Часть десятая. Мараны

Глава III. Католические монархи и проблема маранов

Создание инквизиции

Воссев на кастильский трон в 1474 г., Фердинанд и Изабелла сразу же приняли ряд мер по умиротворению бурлящего королевства. Бунт знати, поддерживавшей дочь Энрике IV принцессу Хуану, ставшую женой своего дяди Альфонса (Alfonso) V Португальского (1458–1481), был окончательно подавлен в 1475 г.1 Теперь благочестивые монархи могли обратиться к другим актуальным вопросам, в том числе и к проблеме конверсос. После долгих переговоров им удалось убедить папу Сикста IV (1471–1484) создать в Кастилии инквизицию. Хотя свои полномочия она получала от церкви, возглавляли ее сами католические государи, и они же назначали следователей. Разрешение было получено в конце 1478 г., видимо, в награду за обязательство Фердинанда и Изабеллы выступить против Гранады, с уничтожением которой исчезло последнее мусульманское государственное образование на Пиренейском полуострове. Через два года после получения папской санкции новое инквизиционное ведомство, учрежденное в Севилье в начале 1481 г.2 , возглавили доминиканские монахи Мигель де Мурильо (Miguel de Murillo) и Хуан де Сан Мартин . Как по своим официальным целям, так и фактически, эта инквизиция не слишком отличалась от той, что была основана в 1232 г. папой Григорием IX (1227–1241) для уничтожения ересей, угрожавших единству церкви. Кастильской инквизиции также вменялось в обязанность расследовать подозрения в ереси и безбожии. Как всегда, вся следственная и практическая работа по обеспечению деятельности этого учреждения была возложена на доминиканских монахов. Однако, в отличие от папской инквизиции, инквизиция Кастилии изначально подчинялась королю. Со временем она стала эффективным орудием центральных властей, которые с ее помощью стремились контролировать все испанское общество. Понятно, что ее собственно религиозные установки всегда сочетались с политическими, социальными и экономическими интересами. В начале своего пути испанская инквизиция расследовала поведение конверсос, неизменно подозревавшихся в иудействе и в преступлениях против христианской религии. Однако за 330 лет ее существования (она была окончательно упразднена лишь в 1834 г.) на нее не раз возлагались и другие задачи, оттеснявшие проблему маранов и иудействующих на второй план. На протяжении всего XVI в. она сосредотачивала свои усилия на преследовании самых разнообразных “преступников”, включая сюда морисков (испанских мусульман, насильственно крещенных в начале XVI в.), лютеран и всевозможных испанских протестантов, да и вообще тех, кто подозревался в каких-либо неортодоксальных3 взглядах или же в аморальном поведении (особенно в сексуальной сфере).4

Некоторые историки отрицают, что инквизиция действительно стремилась к тем целям, которые официально провозглашала. Ее сравнивают с полицейскими учреждениями, действовавшими в деспотических государствах нового времени. Например, Эллис Ривкин считает, что недопустимо полагаться на ее документы, в особенности на протоколы допросов, выясняющих связь конверсос с иудаизмом: поскольку признания были получены с применением насилия и пыток, они не дают достоверного представления об истинном поведении обвиняемых. Иначе говоря, протоколы инквизиции отражают не еврейское самосознание конверсос, а лишь ужасные методы их мучителей. Ривкин полагает, что к тому времени большинство конверсос уже стали настоящими христианами, окончательно отошедшими от иудаизма.5

Доминик Гусман, основатель доминиканского ордена. Деревянная скульптура Монтаньеса (1582–1649)

Иллюстрация 17

Доминик Гусман, основатель доминиканского ордена. Деревянная скульптура Монтаньеса (1582–1649)

По мнению Бенциона Нетанияу, основатели и руководители инквизиции изначально придерживались вовсе не религиозных целей. “Стремясь отождествить всех маранов с тайной еврейской ересью, инквизиция создала фикцию”, – полагает Нетанияу. Ведь на самом деле и короли, и сами следователи знали, что конверсос по большей части были совершенно оторваны от иудаизма и сделались подлинными христианами. Инквизиторы боролись не с мнимой “ересью конверсос”, исповедовавших ту же веру, что и остальное христианское население Пиренейского полуострова: обвинение в ереси выдвигалось только в политических целях – чтобы разрушить само сообщество конверсос, воспринимаемое как группа, обособленная в социальном и национальном отношении. “Целью инквизиции, – пишет Нетанияу, – было не вырвать с корнем иудейскую ересь из группы маранов, а исторгнуть группу маранов из испанского народа”.6

В этой трактовке религиозные декларации вождей инквизиции были не чем иным, как циничным прикрытием политических расчетов. Королевская чета, стремившаяся создать объединенное централизованное государство, хотела получить поддержку со стороны церкви и городского населения. Отсюда и обвинения в адрес конверсос, которых эти круги ненавидели. Исследователь Стефан Галицер считал, что большое значение имело заискивание Фердинанда и Изабеллы перед городской элитой, требовавшей большей самостоятельности, чтобы она помогла им обуздать мятежных аристократов. Крутые меры, предпринятые монаршей четой против конверсос, и в то же время против евреев, должны были удовлетворить горожан, видевших в евреях и маранах своего традиционного врага.7

Но все эти подходы историков ставят под сомнение официальные декларации основателей и руководителей инквизиции, которые нужны были только для того, чтобы замаскировать их истинные мотивы. Следует отметить, что с самого начала испанскую инквизицию в самой Испании и за ее пределами осуждали за то, что она заботится не о спасении душ нестойких в вере новых христиан, а о том, чтобы конфисковать их имущество в пользу королевской казны. Действительно, имущество осужденных подлежало конфискации.8

Другие историки, напротив, доказывают чистоту побуждений, двигавших католическими монархами и руководителями инквизиции. Ицхак Бэр в своем монументальном труде “Толдот а-йеудим бе-Сфарад а-ноцрит” (История евреев в христианской Испании) подчеркивает, что поскольку испанской инквизиции “предстояло решать особую религиозно- социальную проблему в рамках общерелигиозной политики данного государства, она стала государственным институтом, но ее чисто религиозный характер никогда не нарушался”. По мнению Бэра, эти чисто религиозные мотивы не только определяли всю деятельность инквизиции, но порой и резко противоречили экономическим интересам королевства:

Никакое разумное политическое руководство не могло бы закрыть глаза на серьезный ущерб, нанесенный обществу гонениями. Такие крупные торговые центры, как Севилья и Барселона, были вследствие действий инквизиции разорены, а некоторые средние и небольшие города после судебных процессов над маранами и изгнания евреев совсем опустели. Король и королева всегда нуждались в деньгах, ибо война в Гранаде требовала огромных сумм; и все же они неоднократно защищали от инквизиции видных людей, подозреваемых в ереси, спасая тем самым их имущество от конфискации. [...]9

Бэр добавляет:

В целом инквизиция оценивала ситуацию с конверсос правильно. За 12 лет своего существования [т.е. от самого ее возникновения до изгнания евреев в 1492 г. – Й. Каплан] она выявила примерно 13000 маранов – взрослых мужчин и женщин, сохранивших связь с Законом своих предков и своего народа. Большая часть их соблюдала заповеди тайно или даже открыто. Можно предположить, что еще какое-то количество маранов попали перед изгнанием под следствие. Общее их число вместе с несовершеннолетними наверняка достигало несколько десятков тысяч. Соприкасавшееся с ними еврейское общество помогало им по мере возможностей. Мараны и евреи были единым народом, связанным общей верой, судьбой и мессианскими упованиями, которые в Испании приобрели особый этнический и местный колорит. В этом и заключается ценность, которую представляют для нас протоколы инквизиции. Собранные в них свидетельства и признания являют собой своего рода Песнь Песней, исполненную томления по национальной родине, земной и небесной, тягу ко всему, что освящено национальной традицией, как и ко всему тому, что поддерживает и оберегает нацию.10

Разделяя мнение Ицхака Бэра, Хаим Бейнарт также полагает, что мотивы инквизиции носили в основном религиозный характер:

Считая, будто инквизиция была создана лишь для изъятия имущества маранов, мы непростительно упрощаем проблему, когда говорим, что следствие было идеологически предопределено. На каждом своем процессе инквизиция обязана была доказывать вину подсудимого, всякий раз рискуя, что обвиняемый будет оправдан. Каждому из них предоставлялась юридическая защита, и последней иногда удавалось доказать его полнейшую невиновность. Защита неоднократно выступала против самой системы, требующей, чтобы обвиняемый отстаивал свою невиновность.11

1. Сопоставьте аргументы Ривкин и Нетанияу с доводами Бэра и Бейнарта.
2. Что говорят те и другие о религиозном самоопределении конверсос?
3. Кто из них, по вашему мнению, прав в этом споре?

Сравнение испанской инквизиции с системой полицейского дознания при современных тоталитарных режимах, несомненно, является упрощением. Испанская инквизиция не отличалась от других систем судебного следствия, принятых в Средние века и в начале Нового времени. Она также предоставляла обвиняемым защиту, которой порой удавалось оправдывать лиц, обвиняемых в тяжких преступлениях. Арестованные знали, в чем они обвиняются, но не знали имен тех, кто свидетельствовал против них. Снятие показаний было тайным, и атмосфера страха и ужаса, которая воцарилась с начала действий инквизиции, поощряла к доносительству и клевете не только внешних врагов конверсос, но и кое-кого из самих конверсос. Однако обвиняемым нетрудно было установить личность доносчиков, и если удавалось доказать их враждебность, то такие свидетельства, пусть и достаточно достоверные, не принимались во внимание.12 Правда, допрашиваемых пытали, но поначалу испанская инквизиция применяла насилие против конверсос лишь в ограниченных масштабах, довольствуясь показаниями многочисленных свидетелей.13

Нет никакой причины отрицать достоверность протоколов инквизиции как важного источника информации о быте, вере и религиозной жизни маранов. И все же историк должен относиться к этим документам критически, отличая показания, данные без нажима, от признаний обвиняемого или свидетеля в том, что следователь хотел от него услышать. Он должен отличать упорное и целеустремленное соблюдение заповедей теми крещенными евреями, кто сознательно сохранил связь с религией Израиля, от простой привычки к определенным еврейским обычаям. Существовала разница между тем, кто соблюдал праздники и посты еврейского календаря, знал наизусть еврейские молитвы, ел только кошерную пищу и воздерживался от работы в субботу, и выкрестом, который просто предпочитал “еврейские блюда”, а в свои христианские представления привносил, не слишком отдавая себе в этом отчет, те или иные еврейские понятия.

Социальная и религиозная жизнь конверсос в то время была столь запутанной, что ее трудно описать с помощью упрощенных терминов. Многие конверсос соблюдали иудейские заповеди и стремились сохранить связь со своей колыбелью, еврейством, но встречались и такие, кто искренне принял христианство. Не всегда внешние признаки совпадают с истинной религиозной принадлежностью выкреста. Казалось бы, что может лучше свидетельствовать о желании нового христианина приобщиться к самым основам христианства, чем постриг в монахи? Ведь такой шаг – лучшее свидетельство принятия высших ценностей христианского общества. И в самом деле, десятки и сотни конверсос ринулись в XV в. во францисканские и доминиканские обители. Монастыри ордена Святого Иеронима,14 в особенности расположенные в Ла Сисле и Гваделупе, приняли многих новых христиан, быстро занявших ключевые позиции в иерархии ордена. Вместе с тем постриг иногда служил эффективным прикрытием для тех, кто продолжал тайно придерживаться иудаизма. Во второй половине XV в. крещенным евреям удавалось соблюдать еврейский образ жизни в монастырях Святого Иеронима. Тут пригодился спиритуалистический характер ордена, сказавшийся, помимо прочего, в обычае молиться молча, пребывая наедине с Богом. Поэтому мараны могли возносить еврейские молитвы. Оставаясь монахами, они отмечали субботу и другие еврейские праздники.

Царь на смертном одре (Давид и Ависага [?]). Иллюстрация из молитвенника Изабеллы Кастильской, Мастер Дрезденского молитвенника, ок. 1495 г.

Иллюстрация 18

Царь на смертном одре (Давид и Ависага [?]). Иллюстрация из молитвенника Изабеллы Кастильской, Мастер Дрезденского молитвенника, ок. 1495 г. British Library, Ms. Add. 18851, fol. 1.

Но уже в 1495 г. в этом ордене были приняты указы о “чистоте крови”, внедрявшиеся в монастырские уставы других орденов на протяжении всего XVI века.15

Несмотря на множество подвохов, подстерегавших конверсос, многим из них удалось осуществить свои карьерные амбиции с поразительным успехом. Некоторые достигли высших постов в администрации Кастилии и Арагона. В эпоху Фердинанда и Изабеллы по крайней мере четверо из епископов Кастилии были новыми христианами, как и архиепископ Гранады Фернандо де Талавера и кардинал Хуан де Торквемада, дядя первого Великого инквизитора, Томаса де Торквемады. К числу выкрестов принадлежали и трое из королевских секретарей: Альфонсо де Авила Фернандо Алвареси Эрнандо дель Пульгар (Hernando del Pulgar). К концу XV в. администрация Арагонского королевства находилась в руках новых христиан, самыми влиятельными среди которых были Луис де Сантанхель (Luis de Santangel), ГабриэльСанчес, Санчо де Патерной (Sancho de Paternoy)и Альфонсо де ла Кабальерия Подавляющее большинство этих людей были настоящими христианами, и хотя кое-кто из них подозревался в склонности к иудаизму, эти подозрения не препятствовали их продвижению в испанском обществе, где они абсорбировались практически полностью.16

Мадонна католических монархов. Анонимный рисунок конца XV в.

Иллюстрация 19

Мадонна католических монархов. Анонимный рисунок конца XV в. Рядом с королевской четой стоит Великий инквизитор Торквемада. Madrid, Museo del Prado, cat. 1260 (anonimo)

Иная участь постигла тысячи других выкрестов, подвергнутых суду инквизиции за годы ее существования. Испанский хронист Андрес де Бернальдес сообщает о том, что в 1481–1488 гг. 700 человек было сожжено на костре, а 5000 – возвращено в лоно церкви.17 Следует помнить, что инквизиция расследовала подозрения не только в иудействе, но и в ереси, ибо целью своей считала спасение души. Она занималась не евреями, а только христианами; немногие иудеи, ставшие ее жертвами – например, осужденные по делу об “убийстве святого младенца из Ла Гуардии (La Guardia)”18 и на процессах в 1489–1490 гг. в Уэске (Huesca), – были исключением, которое подтверждает правило. Рассматривая конверсос как христиан, инквизиция требовала от них безоговорочной верности христианской церкви и веры в ее догматы. Следствию надлежало выявить ослушников и преступников, но сам процесс должен был заставить их покаяться. Стремясь спасти души осужденных, инквизиция требовала от них прежде всего чистосердечного признания во всех грехах и доносов на других новых христиан, придерживающихся иудейства. Даже обреченные на костер могли спасти свою душу, исповедуясь перед казнью.

Через несколько лет после того, как инквизиция приступила к своей работе, король и королева учредили Верховный Совет инквизиции (Consejo de la Suprema y General в качестве государственного органа с решающим голосом.19 Еще ранее, 2 февраля 1482 г., Великим инквизитором был назначен Томас де Торквемада. К тому времени уже шли слухи о жестоких действиях инквизиции в Севилье, откуда она распространилась и на другие города. Один за другим открывались отделения инквизиции в городах Кастилии: Кордове (1482), Сьюдад Реале (Ciudad Real, 1483), Толедо (1485) и других, в соответствии с политической установкой монархов и Королевского совета и с учетом местных условий. Заручившись согласием папы, 7 мая 1484 г. король Фердинанд объявил о решении расследовать деятельность иудействующих также на территории Арагона. Так были созданы отделения инквизиции в Сарагоссе (Zaragoza) и Теруэле (Teruel), а через несколько лет – в Барселоне. Тем самым старая папская инквизиция, существовавшая прежде в Арагоне, влилась в общую структуру испанской инквизиции.20

Кульминацией террора были публичные “акты веры” (аутодафе; Autos de Fe), которые проводились на главных городских площадях. Уже в XV в. эти казни превратились в шумные народные празднества. Здесь произносились проповеди, осуждавшие ересь иудействующих, а в течение последующих столетий – и прочие ереси, с которыми боролся “Священный кабинет”. На этих церемониях оглашались имена осужденных, их преступления и причитающаяся за них кара. Чтобы унизить этих людей, их проводили перед толпой. Приговоренных к смерти сразу же отправляли на костер. Инквизиция также выкапывала из могил и сжигала останки тех, кто был судим посмертно и уличен в преступлениях, караемых костром; сжигались и чучела преступников, осужденных заочно.

Эти церемонии, которым придавалось первостепенное общественное и воспитательное значение, во многом сформировали устрашающий образ инквизиции в испанском обществе конца Средневековья и начала Нового времени.21 Они же помогли создать и стереотипное представление о конверсо – “предателе”, скрывающемся под маской христианина, втайне соблюдающем заповеди своей прежней религии и тем подрывающего основы христианского общества.

Страх перед еврейством

Во всех памфлетах, направленных против новых христиан, подчеркивается связь между конверсос и евреями. Мы уже видели, что через несколько лет после погромов 1391 г. король Арагона счел необходимым пресечь контакты между евреями и выкрестами еврейского происхождения. Но политика отчуждения конверсос от евреев получила совершенно особый размах в эпоху Фердинанда и Изабеллы, когда борьба с иудействующими стала одной из основных целей монархов, стремившихся создать государство с единой верой и под эгидой одной династии.

В мае 1480 г. в Толедо была проведена сессия кортесов22, на которой королевская чета повелела евреям и арабам в течение двух лет переселиться в отдельные кварталы. Соответствующие указы были приняты в Вальядолиде еще в 1412 г., но так и не были тогда реализованы. На сей раз в посланиях, разосланных в различные города, отмечалось, что сегрегация необходима, поскольку контакты между евреями и маранами приводят “к беспорядку и урону для нашей святой веры”. Хотя под новый закон также подпадали арабы, он ударил прежде всего по еврейскому населению. Кампания по выселению евреев началась в апреле 1481 г. Во многих городах им пришлось перебраться в новые, более тесные кварталы, где они, как правило, страдали от антисанитарных условий и от скученности.23

1. О каком “беспорядке и уроне” для христианской веры говорят монархи?
2. Имелись ли и другие причины для того, чтобы отделить евреев от христианского населения и переселить их в новые кварталы?

Католические монархи явно стремились предельно ограничить контакты между евреями и выкрестами. Антиеврейская пропаганда постоянно подчеркивала, что евреи отрицательно влияют на новых христиан. Решение кортесов 1480 г. было первым сигналом нового курса, завершившегося изгнанием евреев в 1492 году. Ясно, однако, что для сегрегации имелись и другие причины. Фердинанд и Изабелла никогда не оставляли усилий вовлечь как можно больше евреев в лоно церкви, прибегая для этого к целому ряду принудительных мер с расчетом, что социальное и экономическое притеснение даст нужные результаты, и рано или поздно отчаяние подтолкнет колеблющихся к обращению.

Указ об изгнании, Гранада 31 марта 1492 г.

Иллюстрация 21

Указ об изгнании, Гранада 31 марта 1492 г. Archivo Provincial de Avila I/77

Процессы, проведенные инквизицией в Севилье, вызвали широкий общественный отклик, создав впечатление, будто язва ереси поразила самое сердце Андалусии. 1 января 1483 г. по всем приходам Севильи, Кадиса и Кордовы было зачитано обращение инквизиции, потребовавшее изгнать евреев из городов и селений Андалусии. Вероятно, особая чувствительность властей к тому, что происходило именно в этих краях, возросла ввиду войны с мавританским королевством на юге Пиренейского полуострова.24 В Стране Басков местное население в начале 1486 г.25 изгнало евреев из городка Вальмаседа (Valmaseda). В мае того же года в ответ на убийство инквизитора Арагона Педро де Арбуэса (Pedro 26 в котором были замешаны многие конверсос,27 евреи были изгнаны из Сарагосы и Альбарасины. В те годы уже сложилось впечатление, будто существует совместный заговор евреев и конверсос против христианского общества.

Иллюстрацией тех страшных опасностей, которые сулило общение между евреями и новыми христианами, оказался, бесспорно, кровавый навет – так наз. дело об убийстве “святого младенца из Ла-Гуардии” (городка недалеко от Толедо). Суд длился около года (с 17 декабря 1490 г. до 16 ноября 1491 г.). Сперва он проходил в Асторге (Astorga), а затем был перенесен в Сеговию (Segovia) и, наконец, в Авилу . Инквизиторы хотели потрясти христианское общественное мнение, напугав его совместным заговором евреев и маранов, и потому обвинили и тех и других в убийстве младенца (тело которого так никогда и не было найдено). В своих обвинениях инквизиторы связали воедино ряд изуверских преступлений, включая осквернение облаток освященного хлеба и черную магию, использовавшуюся якобы для того, чтобы нанести урон инквизиции и ниспровергнуть церковь. Это был один из тех немногих случаев, когда евреи подвергались следствию инквизиции. Все подсудимые – евреи и мараны – были сожжены на костре в Авиле сразу после завершения этого сфабрикованного процесса. Безусловно, этот суд должен был подготовить общественное мнение к изгнанию евреев из королевства.28

Изгнание евреев из Испании

Фердинанд и Изабелла подписали указ об изгнании евреев в городе Гранада 31 марта 1492 г., через три месяца после того, как город оказался в руках христиан. Последняя твердыня мусульман на Пиренейском полуострове пала, и католические короли приблизились к осуществлению своих политических устремлений – объединению Кастилии и Арагона в единое королевство с единой религией. Великий замысел Фердинанда и Изабеллы должно было увенчать изгнание евреев в 1492 г. и насильственное крещение мусульман в Кастилии в начале XVI в.29.

Одна из версий этого указа сохранилась в канцелярии Арагонской короны. Мы не знаем, была ли это версия, написанная специально для Арагонского королевства или же просто черновик, впоследствии отвергнутый. Здесь в качестве одной из причин изгнания евреев указывается их чрезмерное пристрастие к ростовщичеству, но, как и в кастильской версии, самой распространенной и известной,30 подчеркивается религиозная причина. Вот начальные параграфы этой версии:

Дон Фернандо и донья Изабель [...] принцу дону Хуану,31 нашему дорогому и возлюбленному сыну, инфантам, духовенству, герцогам, маркизам, [...] чиновникам и добрым людям весьма благородного и верного города Авилы и других городов, мест и селений его епархии и других архиепископств, епископств, приходов нашего королевства и областей нашего владычества и господства в этой епархии и в других городах, местах и селениях нашего королевства, областей нашего владычества и господства, и всем евреям, всем и каждому из них, мужчинам и женщинам, любого возраста, и всем прочим людям любой религии, положения, знатности, какого бы то ни было звания, которым будет предъявлен этот наш указ или касающийся его в какой-либо форме, – благословение и благодать.

Знайте, а вы должны это знать, ибо известили нас, что нашлись в нашем королевстве некие злые христиане, которые склонились к иудейству и изменили нашей святой католической вере, главной же причиной тому была связь между евреями и христианами. На кортесах, которые состоялись в прошедшем, 1480 году, повелели мы обособить упомянутых евреев во всех городах, деревнях и селениях нашего королевства и наших владений, и повелели предоставить им еврейские кварталы и отдельные места, чтобы они там жили, в надежде, что таким образом исправится [положение]. А также мы позаботились и отдали приказ, чтобы в нашем королевстве и наших владениях была учреждена инквизиция. И она, как вы знаете, была учреждена и существует уже более двенадцати лет, и при ее посредстве, как известно, следователями и многими другими набожными людьми, духовными и светскими, обнаружено много грешников.

Принятие решения об изгнании евреев из Испании. Работа французского художника Эмилио Сала, Париж, 1889 г.

Иллюстрация 22

Принятие решения об изгнании евреев из Испании. Работа французского художника Эмилио Сала, Париж, 1889 г. Madrid, Museo Nacional del Prado, cat. 6578 (E. Sala)

Таким образом, открывается многим тот великий ущерб, который претерпевают христиане при сотрудничестве, общении или встречах с евреями в прошлом и настоящем. И тем самым доказано, что евреи всегда стараются всеми доступными им путями и средствами разрушить и отдалить от нашей святой католической веры благочестивых христиан, и, оттолкнув их от нее, приблизить [к себе] и погубить в своей вере и в своих вредных убеждениях, обучая христиан своим обрядам и обычаям своей религии, зазывая [христиан] на собрания, где читают им и учат их и детей, давая им книги, по которым они [евреи] молятся, и сообщая про свои посты, в которые следует поститься, собирая их для того, чтобы читать им и обучать их книгам своего Закона, и сообщая им в канун праздников, что им следует соблюдать и делать, давая им и принося им из домов своих мацу и мясо, приготовленное по их обрядам, – наставляя, от чего надлежит воздерживаться из кушаний и из других вещей для соблюдения их религии, и убеждая их, как только возможно, чтобы они соблюдали и исполняли Закон Моисеев, и давая им понять, что нет другой религии или истины, кроме этой. Это доказано многими свидетельствами и признаниями как самих евреев, так и тех, кто был совращен и обманут ими. И все это принесло большой ущерб и урон нашей святой католической вере.

И хотя нам и раньше была ведома большая часть [этого], и мы знаем, что единственное исцеление от всего этого ущерба и зла – прекратить общение упомянутых евреев с христианами и изгнать их из нашего королевства, пожелали мы ограничиться тем, что велели им покинуть все города, деревни и селения Андалусии, где, как уже сказано, нанесли они самый большой урон, веря, что этого будет достаточно, чтобы [евреи] в других городах, городках и селениях нашего королевства и наших владений перестали злодействовать и грешить, как сказано выше.

И зная обо всем этом, как и о судебных процессах над некоторыми евреями, которые оказались великими грешниками, [повинными] в этих преступлениях и проступках против нашей святой католической веры, и убедившись затем, что этого недостаточно для полного исцеления (для того, чтобы предотвратить и прекратить этот великий грех и преступление против христианской веры и религии, ибо изо дня в день открывается, что упомянутые евреи все сильнее продолжают злодействовать, где бы они ни находились), дабы впредь не могли они вредить нашей святой вере, ни тем, кого Господь доселе хранил, ни тем, кто ранее уже оступился, исправился и вернулся в лоно святой нашей матери церкви – а такое [поругание] может произойти по слабости нашей человеческой природы и по злоумышлению Сатаны, всегда ратующего против нас, и особенно в том случае, если не будет устранена основная причина [вреда] – [решили мы] изгнать упомянутых евреев из нашего королевства, ибо когда некое преступление совершается кем-либо из некоей группы или из некоего сообщества, надлежит, чтобы эта группа или это сообщество были рассеяны или уничтожены, и пострадают малые за великих и немногие за многих. И те, кто губит добрую и достойную жизнь в городах и деревнях посредством вредоносной заразы, да будут изгнаны из населенных пунктов; [ибо так наказывают] даже за дела менее значительные, не могущие причинить ущерб государству, и уж тем более – за такое величайшее изо всех преступлений, самое из них опасное и заразное.32

Страницы из еврейской Библии Абарбанеля, Кастилия, 1480.

Иллюстрация 23

Страницы из еврейской Библии Абарбанеля, Кастилия (?), 1480. Oxford, Boldean Library, Opp. Add. 4° 26

1. Кто такие “злые христиане, которые склонились к иудейству”, упомянутые в указе об изгнании, и почему о них говорится подобным образом?
2. Какие меры уже предприняли, согласно этому документу, монархи для предотвращения контакта между евреями и конверсос?
3. Какие дела “иудействующих” здесь упоминаются?

Содержание указа об изгнании несомненно говорит о решающем влиянии, оказанном Торквемадой и членами Высшего Совета инквизиции на

формулировку доводов в пользу изгнания евреев из Испанского королевства. Перечисляемые здесь поступки иудействующих конверсос по сути представляют собой подробную и исчерпывающую сводку обвинений, выдвигавшихся против них на судах инквизиции за первые двенадцать лет их существования. Это проведение совместной молитвы, произнесение еврейских молитв, соблюдение праздников и постов еврейского календаря, чтение и изучение еврейской Библии, а не Нового Завета, употребление мацы в Песах, соблюдение законов кашрута и вера в исключительную истинность еврейской религии, заповеди которой следует соблюдать по Пятикнижию Моисееву.

Однако решением изгнать евреев католические монархи хотели не только окончательно вырвать маранов из-под вредного влияния евреев. Хотя это и не говорится в указе об изгнании прямо, несомненно, властители Испании надеялись, что угроза изгнания вызовет массовое обращение в христианство евреев, которые скорее предпочтут креститься, чем быть исторгнутыми из привычной среды. Изгнанникам давалась отсрочка в четыре месяца, чтобы покинуть пределы Кастилии и Арагона; в течение этого недолгого срока они должны были успеть продать все свое имущество. Правда, евреям была предоставлена возможность, под защитой и покровительством монархов, “продать свои вещи и имущество подобру”, но это, несомненно, было сопряжено с большими экономическими потерями. Кроме того, указ об изгнании прямо утверждал, что изгнанники не смогут взять с собой “золото, серебро и литые кольца, или любую другую вещь, запрещенную по законам королевства, кроме товаров, среди которых нет запрещенных вещей или же ценных бумаг”. Неудивительно, что немало евреев решили в эти критические месяцы между указом об изгнании и концом июля 1492 г. принять христианство. В числе новых выкрестов был и дон Авраам Шнеур, раввин и верховный судья евреев Кастилии, одновременно и верховный откупщик этого королевства, принявший имя Фернан Нуньес Коронель (Fernán Núñez Coronel); вместе с ним крестился его зять, рабби Меир Меламед, также из числа приближенных к католическим монархам, взявший имя Фернан Перес Коронель (Fernán Pérez Coronel). Церемония их крещения, состоявшаяся в монастыре в Гваделупе, была весьма пышной; крестными родителями обоих стали католические монархи. Дона Ицхака Абарбанеля33 (1437–1508) также пытались склонить к крещению, но он отказался. Такое участие короля с королевой в крещении еврейских придворных показывает, что они надеялись, что обращение еврейского руководства окажется решающим доводом в пользу христианства и повлечет за собой массовое крещение евреев.34

Политика католических монархов в отношении конверсос оставалась двусмысленной: они вели себя по отношению к ним с подозрением и недоверием, что отталкивало их и привело к большим потерям, а с другой стороны, делали все, чтобы умножить их число, привлекая новых евреев в лоно христианства. Монархи не отказались от этой политики и после того, как евреи покинули Испанию: 10 ноября 1492 г. они опубликовали в Барселоне новый указ, разрешающий изгнанникам, укрывшимся в Португалии, вернуться в Испанию при условии, что они прежде примут христианство. Вернувшимся предоставлялась возможность выкупить свои дома и имущество за ту же цену, за какую его продали перед тем, как покинуть Испанию, с добавлением платы за беспокойство. В конце 90-х годов XV в. десятки евреев откликнулись на этот новый указ и вернулись на прежние места в Испании, приняв христианство.35

Испания осталась без евреев, а оставшиеся в ней их потомки-конверсос, не только принадлежали к разным социальным слоям, но и отражали самый широкий спектр верований и мнений. Поэтому их отношение к еврейству не было единым. У многих огонь иудаизма еще какое-то время теплился, но и у них, оторванных от еврейского мира и религии, еврейство превратилось в туманное воспоминание.

Испанская инквизиция теперь перенесла свое внимание с иудействующих на другие группы и другие виды прегрешений против христианства. Главным местом сосредоточения маранов на Пиренейском полуострове стала Португалия.

1 См. вышe, гл. 2, прим. 34.

2 [29], с. 407; [22], с. 25-45.

3 Взгляды, противоречащие вере, одобренной церковью.

4 О деятельности испанской инквизиции написана богатейшая научная литература. См., помимо прочего: Bennassar, (ed.), L’Inquisition espagnole (XVe-XIXe ); Kamen, Henry, Inquisition and Society in Spain in the Sixteenth and Seventeenth Centuries.

5 См.: Rivkin, Ellis, “The Utilization of Non-Jewish Sources for the Reconstruction of Jewish History”, [86], pp. 183-203.

6 См.: Netanyahu, Benzion, The Marranos of Spain from the Late XIVth to the early XVIth Century, According to Contemporary Jewish Sources, [77]; Netanyahu, Benzion, “On the Historical Meaning of the Hebrew Sources Related to the Marranos”, [78], pp. 79-102. В этой последней статье Нетанияу возражает на критику тезисов, высказанных им в упомянутой книге. Несколько лет назад Нетанияу опубликовал книгу, посвященную в основном христианским литературным и историографическим материалам о конверсос. Он считает, что новые выводы не противоречат картине, которую дает его предыдущая книга о конверсос, основанная на еврейских источниках. Даже рассмотрение одних лишь источников, принадлежащих перу исконных христиан, не дает однозначной картины. Часть материалов подтверждает вывод Нетанияу о том, что конверсос, за исключением небольшой маргинальной группы, были настоящими христианами. Некоторые из источников неоднозначно относятся к конверсос, какие-то защищают их, а другие поддерживают их врагов. Лишь последняя группа христианских источников обвиняет всех без исключения конверсос в иудействе и ереси. Нетанияу утверждает, что эти обвинения были ложными, он приписывает их воздействию пропаганды и народной фантазии. См.: Netanyahu, Benzion, The Origins of the Inquisition in Fifteenth Century Spain, [79]. Следует отметить, что большинство выводов Нетанияу разделяет и Норман Рот в книге Conversos, Inquisition, and the Expulsion of the Jews from Spain, [87].

7 См.: Haliczer, Stephen H., “The Castilian Urban Patriciate and the Jewish Expulsions of 1480-1492”, [62], pp. 35-58.

8 См. [26], с. 299 и далее.

9 [29], с. 412.

10 Там же, с. 463–464 и далее.

11 [25], с. 300; см. также [22], с. 27.

12 О деятельности испанской инквизиции на раннем ее этапе см. [22], особенно с. 86 и далее о процедурах снятия показаний и допроса свидетелей и о порядке обвинения и защиты.

13 Там же, с. 101.

14 Орден Святого Иеронима в Испании возник в последней четверти XIV в., но полностью сложился лишь в 1415 г., когда в его распоряжении уже было 25 монастырей. Орден славился своей благотворительностью (он располагал пятью приютами для паломников), отшельничеством и аскетическим образом жизни. Около восьми часов в сутки отводились церковному пению.

15 См.: Beinart, Haim, “The Judaizing Movement in the Order of San in Castile”, [48], pp. 167-192; Sicroff, Albert A., “Clandestine Judaism in the Hieronymite Monastery of Nuestra de Guadalupe”, [92], pp. 89-125; Carrete Parrondo, Carlos, “Los Conversos ante el estatuto de limpieza de sangre”, [55], pp. 97-110

16 См. [29], с. 378–382, 406, 434–439; Kamen, Henry, The Spanish Inquisition, [65], pp.19ff

17 См. [25], с. 304.

18 См. ниже, а также в части 9, гл. 9.

19 См.: Escudero,A., “Losdel ‘Consejo de la Suprema”, [59],pp. 81-122.

20 См. [29], с. 407–441.

21 См. Jiménez Monteresín, M., “El auto de fe de la Inquisiòn española.”[64], pp. 203–223. См. также: González de Caldas, María V., “Nuevas imágenes del Santo Oficio en Sevilla: el auto de fe”, [61], pp. 237–265.

22 Законодательное собрание с участием знати, духовенства и представителей городов. См. часть 3, с. 87–93.

23 См. [27], с. 19-26; [26], с. 388-390; сравните:

24 См.: Beinart, Haim, [49], p. 103-123; [27], с. 28 и далее.

25 См. [24].

26 Об этом убийстве инквизитора в Сарагосе, произошедшем 16 сентября 1485 г., и о процессах, которые он проводил против новых христиан (в том числе из знатных, занимавших видное положение при Арагонском дворе семей Санчес, де ла Кабаллерия и Сантанхел), см. [29], с. 432 и далее.

27 Там же.

28 Там же, с. 450, 463.

29 Об обращении в христианство мусульман см.:Ortiz, Antonio, y Vincent, Bernard, Historia de los moriscos, [58], в основном гл. 1, с. 17 и далее.

30 См. [19]; ср. [27], с. 47.

31 Умер в 1497 г. в возрасте 19-ти лет вскоре после своей женитьбы на Маргарите Бургундской.

32 Оригинальная версия на кастильском языке и в переводе на иврит опубликована в книге Хаима Бейнарта, см. [27], с. 39–56.

33 Член известной семьи царедворцев. Родился в Португалии. После смерти своего отца Йеуды занял его место казначея у короля Португалии Альфонсо V. После смерти Альфонсо вынужден был бежать в Испанию и там служил католическим монархам с 1484 г. и до изгнания. Был весьма образован в еврейских дисциплинах, занимался комментированием Библии и философией. После изгнания уехал в Неаполь, где король Ферранте I и его сын Альфонсо II дали ему придворную должность. В своих основных сочинениях “Маайаней йешуа”, “Йешуат Мешихо” и “Машмиа Йешуа” выразил свою мессианскую веру. См.: Netanyahu, Benzion, Don Isaac Abrabanel, Statesman and Philosopher, [76], а также часть 2, с. 355–356.

34 См.: Suarez Fernandez, Luis, La expulsion de los [94], pp. 325-328; [27], с. 232 и далее, 428 и далее.

35 См. [27], с. 313 и далее (перевод на иврит указа); с. 312–384 (о последствиях указа).