентичных рассказов среди произведений Цезария и рабби Йеуды следует определить характер их общего источника. Как правило эти два автора черпали из источников, не имеющих между собой ничего общего, почти исключительно полагаясь на священные и традиционные книги своей религии и на литературу, написанную на латыни и на иврите, причем Цезарий совсем не знал иврита, а рабби Йеуда, насколько нам известно, не знал латыни. В работах Цезария нет ни малейшего указания на то, что он встречался с евреями или обсуждал с ними вопросы этики. Аналогичным образом, рабби Йеуда не соприкасался с христианскими мыслителями. Несмотря на то, что они были, по сути дела, современниками и чуть ли не соседями, в культурном отношении они были так же далеки друг от друга, как если бы жили в разных странах и в разные века. Поэтому необходимо детально проанализировать параллели между их рассказами с тем, чтобы установить общий культурологический источник, породивший это сходство.

В своей теологической работе (см. Манускрипт Оппенгейма 1567) рабби Йеуда пересказывает следующий анекдот, из числа немногих забавных историй во всей подборке:

Один человек спросил, сколько лет он проживет, и получил ответ: «мильант», на иностранном языке12. Человек этот так объяснил это сам себе: «миль» значит «тысяча», «ант» значит «годы». Вот он и подумал, что проживет тысячу лет. На самом же деле он прожил 80 лет, так как гиматрия слова «миль» дает число 8013 .

Это один пример из целого ряда коротких назидательных историй, в которых иллюстрируются способы интерпретации слова или слов, составленных из случайно выбранных букв, с целью предсказания будущего. Любопытно отметить, что, приводя этот анекдот, рабби Йеуда не возражает против того, что Библия делает предсказания на иностранном языке, а не на иврите, ведь правильное толкование слова «годы» в приведенном рассказе также дается на иностранном языке!

В главе XVII своей «Книги Демонов» Цезарий приводит аналогичную историю, отягощенную, однако, большим количеством деталей:

Теобальд, да свята будет память о нем, аббат монастыря в Эдербахе, в прошлом году поведал нам, как один брат из живших в миру, отправившись в путешествие, услыхал назойливый крик той птицы, что получила название кукушки за свой зов, и подсчитал, сколько раз она прокричала. Насчитав 22 кукования, он счел это за предсказание и решил, что проживет еще ровно столько лет.

Придя к такому выводу, он покинул свой орден и предался мирским утехам, решив, что через 20 лет сможет покаяться, 2 года носить эпитимью раскаявшегося грешника и таким образом заслужить вечную жизнь в мире ином. На самом же деле, как рассказывает Цезарий, он умер 2 года спустя – те самые 2 года, которые он собирался посвятить религиозной жизни. Само собой разумеется, что умер он грешником. Цезарий не считает такой вид пророчества непременно подлогом, но видит в нем инструмент, которым может воспользоваться дьявол, чтобы ввести в заблуждение людей вроде этого мирского монаха14.

Общей базой для обоих рассказов является вера в предзнаменования, при помощи которых люди пытаются узнать, сколько им еще осталось жить. Как рабби Йеуда, так и Цезарий не одобряют эту практику не потому, что она неверна, а потому, что люди, получившие предзнаменование, обычно неправильно его истолковывают. В рассказе рабби Йеуды имеет место чисто техническое недоразумение, а у Цезария недоразумение религиозного порядка приводит к тому, что герой рассказа умирает грешником. Здесь между авторами наблюдается теологическое различие: рабби Йеуда не верит, или по крайней мере в данном случае не утверждает, что дьявол пользуется естественными или сверхъестественными явлениями для того, чтобы сбить верующих с истинного пути15 .

В тех случаях, когда нет речи о теологических расхождениях, сходство этих двух авторов становится еще более поразительным. В том же манускрипте рабби Йеуды читаем следующий рассказ:

В некотором месте подымался дым из-за гор и слышался прохожим голос, говоривший: «Такой-то16 должен прийти на это место». Некоторым этот голос слышался из-за дымящейся горы, и некоторое время спустя слышали они, как голос говорил: «Он пришел». Они выясняли, кто же был этот человек, и им сказали: «Он уже умер». Продолжая допытываться, узнали, что человек этот умер в тот самый миг, когда голос сказал: «Он умер». На той горе жили птицы, и птицы эти были вороны. С наступлением Субботы покидали они эту гору, а в ночь после Субботы, искупавшись в воде, возвращались17 .

В Книге XII Цезарий рассказывает практически ту же историю:

Однажды несколько шведов, возвращаясь из паломничества в Иерусалим, проплывали мимо Стромболи, где всегда горит огонь, и услышали оттуда слова: «Привет, привет тебе, друг наш, управляющий Кольмера! Холодно здесь, приготовьте для него пылающий огонь». Они знали этого человека, и отметили тот день и час, и когда вернулись в родную землю, узнали, что он умер в тот самый день и час»18 .

После этого Цезарий приводит еще два, по сути аналогичных, рассказа об этой чудесной горе19.

Несмотря на то, что мы имеем фактически один и тот же рассказ на иврите и на латыни, содержащиеся в этих двух текстах нравоучения различны: рабби Йеуда использует этот рассказ для того, чтобы доказать, что Бог ведает обо всем, совершающемся на земле20 , а Цезарий выводит заключение, что грешники должны раскаяться, если не хотят быть втянуты в огонь этого знаменитого вулкана, и что родственники должны молиться о душах несчастных, ввергнутых в его пламя.

III

Описания смерти у обоих авторов имеют много общего. В манускрипте рабби Йеуды приводятся два описания происходящего у постели умирающего:

Вот история об умирающем, который был долго и тяжело болен. Он сказал: «Я вижу белую голубку, она влетает в дом через угловое окно, а под крылом у нее нож». Потом он видел, как она подлетела к нему со стороны ног, потом к самому его сердцу, и он не мог больше говорить и умер.

Один человек умирал, и люди пришли проститься с ним. Кто-то из них видел, как Ангел Смерти моет свой меч в чаше с водой, а затем подносит эту чашу с водой человеку, который как раз в тот миг входил в дом. Видевший это крикнул вошедшему: «Не пей!», но все подумали, что он сошел с ума, так как они сами ничего не видели. Человек тот выпил, ему сразу стало плохо и он умер на той же неделе21 .

Истории, подобные этой, рассыпаны по всей Книге XI Цезария. Например, в главе XVI этой книги он приводит рассказ об умирающем мирском монахе:

Вдруг подлетели две вороны, долго кружили вокруг него и наконец уселись на стропило у него над головой... А когда вносили крест, снежно-белая голубка влетела в дверь лазарета впереди него и, взлетев над тем самым стропилом, уселась посреди этих ворон22 .

Дальше Цезарий описывает схватку между голубкой и воронами, в которой побеждает голубка. Бросается в глаза разница между дуалистическим представлением Цезария о смерти как о борьбе сил добра и зла за душу умирающего, с одной стороны, и монистическим символизмом рабби Йеуды, где голубь символизирует Ангела Смерти, посланника Бога, с другой.

В другой истории Цезарий описывает как вокруг умирающего собираются демоны в обличье разных животных, и как после долгой борьбы друг умирающего их побеждает23. Еще в одной истории человек, пробывший мертвым некоторое время, чудесным образом возвращается к жизни и рассказывает о том, как смерть настигла его:

Недавно, когда я хворал и страдал от сильной боли, к моей постели подошло нечто, дотронулось сначала до моих ног, потом, поднимаясь постепенно, прикоснулось к моему животу, потом к груди, однако я не чувствовал никакого вреда от этих прикосновений. Но от прикосновения к голове я сразу скончался24.

Рабби Йеуда полагал, что смерть в первую очередь овладевает сердцем, а Цезарий считал, что головой.

Цезарий, как и рабби Йеуда, верил, что смерть может быть переадресована от одного человека к другому, особенно у постели умирающего. В главе LXII своей Книги XI он приводит такой рассказ:

Мне стало достоверно известно, что в епархии города Кельна год тому назад заболела одна благородная матрона. Когда, казалось, она была уже у порога смерти, ее стали умащать маслами. Вокруг нее стояло много благородных матрон и их слуги. Наконец, подозвав к себе сестру, хотя она едва уже была в состоянии говорить, умирающая сказала: «Не бойся, сейчас я не умру, ибо видела я, как смерть от меня отступила и обратила взор вон на того священника», – и указала пальцем. И не чудесно ли, что в тот же миг женщина, которую уже отчаялись видеть в живых, стала выздоравливать, а священник заболел и на восьмой день умер25 .

В Книге хасидов обращает на себя внимание мотив перехода смерти, по ошибке или по какой-либо иной причине, от одного человека к другому. В Книге приводится рассказ об одном умирающем, друг которого, быть может, в шутку, предложил купить у него его болезнь. Когда умирающий пообещал заплатить ему, то сам выздоровел, а его друг, бывший его тезкой, скончался26 . В той же главе рабби Йеуда рассказывает о человеке, который купил у своего друга дурной сон и вскоре умер вместо грезившего. В другом разделе Книги хасидов читаем рассказ, очень похожий на тот, что приводит Цезарий, о переходе болезни от умирающего к посетителю. Книга хасидов, однако, добавляет, что больной, жизнь которого была спасена благодаря смерти посетителя, взял себе за обычай поститься каждый год в день его смерти27 . Еще в одном разделе Книги хасидов описывается смерть ученика, которого Ангел Смерти забрал вместо учителя, носившего то же имя28.

Очевидно, что хотя нам и удалось обнаружить несколько почти идентичных рассказов в произведениях Цезария и рабби Йеуды, значительно чаще эти два автора, почти современники, используют одни и те же мотивы в похожих, но не идентичных рассказах. Здесь мы можем привести лишь несколько примеров такого рода.

В своем знаменитом «Завещании», которое обычно издавалось вместе с Книгой хасидов, рабби Йеуда запрещает хоронить двух врагов бок о бок на кладбище29 . Цезарий приводит рассказ о двух мертвецах, похороненных бок о бок и продолжавших бороться друг с другом из могилы30 . Два рассказа рабби Йеуды отчетливо показывают, что демоны ни на кого не нападают и никому не причиняют вреда, если их не спровоцировать на это31. Ту же мысль находим и в собрании рассказов Цезария32 .

Среди историй, общих для Книги хасидов и Книги чудес, мы находим сюжеты об умерших, вернувшихся к жизни и поведавших о загробных страданиях грешника33, или об умерших, которые вернулись к жизни, чтобы отдать долг, о котором никто не знал34 . Есть сходные рассказы о договоре между умирающим и его другом, согласно которому умирающий обязуется после смерти явиться живому другу во сне и поведать ему о мире мертвых35 . И Цезарий, и рабби Йеуда приводят рассказ о реально случившемся с указанием места происшествия, тем самым показывая, что они верят в знамение в виде пожара, видного издалека и означающего близость войны или катастрофы36 .

Мы знаем, что рабби Йеуда и его ученики верили в скорый приход Мессии и, вероятно, ждали, что это произойдет в 1240 году, который соответствует 5000 году по еврейскому календарю37. В этой связи интересно отметить, что среди того немногого, что Цезарий, живший ближе к этому году, чем рабби Йеуда, рассказывает о евреях, сообщается, что евреи восприняли появление на небе очень яркой звезды красного свечения как знак близости прихода Мессии38.

IV

Наберется достаточно примеров, на основании которых можно было бы сделать вывод, что между нашими двумя авторами существовала литературная связь. Вопрос в том, каков был характер этого связующего звена?

Данная работа не претендует на проведение анализа теологических и этических выводов, которые эти авторы сами делают из приводимых ими рассказов. В то же время, мне не удалось найти в их рассказах ни одной реальной связи, которая могла бы доказать существование общего для обоих авторов теологического или этического письменного источника. Сходство между ними не идет дальше родства реалий и суеверий, из которых собственно эти рассказы и состоят. Оба автора несомненно пользовались одним и тем же материалом для своих примеров, ставя перед собой, однако, совершенно различные цели. Этим полностью снимается предположение, что рабби Йеуда и Цезарий использовали один и тот же письменный источник, поскольку такой источник, несомненно, породил бы больше сходства как между самими рассказами, так и между выводами, сделанными авторами на основании этих рассказов.

Важно отметить, что реалии рассказов, приводимые как Цезарием, так и рабби Йеудой, не привязаны ни к иудаизму, ни к христианству. Они относятся к области распространенных верований о сверхъестественном (или суеверий), которые редко попадали в теологические труды образованных людей на латыни или на иврите, но еще не были зафиксированы в письменной форме на языке оригинала, т.е. по-немецки.

Эти народные верования привлекли Цезария и рабби Йеуду по совершенно различным причинам. Цезарий ввел в рассказы о сверхъестественном христианскую догму, видя в них прекрасную литературную форму для своих популярно-этических наставлений. Повторяя рассказы, известные людям с детства, и в придачу раскрывая в них христианскую мораль, Цезарий стремился сделать свои проповеди более убедительными. Для него эти рассказы были всего лишь инструментом его ремесла.

Что касается рабби Йеуды Хасида, его теологическая концепция включала в себя идею о том, что суть и сила Бога явлены в этом мире через необычные и сверхъестественные явления, а не через законы природы. Поэтому он и интересовался сбором народных рассказов, происхождение которых было ему безразлично. В этих рассказах он видел не только нравственное поучение, но и подтверждение своим теологическим идеям. Таким образом, хотя их мотивы и были различны, оба автора собирали немецкие народные предания, анекдоты и поверья и включали их в свои религиозные труды. В этом, по-видимому, заключается один из наиболее поразительных примеров влияния народных суеверий на средневековую теологическую литературу и на латыни, и на иврите.

1 Русский текст настоящей статьи является переводом с английского, изданного в: Joseph Dan, “Rabbi Judah the Pious and Caesarius of Heisterbach: Common Motifs in their Stories,” Scripta Hierosolymitana, vol. 22 (1971), pp. 18-27.

2 Й. Бер, «Религиозно-общественное направление Книги хасидов» (ивр.), Цийон III (1938); M. Gudemann, Geschichte des Erziehungwesens und der Kultur der abendlandischen Juden (История возникновения и культуры западноевропейских евреев, нем.), (Вена, 1880), том I; J. Trachtenberg, Jewish Magic and Su­per­stition (Еврейская магия и суеверие, англ.), (Филадельфия, 1939); G. Vajda, “De quelques infiltrations chretiennes dans l’oeuvre d’un auteur anglo-juif du XIIIe siécle” («О некоторых христианских заимствованиях в произведениях англо-еврейского автора 13 века», франц.), Ar­chives d’histoire et littérature du Moyen Age XXVIII (1961), pp.15-34.

3 Книга хасидов (аннотированное издание, Франкфурт, 1924), §1528, с.374; §1620, с. 395.

4 Первое печатное издание в Болонье в 1538 году; аннотированное издание пармского манускрипта, Берлин 1891-1894; то же с предисловием А. Фраймана, Франкфурт, 1924.

5 Оксфордские манускрипты (Mss. Oxford) 1566-1567. См. более подробно в статье автора: Йосеф Дан, «Демонологические истории в писаниях рабби Йеуды Хасида», Тарбиц XXX (1961), с. 273, прим. 2.

6 См. в особенности ту же статью автора, там же, Тарбиц XXX (1961), с. 276.

7 Там же, сс.276-278.

8 См. Цийон XXIX (1964), с. 169, прим. 4.

9 Cesarius Heisterbacensis Monachi Dialogus Miraculorum, ed. J. Strange, 1851. Цитируемые здесь отрывки приводятся по переводу, изданному H. von E. Scott and C. C. Swinton Bland (New York, 1929). Я хочу выразить свою благодарность профессору Х. Г. Бен-Сассону за то, что он обратил мое внимание на важность этой работы.

10 Я проанализировал связь между одним рассказом, использованным рабби Йеудой Хасидом, и родственным ему рассказом Цезария в моей работе об «Истории о жителе Иерусалима» (см. “The Story of the Jerusalemite,” Proceedings of the American Academy for Jewish Research, Vol. XXXV (1967), pp.104-108).

11 См. G. Scholem, Major Trends in Jewish Mysticism (New York 1934), pp.80-118. См. также русский перевод Н.Бартмана, Основные течения в еврейской мистике, Библиотека-Алия, Иерусалим, 1993, «Третья глава. Хасидизм в средневековой Германии».

12 Для получения ответа на вопрос используется следующий метод: Библию открывают наобум и читают на открывшейся странице, при чем отдельные буквы или слова принимаются за предсказания будущего.

13 Числовое значение ивритских букв равняется 80. MS. Ox­ford 1567, fol. 151b. См. Гюдеман, с. 166, прим. 1; Тарбиц, там же, с. 285.

14 Цезарий, Книга IV, гл. XVII.

15 См. Тарбиц, там же, с. 277.

16 פלוני

17 MS. Oxford 1567, fol. 146b. См. Тарбиц, там же, с. 285.

18 Книга XII, гл. VII.

19 Книга XII, гл. VIII, IX и XIII.

20 иврит

21 MS Oxford 1567, fol. 114a; Тарбиц, там же, с. 283.

22 Книга XI, гл. XVI.

23 Книга XI, гл. XV.

24 Книга XI, гл. XII.

25 Книга XI, гл. LXII.

26 Книга хасидов, §1523.

27 Там же, §1552.

28 Там же, §375.

29 Книга хасидов, изд. Р. Маргалиот (Иерусалим, 1957), с. 10.

30 Книга XI, гл. LVI.

31 MS Oxford 1567, fol. 146b; Тарбиц, там же, сс. 283-284.

32 Книга IV, гл. II.

33 Книга XI, гл. XI.

34 Книга XII, гл. XVIII. Книга хасидов, §38.

35 Книга хасидов, §272; Цезарий, Книга XII, гл. XXXI.

36 Книга хасидов, §35; Цезарий, Книга X, гл. LI.

37 См. Тарбиц, там же, с.280, прим. 20; С. Асаф, Цийон V (1940), сс. 116-118, 123-124; G. Scholem, Major Trends, pp. 88-91, и в русском переводе, Г.Шолем, Основные течения, там же.

38 Книга X, гл. XXVI.