Часть первая. Взгляд на германский хасидизм

1.6. Между этикой и теологией

Как упоминалось ранее, каждое из трех течений, господствовавших в духовном мире средневекового еврейства – философия, каббала и германский хасидизм, – разрабатывало и свою собственную теологию, и свою собственную этическую систему. Во всех трех течениях существовала определенная напряженность в отношениях между двумя аспектами доктрины – теоретической и практико-этической. Казалось бы, связь между теологией и этикой самоочевидна: первая формулирует принципы и основные положения о Боге, о цели творения и о человеке, предназначенном осуществить эту цель, вторая – претворяет эти принципы в моральные нормы, которые определяют, что должен делать и чего должен избегать человек, дабы осуществить свое предназначение на земле. Следует, однако, иметь в виду, что в рамках иудаизма этика не может служить единственным источником норм поведения, поскольку нормы социального и религиозного поведения заранее заданы в галахе. Основные принципы общественного устройства, благотворительности, личной морали, равно как и формы богопочитания, четко определены в галахе, и еврейские мыслители Средневековья не имели намерения изменять их. Таким образом, на долю этической доктрины остается пространство между теологией и галахой, то есть между теоретическими основоположениями, с одной стороны, и практическими правилами поведения – с другой. Этому пространству принадлежит в первую очередь сфера теоретического обоснования конкретных заповедей, называемого в еврейской традиции “смыслами заповедей”.

Такого рода система теоретических “смыслов заповедей” в принципе может служить основанием и для практических выводов, касающихся,например, сравнительной важности заповедей или того, какие дополнительные обязательства должен брать на себя человек, который хочет “держаться внутри линии закона”1, и т. п. Тем не менее, главная роль, которая отводится этической доктрине в рамках иудаизма, – это применение общих идей для мотивировки конкретных норм галахи; иными словами, ответ на вопрос “почему делать?”, а не “что делать?”.

1.6.1. Мораль и теологиЯ в каббале и философии

С самого начала своего существования еврейская рационалистическая философия уделяла значительное внимание сфере этики См. выше 1.2.1.1. . Еврейские философы разделяли точку зрения классической, в особенности аристотелевскойАристотелизм, или перипатетизм, – философия Аристотеля в интерпретации его позднеантичных и средневековых последователей. Аристотелизм, восприняв некоторые из элементов неоплатонизма, занимает господствующие позиции в философии зрелого Средневековья (11–12 веков для мусульманского мира, 13 века – для христианского мира). Среди наиболее известных средневековых перипатетиков – ибн Рушд (Аверроэс), Маймонид, Фома Аквинский, философии на соотношение между метафизикой, устанавливающей общие принципы, и этикой, претворяющей эти принципы в нормы, руководящие повседневной жизнью индивидуума. С их точки зрения, истинное служение Богу возможно только на основе философии. Как следствие этого, философы считали своим долгом обращаться к широкой публике с проповедью основанного на философских предпосылках образа жизни и служения Богу. Такой подход породил популярную литературу, ставившую себе цель повлиять на социальное и религиозное поведение индивидуума. Выдающийся пример подобного рода литературы – некоторые сочинения Маймонида. Большую часть “Книги знания”, первой книги своего галахического кодекса Мишне Тора, он посвятил не галахе в привычном значении этого слова, а ее метафизическим и этическим основаниям. Книга открывается разделом “Законы об основаниях Торы”, посвященным философским основам религии, за которым следуют разделы, посвященные в основном этике. Та же потребность связать нормы поведения с метафизическими основаниями побудила философов заниматься “смыслами заповедей”. В частности, этой теме уделено заметное место в Путеводителе растерянных Маймонида.

Позиция каббалистов в этом вопросе в рассматриваемый период времени кардинально отличается от философской. Первые каббалисты Прованса считали свою мистическую доктрину сугубо эзотерическим учением, которое должно храниться в узком кругу посвященных и оставаться недоступным для широкой публики. В противоположность философам, каббалисты не считали, что существует необходимая связь между их учением и служением Богу в повседневной жизни любого отдельно взятого человека, которому могут быть неизвестны тайны каббалистической доктриныСм. выше 1.2.2.3. Каббалисты соответственно и не занимались применением своего учения к этике.

Сказанному выше не противоречит то обстоятельство, что каббалисты Жероны, ученики первых каббалистов Прованса, были авторами важных и влиятельных нравоучительных сочинений. Причиной, побудившей каббалистов Жероны обратиться к этому виду творчества, было резкое неприятие ими попыток философов-рационалистов обосновать этику с помощью общих умозрительных посылок, не опираясь на традицию. Каббалисты стремились создать альтернативу философской этике не путем создания каббалистической этической доктрины, но путем возрождения классического нравственного учения иудаизма, отразившегося в талмудической литературе и в Мидраше.

Они обрабатывали, интерпретировали и компилировали эти источники, с тем чтобы привести их в соответствие с духом времени; в отдельных случаях они вводили в свои этические сочинения каббалистические символы и концепции. Важно отметить, однако, что эти символы и концепции не были существенной частью их этической доктрины. В некоторых нравоучительных сочинениях жеронских каббалистов нет вообще никаких упоминаний о каббале; таковы, например, книги рабби Йоны Жеронского.

Следствием такого подхода была слабая связь между мистическим учением и нравственной доктриной, изложенной в сочинениях каббалистов первой половины 13 века. Каббалисты этой эпохи создавали нравоучительную литературу, которую можно назвать “раввинистической”, поскольку ее главной целью была разработка этического учения мудрецов Талмуда применительно к запросам религиозной жизни 13 века. Только гораздо позже, в 16 веке, в Цфате2 начинает развиваться этическая доктрина, основанная на мистических принципах каббалы – по сути дела, первая истинно каббалистическая этика.

В заключение вновь подчеркнем разницу в подходе философов и каббалистов к этической доктрине: еврейские философы-рационалисты видели в этике часть философской системы, необходимое следствие и продолжение метафизики. В соответствии с этим они, с одной стороны, в своих теоретических трудах уделяли внимание этике вообще и “смыслам заповедей” в частности и, с другой стороны, включали философскую аргументацию в свои нравоучительные сочинения. В противоположность этому каббалисты придерживались установки на почти полное разделение между эзотерической доктриной и этикой. Нравоучительная литература, созданная каббалистами в 13 веке, не использует теоретических посылок их эзотерического учения и может быть охарактеризована как традиционно-“раввинистическая”.

1.6.2. СвЯзь между эзотериЧеской теологией и этикой в германском хасидизме

В предыдущем параграфе мы сравнивали две точки зрения на соотношение теологии и этики: философский подход, сближающий и связывающий эти две сферы, и подход каббалистов, решительно их разделяющий. Какова же позиция германского хасидизма в этом вопросе? Хасиды создали обширную литературу, посвященную как теологии, так и этике. Оценивая подход германских хасидов к вопросу о соотношении умозрения и морали, мы должны принять во внимание два типа хасидской литературы, один из которых представлен Книгой хасидов, а другой – так называемыми Трактатами о единстве.

Книга хасидов – наиболее значительное создание германского хасидизма в сфере нравоучительной литературы, содержащее подробные наставления, касающиеся повседневного поведения человека Книге хасидов посвящена 4 часть курса.. Автор книги, рабби Йеуда Хасид, вникает в мельчайшие подробности повседневной жизни, наставляя человека во всех его поступках. Ревностное исполнение всех этих указаний ведет человека к достижению статуса хасида – благочестивого3. Можно спросить, насколько моральные принципы и наставления, содержащиеся в Книге хасидов,зависят от теологических предпосылок, сформулированных в эзотерической доктрине германского хасидизма? Можно ли говорить о том, что эти общие умозрительные положения служат ориентиром для того образа поведения, который предписывается этой книгой? По всей видимости, следует отрицательно ответить на этот вопрос. Отраженная в Книге хасидовэтическая система, равно как и представленный в ней идеал хасида, не является порождением теоретических положений эзотерического учения германского хасидизма. В этом отношении Книга хасидов похожа на нравоучительные сочинения каббалистов: как и там, здесь нет тесной связи между умозрительной теологией и конкретными нравственными нормами, направляющими повседневную жизнь человека.

Трактаты о единстве. Эта группа текстов содержит среди прочего разнообразные наставления, касающиеся молитвы Этот тип литературы будет описан более подробно в 9 части курса, см. 9.2.2.4.. Здесь мы наблюдаем ситуацию, прямо противоположную той, что имеет место в Книге хасидов: источником норм практического поведения служат наиболее общие теоретические принципы. Похоже, что германские хасиды, подобно философам, опасались ущерба, который может нанести религиозным представлениям народа незнание, по крайней мере, основных теологических принципов, связанных с молитвой. Именно это опасение побудило их создавать адресованные широкой публике Трактаты о единстве, включающие как эти принципы, так и детальные наставления о том, как следует молиться, чтобы молитва была услышана в высших мирах. Трактаты о единстве – пример сочетания теоретических положений эзотерической доктрины о божественных силах и высших мирах Этим вопросам посвящены 9 – 12 части курса. с детальными практическими указаниями по поводу ежедневной религиозной обязанности – молитвы. Трактаты о единстве не являются этической литературой в полном смысле этого слова, поскольку не ставят перед собой задачи охватить все стороны человеческого поведения в целом. Тем не менее они служат примером применения отвлеченных теологических принципов к сфере религиозной практики, по крайней мере к одному из ее аспектов – молитве. В этом отношении Трактаты о единстве похожи на этические сочинения философов, строящих этику на фундаменте метафизики.

❒ Вопрос 12
Что, по вашему мнению, означает слово “единство” в сочетании “Трактаты о единстве”? ❑

❒ Вопрос 13
Хотя Книга хасидов посвящена в основном конкретным нравственным наставлениям, в ней встречаются также и общие соображения, касающиеся этики, высказываемые иногда в связи с толкованием библейских стихов и талмудических изречений. Где, по вашему мнению, наиболее ярко выражается зависимость этики Книги хасидов от теологических принципов: в практических наставлениях, относящихся к повседневной жизни, или в общих положениях, касающихся моральных ценностей? ❑

Два приведенных выше примера, взятых из обширной и разветвленной литературы германского хасидизма, демонстрируют по сути дела две противоположные тенденции: сочетание эзотерической доктрины с практическими наставлениями в Трактатах о единстве, с одной стороны, и отразившееся в Книге хасидов размежевание между тайным учением и этикой – с другой. Таким образом, невозможно дать однозначный ответ на вопрос о связи теологии с моральной доктриной в германском хасидизме: в то время как одни сочинения хасидов демонстрируют такую связь, в других сочинениях, в особенности в Книге хасидов, подобной связи не наблюдается.

1.6.3. Консерватизм и новаторство германского хасидизма

Как мы уже отмечали, религиозное творчество германского еврейства развивалось в трех основных областях – галахе, этике и теософии. Обсуждение галахического учения германских хасидов выходит за рамки нашего курсаСм. выше 1.1.2.. Тем не менее, для того чтобы мы могли сравнить здесь различные аспекты творчества германских хасидов, нужно сказать несколько слов об особенностях хасидского подхода к религиозному закону.

В сравнении с тенденциями, господствовавшими в творчестве галахистов Германии и Северной Франции, подход германских хасидов отличался крайним консерватизмом. Многие из талмудистов региона, в первую очередь тосафисты, занимались логическим анализом содержащихся в Талмуде дискуссий, строили на их основании концептуальные конструкции, которые служили основанием для новых галахических выводов, для принятия решений, отвечающих на запросы эпохи. В это же время раввины из числа германских хасидов выносили галахические постановления, ссылаясь на то, как было принято поступать в отцовском доме или у известных раввинов прошлых поколений. Авторитет традиции и обычаяОбычай не является галахическим постановлением и не имеет статуса закона во всех отношениях. был в глазах германских хасидов чрезвычайно высок и зачастую служил главным основанием для их решений; более того, во многих случаях он оказывался решающим не только в вопросах ритуальной практики, но и при теоретическом обсуждении и логическом анализе галахи. Подобный подход создал германским хасидам репутацию крайних консерваторов, крепко держащихся за обычаи прежних поколений. Однако если в формальных вопросах религиозного закона они были последовательными традиционалистами, то в этических аспектах отношений человека с Богом и человека с человеком, социального поведения и покаяния они далеко не ограничивались следованием обычаям отцов. В этике хасидов отчетливо проявляется новизна и оригинальность их учения; мы убедимся в этом, когда будем обсуждать ее в 5 – 7 частях нашего курса.

И, наконец, коснемся эзотерической доктрины германских хасидов. Здесь мы наблюдаем странную, на первый взгляд, ситуацию: германские хасиды всячески настаивают на том, что их теософское учение основано на древней эзотерической традиции, которая пришла к ним с Востока через Италию. Исторический анализ подтверждает обоснованность этих притязаний (исторические свидетельства о наличии такой традиции мы подробно рассмотрим в 3 части курса). И вместе с тем эзотерическая доктрина хасидов содержит много новшеств, отсутствовавших в этой древней традиции.

Итак, перед нами любопытный культурный феномен: германские хасиды были крайними традиционалистами в галахе, но проявили смелое новаторство в моральной доктрине; они ссылались на предание как на источник их эзотерической теософии, развивая при этом оригинальные теософские концепции. Различие подходов германских хасидов к трем основным областям их деятельности – галахе, этике и теософии, является одной из характерных черт их учения.

1 См. выше, прим. 6.

2 Цфат (Сафед) – город в Галилее, важнейший каббалистический центр, достигший наивысшего расцвета в 16 веке. Среди наиболее известных каббалистов Цфата – рабби Йицхак Лурия и рабби Моше Кордоверо.

3 См. прим. 1 и 6.