Часть 12. Провидение и тайны молитвы

12.4 Рабби Йеуда Хасид: образ лидера

В 12 частях этого курса мы занимались различными аспектами этической и теологической доктрины германских хасидов. В заключительной главе нам следует вернуться к загадочной фигуре Йеуды Хасида. Один из самых неожиданных моментов, выясняющихся в ходе анализа трактата «Тайны молитвы» – это полное одиночество рабби Йеуды. Как упоминалось выше, подход рабби Эльазара из Вормса, отразившийся в его обширном комментарии к молитвам, полностью совпадает с подходом рабби Йеуды Хасида, и демонстрация числовой гармонии, скрытой в тексте молитвы, занимает значительное место в этом сочинении, равно как и в сочинениях других хасидских авторов. Тем не менее, от полемики против общин Франции и Англии, вносящих изменения в молитву, или против Саадии Гаона, исключавшего формулу «Новым светом озари Сион», не осталось и следа ни в сочинении рабби Эльазара, ни в трудах других авторов. Не вызывает сомнений, что ученикам и последователям Йеуды Хасида была прекрасно известна его позиция, однако ни один из них не разделял ее.

Имеющиеся в нашем распоряжении рукописи «Тайн молитвы» принадлежат двум типам: рукописи первого типа содержат текст, близкий к тому, который мы цитировали, содержащий полемические выпады вместе с примерами числовой гармонии; в рукописях второго типа все полемические выпады опущены и сохранены только числовые примеры. Это означает, что трактат «Тайны молитвы» на довольно раннем этапе подвергся систематической редакции, вытравившей из него полемическую остроту. По-видимому, в то время как взгляды рабби Йеуды на сущность и значение молитвы получили всеобщее признание, никто из германских хасидов не принял его позиции в том, что касалось резкой и бескомпромиссной полемики против внесения хотя бы малейших изменений в традиционный текст молитвы.

Не первый раз на протяжении этого курса мы видим рабби Йеуду Хасида стоящим в одиночестве, высказывающим мнение, которое никто не готов разделить. Мы столкнулись с такой ситуацией в связи с его требованием, чтобы авторы публиковали свои труды анонимно, требованием, которое не поддерживали ни его отец, рабби Шмуэль, ни его ученик рабби Эльазар. Представляется, что сходным образом обстоит дело с концепцией социального аспекта покаяния, отвергнутой рабби Эльазаром, который подчеркивал индивидуальный характер покаяния. То же самое относится и к радикальным идеям об обществе, которые содержатся в Книге хасидов: призыв к тому, чтобы хасиды отделялись от остального народа, жили в отдельных поселениях или отдельных кварталах, чтобы они относились к остальному народу как к нечестивцам и тому подобное. У нас нет ни единого исторического свидетельства о какой-либо попытке практического осуществления этих предписаний. Если бы такая попытка была действительно предпринята, она непременно привлекла бы внимание современников и нашла бы отражение в исторических источниках. Эти требования не воспроизводятся в этических сочинениях Эльазара из Вормса; по-видимому, они остались утопической идеей Йеуды Хасида.

Несмотря на все это, в наших источниках полностью отсутствуют какие-либо критические замечания в адрес рабби Йеуды Хасида. Напротив, все относятся к нему с величайшим почтением, признают его величайшим учителем, его личность окутана легендами и славой. В сохранившихся текстах его имя практически никогда не встречается без сопровождения эпитетов, выражающих почитание.

Перед нами вырисовывается картина движения, во главе которого стоял радикальный, придерживающийся крайних взглядов лидер. Его последователи остались глухи к большинству из его призывов, в особенности в том, что касается практической стороны жизни. Германский хасидизм был широким духовным течением; рабби Йеуда Хасид пытался преобразовать его в движение социально активное, но не встретил поддержки со стороны своих учеников и последователей. Несмотря на стремление своего величайшего учителя, германский хасидизм оказал влияние на духовный мир средневекового еврейства, а не стал воинствующим движением, перекраивающим порядки социума и отношения между общинами. Возможно, именно умеренность учеников и последователей рабби Йеуды привела к тому, что духовные семена нового движения не остались уделом горстки обособившихся праведников, но стали общим достоянием всего еврейского мира.