Часть десятая. Мараны

Глава II. Отрицательная реакция на проникновение конверсос в христианское общество

Борьба с маранами в испанском обществе

Антон де Монторо (ум. ок. 1477 г.), поэт из новых христиан, так повествовал о своем разочаровании католической королеве Изабелле (1474–1504): “Я повторял ‘Верую’1 и молился на горшок со свининой [...] Я слушал мессы [...] и осенял себя крестным знамением [...] и так никогда и не смог стереть с лица печать выкреста [...] и забыть кличку старого еврейского развратника”.2 Эти слова, написанные спустя почти сто лет после погромов 1391 г., ставят под сомнение способность общества абсорбировать выкрестов даже в третьем поколении после погромов.

1. На что жалуется Монторо в вышеприведенных строках?
2. Что можно узнать из его слов о положении конверсос в тогдашней Испании?

В других своих стихах Монторо старался доказать кастильским аристократам и придворным, что он – безупречный христианин, что не следует сомневаться в его религиозном рвении и что он достоин быть принятым в их круг. Но все его усилия остались напрасными. Один из представителей высшей кастильской знати в ответ ему опубликовал в печати сатирические стихи, в которых советовал ему описывать еврейскую реальность, частью которой он является: ремесло портных, поедание мацы в Песах, праздник Суккот и слезное покаяние в Йом Киппур.3 В испанской литературе XV в. весьма распространены ядовитые замечания в адрес новых христиан, которые и после крещения продолжают вести себя как евреи. В антисемитских памфлетах и книгах персонаж нового христианина порой впитывал все стереотипные черты, связанные с образом еврея.

Как можно объяснить, что в представлении истинных христиан крещение не стирало еврейского происхождения выкрестов и не отменяло их особого социального и культурного статуса?

Разумеется, гонения на конверсос не ограничивались литературными выступлениями. С середины XV в. вошли в силу указы о “чистоте крови” (limpieza de sangre) в сфере власти, церкви и просвещения, ставящие заслон перед лицами, чье происхождение не являлось чисто христианским.4 Таким образом преграждался доступ новым христианам еврейского (и мусульманского) происхождения в городские советы, школы, университеты, религиозные учреждения, церкви и соборы, армейские учреждения и инквизицию. Эта дискриминация на национальной почве оправдывалась тем, что нельзя полагаться на конверсос, чье обращение в христианство в большинстве случаев было одной видимостью. В 1449 г., произошли погромы конверсос в Толедо, после которых и был принят первый указ о “чистоте крови” на Пиренейском полуострове.5 С тех пор начались тщательные расследования происхождения отдельных людей и целых семей, подозревавшихся в том, что вместе с еврейской кровью, текущей в их жилах, они сохранили еврейские верования и обряды. Историки уже указывали на парадокс испанской истории: за сто лет, предшествующих изгнанию евреев с Пиренейского полуострова, там была создана база для продолжительного еврейского присутствия.6 На деле расследования “чистоты крови” и подозрения, навлекаемые на подследственных, не только создавали неудобства и напряженную общественную атмосферу, но и ставили перед новыми христианами болезненные вопросы, связанные с их противоречивым статусом: они происходили из преследуемого и презираемого народа, который вместе с тем был народом Мессии.

Деталь надписи со знаком синагоги Эль-Транзито в Толедо, 1357 г.

Иллюстрация 11

Деталь надписи со знаком синагоги Эль-Транзито в Толедо, 1357 г. Toledo, Museo Sefardi

В течение XV в. понятия “конверсос”, “новые христиане”, из по видимости беспристрастных описаний существующего положения вещей превратились в слова с отрицательной коннотацией: слово “конверсо” – название перешедшего в христианство человека, прежде находившегося за его пределами, – стало обидным прозвищем со значением “иудействующий”, то есть христианин еврейского происхождения, подозреваемый в том, что он остался верен религии своих предков; выражение “новый христианин” подчеркивает различие между тем, кто родился христианином и поэтому невозможно усомниться в его вере (“старые, исконные христиане” (cristianos viejos); или “чистые христиане” (cristianos limpios), и тем, кто перешел в христианство из иудаизма, сделав это, возможно, лишь для отвода глаз.

Похоронная процессия. Иллюстрация к Испано-мавританской Агаде, Кастилия, начало XIV в.

Иллюстрация 12

Похоронная процессия. Иллюстрация к Испано-мавританской Агаде, Кастилия, начало XIV в. London, British Library, Ms. Or. 2737, fol. 84

Первое драматическое событие в испанском обществе, отмечающее начало реакции на проникновение конверсос на посты, связанные с властью и почетом, произошло в Толедо в 1449 г. До тех пор новые христиане не сталкивались ни с каким реальным противодействием в своих попытках абсорбироваться в различных социальных слоях испанского общества. Многие из них действительно смогли проложить себе дорогу к высшим постам при дворах Кастилии и Арагона, в церковной иерархии, в монастырях и местных органах управления. Однако в середине XV в. в Толедо был подан первый знак в борьбе против “угрозы конверсос”. Эта борьба, принимавшая различные исторические формы, продолжалась в Испании и на всем Пиренейском полуострове вплоть до XIX в. Нестабильное политическое и социальное положение тогдашней Кастилии было удобной почвой для подстрекательства против конверсос, в ком видели ответственных за беды, постигшие кастильское общество. Многие из претензий, которые предъявлялись во время погромов 1391 г. к евреям, теперь служили для обличения конверсос. Поводом для погромов в Толедо послужил тяжелый налог, которым обложил город дон Альваро де Луна (Alvaro de Luna),7 один из известнейших кастильских придворных. После постановления дона Альваро разразились волнения в Толедо. Их первыми жертвами стали откупщики-конверсос, обвиненные бунтовщиками в том, что именно они стоят за новым налогом. Был сожжен и дом Алонсо Кота (Alonso Cota),8 одного из крупнейших откупщиков-конверсос. Перо Сармьенто (Pero Sarmiento), взявший в свои руки бразды правления в городе, распорядился об аресте виднейших новых христиан в Толедо. Сармьенто, назначенный комендантом городского алькасара,9 провел подробное судебное разбирательство против заключенных конверсос с целью доказать их связь с иудаизмом. Этот суд оставил у жителей Толедо впечатление, что религиозное поведение конверсос и в самом деле нужно поставить под сомнение, поскольку выясняется, что они продолжают соблюдать многие из заповедей Торы, не верят в догматы христианской веры и презирают ее святыни. Некоторые из обвиняемых были сожжены на костре; на всех конверсос были наложены ограничения, которые должны были подорвать их статус в городе, закрывая перед ними возможность получения любой должности, сопряженной с какой-либо властью. Впервые в истории Испании конверсос подверглись дискриминации, хотя инициаторы этих указов опирались на привилегию, которая якобы была дана городу Толедо “католическим королем доном Альфонсо” (Седьмым; 1126-1157), в соответствии с которой выкрестам еврейского происхождения было запрещено занимать общественные должности в городе и пользоваться любыми бенефициями в подвластной этому городу области.10 Перо Сармиенто и его сторонники утверждали, что христианская вера конверсос еврейского происхождения сомнительна и что они исполняют еврейские обычаи (“возвращаются к своей блевотине”). Они опасались, что новые христиане, занимая высокие должности, могут повредить христианам исконно христианского происхождения.

Оплакивание. Иллюстрация из “Агады Сестер” из Испании, ок. 1350 г.

Иллюстрация 13

Оплакивание. Иллюстрация из “Агады Сестер” из Испании, ок. 1350 г. London, British Library Ms. Or. 2884, fol. 11 v

После вмешательства короля Хуана II (1406–1454) бунт в Толедо был в конце концов подавлен, а указы против конверсос отменены. Однако социальные и психологические последствия событий 1449 г. в Испании, особенно в Кастилии, нельзя было отменить мановением руки. Здесь впервые судили конверсос по подозрению в симпатиях к иудаизму судом, подобным судам инквизиции. Здесь же впервые было высказано требование установить четкие принципы для отличения новых христиан от исконных. Действия Сармиенто вызвали в обществе острую дискуссию, в которой участвовали виднейшие деятели католической церкви тогдашней Испании. Примечательно еврейское происхождение большинства участников дискуссии: Алонсо де Картахены (Alonso (Alfonso) de Cartagena),11 епископа Бургоса, сына упомянутого уже Пабло де Санта Мария; Хуана де Торквемады ,12 кардинала при дворе папы Николая V (1447–1455); Фернан Диас де Толедо13, выступивший в защиту новых христиан, также был еврейского происхождения. Следует отметить, что все трое названных деятелей яростно обрушились на попытку обвинить всех конверсос, всеми силами стремясь доказать, что большая часть выкрестов еврейского происхождения приняли христианскую веру искренне и что их религиозное поведение безупречно. К защитникам новых христиан в то время присоединил свой голос лишь один исконный христианин – дон Лопе де Барриентес (Lope de Barrientes),14 епископ Куэнки.

Какие причины могли подвигнуть церковных деятелей из среды конверсос защищать верность христианству новых христиан?

Эти деятели резко осудили попытку различать христиан по их происхождению, видя в этом отклонение от всеобщей христианской морали. Но к их защите конверсос примешивались и другие аргументы и мотивы. Например, Алонсо де Картахена в своей книге “В защиту единства христиан” (Defensorium Unitatis Christianae) неоднократно подчеркивает, что Израиль – это корень христианского дерева. По его словам, неевреи, принявшие христианство, могут быть уподоблены ветвям, привитым к старому дереву, но им нельзя забывать, что корень держит их, а не они – корень. Кроме того, он считал, что обращение в христианство евреев способствует христианскому делу в целом, поскольку выкресты из евреев вновь обретают качества, характерные для золотого века Израиля, т.е. до прихода Христа: мужество, мудрость и воинское искусство!15

Фернан Диас де Толедо в 1449 г. в своем письме епископу Куэнки пишет о “несчастной нации, того же происхождения по плоти, что и Господь наш, Иисус Христос”; в его дальнейших словах порой стирается различие между истинными евреями и конверсос еврейского происхождения. Так, например, он упоминает “великий урон, который был нанесен нам [курсив Й. Каплана] в дни царя Ахашвероша [Артаксеркса]”, и подчеркивает, что христианские ученые считают, что “никто не может быть признан негодным или изгнан с какого-либо поста из-за своего еврейства [т.е., еврейского происхождения!], и не только не будет признан негодным, но и следует их предпочитать другим. И это согласно со словами апостола... [Павла – прим. ред.] который говорит: Iudeo, primo et greco (во-первых, Иудею, потом и Еллину]”.16

1. Что говорят нам эти цитаты о самоощущении Алонсо де Картахена и Фернана Диаса де Толедо?
2. Как эти авторы относятся к своему еврейскому происхождению и как это происхождение уживается у них с принадлежностью к христианству?

Несомненно, доводы Алонсо де Картахена и Фернана Диаса де Толедо были направлены в первую очередь на то, чтобы подготовить почву для полной ассимиляции конверсос в среде исконных христиан. Вместе с тем такого рода взгляды парадоксальным образом укрепляли сепаратистские тенденции новых христиан, культивируя их особое самосознание. Хотя Картахена и Диас и не имели этого в виду, но их слова лишь подчеркивают и выделяют преимущества еврейского происхождения, которое не только не наносит ущерб их христианской вере, но и придает ей новое измерение.

Вверху: Иосиф и Вениамин. Внизу: Иаков отправляется в Египет. Иллюстрация из “Агады Сестер” из Испании, ок. 1350 г.

Иллюстрация 14

Вверху: Иосиф и Вениамин. Внизу: Иаков отправляется в Египет. Иллюстрация из “Агады Сестер” из Испании, ок. 1350 г. London, British Library, Ms. Or. 2884, fol. 10 v

В те дни в Кастилии получила развитие сатирическая литература, сформировавшая стереотип иудействующего выкреста. В издевательских стихах подчеркивались особые обряды новых христиан, уловки, которые они изобретали, чтобы под маской христианства соблюдать еврейские заповеди и еврейский образ жизни, еврейские кушанья, подаваемые к их столу, пристрастие к торговле и имуществу и неприязнь к христианству и его священным символам.17 Отдельного внимания заслуживает сатира, появившаяся в разгар спора о самоидентификации конверсос. Анонимный автор написал ее в виде привилегии, якобы дарованной некому кастильскому идальго18 королем Хуаном II. Получателю этой привилегии давалось право, несмотря на свое чисто христианское происхождение, совершать все те обманы и мошенничества, которые совершают конверсос, “не боясь Бога и не стыдясь людей”, как будто это законно. Текст этой злобной “привилегии” выдержан в тоне разнузданного подстрекательства против всех конверсос вообще: подобно новым христианам, идальго получает право одеваться священником, чтобы и он мог выслушивать исповеди исконных христиан и узнавать их самые сокровенные секреты. христиан и таким способом завладевать их женами и имуществом.19

Подобные же ноты слышатся в фальсифицированной переписке между испанскими и константинопольскими евреями, ходившей в то время по рукам в Кастилии. Якобы евреи Испании обратились к евреям Константинополя за советом по поводу повеления креститься, которое отдал король Испании. Ответ евреев Константинополя резок и недвусмыслен: евреи должны подчиниться повелению короля и принять христианство, чтобы отомстить христианскому обществу, овладев им изнутри в качестве адвокатов, нотариусов, врачей и аптекарей.20

1. Какие должности, занятия и профессии новых христиан представляются авторам сатирических сочинений наиболее опасными для общества?
2. Что можно узнать из их подозрений о положении конверсос в то время?

Помимо традиционной враждебности к “еврейским” профессиям новых христиан, продолжавших заниматься откупом налогов, рос­тов­щичеством, мелкой торговлей и другими привычными еврейскими профессиями, литература, направленная против конверсос, выражает глубокое опасение перед их массовым проникновением в сферы, до тех пор перед ними закрытые, а именно, на должности в церковной иерархии и на государственные и административные посты любого уровня, связанные с правосудием и законом. К этому следует добавить медицину и изготовление лекарств – еврейские профессии с незапамятных времен; на евреев-медиков и аптекарей иногда накладывались ограничения в контактах с клиентами-христианами, от которых новые христиане были освобождены. Предположительно, такая резкая реакция против господства конверсос в столь жизненно важных сферах деятельности отчасти вызвана была страхом конкуренции у их исконно христианских коллег. Несомненно все же, что большая часть этих подозрений проистекала из глубокого и искреннего чувства, что вторжение массы евреев в христианское общество угрожает его целостности.

Многие испанские христиане действительно затруднялись воспринимать новых христиан как неевреев, и чем больше те преуспевали в своих социальных амбициях и пускали корни в новом окружении, тем сильнее было неприятие и страх перед ними. В конце концов, эти чувства вылились в действие: органическому врастанию конверсос в христианское общество были поставлены преграды. Большей части общества бросалась в глаза преемственность между занятиями испанских евреев и новых христиан. Даже те из них, кто удостоился высоких постов, получили их в сферах, где еврейская деятельность пустила глубокие корни. Настоящих изменений не произошло, имело место лишь углубление и расширение традиционной еврейской деятельности: мы находим конверсос в качестве откупщиков, агентов, казначеев и сборщиков налогов, причем те, кто и до крещения имели высокий статус, его еще повысили. Что же касается низших слоев общества, то обращение в христианство редко влияло на имущественное положение и социальный статус обращенного. Документы инквизиции конца XV в. подкрепляют впечатление, что мараны низкого общественного положения продолжали заниматься своими традиционными профессиями – их экономическое и социальное положение осталось без изменений.

Спор об истинной религиозной и культурной принадлежности конверсос и об их месте и положении в кастильском обществе, а также расцвет сатирической литературы, глумившейся над их обычаями и характерными чертами, породили оскорбительные, подчеркнуто враждебные клички: во второй половине XV в. входит в употребление слово маранос (свиньи), правда, тогда оно было менее распространено, чем можно было бы предположить по его использованию в более поздней историографии; кроме того, их называли tornadizos (перевертыши), с намеком на то, что они легко меняют свою идентификацию по оппортунистическим соображениям; или даже alboraycos по имени мифической лошади Мухаммеда.21

Некоторые из поэтических сборников середины XV в. (самый значительный из них, без сомнения, Cancionero de Baena22 ), представляли собой кладезь обидных кличек, издевательских описаний, ядовитых замечаний и резкой социальной критики в адрес выкрестов и их образа жизни. Заметим, что некоторые авторы этих сатирических стихов сами были еврейского происхождения: они писали эти стихи как бы вопреки своей идентификации или в отместку своим врагам среди крещенных евреев. Социальная действительность, породившая проблему маранов, создавала немало причин и для трений между самими выкрестами, что очень наглядно показывает испанская поэзия того времени.

Ужесточение нападок на конверсос в Кастилии и первые планы радикального решения проблемы выкрестов

В дальнейшем развитии событий огромную роль сыграли толедские погромы 1449 г., направленные против конверсос, подозреваемых в скрытом иудействе. Уже в 1451 г. король Хуан II попросил у папы Николая V (1447–1455) учредить в его королевстве инквизицию, которая бы под надзором местных епископов расследовала поведение конверсос. Все больше утверждалось ощущение, в особенности среди высшего духовенства и вождей монашества, что христианство новых христиан не является истинным и что следует строже относиться к тем, кто продолжает придерживаться иудаизма и тайно соблюдает его заповеди и обряды. В царствование сына Хуана II Энрике IV (1454–1474) озлобление против конверсос захватило самые широкие слои населения Кастилии. Политическая нестабильность и общественные волнения, характерные для правления Энрике, среди всего прочего проявлялись в нападках на конверсос со стороны разных партий, боровшихся за политическую власть в Кастилии. Взбунтовавшаяся против короля знать обвиняла его в том, что он, потворствуя конверсос, приблизил их к постам, сопряженным с государственной властью и экономическим могуществом. Самой ненавистной персоной для противников Энрике IV был Диего Ариас де Авила , богатый финансист, бывший королевский откупщик, теперь получивший должность королевского смотрителя финансов и советника по финансовым вопросам. Диего Ариас стал в устах противников короля символом безудержного корыстолюбия конверсос, их невиданного финансового могущества и беззастенчивых способов обогащения за счет подданных кастильской короны.23 Уже в начале царствования Энрике IV к нему обратились высшие аристократы королевства с просьбой предпринять более строгие меры против иудействующих конверсос, по образцу указов начала XV в. против евреев и мусульман.

Что побудило бунтующую знать прибегнуть именно к пропаганде против конверсос и кого они рассчитывали привлечь этой пропагандой?

Высказывания против новых христиан импонировали горожанам, видевшим в них конкурентов, которых хотелось устранить, а также определенным церковным кругам, обращавшим все большее внимание на опасности, якобы скрытые в “ереси” конверсос. Знать, желавшая низложить Энрике IV, несомненно была заинтересована в том, чтобы привлечь в свой лагерь горожан и обеспечить поддержку священства и настоятелей монастырей. Слабый Энрике IV, понимая, как настроено общество, сделал все возможное для удовлетворения вовлеченных в борьбу сил и всячески пробовал привлечь их на свою сторону. Так, в 1468 г. он, в ответ на “мольбы” жителей города и их стремление “сослужить королю службу”,24 запретил конверсос в Сьюдад Реале занимать городские должности.

Иллюстрация к еврейской Библии из Испании (Первая Библия Кенникотта; Ла Корунья, 1476 г.

Иллюстрация 15

Иллюстрация к еврейской Библии из Испании (Первая Библия Кенникотта; Ла Корунья, 1476 г. Oxford, The Bodleian Library, Ms. Kennicot 1, fol. 120 v

В 1464 г. в Кастилии начала действовать инквизиция, которая расследовала поведение подозреваемых в ереси конверсос под контролем епископов.25 Она была основана после того, как глава ордена Святого Иеронима Альфонсо де Оропеса (Alfonso de Oropesa) обратился в 1461 г. к Энрике с просьбой положить конец тяжким преступлениям, которые совершают новые христиане, презревшие законы церкви.26 Обращение главы ордена Святого Иеронима имело первостепенное политическое значение. Возложив на конверсос ответственность за междоусобицу в Кастилии, он потребовал ужесточить над ними контроль. Эта инквизиция, подконтрольная епископам, по рвению и жестокости значительно уступала испанской инквизиции, созданной в эпоху католических королей.27 Однако, по документам, дошедшим до нас от этой инквизиции, можно судить, что она действовала весьма решительно. Одновременно начали расследовать подозрительное поведение конверсос и в Валенсии, хотя там инквизиторские методы пока еще были несколько мягче.28

Мадонна с младенцем. Алтарный образ Фернандо Гальего (Gallego) в соборе Саламанки, 1466–1507 гг.

Иллюстрация 16

Мадонна с младенцем. Алтарный образ Фернандо Гальего (Gallego) в соборе Саламанки, 1466–1507 гг. Salamanca, Catedral di Salamanca

Эти расследования были не единственной угрозой положению конверсос. В 1465 г., когда бунтующая знать посадила на престол Альфонсо,29 брата Энрике, распространился слух, что новый монарх собирается ограничить в правах новых христиан. Это напугало конверсос в Кастилии, поэтому большая часть их предпочла встать на сторону Энрике IV. Как и во время гражданской войны XIV в. в Кастилии, когда от обеих враждующих сторон страдали евреи, так и теперь жертвой нестабильности в королевстве во время войны Энрике IV и Альфонсо стали мараны. В 1467 г., когда Толедо сдался армии Альфонсо, в городе произошли бурные волнения. В ходе борьбы между исконными и новыми христианами за власть в городе пострадало много крещенных евреев. Некоторые улицы, где жили конверсос, были сожжены дотла, а наиболее известные из них были повешены беснующейся толпой. Как и во время погромов 1449 г., конверсос обвинили в близости к иудаизму, а также в хранении еврейских книг.

Со смертью Альфонсо в 1468 г. брожение в обществе не прекратилось. В оппозицию власти Энрике встала его сестра Изабелла; борьба за политическое будущее Кастилии особенно обострилась после ее брака в 1469 г. с Фердинандом, (Фернандо), сыном короля Арагонского. Этот брачный союз был заключен при некотором посредничестве евреев и новых христиан, ставших на сторону молодой пары и поддерживавших идею объединения Кастилии и Арагона. Вероятно, они надеялись, что сильная и стабильная центральная власть обеспечит безопасность как евреев, так и конверсос. Среди евреев, поддерживавших Изабеллу и Фердинанда, выделялся дон Авраам Шнеур (Seneor), верховный откупщик Кастилии в последние годы правления Энрике IV. Этот опытный и хитрый царедворец решил покинуть своего господина и присоединиться к лагерю тех, которым суждено было объединить Испанию.30 Среди поддерживавших их новых христиан заметнее других была арагонская семья де ла Кабальерия, сыгравшая важную роль в формировании нового союза между государствами.31

Последний год правления Энрике IV был ознаменован несчастьями для конверсос Кастилии, в особенности для маранов в Андалусии. По инициативе главы воинствующего ордена Сантьяго32 в 1473 г. погромы против конверсос разразились в Кордове, откуда перекинулись и в другие места. В том же году в Кордове и Сьюдад Реале были проведены новые суды инквизиции. Вдобавок к последствиям погромов и страху перед следователями инквизиции, на конверсос обрушились и социальные ограничения, в некоторых местах им запретили занимать какие бы то ни было должности в городской администрации.33

Некоторые мараны в Кастилии заняли сторону противников Изабеллы, и когда она после смерти брата в 1474 г. взошла на престол, они встали под знамена тех, кто хотел короновать дочь Энрике Хуану, прозванную Бельтранеха (Juana Beltraneja),34 и вместо союза с Арагоном объединить Кастилию с Португалией.

Какой вывод можно сделать из того факта, что конверсос разделились в своих политических симпатиях? Что можно сказать в этой связи об их тогдашнем положении?

До того, как перейти к отношениям Фердинанда и Изабеллы с маранами, нам следует остановиться на деятельности францисканского монаха Альфонсо (Алонсо) де Эспина (Alonso de Espina),35 взгляды которого на новых христиан существенно повлияли на позицию государственной и религиозной верхушки Испании позднего Средневековья. Де Эспина написал книгу “Твердыня веры” (Fortalitium fidei, 1460 г.), выдержавшую в сравнительно короткий срок несколько изданий и ставшую одной из первых испанских инкунабул.36 Особое значение его книге придавало то, что автор был духовником Энрике IV и пользовался заметным влиянием при дворе. “Твердыня веры” стала основополагающим трудом в борьбе с ересями вообще и с иудаизмом в частности. Де Эспина разделил свой труд на четыре части, сочетание которых дает интересное свидетельство о духовном мире автора и о страхах, преследовавших служителей церкви того времени: первая часть повествует об опасностях, кроющихся в ереси, вторая часть говорит о евреях, третья – о мусульманах, а четвертая – о бесах.

Как вы думаете, в каких разделах де Эспина упоминает конверсос?

Францисканский монах хотел этой книгой привлечь внимание людей, причастных к государственной и церковной власти в Кастилии и побудить их прибегнуть к суровым мерам по борьбе с ересью. Нас здесь интересует его борьба с иудаизмом и ересью иудействующих конверсос, – темы, несомненно находившиеся в центре интересов автора. Из различных литературных источников, из слышанного в устной передаче и даже из случаев, при которых присутствовал сам, он составил длинный список свидетельств против иудаизма в целом и против антихристианского поведения маранов. Картина религиозного мира конверсос, которую ему удалось нарисовать, могла ужаснуть каждого верующего христианина. Новые христиане изображались де факто иудействующими; они не отказываются от веры своих отцов и стараются всевозможными средствами расшатать христианское общество. Автор приводит данные о связях между новыми христианами и евреями, а также между маранами в Испании и конверсос за ее пределами, например, во Фландрии, и свидетельства о том, что эти связи укрепляют еретический антихристианский дух, живущий в конверсос. В книге приводится множество примеров неверия конверсос в христианские догматы, например, в бессмертие души, а также сведения о том, что среди маранов есть безбожники и люди, вообще лишенные какой бы то ни было веры. Де Эспина приводит поговорку, по всей видимости распространенную в определенных кругах конверсос: En este mundo non me veras malpasar, e en el otro non me veras penar (Чтоб в мире сем не видеть мне несчастья, и чтоб в другом – не видеть наказанья).

Об отрицании какой веры здесь говорится? Какие мараны были близки к подобным взглядам?

Очевидно, до Алонсо де Эспина дошли сведения не только о тяготении маранов к еврейской религии, но и о том, что часть их подпала под влияние аверроизма и религиозного нигилизма, проникших в придворные круги, и ставших особенно популярными среди придворных еврейского происхождения.37

Не менее резкими, чем на новых христиан, были нападки Алонсо де Эспина на евреев. Стремясь доказать, что иудаизм с незапамятных времен стремился нанести удар христианству и христианам, он приводит обзор истории евреев в разных странах. В книге содержатся описания известных и не очень известных кровавых наветов, а также случаев издевательства евреев над освященным хлебом. Со страниц сочинения де Эспина на нас смотрит угрожающий образ еврейства, которое у него наделяется сатанинскими чертами и всецело отрицает христианство. Отсюда и угроза, заключенная в самом существовании конверсос, – тайных евреев, способных разрушить христианство изнутри.

Автор “Твердыни веры” насчитывает двадцать пять преступлений, постоянно совершаемых маранами, и каждое из них доказывает, что они умышленно отклоняются от христианства. Хаим Бейнарт разделяет эти преступления на три основные группы: 1. соблюдение заповедей Торы; 2. преступления против христианской религии; 3. прочие преступления. Среди заповедей Торы, на которых де Эспина останавливается подробно, бросается в глаза неукоснительное соблюдение новыми христианами заповеди обрезания. Из его слов следует, что мараны старались сделать своему ребенку обрезание сразу после рождения и делали все, чтобы воспитать детей в духе еврейского образа жизни. Де Эспина считает, что конверсос также соблюдают заповедь субботы, и перечисляет уловки, помогающие им тайно или явно соблюдать еврейские заповеди. Тяжелее всех у Эспина выглядят преступления против христианства, демонстрирующие глубокую ненависть и отвращение маранов к своей новой религии. Речь здесь идет не только об отказе исполнять предписания церкви, причащаться и т. п., но и о сознательном поругании святынь и символов христианства. Среди прочих преступлений, которые де Эспина якобы обнаружил у маранов, – неверие в Бога и разные формы идолопоклонства. Де Эспина не ограничился перечислением прегрешений конверсос, но и постарался в своем сочинении побудить государственные власти к поискам радикального решения проблемы маранов. С одной стороны, он требовал отгородить преступных маранов от христианского общества, чтобы они не заразили других и не совратили их с пути. С другой стороны, он предлагал учредить в Кастилии особую систему инквизиции, которая бы искоренила ересь иудействующих конверсос. Это сочинение несомненно вдохновило тех, кто двадцать лет спустя создал в объединенной Испании государственную инквизицию.

1 Краткий символ веры, содержащий основы христианства, сформулированный на Никейском соборе в 325 г. См. часть 1, с. 131–132.

2 См.: Montoro, Anton de, Cancionero. Edicion preparada por Francisco Cantera Burgos y Carlos Carrete Parrondo, [15], pp. 133-134. Монторо происходил из низших социальных слоев и зарабатывал на хлеб продажей подержанной одежды. Из его поэзии видно, что он обладал глубоко христианским сознанием. См. о нем в предисловии издателей, там же, с. 13–31, а также в статье Диаса Эстебана о литературе, написанной евреями на испанском языке [30], с. 353–354.

3 См.: Montoro, Antуn de, Cancionero. Edicion preparada por Francisco Cantera Burgos y Carlos Carrete Parrondo, [15], pp. 318-324.

4 О распространении этих законов в Испании, начиная с середины XV в. см.: Sicroff, Albert A., Les controverses des statuts de purete de sang en Espagne du XVe au XVIIe siecle. См. также: Yerushalmi, Yosef H., “Assimilation and Racial Anti-Semitism: The Iberian and the German Models”, [98], pp. 12-16.

5 О погромах в Толедо и их последствиях см. книгу Ицхак Бэра [29], с. 382–385; Benito Ruano, Eloy, “La ‘Sentencia estatuto’ de Pero Sarmiento contra los conversos toledanos”, [50], pp. 277-306; Benito Ruano, Eloy, “El Memorial contra los conversos del Bachiller Marcos de Mora”, [51], pp. 314-351; Benito Ruano, Eloy, Los del problema converso, [52]; Netanyahu, Benzion, The Origins of the Inquisition in Fifteenth Century Spain, [79], pp. 351-709.

6 Sicroff, Albert A., Les controverses des statuts de “ de sang” en Espagne du XVe au XVIIe siecle, p. 25.

7 Коннетабль (condestable – высший воинский чин) Кастилии. Попав в опалу у короля Хуана II, он в 1453 г. был казнен.

8 О семье конверсос Кота, из которой в XV в. вышли несколько поэтов, см.: [39], с. 319–345, а также Cantera Burgos, Francisco, El poeta Ruy Cota (Rodrigo Cota) y su familia de conversos, [54].

9 Крепость.

10 См. [29], с. 30. Beneficium: здесь – поместье, предоставляемое в награду за службу, а позже – должности и другие блага, сопутствующие ему.

11 См. о нем: Serrano, Luciano, Los conversos D. Pablo de Santa y D. Alfonso de Cartagena, [89].

12 Доминиканский монах (1388–1468), сын “новой христианки” и исконного христианина, дядя Томаса де Торквемады, позже назначенного главой Высшего Совета Испанской инквизиции и Великим инквизитором. Его сочинение называлось Tractatus contra madianitas et Ismaelitas (eds. ); см. о нем [36].

13 Советник короля Хуана II; иногда употреблялось его еврейское имя Мосе Хамомо. Его сочинение называется Instruccion del Relator para el obispo de Cuenca a favor de la nacion Hebrea, и издано в приложении к Cartagena, Alonso de, Defensorium Unitatis Christianae, [11], pp. 343-356.

14 Его сочинение было опубликовано в те дни в качестве открытого письма; издано в приложении к [11], pp. 323-342. О всей этой публичной дискуссии см. [22], с. 14 и далее

15 Cartagena, Alonso de, Defensorium Unitatis Christianae, [11], pp. 201ff.

16 Ibid., pp. 343-356 (особенно pp. 343-345).

17 См. также монографию Ицхака Бера [29], c. 393 и далее; [30].

18 Дворянину.

19 См.: Pflaum, Heinz, “Une ancienne satire espagnole contre les Marranes”, [82], pp. 131-150.

20 См. [20].

21 Мне не кажется верным толкование К. Каррете Паррондо, который считает, что термин tornadizo в протоколах инквизиции указывает на тех из португальских евреев, которые эмигрировали в Португалию в 1492 г., а позже вернулись в качестве христиан (tornar: вернуться) – этот термин появляется как оскорбительное прозвище уже в конце XIV в. Его объяснения клички marrano, которое он выводит из корня marrar в значении “ошибаться” употреблений этого термина, см.: Carrete Parrondo, Carlos, El, [56], p. 16. Понятие alboraico (или alboraique) появляется в сатирическом сочинении против конверсос, написанном где-то во время изгнания евреев: Libro llamado el Alboraique; и см.:Los judaizantes castellanos y la , [75], pp. 391 ff.

22 См. выше, прим. 17.

23 См. о нем [29], c. 385, 393.

24 См. [22], с. 53.

25 Из-за близости Арагона к центру ереси катаров – Лангедоку инквизиция действовала там уже с 1238 г. под руководством доминиканцев, она прямо подчинялась папе. В XV в. была в общем пассивна и не слишком сурово преследовала конверсос.

26 См. [29], c. 388–390.

27 Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская, прозванные католическими королями. Их брак в 1469 г. привел к объединению королевств. После смерти в 1474 г. брата Изабеллы Энрике IV они воцарились в Кастилии, а после смерти в 1479 г. короля Арагона Хуана II стали монархами объединенного королевства.

28 См. [29], с. 390 и далее.

29 Хуан II (1406–1454) был женат дважды: от первого брака с Марией Арагонской у него был сын Энрике, а от второй жены, Изабеллы Португальской, – Альфонсо и Изабелла, которая и вышла замуж за Фердинанда Арагонского.

30 О нем и о его деятельности при католических монархах см. [27], с. 385–442.

31 См. [29], с. 396 и далее.

32 Рыцарский орден, основанный в 1161 г. в Сантьяго де Компостела, городе в Галисии на северо-западе Испании. По христианскому преданию, там было похоронено тело апостола Иакова (исп. Сантьяго), казненного в Иерусалиме. Этот город был центром паломничества, а орден должен был защищать паломников.

33 См. [29], с. 397–400; [22], с. 56 и далее, 63 и далее.

34 Хотя кортесы признали ее наследницей короны, приверженцы Альфонсо распустили слух, что Хуана была дочерью не короля, а дона Бельтрана де ла Куэва, одного из самых могущественных людей при дворе Энрике. Отсюда и прозвище Хуаны.

35 О нем и его сочинении см. [29], с. 385–390; [22], с. 17–24; [34]. А также часть 8 данного курса, с.

36 По-латыни incunabulum – колыбель; название книг, изданных до 1500 г., когда печатное дело еще только зарождалось

37 [29], с. 379, 387.