Часть десятая. Мараны

Предисловие

Данный раздел посвящен истории насильственно крещенных евреев, или “маранов” (на иврите – “анусим”, букв.: “принужденные”) – в Испании и Португалии, в эпоху массового обращения евреев Пиренейского полуострова в христианство в конце XIV – XVII вв. Обсуждаются проблемы религиозной самоидентификации еврейских выкрестов и их положения среди христианского большинства. Рассматриваемая здесь группа с культурной и социальной точки зрения весьма пестра: в ней есть представители элиты, придворные, ученые, есть и ремесленники, и простолюдины. Эта группа не была монолитной и с религиозной точки зрения. Среди выкрестов были насильственно крещенные, или “мараны”, которых во время волнений 1391 г. силком привели к крестильной купели, но достаточно было и принявших новую веру по собственной воле – кто из религиозных и идейных соображений, кто ради повышения социального статуса. Некоторые отошли от еврейской традиции еще до крещения, что облегчило им перемену религии. Но много было и таких, кто стал христианином из фатализма – приняв случившееся и смирившись со своей участью. В первых главах мы рассмотрим положение выкрестов, оказавшихся как бы между иудаизмом и христианством, и опишем враждебное отношение к ним исконных христиан, продолжавших видеть в них чужаков, скрывших под христианской маской свою подлинную сущность.

Здесь уместно заметить, что христианская церковь с самых ранних времен возражала против насильственного крещения евреев. Уже на Четвертом Толедском соборе (633 г.) был установлен принцип, что “нельзя спасти человека насильно, а лишь по его воле”, т.е. нельзя навязывать христианскую веру, в которой якобы только и возможно спасение души, тем, кто не готов принять ее по свободному выбору. Церковь должна убеждать нехристиан “не путем насилия, но используя их свободную волю, не пытаясь их принудить”. Вместе с тем упомянутый собор придерживался принципа, который стал в христианстве руководящим: тех, кого уже заставили перейти в христианство, “поскольку они уже приняли Божьи таинства, и получили благодать крещения, и были помазаны священным мирром, и причастились плоти и крови Господа, следует заставлять придерживаться веры, к которой они были принуждены и которую приняли, пусть не по своему выбору, дабы не было осквернено имя Бога, и вера, которую они приняли, не выглядела никчемной и презренной”.1 Правда, не было недостатка в церковных законниках, требовавших аннулировать результаты насильственного крещения, но по большей части торжествовал тот принцип, что таинство крещения остается в силе, даже если человек принял его не по своей воле. Такова была и официальная точка зрения властей в Кастилии и Арагоне2 после погромов 1391 г. Она преобладала и в португальском обществе после того, как все живущие там евреи были принуждены креститься в 1497 г.

Эти волны крещений в странах Пиренейского полуострова породили религиозную и социальную путаницу, которая отразилась на всей истории этих стран в конце Средневековья – начале Нового времени. С одной стороны, от всех выкрестов, даже крещенных насильно, требовалась безукоризненная верность христианской вере. С другой стороны, исконно христианское общество, которое должно было принять их в свою среду, относилось к ним с недоверием и враждебностью и даже ущемляло их в правах по сравнению с остальными христианами. Христианское общество стран Пиренейского полуострова не очень-то различало выкрестов поневоле и выкрестов по собственному желанию и в общем относилось к ним, как к единой группе со сходными признаками. Еврейские выкресты, которых все называли “конверсос”, т.е. переменившие (религию), обвинялись в близости к иудаизму; ко многим из них независимо от причин крещения прикреплялось обидное прозвище “худаисантес” (judaizantes) – иудействующие. С самого начала в Кастилии и Арагоне проводилось различие между “исконными христианами”, родословная которых была безупречно христианской, и “новыми христианами” еврейского происхождения, чья вера была сомнительна. Фольклор и социальная сатира породили новые клички, такие как мараны3 (свиньи), торнадисос (перевертыши) и др. Выкрестам приписывались стереотипные черты, шаржирующие еврейский облик. Итак, несмотря на теологическое требование видеть в выкрестах полноценных христиан и их обязанность вести безупречный христианский образ жизни, они изначально считались особой группой, с представителей которой крещение не смыло еврейских типичных черт.

Еврейское общество также затруднялось однозначно оценить выкрестов – как из-за их пестрого состава, так и из-за сложных отношений, неизбежных между теми, кто остался верным своей религии и теми, кто крестился, пусть насильно. В принципе, согласно талмудическим источникам, насильственно крещенные (мараны) могли восприниматься еврейским обществом как притерпевшие собратья. Ведь “еврей, даже согрешив, остается евреем” (Санедрин 44а). Кроме того, “принужденного (анус) Милосердный освобождает [от наказания]” (Авода зара 54а, Недарим 27а, Бава Кама 28б).4 Однако же некоторые из вождей поколения, особенно крупнейшие раввины Испании XV в., резко осуждали отдаление маранов от еврейства. Например, РИБаШ указывает, что среди маранов есть такие, у которых, “несмотря на то что начало погибели [крещения] было по принуждению, теперь она становится добровольной”,5 и такие, что “добровольно ходят по законам идолопоклонников и преступают все заповеди Торы”.6

Хотя и нет симметрии в отношении к маранам и новым христианам между христианским большинством и еврейским обществом Пиренейского полуострова, все же с обеих сторон выкрест сталкивался с двойственным отношением: испанское (а позднее и португальское) христианское общество в принципе стремилось ассимилировать обращенного, но одновременно считало его чужеродным элементом и боролось с ним; еврейское общество очевидно стремилось считать маранов и их потомков плотью от плоти своей, но одновременно ряд авторитетов осуждал их, предпочитая называть ренегатами (“мешумадим” (ивр.) – букв.: “уничтоженные”).

В настоящем разделе мы рассмотрим вопрос о конверсос в христианском обществе Пиренейского полуострова XV в., меры испанских и португальских властей, направленные против их религиозной неблагонадежности и ересей, а также проблему маранов и новых христиан как отдельной группы, сохранившей свои черты и после изгнания евреев с Пиренейского полуострова. Особое внимание мы обратим на процесс, начавшийся в середине XVI в. и продолжавшийся в течение всего XVII в., – процесс возвращения конверсос к иудаизму; они селились в разных странах Европы и там открыто объявляли о своей принадлежности к еврейству. Эти “новые иудеи” принесли с собой уникальный культурный и интеллектуальный багаж, обогащенный христианским наследием стран Пиренейского полуострова. Некоторых из них встреча с официальным еврейским миром заставила засомневаться в своей религиозной принадлежности. Наряду с теми, кто сумел вновь абсорбироваться в еврейском обществе, были и такие конверсос, что блуждали между иудаизмом и христианством, в конце концов отвергли обе религии и пришли к полному отрицанию любой веры.

1 См. [43], с. 180–181

2 В этом разделе под Арагоном мы подразумеваем государственную единицу, включающую собственно Арагон, Каталонию, Валенсию, Майорку, Руссильон и другие области.

3 В русскоязычной исторической литературе насильственно крещенных евреев принято называть “маранами”. При этом следует учитывать, что в данном случае термин утратил свое первоначальное презрительное значение. – Прим. ред.

4 Ср. РаМБаМ “Сефер а-мицвот”, запрещающие заповеди 294. Справедливости ради, отметим, что, если квалифицировать христианство как идолопоклонство, то, согласно талмудическому постановлению, еврей не может его принять, даже если это будет стоить ему жизни (см., например, Санедрин 74а; РаМБаМ. Мишне Тора, “Законы основ Торы” 5:1–3). – Прим. ред.

5 “Респонсы рабби Ицхака бар Шешета”, [6], 4d. Рабби Ицхак бар Шешет Барфат (РИБаШ), раввин Валенсии, один из крупнейших галахических авторитетов конца XIV – начала XV вв.; после погромов 1391 г. бежал в Алжир и стал там раввином.

6 Там же, [6], с. 11.