Часть десятая. Мараны

Глава IV. Конверсос в Португалии

Большая часть изгнанников, покинувших Испанию, направились в соседствующую с Испанией на западе Португалию, в которую можно было попасть по суше. По свидетельствам тех времен, в Лузитанское королевство иммигрировало около 120000 евреев.1 Даже если эта цифра преувеличена, все же их демографический и социальный вес в Португалии, несомненно, был заметным. Местные евреи вместе с изгнанниками, переселившимися туда в 1492 г. из Испании, составляли примерно десятую часть всего населения государства – около миллиона душ. Большей части изгнанников было разрешено остаться в Португалии лишь на срок до восьми месяцев, за плату в восемь крузадо2 с головы, пока они не найдут корабли, чтобы покинуть Пиренейский полуостров. Около шестисот семей испанских евреев из числа финансовой элиты получили разрешение поселиться в Португалии навсегда за плату в сто крузадо с семьи. Вместе с ними остались некоторые ремесленники, которые должны были заплатить чисто символическую сумму. Однако в Португалии судьба готовила изгнанникам, как и всему еврейскому населению этой страны, череду несчастий. Большинство изгнанников не смогли покинуть Португалию через восемь месяцев, и многие из них были проданы в рабство. Многих детей разлучили с родителями, и около семисот из них были посланы на остров Сан Томе недалеко от Габона, на западном побережье Африки.3

В 1495 г. на португальский престол взошел Мануэль I (1495–1521). Стремясь получить в жены дочь католических монархов, он вынужден был согласиться на поставленное ими условие: изгнать всех евреев из пределов своего государства, чтобы прекратить их влияние на конверсос в Испании. Однако его указ об изгнании от 5 декабря 1496 г. не стал последним словом в этой истории. Король Португалии искал способы оставить евреев в своем государстве, так как весьма ценил достоинства и опыт этого городского слоя. Чтобы оставить их в своем королевстве и вместе с тем удовлетворить католических монархов, Мануэль решил принудить их креститься. Указ об этом был издан 19 марта 1497 г., когда большая часть португальских евреев заканчивала свои последние приготовления к выезду из страны. Этой меры избежали лишь немногие, в их числе группа раввинов и ученых, получивших особую защиту. Указ распространялся на всех евреев Португалии, как исконных ее жителей, так и изгнанников из Испании, прибывших лишь недавно. Все евреи страны по королевскому указу были насильственно крещены.4

1. Сравните обстоятельства массового принятия христианства в Испании и в Португалии.
2. Как вы думаете, в чем состояло различие в отношении связи с еврейством между португальскими конверсос и маранами в Испании?

Крещенные евреи в Португалии были, несомненно, куда более едины в своем отношении к иудаизму, чем мараны в Испании. При этом, однако, мы помним, что в их состав влилось множество изгнанников из Испании, прошедших все испытания последних дней “иерусалимской диаспоры в Сфараде”. В отличие от Испании, где процесс насильственного крещения длился уже сто лет (со времен событий 1391 г.), евреям Португалии христианство было навязано внезапно, по указу королевской канцелярии и без возможности покинуть страну. Они продолжали сохранять особый социальный и культурный характер, жили в своих кварталах и, как правило, соблюдали эндогамный брак. Их внутренняя религиозная самоидентификация была всем известна, но португальским властям, по экономическим и социальным причинам, было выгодно закрывать на это глаза. Исконные христиане без труда распознавали их, ведь все новые христиане до недавнего времени были евреями. Места сосредоточения евреев в Лиссабоне (Lisbon), Опорто (Oporto), Коимбре (Coimbra) и других городах стали теперь центрами обитания новых христиан. По мнению Йосефа Хаима Йерушалми, самосознание конверсос в Португалии определялись тем, что здесь вся община целиком приняла христианство, в отличие от Испании, где еврейская община, хоть и израненная и ослабленная, продолжала существовать до 1492 г. В Португалии не было типичного для Испании напряжения между евреями и выкрестами, жившими бок о бок на протяжении десятилетий. Поскольку в Португалии обращение было всеобщим, здешние крещенные евреи не почувствовали разрыва с еврейством, который чувствовали испанские конверсос на протяжении всего XV в. В Португалии крещение не привело к кризису в семьях и к разрыву связей между крестившимися и остальными, так как крестились все. Коллективное самосознание еврейства Лузитанского королевства сохранило непрерывность и групповую солидарность также и потому, что власти продолжали относиться к нему, как к отдельной группе с четким статусом, живущей по особым правилам.5 Попытки учредить в Португалии инквизицию не удавались до 1536 г., что позволило многим выкрестам почти сорок лет безнаказанно придерживаться еврейского образа жизни. В 1499 г. король Мануэль запретил новым христианам покидать пределы государства, однако несколько лет спустя этот запрет был отменен, и те крещенные евреи, которые хотели, могли покинуть страну. Надо отметить, что запрет покидать пределы Португалии на протяжении XVI в.6 несколько раз возобновлялся и отменялся.

1. Что означал запрет на выезд конверсос?
2. Чем объяснить, что этот запрет попеременно возобновлялся и отменялся?

Для желающих эмигрировать из Португалии не было недостатка в возможностях, но тем, кто хотел вернуться в еврейство, приходилось много блуждать по миру, так как еврейство оказалось под запретом во всех христианских странах Западной Европы. Даже в тех государствах Италии, где сохранялась еврейская жизнь, еще не созрели условия для массового приема нового еврейского населения. Более того, переезд конверсос в Италию порождал сложные теологические проблемы, ибо, отбрасывая маску навязанного христианства, они как бы отменяли принятое ими крещение.7

Титульный лист из еврейской Лиссабонской Библии, Лиссабон, 1482 г.

Иллюстрация 24

Титульный лист из еврейской Лиссабонской Библии, Лиссабон, 1482 г. London, Brititsh Library, Ms. Or. 2626-2628, vol. III, fol. 185

В Португалии первые поколения выкрестов могли придерживаться традиции отцов, несмотря на все препятствия и ограничения, связанные с их щекотливым положением. Даже имевшие место проявления ненависти к ним на деле не угрожали их существованию. Лиссабонские погромы 1506 г., когда от рук бушующей толпы погибли сотни крещенных евреев, были исключительным явлением. Однако здесь уместно изложить оценку погромов и реакцию на них короля. Их весьма подробно из первых уст описал Шломо ибн Вирга,8 один из изгнанников из Испании, принудительно крещенный в 1497 г. В своем сочинении “Шевет Йеуда” (Колено Иудино) он пишет:

Напасть смертельная там, в Лиссабоне. Был я тогда в другом городе, а через несколько дней, [после того] как вернулся, сказали мне: “Теперь все по-иному, кроме того, что все, как и раньше, плохо и горько до крайности. И что мне поведал один старец, то я и напишу.”

В ночь Песаха христиане обнаружили выкрестов, сидящих за трапезой, а пред ними маца и марор [горькие травы, которые следует есть по обычаю первой ночи Песаха], как положено в Песах. И привели их к королю, а он повелел заключить их в тюрьму, пока не рассудит их суд. А в то время голод и засуха были в стране. И собрались христиане, и сказали: “За что Господь так поступает с нами и со страной нашей, если не по вине этих евреев?” И когда слова эти дошли до секты проповедников, называемых пидрикадореш,9 те призадумались, как бы пособить христианам. И стал один [из них] проповедовать в их молельне против семени Израиля слова весьма горькие и грозные. И исхитрились они, и сделали образ, пустой внутри, сзади – отверстие, а спереди – стекло. И ставили сзади зажженную свечу, говоря, будто из образа исходит пламя, а народ упал на лице свое и сказал: “Воззрите на великое чудо! Это знамение, что великим огнем судит Господь семя Израилево.” И пришел туда выкрест и, не слыхав тех речей, сказал по простоте душевной: “Лучше бы чудо было с водой, а не с огнем, ведь в засуху нам потребна вода!” Поднялись злонамеренные христиане, и сказали: “Вот, он насмехается над нами!” И тут же народ вывел его и убил. А брат его, услышав об этом, пришел туда и говорил: “О, горе, брат мой, кто же тебя убил?” И поднялся один из обнаживших меч, и отрубил ему голову, и бросил ее на труп его брата. Затем поднялись все священники и вынесли деревья Иисуса Христианского [распятия] и двинулись по улице города, возглашая: “Всякий, кто убьет кого из семени Израилева, обретет в мире грядущем сто дней искупления!” Тогда поднялись люди из народа с мечами в руках и поубивали за три дня три тысячи душ. И волокли их, и выводили на улицу, и сжигали. А нескольких беременных выбросили из окна, и снизу ловили их на пики, зародыш взлетал на несколько локтей. И счета нет прочим зверствам и мерзостям.

И поговаривали, что от ненависти к еврею, по имени Машкариньяш, откупщику, разгорелась вся ненависть христиан, ибо кичился он пред ними и умножал законы против них. И ссылаются на то, что лишь только нашли [они] Машкариньяша, как прекратили убивать. И нет у судей Лиссабона ни одного виновного, как и у князей его и вождей, так как [якобы] против их воли все это и было сделано. И вышли они вызволить их [евреев], но ввиду множества народа не могли, ибо хотели напасть и на них, и пришлось им убежать, чтобы спасти свою жизнь.

А король Португалии был государем благочестивым, но не было его тогда в городе, а когда узнал он, то заплакал и возопил об этом злодеянии, и сразу же прибыл в город, и расследовал, и увидел козни священников, и повелел разрушить молельню, откуда вышло такое зло, но князья ему в том помешали. И велел он поубивать всех убийц, но показали ему советники закон империи, что за всякий грех, который свершил народ в числе от пятидесяти человек и больше, нельзя присуждать к смерти никого, кроме подстрекателей ко злу. Тогда король повелел схватить этих священников, и приговорил их к сожжению. И город Лиссабон назывался в старые времена верным городом, а король приказал, чтобы на три года объявили его мятежной областью.10

1. Как исконные христиане называют в этом рассказе конверсос и каково общее отношение к ним?
2. Что этот рассказ сообщает о религиозном самосознании крещенных евреев?
3. Каковы причины ненависти к выкрестам? Какие социальные факторы, по мнению Шломо ибн Вирги, вызвали погромы?
4. Чем можно объяснить положительное отношение автора к королю Португалии Мануэлю I, навязавшему ему и другим евреям страны христианскую религию?

Португальские документы и различные хроники того времени подтверждают основные места рассказа Шломо ибн Вирги. Упомянутый в рассказе откупщик из конверсос по имени Машкариньяш – это Джоао Родригез Маскариньяс, пользовавшийся влиянием при дворе короля и занимавший ряд административных и финансовых должностей. Мануэль и в самом деле вступился за новых христиан: в мае 1506 г. в своей резиденции Сетабале он издал документ с требованием наказать ответственных за погромы и ограничил самоуправление Лиссабона, отняв у него некоторые права, которые через два года вернул. Погромы разразились во время одной из частых в то время эпидемий чумы, разразившейся в городе вскоре после того, как его покинули король и его двор. Когда знать и богатые горожане покинули город, ужас объял низшие слои населения, почувствовавшие себя оставленными и преданными. Он вылился в жестокое нападение на кварталы конверсос. Возможно, повлияла и религиозная чувствительность, всегда обострявшаяся во время праздников Песаха и Пасхи – на это намекает рассказ о праздновании Песаха группой выкрестов. Судя по всему, на навет повлияли и социальные причины: во враждебности к Маскариньясу могли сказываться напряженные отношения между чиновниками еврейского происхождения и исконно христианским населением Лиссабона, считавшими, что те его притесняют и эксплуатируют. По всей видимости, число убитых новых христиан у Шломо ибн Вирги преувеличено, хотя другие документы подтверждают, что их было более тысячи. Король вмешался с большой строгостью, прямых виновников приговорил к телесным наказаниям и конфискации имущества и наложил на весь город и его жителей коллективное наказание за то, что они ничего не сделали для предотвращения убийств.

Ибн Вирга в своей книге одобряет королевскую власть, видя в ней главную защиту евреев от разбушевавшейся толпы, которую считает ответственной за погромы. Прямая ответственность Мануэля за насильственное крещение в 1497 г. в этой новой реальности как бы теряет значение. Ибн Вирга выражает чувства португальских выкрестов, видевших в короле своего защитника, а в стабильности его правления – единственную гарантию своей безопасности. И действительно, в течение всего своего правления Мануэль, внимая просьбам конверсос, отказывался учредить инквизицию, несмотря на требования многих инстанций, гражданских и церковных, основать в Португалии следственный институт по испанскому образцу.

Деталь алтарного образа из церкви Сан Висенте да Фора с изображением королевской семьи и придворных короля Альфонсо V, в их числе главного раввина португальских евреев. Лиссабон, 1470–1482 гг.

Иллюстрация 25

Деталь алтарного образа из церкви Сан Висенте да Фора с изображением королевской семьи и придворных короля Альфонсо V, в их числе главного раввина португальских евреев. Лиссабон, 1470–1482 гг. Картина приписывается художнику Нуно Гонсальвесу. Divisao de Documentacao Fotografica - Instituto Portugues de Museum, Inv. no. 01.06

Почему король встал на сторону конверсос? Что побуждало его противодействовать основанию инквизиции в своем королевстве?

Владыка Португалии ценил экономические способности новых христиан и старался использовать их для укрепления своего положения. Указ о крещении 1497 г. был своего рода уловкой, с помощью которой Мануэль пытался сохранить еврейское население Португалии в ее пределах, и вместе с тем сохранить добрые отношения с католическими монархами, требовавшими, чтобы он изгнал евреев из Португалии. Теперь, когда его программа удалась и большая группа конверсос не только продолжала выполнять финансовые функции, которые ранее выполняли евреи, но и заняла административно-политические должности, он чувствовал, что их надо защищать и охранять их могущество и интересы. Однако влияние церковных кругов, имевших широкую поддержку народных масс, на те политические круги, которым угрожали быстро вознесшиеся в системе административного управления конверсос, делало свое. Сорок лет спустя после указа о крещении в Португалии была создана инквизиция.

1 См. [26], с. 403 и далее; ср. [27], с. 257–259, 269–275. Лузитания – название Португалии, по названию бывшей римской провинции.

2 [27], с. 258: “Сумма, которую каждый из изгнанников платил за въезд в Португалию, составляла восемь крузадо, ценность которых в 1492 г. равна была 365 мараведи [...]; в то время золотой дукат стоил 374 мараведи. По этому расчету выходит, что каждый, пересекающий границу, платил 2920 мараведи [...] и эта сумма денег, о которой каждый пересекавший границу знал, что он должен ее заплатить, добавлялась к тому, что каждый изгнанник должен был заплатить за выезд из Испании”.

3 См. монографию Йешаяу Тишби, [44], с. 24 и далее; ср.: Pimenta Ferro Tavares, Maria J., , [83], pp. 17ff.

4 См. [44], с. 25–52.

5 См.: Yerushalmi, Yosef H., From Spanish Court to Italian Ghetto. Isaac Cardoso: A Study in Seventeenth Century Marranism and Jewish Apologetics, [96], pp. 3-12.

6 См.: Pimenta Ferro Tavares, Maria J., , [83], pp. 46ff., ср. [23].

7 См. статью Реувена Бонфиля [21].

8 Хронист, сефардский еврей, эмигрировавший в Португалию; ученый, знаток философии и новой европейской литературы. В книге “Шевет Йеуда” (первая четверть XVI в.) описаны напасти и притеснения, которым подвергались евреи со времен разрушения Второго Храма; причины гонений на евреев Испании рассматриваются с морально-критических позиций. Книгу отца дополнил его сын Йосеф, издавший ее в 1554 г. в Адрианополе.

9 Predicadores, т.е. проповедники.

10 Издание Азриэля Шохата, [8], с. 125–126. Об этой истории см.: Yerushalmi, Yosef H., The Lisbon Massacre of 1506 and the Royal Image in the Shebet Yehudah”, [97].