Часть 12. Провидение и тайны молитвы

12.1 Предопределение и свобода выбора

При обсуждении этической доктрины германских хасидов мы отмечали, что это консервативное движение не только не допускало малейшего отступление от разветвленной системы 613 заповедей, но и добавляла к требованиям галахи дополнительные запреты и ограничения. Хасидизм учил о том, что те, кто следуют этому пути, получат вознаграждение в грядущем мире: каждый праведник получит место пред Престолом Славы1, соответствующее его достижениям в исполнении религиозного и морального долга в земном мире. Подобное отношение к усилиям и достижениям индивидуума предполагает, что человек наделен свободой выбора. Принцип «по тяготам – награда» имеет смысл только тогда, когда у человека есть возможность выбирать путь, по которому он идет; только в этом случае заслуживает вознаграждения тот, кто сделал правильный выбор. Вместе с тем принцип награды и наказания предполагает, что Бог пристально наблюдает за делами человека, ведет детальный учет всех его поступков, и, подводя баланс, присуждает награду или наказание.

Учение о свободе выбора порождает немало сложных религиозных и метафизических вопросов. Свобода выбора человека означает, что власть Бога в мире не абсолютна. Позволяя человеку выбирать между несколькими возможностями, Сам Бог создает ситуацию, в которой Его возможности и знание ограничены. Пространство человеческого выбора оказывается вне сферы Божественного действия и Божественного знания. Если бы Бог заранее знал, какой выбор сделает человек, то человек, будучи вынужден поступать в соответствии с этим знанием, был бы лишен свободы выбора. Мы имеем здесь дело с классической религиозно-философской коллизией человеческой свободы выбора и Божественного всеведения. Эта трудность была одной из причин, по которой ряд философов отказался от концепции «индивидуального Провидения», то есть, Провидения, проникающего во все происходящее в мире, вплоть до малейших деталей. Вместо этого они выдвигали концепцию «общего Провидения», согласно которой Бог лишь устанавливает устройство мира и действующее в нем законы, создавая только общие рамки, в которых разворачивается судьба индивидуума.

Перед германскими хасидами эта проблема стояла с особой остротой: и концепция всепроникающего Божественного провидения, и учение о свободной воле и ответственности индивида были неотъемлемыми составляющими их доктрины. Хасиды придерживались радикальной версии учения о Провидении; они верили полной верой в Божественное предопределение2 и часто выражали мнения, приближающиеся к полному детерминизму3.

По всей видимости, вера хасидов в предопределение не была результатом теологических построений; она была укоренена в их восприятии окружающего мира и была чем-то само собой разумеющимся для той эпохи и для той традиции, к которой они принадлежали4. При этом хасидские мыслители стремились примирить свою веру в абсолютную власть Бога над прошлым, настоящим и будущим человека и мироздания с религиозным принципом свободы выбора, награды и наказания. Решение этой коллизии имело особую важность, поскольку без него невозможно было говорить о Божественной справедливости: если все события человеческой жизни предрешены свыше, то как можно обосновать вознаграждение или наказание человека за поступки, которое его заставил совершить Бог! Как можно отмерить «награду по тяготам» если человек, независимо от того, хочет он того или нет, не может не исполнить того, что ему предначертано?

❒ Вопрос 14
Согласно распространенному мнению, в изречении рабби Акивы «все усмотрено, но позволение дано» (Мишна, трактат Авот 4, 3) говорится о свободе выбора. Так ли это? ❑

Теологические трудности, связанные с проблемой свободы и предопределения, нашли некоторое отражение в коротком пассаже, принадлежащем рабби Шмуэлю Хасиду, а также в более обширном рассуждении, содержащемся в эзотерических сочинениях рабби Йеуды Хасида.

12.1.1 Предопределение согласно Книгехасидов

В § 14 пармского манускрипта Книги хасидов, в пассаже, принадлежащем, по всей видимости, изначально Книге Страха Божьего рабби Шмуэля Хасида, содержится следующее рассуждение:

На одном примере ты можешь научиться многому. Вот, написано: «[Не видел ли Он путей моих], и не считал ли всех моих шагов?» (Иов 31:4) и написано: «Но боящиеся Бога будут говорить друг с другом, и будет внимать Господь и слышать это, и пред ликом Его будет записано это в памятную книгу боящихся Господа и чтущих Имя Его» (Мал 3:16). Итак, шагам человека ведется счет, и предрешено, сколько шагов суждено ему сделать. Ты можешь убедиться в этом, ибо хотя и нет гаданья, есть примета, о которой нельзя рассказывать людям, чтобы они не пристрастились к гаданьям. Если у человека чешется ступня, будто его кусает блоха, он хочет почесаться, несмотря на то, что чесотки у него нет, а потом это желание проходит – знай, это к тому, что придется ему идти в незнакомое место, а человек этот не привычен к таким походам. Если чешутся уши – значит, ему предстоит услышать новость, если веко – значит, ему предстоит увидеть нечто новое или прочитать о том, чего он не знал, если язык – значит, ему суждено сказать нечто новое, если брови – значит, он встретит мужчин или женщин, с которыми давно не видался. Если лоб, то значит, люди ожидают увидеть его или хотят встречи с ним. Если ладони – значит, попадет ему в руки золото или серебро, которого он не ожидал, если нос – то это ко гневу, если под глазами и около носа – к слезам. Так же если чешется любая другая часть тела – это сообщает нам о чем-то подобном. Но кто делает все это? Это Святой, благословен Он, Который посредством того, что происходит в членах человека, возвещает ему о том, что случится с ним.

(Книга хасидов, изд. Вистинецкий-Фрайман, сообщество «Пробуждающие спящих», Берлин, 1891, § 14.)

❒ Вопрос 15
Как бы вы истолковали фразу: «хотя и нет гаданья, есть примета, о которой нельзя рассказывать людям, чтобы они не пристрастились к гаданьям»? ❑

Приведенный пассаж дает характерный пример стиля хасидских мыслителей. Автор начинает с цитат из книги Иова и пророка Малахии, на основании которых он заключает, что на небесах ведется счет шагам человека, и что все они записываются в книгу. Следовательно, все дела человека отмерены заранее и подлежат учету. К этому простому рассуждению рабби Шмуэль Хасид добавляет «научное доказательство». В этом вопросе, утверждает автор, у нас нет нужды опираться на авторитет Писания, поскольку о том же самом свидетельствуют жизненный опыт и здравый смысл человека. Так, например, человеческое тело, предчувствуя то, что должно с ним произойти, посылает человеку предупредительные сигналы, заставляя его испытывать зуд в той или иной части тела без видимых на то причин5. Но откуда тело может знать о том, что человеку предстоит пойти в незнакомое место, или встретить людей, которых он давно не видел, или получить деньги, которых не ожидал? Само тело может ощущать только настоящее, а не будущее. Следовательно, это Бог, Который обладает знанием будущего, заставляет тело предчувствовать его и подавать о нем знаки.

Народная вера в приметы, сохранившееся до настоящего времени6, выражает в глазах Шмуэля Хасида объективный закон, установленный, как и все природные законы, Самим Богом и, в качестве такового, свидетельствующий о Божественном Провидении. Простонародное поверье соединяется, таким образом, с библейскими цитатами, чтобы показать, что Богу заранее известно будущее человека, и что намеки на это высшее знание могут проявляться в этом мире в виде ощущений, которые испытывает человек, в соответствии с принципом «памятными сделал Он чудеса Свои»7.

12.1.2 Внутренняя свобода выбора

Продолжая свои рассуждения, рабби Шмуэль Хасид рисует картину всеобъемлющего Провидения. В приводимом ниже отрывке находят отражение трудности, связанные с отношениями представлений о свободе воли и предопределения.

§ 14

И пусть знает человек, что все предопределяет Святой, благословен Он, – сколько шагов предстоит ему сделать, сколько людей встретить, сколько видов увидеть, ко скольким делам прийти, и что именно он будет делать, также и по поводу уст его – сколько слов произнесут они. Так и о всяком другом члене тела – да предопределит Святой, благословен Он, благо для заповеди, а не для греха. И все зависит от [намерений] сердца, ведь если не пожелает человек – то не станет разглядывать женщин. Человеку дано право, и по обычаю его определяют его будущее. И всё записывают, ведут счет движений и действий, добрых и дурных, относящихся к каждому органу, и о сердце – записывают число мыслей вынужденных и число добровольных, число добрых и число дурных, как сказано: «Я, Господь, проникаю сердце и испытываю внутренности».

(Иер 17:10.)

В начале этого отрывка рабби Шмуэль подытоживает предыдущие рассуждения (содержащиеся в начале § 14 Книги хасидов) о том, что шаги, взгляды, действия и слова человека сочтены заранее. Подобное утверждение само по себе не порождает теологической проблемы, поскольку речь идет о количестве, а не о качестве, о числе шагов, а не о том, совершил ли человек их ради заповедей или ради греха. Такого рода детерминизм не противоречит свободе религиозного выбора.

Однако рабби Шмуэль на этом не останавливается и добавляет разъяснение, призванное исключить ошибочное понимание его слов: «…и что именно он будет делать». То есть, Бог определяет не только количественные параметры человеческих действий, но и их содержание; предопределение устанавливает, какие именно поступки совершит человек. Здесь речь идет уже об ограничении свободы выбора между добром и злом, и возникает вопрос, чем отличается праведник от грешника, если ни тот, ни другой не могут не исполнить то, что предопределил для них божественный приговор?

pic4-12.1.jpg

Иллюстрация 4

Часть текста благословения «Создающий свет» для Судного Дня (Йом Киппура). Ашкеназийские писцы использовали перо (а не тростник), что позволяло им проводить тонкие линии. Обратите внимание на влияние готического стиля письма, проявляющееся в контрасте между жирными горизонтальными и тонкими вертикальными линиями, которые их соединяют. Лист из махзора на Судный День согласно ашкеназскому ритуалу, середина 14 века. Государственная и Университетская Библиотека, Иерусалим.

Приступая к ответу, рабби Шмуэль начинает с фразы, которая звучит как молитва: «Так и о всяком другом члене тела – да предопределит Святой, благословен Он, благо для заповеди, а не для греха». Подобает молиться и уповать на то, что Бог предрешит для нас совершать добрые, а не злые дела. Эта молитва подразумевает отсутствие свободы выбора: мы молимся о том, чтобы Творец Своим решением вынудил нас совершать добро, а не зло, поскольку самостоятельно исполнять заповеди человек не способен. Если бы рабби Шмуэль продолжил эту линию мысли, он пришел бы к полному отрицанию свободы выбора и, тем самым, к невозможности справедливого воздаяния. Однако уже в следующей фразе он резко меняет направление и говорит: «И все зависит от [намерений] сердца» и далее: «Человеку дано право, и по обычаю его определяют его будущее», то есть, предопределение не есть произвольное решение Божьей воли, которое по необъяснимым причинам навязывается человеку, но приговор, основанный на внутреннем желании самого человека, так как «все зависит от сердца».

Из этой формулы следует, что человек свободен в склонностях своего сердца к добру или ко злу, и в соответствии с этими склонностями человеку предопределяют добрые или дурные поступки – те поступки, к которым лежит его душа8.

Если человек изначально склонен к добру, то ему присуждают делать добро, если же он склонен ко злу, то его приговаривают к совершению дурных поступков. По делам этим человек получает награду или наказание, и, несмотря на предопределение, воздаяние нельзя назвать несправедливым, поскольку поступки человека были предрешены в соответствии со склонностями его собственного сердца. Продолжение фразы по логике вещей должно служить иллюстрацией высказанного здесь утверждения, однако неясно, каким именно образом пример, приводимый рабби Шмуэлем «ведь если не пожелает человек – то не станет разглядывать женщин» может подтвердить его тезис об автономии человеческой воли.

❒ Вопрос 16
Совместим ли высказанный здесь тезис с изречением мудрецов «Все в руках Небес, кроме страха Небес»? ❑

Утверждение о том, что «все зависит от сердца» означает, что действие Божественного Провидения не является беспричинным и произвольным. Предопределения в строгом смысле слова не существует, поскольку Бог всего лишь реализует то, что заложено в сердце человека. Не небеса выносят приговор, а склонности и стремления самого человека. Так от жесткой предестинации мы переходим к концепции полной автономии, в которой человек является господином своей судьбы, а Бог ведет человека туда, куда тот стремится сам. Не может не вызывать удивления то, как рабби Шмуэль в рамках одного пассажа переходит от одного теологического полюса к другому, диаметрально противоположному.

Дальнейшие рассуждения автора в § 14 запутывают картину еще больше. Рабби Шмуэль говорит: «и о сердце – записывают число мыслей вынужденных и число добровольных, число добрых и число дурных»9. Представление о том, что в сердце человека существуют вынужденные, предопределенные свыше мысли, часто встречается у хасидских авторов, писавших на эту тему. Шмуэль Хасид идет дальше: он утверждает, что Бог устанавливает относительные доли и соотношение между двумя категориями – мыслями добровольными, выражающими склонности и желания самого человека, и мыслями вынужденными, внушенными свыше по воле небес. Следовательно, даже сердце человека не является полностью автономным, не находится в его власти. Можно предположить, что автономное ядро является наиболее внутренней и существенной частью человеческой личности и что именно ее принимает во внимание Бог, вынося приговор человеку. В этом случае теологический принцип справедливого воздаяния не будет нарушен: религиозный статус человека определяется его автономным ядром, а вынужденные мысли и поступки суть не более чем реализация его внутреннего выбора. Такая точка зрения ограничивает сферу свободного выбора, но, тем не менее, сохраняет за ней определяющее значение.

❒ Вопрос 17
Ведет ли учение о том, что душа происходит из высшего мира, к вере в предопределение? ❑

Здесь, однако, возникает вопрос: действительно ли подобная точка зрения оставляет место для свободы выбора? Ответ, по-видимому, должен быть отрицательным, поскольку автономная сфера человеческого существа есть не что иное, как его душа, которая вселяется в тело при рождении человека, и природа которой заранее определена на небесах. Выходит, что наиболее автономная часть человеческого существа есть одновременно наиболее детерминированная его часть, ибо не человек выбирает свою душу, но Бог. Таким образом, мы снова возвращаемся к концепции предопределения, которая исключает свободу индивидуального выбора. Все эти вопросы получают более ясное выражение в сочинениях рабби Йеуды Хасида, и там же содержатся намеки на возможные пути разрешения этой коллизии. Тем не менее, важно отметить, что уже сочинения Шмуэля Хасида свидетельствуют о том, насколько эта теологическая проблема занимала германских хасидов и сколь велики были трудности, требовавшие разрешения в связи с ней.

1 См. также часть 5, параграф 5.1.1. в нашем курсе.

2 Предопределение, предестинация (лат. praēdestinātio) – представление о будущем, как о заранее решенном Богом; согласно такой концепции, судьба каждого человека еще до появления его на свет определена Богом и не может быть изменена.

3 Детерминизм (от лат. dētermināre, ограничивать, определять) учит о том, что любое событие в мире однозначно обусловлено действующей в мире причинностью, будь то Божья воля или законы природы, и, следовательно, нет места для свободы выбора. Предопределение и детерминизм – близкие понятия, но, тогда как о предопределении говорится в связи с судьбой отдельного человека, детерминизм относится и к природным событиям, и к ходу истории или социальным изменениям вообще.

4 Любопытно, что в том же географическом регионе, в котором действовали учителя германского хасидизма, спустя 300 лет появился протестантизм, в котором вера в предопределение играет существенную роль.

5 Автор подчеркивает, что отсутствие естественных причин, которые могли бы объяснить зуд, таких как укус насекомого или раздражение кожи, заставляет нас видеть в этом ощущении намек и тайный знак, подаваемый телом.

6 Подошвы чешутся – к дороге, правая ладонь чешется к прибыли, и. т. д.

7 См. часть 9, параграф 9.1.4.2 настоящего курса.

8 По-видимому, в этом смысл выражения «по обычаю его» – согласно тому, к чему он привык, к чему лежит душа.

9 В одном из сохранившихся фрагментов Книги ангелов рабби Йеуды Хасида описывается механизм, с помощью которого в сердце и разум человека проникают установленные свыше мысли, но при этом человеку кажется, что он сам породил их. См. также 12.2.2.1. этого курса.