Часть 10. Учение о славе божьей

Заключение

Основным предметом этой части курса были концепция пророческого откровения и учение о Славе Божией, сформировавшиеся в двух различных кругах германского хасидизма. Отдельные главы были посвящены фрагментам из сочинения Йеуды Хасида и «Суждению о богобоязненности и вере» анонимного автора, принадлежавшего к кружку «Особого Херувима».

Оба текста, проанализированных в этой части курса, свидетельствуют о прочной преемственности между учением германских хасидов и древними традициями литературы Чертогов и Колесницы в вопросах теологии, откровения, ангелологии. Более того, если бы мы рассмотрели другие темы, то обнаружили бы то же самое. Трактат Шиур Кома, например, порождает серьезнейшие трудности, связанные с вопросом об антропоморфизме, однако ни один из представителей германского хасидизма не помыслил, в отличие от Моше ТакуСм. параграф 9.2.2.3., подвергнуть сомнению аутентичность традиции, приписанной таннаю рабби Йишмаэлю в этом классическом тексте еврейского антропоморфизма. Напротив, германские хасиды стремились оправдать и подтвердить то, что написано в Шиур Кома, несмотря на огромные трудности, связанные с тем, что этот древний текст именует телесное существо, члены тела которого он описывает и измеряет, Первосоздателем, то есть, Творцом мира, Который, согласно учению германских хасидов, тождествен сокровенному Богу, лишенному облика и формы. Ссылка второго мудреца в сочинении рабби Йеуды на созерцание Славы «сходящими к Колеснице» и «входящими в Пардес», также отражает стремление подчеркнуть древность и аутентичность традиции. Не вызывает сомнений, что, принимая участие в теологической полемике, германские хасиды видели себя выразителями и продолжателями древней традиции еврейской мистики.

Создателями рассмотренных концепций руководило глубокое религиозное чувство, а не интеллектуальные и теоретические проблемы. Мыслители отвергли концепцию Саадии Гаона, поскольку не могли согласиться с тем, что Исайя, говоря «видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном» (Ис 6:1), имел в виду сотворенную ангелоподобную сущность. Они не готовы были отказаться от священной тайны, от переживания возвышенного и страшного, связывающегося с откровениями, дарованными Моисею, Исайе, Иезекиилю, и превратить их просто во встречу с тварной сущностью, как это сделал Саадия Гаон и другие философы-рационалисты. Они приписывали откровению глубокий религиозный смысл, и не могли свести его к проявлению тварных сил.

Хасиды глубоко осознавали религиозную значимость откровения и молитвы, которая должна обращаться к Божественной силе, близкой к человеку, внимающей ему, и отвечающей на его просьбы. Вместе с тем, их трепетное отношение к священному тексту делало невозможным истолкование антропоморфных выражений как метафор, фигуральных оборотов речи и тому подобное. Все это привело их к необходимости уступок в области другого теологического принципа – абсолютного единства и единственности Божества, принципа, который был в глазах рационалистов высшей религиозной ценностью. Для того, чтобы сохранить важнейшие принципы религиозной и мистической традиции, признавая, вместе с тем, учение о трансцендентном и сокровенном высшем Божестве, хасиды должны были создать концепцию иерархической системы эманированных Божественных сил.

Существует глубокое сходство, хотя и не полное тождество между описанным выше теологическим развитием и тем, что происходило в кругах первых каббалистов в конце 12 – начале 13 века – авторов книги Баѓир, первых каббалистов Прованса, представителей «кружка Умозрения», испанских каббалистов Героны. Основная разница заключается в различии первоисточников, на которые они опирались. Каббалисты, в большинстве своем, стояли неизмеримо ближе к философской традиции, чем германские хасиды. С другой стороны, в руках каббалистов были, по-видимому, древние гностические источники, повлиявшие на символическую репрезентацию иерархической системы Божественных эманаций. Во всяком случае, факт остается фактом: в те самые годы, когда Маймонид создавал Путеводитель растерянных, – наиболее значительное и полное в истории еврейской мысли выражение рафинированного монотеизма, – в те же самые годы в Европе действовало пять-шесть центров мистической мысли, представители которых развивали концепцию сложной структуры Божественной реальности, стремясь тем самым дать ответ на глубочайшие духовные запросы своих современников.

В приложении к настоящему тому помещена статья, содержащая детальное рассмотрение тех аспектов хасидского учения о Славе Божией, которые не нашли отражения в этой части курсаПриложение 4 к настоящему тому курса: Йосеф Дан, «Формирование средневекового учения о Славе Божьей».. Это дополнение еще раз напомнит нам, что в настоящем разделе был рассмотрен лишь небольшой фрагмент этого разветвленного, сложного и запутанного учения.