Часть 6. Учение о покаянии

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ К ШЕСТОЙ ЧАСТИ

Ответ 18

Утверждение рабби Йеуды Хасида основано на весьма пространном талмудическом обсуждении темы покаяния (Йома 85б – 86б), где упоминаются «четыре вида искупления, о которых толковал рабби Йишмаэль» (Йома 86а). Однако рассуждение там ведется совершенно иным образом. Рабби Йишмаэль классифицирует виды искупления и наказания в соответствии со статусом совершенного проступка: тот, кто нарушил заповедь положительную; тот, кто нарушил заповедь отрицательную; тот, кто совершил преступление, за которое суд может вынести смертный приговор и т.п.

Как мы видели, классификация способов покаяния в §37 вовсе не основывается на том принципе, которым пользуется рабби Йишмаэль; быть может, этот подход является новым словом, сказанным германскими хасидами о покаянии.

Ответ 19

Согласно смыслу «покаяния по Писанию», могли быть выполнены установления Торы, относящиеся к сфере межчеловеческого общения, – те, что касаются имущественных отношений, гражданского права и этики. С другой стороны, в Средние века не было возможности приносить жертвы в Храме (поскольку Храм был разрушен), выносить в судебном порядке смертные приговоры (поскольку после разрушения Храма не существует суда, который обладал бы такими полномочиями) и, разумеется, наказывать за те преступления, кара за которые ниспосылается с Небес.

Ответ 20

В трактате Йома (86б) говорится: «Кто такой покаявшийся? Тот, кому представился случай согрешить в первый раз и во второй, но он не поддался греху. С той же женщиной, в такое же время, на том же месте». То есть тот, кто согрешил однажды, но затем, в аналогичной ситуации – «с той же женщиной, в такое же время, на том же месте» – не повторил своего греха. Такое определение напоминает, прежде всего, «покаяние при повторе».

Ответ 21

Согласно концепции обособленности, предпочтительно такое поведение, в основе которого лежит «покаяние оградительное». Подобный образ жизни совершенно исключает «покаяние при повторе», поскольку хасид должен избегать контактов с грешниками и ситуаций, провоцирующих на греховные поступки.

Ответ 22

Нарушение социальных заповедей является особо тяжким грехом с точки зрения философов, поскольку действующие в этой сфере нравственные нормы – вещь само собой разумеющаяся и очевидная для здравого смысла, и тот, кто грешит, свидетельствует о самом себе, что болен настолько тяжко, что не различает между добром и злом. С точки зрения германских хасидов, любой грех – это капитуляция перед человеческим естеством и нарушение божественной заповеди. Сфера социальная ничем в этом смысле не отличается от сферы культа.

Ответ 23

Нет никакого сомнения в том, что именно концепция гетерономии побуждает человека относиться с большей преданностью и самоотверженностью к делам веры и морали. Суть этой концепции в том, что она обязывает человека пренебрегать своими естественными интересами и идти наперекор своей природе, выполняя заповеди и повеления Бога. Концепция автономии, напротив, не предъявляет подобных требований к человеку. Заповеди даны на благо человека и соответствуют его сокровенным желаниям. Поэтому человеку нет никакой необходимости смирять и принуждать себя для того, чтобы добросовестно и скрупулезно выполнять заповеди.

Ответ 24

Безусловно, что в нравоучительных книгах германских хасидов под грехом подразумевается грех мужчины; именно этого греха надо остерегаться. Женщина рассматривается как существо пассивное; она несет в себе греховные соблазны, однако нельзя требовать, чтобы она боролась с ними, поскольку эти соблазны присущи ей по природе. Они являются ее сущностью, а не отдельными качествами, которые она может осознать или искоренить в себе. В еврейской нравоучительной литературе можно найти и исключения из этого правила, но в большей части текстов женщина не рассматривается в качестве активного субъекта религиозной и нравственной жизни.

Ответ 25

Позиция германских хасидов в этих двух случаях была сходной. С их точки зрения, как самопожертвование ради освящения Имени, так и «покаяние при повторе» являются апофеозом религиозной веры. Тем не менее в своих сочинениях они остерегались пропагандировать как то, так и другое, опасаясь, что читатели не сумеют устоять в испытаниях и совершат либо грех вероотступничества, либо грех прелюбодеяния (являющийся, как мы уже говорили, символом греха вообще). Для авторов в обоих случаях принципиальная оценка деяния уступает место вынужденному компромиссу при обращении к широкой публике.

Ответ 26

Согласно «покаянию равновесному» тяжесть покаяния не должна соответствовать тяжести греха. По мнению германских хасидов, ни покаяние, ни грех не обладают «весом»; вес имеют лишь удовольствие и страдание, их и надо сравнивать между собою. То есть не существует «шкалы» для оценки грехов, и поэтому не следует спрашивать, является ли то или иное нарушение легким или тяжелым. Единственная вещь, которая может быть «взвешена» – это удовольствие, полученное от греха, и именно его надо уравновесить страданием во время покаяния.

Ответ 27

Как представляется, тот факт, что разговор об умерщвлении плоти ведется при обсуждении правил покаяния, имеет большое значение. Конечно же, на практике очень редко и в исключительных случаях возникает необходимость в умерщвлении плоти. Тем не менее мы привыкли считать самоистязание высшей формой покаяния, даже тогда, когда не требуется, чтобы раскаявшийся следовал этому идеалу. В тех случаях, когда нет необходимости воплощать этот идеал в действительность, само его существование оказывает влияние на религиозную жизнь.

Ответ 28

Автор проводит различие между тем, кто отказывается от греха, чтобы прославить Бога («ради Господа»), и тем, кто не грешит ради самого себя, ради собственной доброй славы. Тот, кто удерживается и не грешит, будучи побуждаем к этому заботой о собственной чести – «дабы не сказали, что он блудодей» – не совершает истинного служения Богу. Истинный служитель Бога удерживается от греха во имя самого Бога, даже если ни один человек не знает о его поступках.

Ответ 29

Бер в своей статье отмечает роль подвижничества в отношении германских хасидов к покаянию и видит в таком подходе христианское влияние, прежде всего влияние идеологии монашества. Тексты, которые мы изучаем в этой части курса, не дают основания полностью принять это утверждение. Из этих текстов очевидно, что практика умерщвления плоти занимает ограниченное место в концепции германских хасидов
и не является ведущей характеристикой их религиозной жизни и обычаев. Более того, в практике покаяния мы не находим таких подробностей, которые бы однозначно свидетельствовали о христианском влиянии.

Ответ 30

Основания для предпочтения здесь целиком субъективные. Лишь от субъективного выбора зависит, предпочтем ли мы того, кто чист от природы, не испытывает склонности к дурным поступкам, и поэтому его религиозная жизнь спокойна и безмятежна, или того, кто одержим страстями, но прилагает усилия, чтобы смирить их, руководствуясь своими религиозными убеждениями. Как представляется, в наши дни в определенных религиозных кругах изначальную чистоту ценят выше, чем победу над дурными побуждениями.

Ответ 31

Преобладающий принцип – это связь греха с наслаждением, а заповеди со страданием. Это доктрина, которая не во всех случаях выдерживает проверку действительностью. Однако же практическое указание, сделанное в духе «оградительного покаяния» (и почти исключающее исполнение «покаяния при повторе»), несет на себе печать компромисса с актуальными условиями жизни. Германские хасиды считают стойкость в особо тяжком испытании апофеозом религиозной жизни. Однако в своих практических указаниях они не рекомендуют человеку подвергать себя таким испытаниям.

Ответ 32

Все указания и выводы изучаемых авторов, занимающихся проблемами покаяния, основываются на стихах Писания, мидрашах еврейских мудрецов и на собственной традиции германского хасидизма. Единственная история, в которой говорится о жизни христиан – история про епископа, – это просто пример греха, а не способа покаяния. Частично поэтому, трудно доказать какое-либо прямое заимствование или влияние христианской мысли на учение германских хасидов о покаянии. Хотя многие исследователи германского хасидизма (см., например, Й. Бер, о мнении которого говорилось выше) и усматривали связь между предписаниями средневековых хасидских авторов и современными им христианскими настроениями, этот вопрос продолжает оставаться открытым.