Часть одиннадцатая. Евреи и христиане в эпоху реформации

Глава II. Мартин Лютер и основы протестантизма

Итак, несмотря на многочисленные проблемы, стоящие перед католической церковью, на коренную ее реформу, организационную или духовную, надеяться не приходилось. Можно, однако, считать, что основы для реформы уже были заложены. В такой исторической ситуации многое порой зависит от одного человека: уникальное сочетание личности и исторических обстоятельств может вызвать радикальные сдвиги. Таким человеком и был Мартин Лютер (Martin Luther; 1483–1546).

Это не значит, что Лютер был единственным вождем Реформации в Европе. Сходные движения имелись почти во всех странах Центральной и Западной Европы, и во главе их тоже стояли крупные личности – такие, как Ульрих Цвингли (Huldrych Zwingli; 1484–1531) в Швейцарии, Мартин Буцер (Martin Bucer; 1491–1551) в Страсбурге, Жан Кальвин (Jean Calvin; 1509–1564) в Женеве.1 Сюда же отчасти – хотя он не собирался ничего менять в вере и культе – примыкает и король Генрих VIII (1491–1547), давший религиозную автономию Англии. И все же нет сомнения, что именно Мартин Лютер был “застрельщиком” Реформации, а другие протестантские течения в той или иной степени явились как отклики на учение Лютера.

“Дело Лютера”, 1517–1522 гг.

В первые тридцать пять лет жизни Лютера ничто не предвещало громкую славу, которую он заслужил впоследствии. Так было до 1517 г., когда он впервые обрушился на торговлю индульгенциями. Лютер родился в городе Эйслебене (Eisleben) в семье медника, бывшего крестьянина. Он изучал право в Эрфуртском (Erfurt) университете, но вскоре, в 1505 г., оставил учебу и вопреки отцовской воле, стал монахом-августинцем. По преданиию, Лютер дал обет посвятить себя церкви, когда был застигнут грозой и бурей, в благодарность за спасение от бушующей стихии. Достоверных свидетельств этого события нет, но похоже, что этот рассказ верно отразил личность Лютера. Этот блестящий ученый и исключительный оратор был лишен душевного спокойствия; его обуревали сомнения, которые с годами все усиливались.2

В 1508 г. Лютер стал слушателем Виттенбергского университета, где изучал этику и экзегетику. В 1512 г. он получил степень доктора теологии и кафедру профессора теологии в этом же университете. Он преподавал учение Августина и Священное Писание в гуманистическом духе, обращаясь к лингвистическому анализу Библии и отвергая схоластику.

С 1516 г. Лютер начал выступать против торговли индульгенциями, вначале осторожно, затем, в 1517 г., более резко. Его внимание к этому вопросу привлекла продажа индульгенций в Бранденбургском (Brandenburg) княжестве, где находится Виттенберг. Официально средства от продажи индульгенций предназначались для ремонта церкви Святого Петра в Риме, но в действительности имелось в виду часть этих денег употребить для уплаты долгов брата герцога Брандербургского Альберта (Albert), архиепископа Майнца. Властитель соседней Саксонии курфюрст Иоганн-Фридрих опасался, что продажа индульгенций в Бранденбургском княжестве подорвет его доходы, так как его подданные отправлялись туда за индульгенциями, вместо того чтобы покупать те, что продавались на саксонской территории. Лютер, конечно, был движим иными мотивами – им руководила искренняя забота о душах верующих. И в самом деле, на этот раз покупателям индульгенций давались уж слишком несуразные обещания. Архиепископ Альберт, наставляя продавцов индульгенций, писал:

Карта: Германия в первой половине XVI в.

Карта 1:

Германия в первой половине XVI в.

Коль скоро собор Петра и Павла, наиглавнейший из всех соборов, был разрушен по повелению Юлия II, благословенна память его, вознамерились мы возвести новое здание, превосходящее всякое другое. Мощи Петра и Павла и несчетного множества святых на этом месте ныне оскверняются дождем и градом, и всех средств Святого престола в Риме не достанет на то, чтобы завершить это великое предприятие, а посему Господь побудил Его святейшество подвигнуть верующих содействовать этой цели, предлагая им сии индульгенции, кои являются драгоценным достоянием cвятого Петра.

Индульгенция сия дарует четыре благодати. Первая – это искупление всех грехов и освобождение от всякого мучения в Чистилище.3 Дабы поощрить готовность к пожертвованиям, проповедникам следует предлагать различие [в ценах]. Монархи, супруги их и чада, архиепископы, епископы и другие знатные люди пусть платят по крайней мере двадцать пять золотых флоринов. Аббаты, настоятели соборов, графы, бароны и другие дворяне и их супруги пусть дают десять (и так далее) [...] Те, у кого нет денег, пусть платят молитвой и постом, ибо Царствие Небесное принадлежит бедным не менее, чем богатым. Вторая благодать такова, что в старости и на смертном одре дается отпущение даже самых тяжких грехов. Третья – это доля во всех воздаяниях, даруемых церковью, то есть в воздаяниях за все молитвы, посты, паломничества и добрые дела католической святой воинствующей церкви. Четвертая – это полное прощение душам грешников в Чистилище. Все это папа дарует через их посредство. Нет никакой нужды, чтобы те, кто жертвуют на спасение этих душ, чувствовали бы за них раскаяние или каялись бы в грехах.4

Мартин Лютер. Гравюра на меди Ганса Бальдунга Грина, 1521 г.

Иллюстрация 5

Мартин Лютер. Гравюра на меди Ганса Бальдунга Грина, 1521 г.

В письме архиепископу Альберту Лютер предостерег его от столь безответственных обещаний верующим и их умершим близким – обещаний, которые вводят людей в заблуждение и угрожают их душам, поскольку “благодати”, предлагаемые покупателям индульгенций, особенно вторая и четвертая, серьезно расходятся с церквной традицией. Ведь отпущение грехов дается только после исповеди перед священником и никак не может распространяться на умерших родственников, пребывающих в чистилище. Именно тогда Лютер составил свои девяносто пять тезисов, представляющих собой полемику, направленную против индульгенций. По преданию, Лютер прибил эти тезисы к воротам Виттенбергского собора. Хотя эта легенда не подкрепляется свидетельствами очевидцев, этим актом принято датировать начало Реформации. Достоверно известно лишь, что он разослал тезисы клирикам в другие города Германии, и они быстро распространились в списках в Лейпциге, Магдебурге, Нюрнберге и Базеле. Вот некоторые из этих тезисов:

[5] Папа не хочет и не может допустить какую-либо другую муку, помимо тех, которые он установил по своему вкусу [...]

[8] Canones poenitentiales, т. е. установления, как следует исповедоваться и каяться, возложены только на живущих [...]

[21] Поэтому заблуждаются проповедники индульгенций, говорящие, что благодаря отпущению папы человек освободится от всех страданий и станет блаженным.

[27-28] Они проповедуют людям вздор, утверждая, что как только их гроши зазвенят, попадая в ящик, так их душа сей же час вылетает из чистилища. И уж конечно, как только грош, брошенный в ящик, зазвенит, как тотчас приходят прибыль и жадность, разрастаясь и увеличиваясь [...]

[29] Кто знает, все ли души, находясь в Чистилище, будут спасены [...]?

[30] Никто не может быть уверен в том, что он действительно раскаялся и достаточно настрадался; еще меньше он может быть уверен, получил ли он полное отпущение грехов.

[40] Подлинное раскаяние и страдание ищет и любит наказание [...]

[45] Надо учить христиан, что тот, кто видит, как погибает его ближний, и тем не менее отдает деньги за отпущение, на самом деле не платит за отпущение от папы, но увеличивает немилость Божию.

[50] Нужно учить христиан, что папа, если бы узнал о злоупотреблениях продавцов индульгенций, предпочел бы, чтобы сожгли собор Св. Петра, превратив его в пепел, нежели строили его из кожи, мяса и костей своей паствы.

[56] Сокровищница церкви, из которой черпает папа, раздавая индульгенции, – это не добрые дела Иисуса и святых, поскольку они всегда и так без помощи папы, даруют внутреннему человеку5 милость, а внешнему человеку – распятие, смерть и Ад.6

[62] Действительно истинное сокровище Церкви – это Святое Евангелие величия и милости Божией.

[66] Сокровища же отпущения [т. е. индульгенции] – это сети, которыми в наше время ловят богатство людей.

[82] [...] почему папа не избавит из чистилища все души одновременно, ради всесвятейшей любви, из-за их острейшей нужды, как наисправедливейшего повода к этому избавлению; и почему он ради самого преходящего, ради денег на строительство собора Св. Петра, освобождает бесчисленное количество душ на таком пустячнейшем основании?

[86] Далее: почему папа не отстроит собор Св. Петра на свои собственные деньги, но на деньги бедных христиан, хотя его состояние простирается обширнее, чем любого богатого владетельного Красса?7

[94] Христианам следует напомнить, чтобы они проявили усердие в следовании за своею Главой, Христом, через Крест, в Смерть и Ад.8

Мартин Лютер. Надпись: Мартинус Лютер, доктор Священного Писания.

Иллюстрация 6

Мартин Лютер. Надпись: Мартинус Лютер, доктор Священного Писания.

Каковы главные объекты критики Лютера в 95 тезисах?

В целом в тезисах доминируют две темы: с одной стороны, резкая критика папы и духовенства, с другой стороны, человеческое сознание собственной греховности. По словам Лютера, спасая грешников от кары, папа использовал свое могущество во зло и превысил свои полномочия. Утверждая, что у него нет средств на восстановление собора Св. Петра в Риме, он лгал верующим. Верующие же не сознают огромного значения человеческой греховности; если бы они осознали свои грехи, то сами искали бы наказания, и, конечно же, не стали бы откупаться от него деньгами.В наши намерения здесь не входит полный исторический обзор событий, последовавших за обнародованием Лютером своих тезисов и вплоть до его отлучения папой. Подчеркнем лишь, что обсуждение тезисов из академической и внутрицерковной полемики превратилось в дискуссию, охватившую чуть ли не всю Европу; причем религиозные доводы в этой дискуссии смешались с политическими.

Собор в Виттенберге, к вратам которого Лютер, по преданию, прибил свои тезисы. Рис. Лукаса Кранаха Старшего, 1509 г.

Иллюстрация 7

Собор в Виттенберге, к вратам которого Лютер, по преданию, прибил свои тезисы. Рис. Лукаса Кранаха Старшего, 1509 г.

Папская булла от 15 июня 1520 г. Exsurge Domine давала Лютеру шесть дней, чтобы отречься от своих взглядов. В эти же дни папские нунции в Германии уже настраивали общественное мнение против Лютера, а в ряде городов Европы жгли на костре его сочинения. Однако все попытки примирения между Лютером и его последователями и папским престолом провалились. Карл V9 , недавно избранный императором Священной Римской империи, также начал противодействовать Лютеру. На рейхстаге (имперском парламенте), собравшемся в январе 1521 г. в Вормсе (Worms), Лютер был раз и навсегда предупрежден, что его ждет не только папское отлучение, но и наказание имперских властей, но он отказался изменить своим принципам, объявив собравшимся, что откажется от своего мнения, только если его “убедят свидетельствами из Писания или очевидными доводами разума”. И далее Лютер сказал: “Я придерживаюсь тех самых слов Священного Писания, которые привел в доказательство [своей правоты], и таким образом моя совесть связана Словом Божиим, я не могу и не хочу отказываться ни от чего, ибо не подобает христианину говорить против своей совести”.10

Мартин Лютер перед Вормским рейхстагом. Гравюра на дереве, 1521 г.

Иллюстрация 8

Мартин Лютер перед Вормским рейхстагом. Гравюра на дереве, 1521 г.

С такими словами Лютер 26 апреля 1521 г. покинул Вормс. Спустя примерно месяц рейхстаг опубликовал осуждавший его указ, но Лютер успел исчезнуть до указа. В начале мая курфюрст Иоганн-Фридрих Саксонский перевез Лютера в надежное место – в свой замок в Вартбурге. Исчезновение Лютера повергло в смятение всю Германию, особенно гуманистические круги. В Вартбурге, продолжая полемику против индульгенций, Лютер начал переводить Новый Завет на немецкий язык.

Почему курфюрст Иоганн-Фридрих, слывший благочестивым католиком (вспомним о его коллекции мощей святых), – поддержал Лютера? Считается, что Фридрих, в согласии с феодальным принципом, должен был защищать вассала, находящегося под его покровительством; к этому, однако, стоит добавить и политические мотивы. Поскольку между папской курией в Риме и немецкими князьями Священной Римской империи сущест­вовало постоянное напряжение, немцы усматривали во вмешательстве папы в дело Лютера “итальянское” вторжение в их собственную сферу влияния. Такие князья, как Иоганн-Фридрих Саксонский, в подвластных им странах настаивали на своем суверенитете – в противовес идее единой Священной Римской империи. Они поддержали Лютера не только потому, что принимали его учение. Они также защищали этим независимость местной власти от всемирной церкви или империи. Но для Лютера, разумеется, политический аспект не был основным. В 1522 г. он замечает: “Я противодействовал индульгенциям и всем сторонникам папы, но никогда не прибегал к силе. Я просто преподавал, проповедовал и писал о слове Божьем; ничего другого я не делал. А пока я спал или пил с друзьями вартбургское пиво [...] слово Божье ослабило папство, как никогда не ослабляло никакого другого правителя или императора. Я ничего не сделал, слово Божье сделало все [...]”.11

Лютер сжигает сборник канонического права.

Иллюстрация 9

Лютер сжигает сборник канонического права. Из: L. Rabus, Historien des heyligen Ausgewählten Gottes Zeugen, Strassburg, 1556

“О свободе христианина”

Теологические взгляды Лютера формировались на протяжении многих лет ученья и исканий. Это был не единичный прорыв, а длительный процесс. Это явствует из всех сочинений Лютера и из его “Застольных бесед”, которые насчитывают более сотни томов. Лютер был известен как непобедимый полемист; он написал множество проповедей и комментариев к Библии, дружеских писем и резких отповедей недругам. Устные его высказывания записывались учениками. Рамки нашего курса не позволяют нам суммировать важнейшие его сочинения и проследить, как развивалось протестантское учение. Вместо этого мы рассмотрим одно небольшое сочинение Лютера, в котором отражаются его важнейшие взгляды.

Трактат “О свободе христианина” (Von der Freiheit eines Christenmenschen) увидел свет в конце 1520 г., когда Лютер резко полемизировал с папой и его сторонниками, призывавшими его отказаться от еретических высказываний под страхом отлучения от церкви. Он послал латинскую версию своего сочинения папе “как выражение надежды и мира”, но ответа на этот жест не получил. Вскоре после выхода в свет трактата “О свободе христианина” Лютер в Виттенберге предал публичному сожжению направленные против него книги папистов, книгу канонического права и копию буллы Exsurge Domine с папскими угрозами.

О человеческой природе

В первом параграфе сочинения “О свободе христианина” Лютер вводит две противоречащие друг другу предпосылки:

[…] Христианин является свободным господином над всем и никому не подчиняется.

[…] Христианин является покорным слугой всему и всем подчиняется.

Эти два заключения ясно высказаны в 1-м послании святого Павла к Коринфянам (9): “Будучи свободен ото всех, я всем поработил себя”. Далее, к Римлянам (13): “Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви. Любите же того, кто услужлив и подчиняйтесь тому, кого любите”. А также о Христе (Гал. 4): “Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, и подчинился закону”.

[…] Чтобы понять эти два противоcтоящих положения о свободе и служении, мы должны вспомнить, что каждый христианин является двоякой природой, духовной и телесной. Согласно душе он именуется духовным, новым, внутренним человеком, согласно крови и плоти его именуют телесным, ветхим и внешним человеком […]

[...] Ничто внешнее не может сделать его ни свободным, ни праведным [...] ибо его праведность и свобода, как и наоборот, его зло и пленение, не является ни телесными, ни внешними. Что пользы душе, если тело освобождено, свежо и здорово, ест, пьет, живет, как ему хочется? Напротив, что повредит душе, если тело порабощено, болезненно и утомлено, голодает, жаждет и страдает, как ему этого и не хочется? Все это никак не достигает души, чтобы ее освободить или подчинить, сделать праведной или злой.12

Какова, по мнению Лютера, человеческая природа? Как он доказывает свои утверждения?

Двойное определение “христианина”, которое дает Лютер, описывает положение верующего как парадокс: с одной стороны, человек, казалось бы, свободен и может поступать по своей воле, а, с другой стороны, он связан, порабощен. Далее Лютер говорит, что человек обладает двойственной природой: он состоит из тела и души, но два эти начала в нем не смешаны, а полностью разделены: мирские поступки тела не влияют на душу. Отсюда явствует, что человеческая свобода коренится в душе, тогда как тело – залог порабощения. Далее Лютер проясняет этот тезис:

[…] Таким образом, душе никак не поможет, облачится ли тело в священные одежды, как это делают священники и духовные, также не поможет, будет ли оно в церкви и в святых местах, будет ли оно обращаться со святыми вещами, будет ли телесно молиться, поститься, паломничать и совершать добрые дела [...] Это должно быть чем-то совсем другим, чтобы принести и дать душе праведность и свободу.13

Надо обратить внимание на доказательства, к которым прибегает Лютер здесь и далее в этом сочинении. Все его доводы подкрепляются цитатами из Священного Писания, в первую очередь из посланий апостола Павла. С точки зрения Лютера, Священное Писание (Ветхий и Новый Завет) – единственный авторитет в вопросах веры. Этот принцип, характереный для протестанизма вообще, выражала формула sola scriptura (лат. “единым Писанием”); т.е. все предписания и богословские положения уже содержатся в Библии, которая есть единственный источник религиозной истины. Только через нее устанавливается связь человека с Богом, позволяющая человеку жить по слову Божьему.

Представитель папы продает индульгенции. Гравюра на дереве Йорга Брена,  1530 г.

Иллюстрация 10

Представитель папы продает индульгенции. Гравюра на дереве Йорга Брена, 1530 г. (Berlin. Bildarchiv Preussischer Kulturbesitz. Inv. No 44-1909)

В том же духе Лютер пишет в трактате “О свободе христианина”:

У души нет ничего другого, ни на небе, ни на земле, внутри чего бы она жила и была праведной, свободной и христианской, кроме Святого Евангелия, Слова Божия, проповедуемых Христом, как Он сам об этом говорит (Ин 2): “Я есмь Жизнь и Воскресенье, и всякий живущий и верующий в Меня, не умрет вовек”. Далее, (14): “Я есмь Путь, Истина и Жизнь”. Далее, (Мф 4) : “Не хлебом единым будет жить человек, но всяким Словом, исходящим от уст Божиих”. Итак, мы должны быть отныне уверены, что душа в состоянии обойтись безо всего другого, кроме Слова Божия, и что, кроме Слова Божия, ничто ей не поможет. Когда же у нее есть Слово, тогда она не нуждается более ни в чем другом, но в изобилии имеет в сем Слове удовлетворение, пищу, радость, мир, свет, искусство, справедливость, истину, мудрость, свободу и всякое благо.14

В то же время принцип sola scriptura нельзя принимать без оговорок. Лютер всегда относился к своей профессии теолога с большой серьезностью, видя в ней свою миссию. Все вожди Реформации считали толкование Писания дело исключительной важности. Роль толкователя для них не ограничивалась проповедью истинно христианской жизни, но и требовала публично разъяснять народу Евангелие. И хотя вожди Реформации утверждали, что толкуют Священное Писание в прямом смысле, на деле они комментировали его в духе новейших богословских идей. Как писал Ивен Камерон:

Реформатор обычно вырабатывал концепцию с помощью Священного Писания, а потом толковал и переводил его так, чтобы оно соответствовало этой его концепции.15

“Праведник жив верой”

Прочтите приводимые ниже фрагменты из трактата “О свободе христианина”.
1. Как видит Лютер положение человека в мире? Как вера помогает ему справиться со своим положением?
2. Чем отличается учение Лютера от традиционного католического взгляда?

[…] Ты спросишь, однако: какое же это Слово, что дает столь великую милость, и как мне следует им пользоваться? Отвечаю: это не что иное, как проповедь о Христе, как ее содержит Евангелие. Оно должно сбыться, что и происходит, когда ты слышишь, как твой Бог говорит тебе, что вся твоя жизнь и дела суть ничто для Бога, но со всем тем, что в тебе есть, ты подлежишь вечной погибели. Если ты воистину веруешь и понимаешь, сколь виновен, то отчаешься [...] Чтобы, однако, освободить тебя от тебя самого, то есть от твоей погибели, Он ставит перед тобой своего возлюбленного Cына Иисуса Христа и своим живым, утешительным Словом говорит тебе: предайся крепкой вере в Него, неустанно пребывай в которой, и ради этой самой веры все твои грехи простятся тебе, вся твоя погибель преодолеется, и ты, справедливый, благочестивый, удовлетворенный, праведный, исполнишь все заповеди, освободишься ото всего! Как говорит св. Павел (Рим 1): “Праведный верою жив будет” [...]

[...] Поэтому единственным достойным делом и занятием всех христиан было бы стремиться к тому, чтобы воплотить в себе Слово и Христа, постоянно упражняясь и укрепляя таковую веру, ибо никакое другое дело не осилит сделать христианина. Как Христос (Ин 6) отвечал иудеям, когда те спросили его, что делать им, дабы творить дела божественные и христианские: “Единственное дело Божие это веровать в Того, Кого Он послал. Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня.” Потому-то истинная вера в Христа является даже преизобильным богатством, так как она дарует всякое блаженство и унимает все напасти. Как сказано (Мк 16): “Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет.” [...] Вера, в которой определенно содержится исполнение всех заповедей, сполна оправдает всех, кто имеет ее, так что ни в чем они больше не нуждаются, чтобы быть праведными и благочестивыми. Так говорит и св. Павел (Рим 10): “Потому что сердцем веруют к праведности и к благочестию”. […] Как же так получилось, что одна вера может сделать праведным и блаженным и без всякого труда дать столь бесконечное богатство, ведь столько законов, заповедей, дел, положений и обрядов предписывается нам в Писании? Здесь надо заметить, и серьезно запомнить, что одна вера делает праведным, без каких-либо дел, как увидим далее [...] Заповедь учит и предписывает нам различные добрые дела, но этим она еще не исполняется. Указывают-то заповеди хорошо, но не помогают, учат, что нужно делать, но не дают к тому никакой силы. Поэтому заповеди предназначены лишь к тому, чтобы посредством их человек узрел свою немощь к добру, и учат его сомневаться в себе самом [...] Как, например, заповедь: “Не имей дурного вожделения”, доказывает, что все мы грешники и что не бывает людей без дурного вожделения, поскольку люди делают то, что им хочется. От этого приучается человек отчаиваться в себе самом и искать помощи в чем-нибудь ином, дабы быть без дурного вожделения и таким образом исполнить заповедь; ибо из себя самого он исполнить ее не может. Также не сможем мы исполнить и все остальные заповеди.

[…] Если же человек научился и ощутил из заповеди немощь свою, так что ему теперь становится страшно, достаточно ли он исполняет заповеди, поскольку либо заповеди должны быть исполняти, либо он должен самому быть проклят, то он, таким образом, смиряется и унижается в своих глазах, не находя в себе ничего такого, с помощью чего стал бы он праведным. Вот тогда и приходит другое Слово, Слово Божественного Обетования и Милости, и говорит: “Коли хочешь исполнить все заповеди, отделаться от своих дурных вожделений и греха, как велит и принуждает Закон, то смотри, веруй в Христа, в котором я обещаю тебе всякую благодать, праведность, мир и свободу; поверишь, то будет у тебя все это, а не поверишь, так и не будет. [...] Тот, кто верует, должен все иметь и быть праведными, а кто не верует, тот ничего не должен иметь”.

[…] Отсюда легко заметить, почему вера может столь многое и что никакие добрые дела не могут сравниться с нею. Ибо никакое доброе дело не удержится за Божественное Слово так, как вера [...]”16

Эти слова Лютера содержат основной принцип его учения, принятый в большинстве протестантских течений. Утверждению католической церкви: “Вне церкви нет спасения”, Лютер противопоставил свое: “Вне веры нет спасения”, или “Единой верой спасется человек”. Вера в Божественную весть, принесенную Христом, есть единственное, что превращает человека в христианина. Этот принцип выражает латинская формула sola fide – “Верой единой”.

В соответствии с христианской традицией Лютер утверждал, что человек грешен по самой своей природе, но решительно не соглашался, что соблюдение заповедей и добрые дела могут вывести человека из состояния греховности и, снискав ему Божью благодать, обеспечить вечное спасение. Напротив, длинный перечень заповедей, упомянутых в Священном Писании, лишь доказывает человеку, что он никогда не сумеет полностью исполнить все эти заповеди. Прекрасно иллюстрирует это положение приведенный им пример “Не возжелай”. Здесь нет речи об исполнении определенных действий, а лишь о том, чтобы воздерживаться от похотливых мыслей. Однако, утверждает Лютер, даже если человек не пойдет на поводу у своей похоти, он по самой своей природе не способен воздерживаться от подобных мыслей. Поэтому соблюдение заповедей не уберегает человека от греха. Более того, никакое доброе дело не может искупить человеческой испорченности. Лишь Бог одной своею благодатью (sola gratia) может избрать и спасти человека от его природной испорченности, присущей ему по самой его человеческой природе. “Праведными или злыми становятся не в делах, а в вере”, – пишет Лютер.17 Одна только вера в Божью благодать и в миссию Иисуса может помочь человеку – вера, основы которой содержатся не в указах церкви или в повелениях пап, а в Священном Писании.

В этом вопросе учение Лютера можно свести к трем взаимосвязанным принципам: во-первых, “Праведник жив верой”, т.е. спасение может быть достигнуто одной только верой (sola fide); во-вторых, всякие дела бесполезны, человек может спастись только благодатью Божьей (sola gra­tia); в-третьих, христианской веры можно достичь только с помощью Священного Писания (sola scriptura).

О статусе духовенства

Прочтите нижеследующий отрывок из трактата “О свободе христианина” и обратите внимание на отношение Лютера к духовенству. Как отличаются его взгляды от католических?

Ты спросишь: какая разница между священником и мирянином, раз они все священники? Отвечаю: с подобными словечками, как “священник”, “поп”, “духовного звания”, произошла та несправедливость, что они из общей кучи были перенесены на малую кучку, которая теперь называется духовное сословие. Священное Писание не дает никакого различия, разве что оно называет ученых и посвященных [...] служитель, работник, управляющий, которые должны проповедовать другим Христа, веру и христианскую свободу. Ибо, хотя мы, пожалуй, все равные священники, мы, однако же, не все смогли бы служить, управлять или проповедовать. Так говорит св. Павел (1 Кор 4): “Люди должны разуметь нас как служителей Христовых и домостроителей Евангелия”. Ныне же из сего управления произошло такое мирское, внешнее, ужасное господство и власть, что с ними ни в какую не сравнится власть действительно мирская; прямо как если бы миряне были нечто другое, нежели христиане. Тем самым был изъят смысл христианской милости, свободы, веры и всего, что мы имеем от Христа; да, собственно, и сам Христос. Вместо этого пришло множество человеческих законов и дел, а мы превратились в рабов негоднейших людей на земле.18

Лютер – германский Геркулес. Гравюра на дереве Ганса Гольбейна Младшего

Иллюстрация 11

Лютер – германский Геркулес. Гравюра на дереве Ганса Гольбейна Младшего

По лютеранскому воззрению, вся община верующих является истинной церковью и все верующие – священниками. Такой взгляд не оставляет места для церкви как иерархии; он отрицает особый статус духовенства вообще – в особенности же возражает против того, что церковная верхушка располагает большей властью, чем светские правители.

Наряду с отрицанием особого статуса клира необходимо упразднить и монашество. Монаха отличает от других людей прежде всего особый тип поведения: отшельничество, бедность и послушание, строгостью превосходящие обязанности обычных людей. Такие поступки подчеркивают полную преданность монаха Богу и его самоотождествление с жертвой Христа. Однако, если по принципу “верой единой” поступки не имеют никакого смысла, лишается значения и монашество. Поэтому в протестантизме нет монашества.

Мартин Лютер. Гравюра на меди, 1590 г.

Иллюстрация 12

Мартин Лютер. Гравюра на меди, 1590 г.

Как должна была отмена особого статуса духовенства и отвержение “поступков” отозваться на роли таинств?

Вспомним, что для католиков решающую роль в установлении связи верующего христианина с Богом играли таинства. Такая связь достигалась только через церковь.19 Лютер же вовсе упразднил пять таинств из семи, считая, что в Священном Писании есть основание только для крещения и причастия. Он утверждал, что сами по себе таинства неспособны превратить неверующего человека в верующего: их смысл состоит лишь в укреплении веры. Вдобавок совершающие таинства священники являются членами общины верующих и не имеют никаких преимуществ перед остальными. Поэтому в таинстве причастия у лютеран используется не только хлеб, как принято в католической церкви, а хлеб и вино. Вообще в отношении к таинству причастия (евхаристии) у вождей Реформации не было единства. Эти разногласия повели к возникновению в Европе разнообразных протестантских сект.

Предопределение

Сочинение “О свободе христианина” делает упор на то, что верующий христианин является по-настоящему свободным человеком, не подчиненным никому из людей. Вместе с тем Лютер, как и другие протестантские мыслители, всегда подчеркивал ограниченность человека. В свете всемогущества Бога и Его беспредельного милосердия, проявляющегося в готовности простить грешника, человек выглядит ничтожным и целиком зависимым от воли Бога. Если у верующего христианина есть свобода, она состоит лишь в добровольном полном подчинении своей воли Богу.

В этом духе Лютер отвечал Эразму Роттердамскому в знаменитой полемике о свободе воли, которую они вели в 1524–1525 гг. Эразм был гуманистом, умеренным в религиозных взглядах и оптимистично взирающим на природу человека. Он оспаривал убеждение Лютера, что человек совершенно лишен всякой свободы воли и поневоле грешен, а весь мир лежит во зле. Лютер, радикальный и бескомпромиссный в своих взглядах и пессимистично оценивавший природу человека, сердито и резко отвечал ему, что “Бог [...] знает (все) наперед, целеполагает и совершает все по неизменной, вечной и непогрешимой Своей воле”.20 Поэтому следует признать за Богом абсолютное, изначальное всезнание. По Лютеру это значит, что никто не может исправиться и никто не может знать, что Бог любит его и доволен им. “Лишь избранные, – подчеркивает он, – удостоятся спасения [...]; а прочие погибнут без прощения”. “Бог доподлинно обещал свою милость смиренным и покорным. [...] Однако человек не может полностью смириться до той поры, пока не поймет, что его спасение нисколько не зависит от его собственных усилий, стремлений, воли или действий, а целиком зависит от воли, усилия, желания и действия другого, а именно одного только Бога”.21

Убеждение, что Бог изначально избирает тех, кому предназначено снискать Его милость, а остальных изначально приговаривает к погибели, в христианской теологии называется “предопределение” (praedestinatio). В христианской мысли этот принцип не нов, его придерживался еще апостол Павел, а вслед за ним – блаженный Августин. Лютер считал себя их преемником. Однако вожди Реформации, развивая этот принцип, особо подчеркивали всемогущество Бога и ничтожность человека.

Идея предопределения чаще связывается с именем Жана Кальвина, чем с учением Лютера, – возможно, вследствие четкой формулировки предопределения, данной в книге Кальвина “Наставление в христианской вере” (Institutio religionis christianae, каноническое издание 1559 г.). Так, Кальвин пишет:

Предопределением мы называем предвечный замысел Бога, в котором Он определил, как Он желает поступить с каждым человеком. Бог не создает всех людей в одинаковом состоянии, но предназначает одних к вечной жизни, а других к вечному проклятию. В зависимости от цели, для которой создан человек, мы говорим, предназначен ли он к смерти или к жизни.22

Лютер на первый план ставит веру в милосердие Божье (“Праведник жив верою”); Кальвину важнее всего согласие верующего с действиями Бога. Верующий должен постоянно помнить, что воля Бога всегда исполняется. В своих проповедях на книгу Второзакония (1555 г.) Кальвин пишет, что все наши молитвы следует подчинять воле Божьей. Если мы о чем-то просим, надо добавлять, “но да свершится воля Твоя”. Человеку нужно помнить, что он должен подчиняться Богу, который может поступать с ним по своей воле.

Такой позиции должен придерживаться каждый верующий христианин, дабы верить, что он входит в число избранных и будет спасен. Кальвин, как и Лютер, полагал, что эта истина сама по себе “ужасна”. Лишь избранные верующие в Христа спасутся Его жертвой. Бог не хочет, чтобы спасения удостоились все, а создает людей и на погибель; человеку не понять Божьи дела, но он знает и верит, что Бог поступает справедливо.

Политическое значение учения Лютера

Учение Лютера привело к далеко идущим последствиям в политической сфере. Прямым его результатом было отрицание всякой политической власти церкви. Церковь является “общиной верующих”. “Мы все становимся священниками посредством крещения” – подчеркивал Лютер в своем обращении “К христианскому дворянству немецкой нации” (An den christlichtn Ädel deutscher Nation; 1520); система церковных законов (каноническое право) освобождает духовенство от подчинения христианской светской власти, и это только для того, чтобы церковники были свободны делать зло.23 В другом сочинении, “О светской власти: в какой мере ей следует повиноваться” (Von Weltlicher Oberkeit, wie weit man ihr Gehorsam schuldig sei; 1523), Лютер утверждает, что Господь учредил два царства или правления: духовное и светское. Духовное царство образуют христиане и благочестивые люди при посредстве Святого Духа; оно занимается внутренним миром человека; светское царство сдерживает нехристиан и злых, заставляет их, пусть против воли, сохранять внешний мир и спокойствие – т.е. занимается общественной, политической и социальной сферами. В духовной сфере нет никакой необходимости в принуждении: верующему христианину не нужно принудительно навязывать веру; все, что связано с применением силы и принуждением, относится исключительно к светской сфере.24

Отсюда Лютер делает революционный вывод, что только светская власть имеет право применять силу, даже по отношению к церкви. С его точки зрения светская власть выполняет большую часть функций, которые возлагались на католическую церковь. Светская власть отвечает не только за сохранение мира и спокойствия своих подданных, но и охраняет истинную веру. Это не значит, что светская власть полномочна решать вопросы или формулировать догматы веры, но она может назначать и смещать священнослужителей и управлять церковным имуществом. Лютер здесь исходил из предписания апостола Павла:

Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божьему установлению; а противящиеся сами навлекут на себя осуждение. [...] Ибо [начальник] есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое (Рим 13:1-4).

Для Лютера существовала только одна политическая власть – светская. Эта власть также основана Богом и должна действовать по-христиански. Если правитель требует от своих подданных поступать противно принципам их веры, подданные имеют право не подчиниться. “Что, если князь поступает беззаконно; обязан ли народ следовать за ним?” – спрашивает Лютер в конце трактата “О светской власти”, и отвечает так: “Нет, потому что против закона не подобает действовать никому; ибо Богу (который ввел закон), надлежит повиноваться больше, чем человекам”.25

Хотя казалось бы, Лютер здесь позволяет человеку не подчиняться власти, не следует понимать его политическую теорию в этом духе. Неподчинение правителю не означает активных действий по его свержению, так как в понимании апостола Павла (см. выше), всякая власть установлена Богом. Неподчинение власти может таким образом быть лишь пассивным сопротивлением ее действиям. Лютер пишет: “Ни один правитель не должен воевать против своего владыки [...] или вообще против своего сеньора: пусть они забирают все, что хотят. Ибо власти следует противиться не силой, а лишь сознанием правоты своей; и если она примет это во внимание – хорошо; а если нет – то ты невиновен и терпишь бесправие ради Господа”.26

Политическую теорию Лютера несомненно помогли сформировать наблюдения за крестьянскими бунтами, вспыхнувшими по всей империи в 1524–1525 гг. Бунты диктовались главным образом стремлением к социальным и экономическим преобразованиям, но вместе с тем и надеждами на реформу в религиозной сфере. Отдельные вожди крестьянских бунтов открыто присоединялись к основным положениям нового вероучения и просили у Лютера поддержки. Однако Лютер решительно отмежевался от радикальных тенденций этих бунтов. Он неоднократно пытался мирить крестьян с князьями. Но эти попытки провалились, и Лютер, по-видимому, отчаявшись, потребовал от князей исполнить “духовный долг”: управляя на свое усмотрение, быть скупыми на милосердие, суровыми в наказаниях и подавить “шайки крестьян, сеющие убийства и разбой”,27 уничтожая их, как бешеных собак.

Лютер не считал свою религиозную реформу началом переворота во всех жизненных сферах. В отличие от других протестантских вождей, порой призывавшей к коренной реформе общества, Лютер был в социально-политическом отношении полнейшим консерватором. Он требовал подчинения закону и светской власти, без которой “люди живьем съели бы друг друга”.28 “Нет ничего ядовитее, вреднее и более дьявольского, чем одержимый мятежник”, – говорит Лютер в своем обращении к князьям. “Поэтому, всякий, кто может, должен их бить, душить и истреблять, тайно и явно,” – утверждал он. “Такие удивительные времена теперь настали, что князь скорее заслужит небесную благодать, пролив свою кровь, нежели в другие времена посредством молитвы”.29 Нет сомнений, что Лютер стремился как можно быстрее распространить свое учение по всей Германии, но надежного союзника, который поможет ему достичь своих целей, он видел не в крестьянских толпах, а в законной власти.

Заключение

Сформулируйте вкратце различия между католической традицией и протестантским учением по Лютеру.

Основы протестантского учения излагаются здесь лишь в самом кратком и общем виде, без учета различий между теми или иными протестантскими течениями. Одним из прямых следствий Реформации был раскол христианского мира не только на католиков и протестантов, но и на многочисленные секты, иногда враждовавшие друг с другом. Их обзор не входит в нашу задачу. Достаточно отметить, что Лютер, его сторонники и последователи произвели в христианской теологии коренной переворот. Вспомним: в католическом представлении человек всю жизнь колеблется между грехом и благодатью. Всякий грех, не искупленный до смерти человека, можно искупить и посмертно временным пребыванием в чистилище. Напротив, по протестантскому учению верующий никак не может искупить свой грех, а у церкви нет никакой особой власти, чтобы посредничать между ним и Богом. Христианину остается только уповать на одну лишь веру в милосердие Божие – Божью благодать, способную избавить его от вечной погибели.

Лютеранские политические взгляды также резко отличались от католического средневекового подхода. По Лютеру, власть церкви в светских делах следовало упразднить. Католицизм же признавал две параллельные конкурирующие власти, светскую и церковную – в то время как Лютер и его сторонники требовали полного повиновения светской власти, возложив на нее защиту религиозных интересов подданных. Как мы увидим ниже, это требование лютеран повлияло на их отношение к евреям.

1 Подробнее о всех этих деятелях см. в гл. 5.

2 Личностью Лютера занимались многие исследователи, см.: Oberman, Heiko A., Luther: Man Between God and the Devil, translated by Eileen Walliser-Schwarzbart, [60]; Bainton, Roland H., Here I Stand: A Life of Martin Luther, [31]; Brecht, Martin, Martin Luther: His Road to Reformation, 1483-1521, trans. By James L. Schaaf, [39], а также психоисторический этюд Эриксона: Erikson, Erik H., Young Man Luther, [45].

3 Чистилище – загробная промежуточная сфера, где души очищаются наказанием, чтобы иметь возможность войти в Рай.

4 Bainton, Roland H., The Age of the Reformation, [32], pp. 99-100.

5 Понятие “внутренний” человек объясняется в трактате “О свободе христианина”. Лютер различает между духовным и телесным началом в человеке. По мнению Лютера, в котором сочетаются все высшие духовные качества: справедливость, свобода, духовность, истинная христианская вера. Духовное начало и есть “внутренний” человек. См. Мартин Лютер. О свободе христианина // Мартин Лютер. 95 тезисов, [15], с. 88, а также ниже, с. 175

6 В русском переводе [15] этот тезис дается в сокращении.

7 Марк Лициний Красс, прозванный Богатым (115–53 до н. э.) – римский полководец, баснословный богач. Был убит в войне с парфянами, которые за его корыстолюбие залили ему горло расплавленным золотом.

8 Мартин Лютер. 95 тезисов, [15], с. 4–16.

9 Карл V, внук Фердинанда и Изабеллы Испанских, в 1519–1558 гг. император Священной Римской империи, крупнейший и сильнейший европейский монарх того времени, владевший также Бургундией, Нидерландами, Испанией и ее американскими колониями и Неаполитанским королевством. Защищал католическую церковь, но был вынужден примириться с победой лютеран в ряде подвластных ему стран.

10 Эта фраза приводится почти в каждой книге о Лютере. См. например: Cameron, Euan, The European Reformation, [40], p. 103.

11 Ibid., pp. 106 –107.

12 Мартин Лютер. Свобода христианина, [15], с. 88.

13 Там же, с. 88–89.

14 Там же, с. 89.

15 Cameron, Euan, The European Reformation, [40], p. 141.

16 Мартин Лютер. О свободе христианина, [15], с. 89–92.

17 Там же, с. 101.

18 Там же, с. 96–97 (гл. 17).

19 См. часть 1, с. 144.

20 Мартин Лютер. О рабстве воли [16], c. 199.

21 Там же, с. 215.

22 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере, [11], III, XXI 5. О Кальвине см. ниже, с. 266–268.

23 См.: Skinner, Quentin, The Foundation of Modern Political Thought, vol. 2: The Age of Reformation, [62], p. 13.

24 См. Мартин Лютер. О светской власти, [16], с. 135–137.

25 См.: Skinner, Quentin, The Foundation of Modern Political Thought, vol. 2: The Age of Reformation, [62], p. 17; Мартин Лютер, там же, с. 160.

26 Там же.

27 Так называлось приложение к увещеванию Лютера “К миру, в связи с 12-ю статьями крестьянства” (апрель 1525 г.), опубликованное отдельно в мае 1525 г.

28 Мартин Лютер. О светской власти, [16], с. 133–134.

29 Цит. по: Фокин И. Мартин Лютер и немецкая Реформация, [15], c. XXXVII-XXXVIII.