Часть первая. Взгляд на германский хасидизм

1.4. ИСТОЧНИКИ ГЕРМАНСКОГО ХАСИДИЗМА

1.4.1. Литература Чертогов и Колесницы

Учителя германского хасидизма и авторы хасидских сочинений никогда не претендовали на то, что излагаемое ими тайное учение является их изобретением; они возводили его к преданию, перешедшему к ним от вавилонских гаонов, преданию, начало которого уходит в глубокую древность Об исторических преданиях, связанных с вопросом об источниках германского хасидизма, см. подробнее в 3 части, глава 3.1.. Основным источником, который оказал воздействие на формирование эзотерического учения хасидов, был, без сомнения, корпус древних мистических текстов, созданных в талмудические времена (2 – 6 вв.), который принято обозначать термином “литература Чертогов и Колесницы”.

Литература Чертогов и Колесницы, повлиявшая и на каббалистов, и даже на определенные направления еврейской философии, была хорошо известна германским хасидам. Эти тексты дошли до наших дней в значительной степени именно благодаря хасидам, которые хранили, переписывали и комментировали их. В связи с этим уместно сказать здесь несколько слов об основных источниках, относящихся к литературе Чертогов и Колесницы, важнейшему корпусу текстов, который лег в основу эзотерического учения германского хасидизма.

Деяние Начала и Деяние Колесницы

Скорее всего, уже в эпоху Второго Храма в иудаизме существовала традиция, основным содержанием которой была разработка методами мидраша двух тем: учения о Начале и учения о Колеснице. В Деянии Начала предметом мидраша было творение мира, и он опирался на первую главу книги Бытия. В Деянии Колесницы предметом толкования было видение высших миров и Божественной Колесницы (Божьего престола), описанное в первой главе книги пророка Иезекииля Эта тема подробно обсуждается в 11 части курса...

Мидраш Деяния Начала и Деяния Колесницы напоминает по методу и по стилю обычные мидраши, распространенные в талмудической литературе. В обращении с этими материями – учением о Творении и устройством высших миров, открывающихся в видении, – мудрецы Талмуда предписывали крайнюю осторожность. По их мнению, предмет этих мидрашей относится к сфере тайного знания, ими следует заниматься лишь в особой обстановке и при соблюдении определенных правил. В частности, Мишна налагает ограничения на публичное толкование указанных тем:

Не толкуют о кровосмешениях1 в присутствии трех, и о Деянии Начала – в присутствии двух, и о Колеснице – в присутствии одного, разве только если он мудр и может понять своим умом. Всякий, кто размышляет над четырьмя предметами – о том, что наверху, о том, что внизу, о том, что прежде, о том, что после, – лучше бы ему было не появляться на свет. Всякий, кто не дорожит Славой своего Владыки, – лучше бы ему было не появляться на свет.
Мишна, Хагига II, 1.

Как следствие такого подхода, большинство мидрашей, посвященных Деянию Начала и Деянию Колесницы, не были включены в Мишну и Талмуд. В тех же случаях, когда эти темы все же затрагиваются в талмудической литературе, речь о них ведется путем намеков и иносказаний, призванных скрыть истинный смысл сказанного.

❒ Вопрос 9
Прочитайте начало главы “Не толкуют” в трактате Хагига Вавилонского Талмуда (Хагига 11б. См. также Хагига 14б-15а). Каким образом обязанность хранить тайну отразилась на содержании этого текста? ❑

“Нисходящие к Колеснице” и мистическая интерпретация Песни песней

По-видимому, где-то во времена таннаев (2 в. н. э.) произошло драматическое изменение в экзегетическом характере Деяния Колесницы. Из чисто экзегетического, теоретического предмета Деяние Колесницы превращается в мистическую практику, в руководство для восхождения в высшие миры. Это изменение происходит в кругах мистиков, называемых “нисходящие к Колеснице”. Термин “нисхождение к Колеснице” в этих кругах парадоксальным образом обозначает духовное вознесение мистика в высшие миры.

В кругах нисходящих к Колеснице развивается мистическое понимание Песни песней. Согласно еврейской традиции, и автором этой книги, и одним из двух ее главных героев (Возлюбленным) является царь Соломон (Шломо). Однако нисходящие к Колеснице истолковали имя Шломо в заглавии Песни песней (Песн 1:1)2 следующим образом: “Соломон (Шломо) – Царь, которому принадлежит Покой (Шалом)❋Это толкование приводится в Мидраше к Песни песней (Шир а-ширим рабба I, 1).3”; таким образом, они отнесли к Богу это и другие упоминания Соломона в Песни. Согласно этой интерпретации Возлюбленный из Песни песней – это сам Святой, благословен Он, и описание облика Возлюбленного, содержащееся в пятой главе Песни, – это автопортрет Бога, описание Его зримого облика, данное Им самим.

Именно представление о том, что Бог обладает обликом, который путем намеков и символов описывается под видом Возлюбленного в Песне песней, и привело к глубоким изменениям в характере Деяния Колесницы. Это представление порождает целую литературу, посвященную восхождению в высшие миры, где пребывает и является зримый облик Бога.

Рабби Акива и мидраш Песни песней

Связующим звеном между мистикой Песни песней и нисхождением к Колеснице служит образ величайшего из таннаев, рабби Акивы.

Сказал рабби Акива: целая вечность не стоит того дня, когда Израилю была дарована Песнь песней. Ибо все Писания – святое, а Песнь песней – святое святых.
Мишна, Йадаим III, 5.

Имя рабби Акивы связывается с мистической интерпретацией Песни песней и в другом источнике – в знаменитой агаде, повествующей о четверых, вошедших в Пардес.

Четверо вошли в Пардес: бен Азай, бен Зома, Ахер и рабби Акива. Один из них заглянул – и умер, один – заглянул и повредился [в уме], один – заглянул и стал рубить деревья, один – вошел с миром и вышел с миром. Бен Азай заглянул – и умер; о нем говорит Писание4:“Дорогá в очах Господних смерть святых Его!” (Пс 116:15). Бен Зома заглянул – и повредился; о нем Писание говорит: “Нашел ты мед – ешь, сколько тебе потребно, [чтобы не пресытиться им и не изблевать его]” (Притч 25:16). Элиша заглянул – и стал рубить деревья, и о нем Писание говорит: “Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, [и не говори пред Ангелом [Божиим]: ‘это – ошибка!’ Для чего тебе [делать], чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?]” (Еккл 5:5)5. Рабби Акива вошел с миром и вышел с миром, и о нем говорит Писание: “Влеки меня, мы побежим за тобою – царь ввел меня в чертоги свои...”(Песн 1:4).
Тосефта Хагига II, 3.

На основании данной агады трудно ответить на вопрос, что же представлял собой тот Пардес, в который вошли четверо мудрецов, однако можно предположить, что он как-то связан с опасными занятиями тайной доктриной. И действительно, один из четверых, бен Азай, “заглянул – и умер”, второй, бен Зома, “заглянул – и повредился”, то есть, по-видимому, сошел с ума, третий, Элиша бен Абуйя, называемый здесь также “Ахер” – Другой, “заглянул – и стал рубить деревья”, то есть впал в ересь в результате занятий тайным учением.

Единственным из четырех мудрецов, который “вошел с миром и вышел с миром”, был рабби Акива. Агада вспоминает в связи с этим стих из Песни песней, выражающий глубокую любовь между рабби Акивой и Царем – Святым, Благословен Он: “Влеки меня, мы побежим за тобою – царь ввел меня в чертоги свои...” (Песн 1:4). Из того факта, что именно стих из Песни песней соотнесен в агаде с рабби Акивой, можно заключить, что он считался посвященным в тайное учение, тем, кому известен тайный смысл Песни песней, который он постиг и пережил в мистическом опыте восхождения в Пардес.

Апокрифическая и апокалипсическая литература

Третьим важным источником для литературы Чертогов и Колесницы были апокалипсические Апокалипсис – пророческое описание событий, связанных с концом дней, особенно переворотов и разрушений, предшествующих Судному дню в преддверии избавления. сочинения. Большинство из них принадлежит апокрифической литературе, не вошедшей в канон и отвергнутой раввинистическим иудаизмом (значительная часть этой литературы была написана на иврите и арамейском языке, но сохранилась лишь в переводах на греческий, эфиопский, славянские и другие языки). Однако, если в Талмуде и ранних Мидрашах влияние апокалипсических сочинений почти неощутимо, то мистическая литература обязана апокалипсике некоторыми из своих основных мотивов. Наиболее важный пример – образ патриарха Ханоха, сына ЙаредаСм. ниже 1.4.1.4., который был живым вознесен на Небо. Намек на это содержится уже в книге Бытия, а апокалипсическая традиция подробно разрабатывает эту тему. Многие апокалипсические книги описывают видения и тайны, открывшиеся Ханоху во время восхождения на небо.

Итак, литература Чертогов и Колесницы, сформировавшаяся во 2 – 6 веках, синтезирует три основные традиции: традицию мидраша к книге Бытия и к книге Иезекииля – Деяние Начала и Деяние Колесницы; связанную с именем рабби Акивы традицию мистической интерпретации Песни Песней как “автопортрета” Бога; традицию, восходящую к апокалипсической литературе, в особенности к сочинениям, связанным с образом Ханоха, сына Йареда.

Среди сочинений, в которых отразились мистические концепции литературы Чертогов и Колесницы, назовем в первую очередь четыре основных: Книга Шиур Кома (Книга мер Тела); Большая книга Чертогов (сокращенно Большие Чертоги); Малая книга Чертогов (Малые Чертоги); Третья книга Еноха (Ханоха).

В нижеследующих параграфах мы опишем кратко каждое из этих сочинений.

1.4.1.1. Шиур Кома

Предмет Книги Шиур Кома – описание членов тела Бога, их размеров, а также мистических имен, связанных с каждым из членов. Размеры даются в единицах длины, принятых в талмудической литературе, – в фарсангах, милях, локтях и пядях6. Из описаний, содержащихся в книге, следует, что члены Божьего тела имеют грандиозные, непостижимые размеры, они измеряются в “тысячах тём тём”, то есть в тысячах миллиардов и триллионов фарсангов и пядей, причем каждая пядь равна размеру вселенной от края до края. Размеры Божьего тела оказываются, таким образом, недоступными человеческому воображению, во многие триллионы раз превосходя размеры вселенной.

Книга содержит декларацию от имени двух величайших таннаев, рабби Акивы и рабби Йишмаэля, из которой следует, что всякому, кто познает тайны Шиур Кома, “обещано, что унаследовал мир грядущий и что дни его продлятся и в сем мире”.

1.4.1.2. Малые Чертоги

Малая книга Чертогов, или Малые Чертоги (это название встречается в некоторых рукописях книги и стало общепринятым в науке), представляет собой собрание фрагментов, в главном из которых описывается восхождение рабби Акивы в семь небесных чертогов. Восходя на небо и переходя из чертога в чертог, он должен преодолевать различные препятствия, главное из которых – ангелы разрушения, охраняющие входы чертогов, ведущих в высший, седьмой чертог. Войдя наконец в седьмой чертог, рабби Акива предстает пред лицом Высшего Царя, облик Которого, превосходящий человеческое разумение, был описан и исчислен в Книге Шиур Кома.

Описание восхождения рабби Акивы в семь высших чертогов, которое здесь называется “нисхождением к Колеснице” основано, по-видимому, на рассказе о четверых, вошедших в Пардес. Как мы помним, и там рабби Акива был тем, кто “вошел с миром и вышел с миром”.

1.4.1.3. Большие Чертоги

Большой книгой Чертогов, или Большими Чертогами, именуется в науке (как и в некоторых рукописных вариантах) самый обширный текст, принадлежащий литературе Чертогов и Колесницы. В отличие от других текстов подобного рода, в нем фигурирует целая группа “нисходящих к Колеснице” – мистиков, занятых изучением и применением тайной доктрины. Во главе группы стоит рабби Нехунья бен а-Кана, мудрец времен Мишны; рядом с ним действуют рабби Акива и рабби Йишмаэль бен Элиша, ученики рабби Нехуньи.

В Большой книге Чертогов, как и в других упомянутых нами сочинениях, известные мудрецы Мишны, такие, как рабби Нехунья и рабби Йишмаэль, изображаются как величайшие авторитеты тайной доктрины, несмотря на то, что в Мишне, Талмуде и в классическом Мидраше нет ни малейшего намека на то, что они занимались чем-либо подобным Исключение составляет рабби Акива: он единственный среди мистиков Большой книги Чертогов, чье имя упоминается в связи с тайной доктриной в Талмуде и Мидраше (см. выше 1.4.1). Более того, один из таннаев, рабби Йишмаэль, превращается в Большой книге Чертогов в прямо-таки мифологическую фигуру: он именуется здесь “первосвященником, сыном первосвященника”. В книге содержатся намеки на то, что он совершал служение в Йом Киппур (День Искупления) в Иерусалимском Храме, – ситуация, невозможная с исторической точки зрения, поскольку рабби Йишмаэль жил два поколения спустя после разрушения Храма7.

Основной сюжет книги – совершаемое рабби Йишмаэлем восхождение в высшие миры, напоминающее описанное в Малой книге Чертогов восхождение рабби Акивы. Рассказ о небесном путешествии сопровождается детальным описанием небесных Чертогов, богослужения, совершаемого там ангелами, гимнов, которые поют при этом ангельские сонмы. В книге подробно рассказывается о том, как происходит “нисхождение к Колеснице”, и даже даются практические указания о подготовке и осуществлении такого нисхождения. Сочинение содержит также описание различных сущностей, обитающих в небесных чертогах: ангелов, серафимов и священных животных8; среди прочего, говорится и об ангелах-привратниках небесных чертогов.

1.4.1.4. ТретьЯ книга Еноха (Ханоха)

Еще одним важным сочинением, принадлежащем литературе Чертогов и Колесницы, является Книга Чертогов, называемая также Третьей книгой Еноха9. В центре внимания этого текста находится превращение Еноха, или Ханоха, сына Йареда, в ангела Метатрона, князя Лика. Рассказ об этом слышит рабби Йишмаэль из уст самого Метатрона, с которым он встречается в небесных чертогах.

Книга творения – сочинение, приписываемое Аврааму. Лист 6, с. 2 (1806). Этот отрывок приводится из предисловия к комментарию к Книге творения, который приписывали рабби Аврааму бен Давиду. На самом деле комментарий составлен Йосефом Ашкенази, каббалистом 14 века

Иллюстрация 5

Книга творения – сочинение, приписываемое Аврааму. Лист 6, с. 2 (1806). Этот отрывок приводится из предисловия к комментарию к Книге творения, который приписывали рабби Аврааму бен Давиду. На самом деле комментарий составлен Йосефом Ашкенази, каббалистом 14 века.

Енох, или Ханох, сын Йареда, – библейский персонаж, один из допотопных патриархов, прадед Ноя. Атмосфера таинственности вокруг него связана уже с загадочным стихом книги Бытия: “И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его” (Быт 5:24). Литература Чертогов понимает этот стих в том смысле, что Енох не умер, подобно другим людям, но был вознесен на небо, где он трансформировался в божественную сущность, именуемую Метатроном, князем Лика. Сила и власть, которыми наделен Метатрон, ставят его надо всеми обитателями высших миров, делают его наместником Самого Бога. Третья книга Еноха подробно описывает трансформацию Еноха в Метатрона, те атрибуты и силы, которыми он был при этом наделен, небесную иерархию и место Метатрона в ней.

Исследователи отмечают близость к литературе Чертогов ряда магических и гадательных сочинений, среди которых можно назвать Разделение10 рабби Акивы, Меч Моисея, Распознавание лица и порядки линий (“Физиогномика и хиромантия”). Кроме того, к этой литературе относятся сочинения, посвященные космологии и устройству высших миров. Среди них можно назвать Большой трактат о Начале и Видения Иезекиила.

1.4.1.5. Книга творениЯ

Говоря о древних источниках, на которые опирались в своем творчестве германские хасиды, необходимо упомянуть еще об одном, небольшом по объему, но чрезвычайно важном и влиятельном сочинении – Книге творения, приписываемой праотцу Аврааму. Книга начинается с описания первооснов Творения, переходя затем к обзору закономерностей, управляющих мирозданием. Согласно доктрине Книги творения, эти законы определяются свойствами букв алфавита и чисел первой десятки, которые являются первоосновами и структурными элементами всего сущего, от высших миров и до низших Эта тема обсуждается более подробно в 9 части курса.. Понимание книги весьма затруднено тем обстоятельством, что ее язык, система понятий и стиль мышления уникальны и не имеют параллелей. Тем не менее книга включает отдельные фразы и выражения, близкие по духу к литературе Чертогов; это одна из причин того, что в средние века Книга творения рассматривалась как неотъемлемая часть древней эзотерической традиции.

С литературой Чертогов и Колесницы тесно связана группа так называемых “малых”, или поздних, Мидрашей, содержащих космологические и мистические мотивы. Среди этих Мидрашей – Алфавит рабби Акивы, Мидраш Авкир11, Мидраш “Да произрастит земля”, Мидраш “И совершены были”12, а также повествовательный Мидраш “Главы рабби Элиэзера”, последняя редакция которого относится к исламской эпохе (8 в.).

1.4.2. ВлиЯние литературы Чертогов и Колесницы на германский хасидизм

Германский хасидизм зависит от литературы Чертогов и Колесницы больше, чем какое-либо другое из направлений средневекового иудаизма. Германские хасиды цитировали, переписывали, комментировали эти тексты, которые служили краеугольным камнем их теологииПодробности об этом см. в 11 части курса..

Здесь уместно напомнить, что выражение “германские хасиды” охватывает несколько независимых друг от друга кружков или школ. Мы не можем постулировать существование какого-либо одного центра, с которым так или иначе были связаны все эти школы. Тем не менее, интенсивное использование литературы Чертогов – черта, характерная для всех направлений германского хасидизма, яркий отличительный признак хасидской теологии.

Более того, значительная часть текстов литературы Чертогов, имевших хождение среди германских хасидов, не известна нам из какого-либо другого источника. Эти тексты дошли до нас только благодаря хасидам, которые бережно хранили, передавали из поколения в поколение, переписывали и комментировали их.

Возникает вопрос: все ли тексты древней мистической литературы, имевшиеся в распоряжении германских хасидов, дошли до нас? На основании анализа литературы германского хасидизма можно с почти полной уверенностью утверждать, что некоторые ранние произведения, известные германским хасидам, до нас не дошли В рамках подробного описания эзотерической доктрины германских хасидов мы обсудим эту возможность более обстоятельно. См. 12 часть курса. Вполне вероятно, что эти сочинения в большей степени, чем сохранившиеся источники, содержали мистические традиции, выражавшие радикальные религиозные тенденции.

1.4.3. Средневековые истоЧники

В предыдущих параграфах мы говорили о ранних текстах (2 – 6 вв.), послуживших основой эзотерического учения германского хасидизма. Помимо этих источников, определенную роль в формировании теософии германского хасидизма сыграли и сочинения более позднего периода – эпохи гаонов, действовавших в 6 – 11 веках. Эпоха гаонов была, по-видимому, временем расцвета эзотерической литературы, из которой до нас дошли лишь небольшие фрагменты. Из этих фрагментов, в частности, следует, что одним из важных предметов тайного учения той эпохи было истолкование сокровенных имен Бога, таких, как Тетраграмматон, четырехбуквенное Имя (состоит из букв йод, эй, вав, эй), а также имен, состоящих из двенадцати, сорока двух и семидесяти двух букв Различные имена Бога состоят из 12, 42 и 72 букв. Мудрецы, посвященные в тайное учение, во все времена истолковывали эти имена мистически. Имена и их интерпретации обсуждаются подробно в 10 части курса..

Эта эзотерическая литература остается до сих пор недостаточно изученной, и наши сведения о ней страдают неполнотой. Тем не менее можно утверждать, что германские хасиды собирали, сохраняли и использовали в своих сочинениях традиции, восходящие к этой литературе. Яркий пример этому – самое объемное из эзотерических сочинений рабби Эльазара из Вормса – Книга имени, посвященная толкованию священных имен. Некоторые из толкований в этой книге взяты из древних источников, другие были добавлены самим рабби Эльазаром.

Наряду с эзотерическим учением эпохи гаонов, германские хасиды были знакомы и с частью еврейской философской литературы, которая примерно в это время совершала экспансию за пределы своего исходного ареала – еврейских общин мусульманских стран. Ранее, в главе 1.2, мы говорили вкратце о той значительной роли, которую сыграли сочинения Саадии Гаона и Авраама ибн Эзры в формировании теологии германского хасидизма, упоминали и о влиянии Авраама бар Хийи. Помимо этого, германские хасиды изучали труды Саббатая Донноло, еврейского философа и врача из Италии (10 в.).

Саббатай Донноло написал важный комментарий к Книге творения, посвященный толкованию стиха “сотворим человека по образу Нашему” (Быт 1:26) и ряд медицинских сочинений. Сам Донноло стремился истолковать основные понятия еврейской традиции с помощью характерных для средневековой науки натурфилософских построений, однако германским хасидам его произведения представлялись в ином свете. Для них он был не философом и ученым, а носителем тайного знания, и в его сочинениях они видели выражение древней эзотерической традиции.

1 Ивр. арайот – букв. срамное, в узком смысле – инцест, кровосмешение, в широком – всякая запрещенная половая связь. Согласно некоторым комментаторам, речь идет о мидрашах к библейским текстам, трактующим эту тему (главы 18 и 20 книги Левит). Талмуд объясняет: если слушателей будет трое (или больше), то двое из них могут отвлечься, обсуждая между собой слова учителя; при этом они могут упустить или недопонять нечто из того, что тот толкует. В вопросах же, касающихся сексуальных запретов, опасность ошибки, порождаемой неосознанными человеческими влечениями, особенно велика.

2 “Песнь песней Соломона”. В масоретском (нормативном традиционном еврейском) тексте и в Септуагинте эти слова образуют первый стих книги. Первый стих в синодальной Библии (как и в Вульгате) соответствует второму стиху масоретской версии.

3 Мидраш рассматривает имя Шломо, как слово шалом (мир, покой) с притяжательным суффиксом (“его мир”). Аналогичное толкование встречается уже в Мидрашах таннаев (Мехилте, Сифре) и Вавилонском Талмуде (Шевуот 35б). Шалом, как имя или эпитет Бога, известно и из других источников (Мидраш ссылается на Суд 6:24), а образ Шломо, как богоизбранного возлюбленного царя, возникает с самого начала его жизни; см. 2 Самуила (2 Царств в синодальной Библии) 12, 24-25: “…и родила сына, и нарек(ла) ему имя Шломо, а Господь его любил. И послал к пророку Натану и (тот) назвал его Йедидья (Возлюбленный Богом), ради Господа.” Ср. также книгу бен Сиры (Премудрость Иисуса, сына Сирахова, 2 в. до н. э.), где о Соломоне говорится: “Ты наречен был славным Именем, произнесенным над Израилем” (47:18).

4 Как часто бывает в Мидраше, эти слова означают: “к его случаю подходит этот стих Писания” или “о подобных случаях говорит Писание”.

5 Как рассказывается об этом в Талмуде, Элишу ввели в грех ошибочные слова, сказанные при виде ангела Метатрона.

6 Принятые соотношения между мерами длины: фарсанг = 4 милям, миля = 2000 локтей, локоть = 3 пядям. Обычная пядь равна примерно 20 сантиметрам (она считается по расстоянию от большого пальца до мизинца, а не до указательного пальца, как в русской пяди). В Книге Шиур Кома масштаб, разумеется, совсем другой.

7 Такой же анахронизм можно встретить и в Талмуде, где рабби Йишмаэль бен Элиша говорит: “Однажды я зашел во Внутреннюю Внутренних (Святая Святых Иерусалимского Храма) совершать воскурение и увидел Акатриэля Бога Господа Воинств (так титулуется здесь Слава Божья, являющаяся в Святая Святых), восседающего на престоле высоком и превознесенном...” (Брахот 7а).

8 Речь идет о животных, несущих Колесницу (см. Иез 1).

9 29 Название Третья книга Еноха (Ханоха в еврейской транскрипции), данное первым публикатором книги, шведским исследователем Хуго Одебегом, объясняется тем, что ко времени этой публикации (1927 г.) в научной литературе были известны две книги Еноха: “Первая книга Еноха”, называемая также “Эфиопской книгой Еноха” (написана во 2 – 3 вв. до н. э. на арамейском языке и сохранилась полностью только в эфиопском переводе) и “Вторая книга Еноха” (или “Славянская книга Еноха”), которая была написана, по-видимому, в 1 веке н. э. на иврите или арамейском и сохранилась только в славянском переводе. “Третья книга Еноха” называется еще “Ивритской книгой Еноха”.

10 Разделение (ивр. авдала) Субботы и будней – ритуал проводов Субботы. Разделение рабби Акивы описывает магическую адаптацию обычного ритуала разделения.

11 Авкир – сокращение фразы амен бе-йамену кен йийе рацон (амен, в наши дни – да будет на то благоволение) – пожелание, которым заканчивается одна из содержащихся в Мидраше проповедей

12 Два последних мидраша озаглавлены, как это часто бывает в еврейской традиции, по их первым словам.