Часть одиннадцатая. Евреи и христиане в эпоху реформации

Глава III. Лютер и евреи

До Второй Мировой войны и Катастрофы при изучении Реформации вопрос об отношении Лютера к евреям затрагивался лишь вскользь. Для исследователей Реформации еврейский вопрос в учении Лютера был второстепенным и не требовал особого внимания. Наоборот, сегодняшняя наука, особенно немецкая, рассматривая теологию Лютера, не обходит этого вопроса, считая его важным для понимания лютеранства.1

Зато исследователи еврейской истории изучали и продолжают изучать отношение Лютера к евреям. В 1911г. вышел классический труд Рейнгольда Левина “Отношение Лютера к евреям” (Luthers Stellung zu den Juden) – книга, которая до сих пор служит отправной точкой для новых исследований и предметом споров.2 Интерес к этой теме особенно возрос после Катастрофы, когда некоторые историки антисемитизма заговорили о Лютере как предтече современного антисемитизма и различили в его отношении к евреям зародыш нацистской доктрины. Эти исследователи по-прежнему связывают Лютера с Катастрофой.3

Надо отметить, что изучение отношения Лютера к евреям (и шире – протестантизма к иудаизму), важно для понимания не только еврейской истории, но и Реформации. Подобное исследование способно показать историю Европы в раннее Новое время под интересным и неожиданным углом. Однако даже когда в центре исследования находится современный антисемитизм, трудно всерьез защищать упрощенный взгляд, что это явление уходит корнями в учение Лютера. Еще труднее найти причинно-следственные связи между деятельностью Лютера в XVI в. и гитлеровскими зверствами. В ХVI в. вопрос о положении евреев в христианском обществе отражал религиозную борьбу и характерное для этой эпохи идеологическое и социальное напряжение. Еврейский вопрос не был изолированным фактором, его не следует рассматривать как вечную идею, лишенную временного измерения. Отношение к евреям в XVI в. тесно связано с историей того времени и должно объясняться на фоне конкретных событий. Евреи, по словам Хайко Обермана, являются как бы “зеркалом истории”4 ; отношение к ним поможет понять ментальность жителей Европы начала Нового времени.

Реформация и религиозная терпимость

Средние века, когда религия была центром жизни человека, а церковь – средоточием общественной жизни, называют “эпохой веры”. Читая о “Возрождении”, “Рефор­ма­ции” и “раннем Новом времени”, можно прийти к выводу, что около 1400 г. Средние века закончились и началась новая эпоха, более открытая и терпимая в отношении религии. В XV–XVI вв. и в самом деле начались некоторые процессы, в конце концов изменившие европейскую культуру в сторону большей светскости и открытости, но было бы ошибкой проецировать на эпоху Ренессанса и Реформации систему взглядов и ценностей позднейших эпох. В Европе начала Нового времени не было светской культуры в современном смысле слова – т.е. такой культуры, в которой религия не имеет почти никакого влияния в общественной сфере и только ограниченное влияние в сфере личной. Мыслители Ренессанса вовсе не были нерелигиозны. Правда, они писали о человеческом достоинстве и о превосходстве человеческого разума, но большая часть произведений искусства того времени посвящена религиозным темам, то же относится и ко многим литературным и философским произведениям. Мыслители эпохи Возрождения были верующими христианами, их величайшие культурные достижения не ставили целью критику религии.

Реформация XVI в. дает прекрасный пример исторического процесса, соединяющего образ мысли Средних веков с идеями Нового времени.

В чем ощущается преемственность между Средневековьем и эпохой Реформации? Какие тенденции связывают Реформацию с Новым временем?

В эпоху Реформации, как и в Средние века, религия оставалась центром жизни. Протестанты придавали вере даже большее значение, чем католики, поскольку глубже, чем католики, переживали первородный грех и невозможность спасения с помощью добрых дел или исполнения заповедей. Когда Реформация уничтожила гегемонию католической церкви в Европе, вопрос о спасении стал в известной мере частным делом верующего, ибо в протестантизме считается, что каждый человек предстанет перед Богом отдельно. У Реформации была гуманистическая основа: обращение к изучению текста Священного Писания. Теперь ее вожди стремились перевести Библию с древнееврейского и греческого оригиналов на различные живые языки и отказаться от общепринятой латинской версии, так наз. Вульгаты.

Лютер и его последователи не считали, что светская, политическая власть не касается религиозной сферы жизни. Наоборот, они наделяли действия в светской сфере религиозным значением – ведь все верующие являются священниками. На деле Лютеру во многом удалось распространить свои убеждения благодаря защите и поддержке светской власти. Важнейшим договором в сфере отношений между властью и религией в Германии был Аугсбургский мир (Augsburg,1555 г.), которым завершились религиозные войны между католиками и протестантами. Он разделил Священную Римскую империю на две части. В Аугсбургском договоре говорилось, что “религия правителя – религия его государства” (лат. “cuius regio, eius religio” – “чье царство, того и вера”), подданные же должны принять господствующую религию или же эмигрировать в такие страны, где их религия будет терпима. По сути тот же принцип был принят во Франции и Англии. Другие вожди Реформации, в особенности Кальвин в Женеве, не удовлетворяясь поддержкой светских властей, пытались создать общины, наделявшие священнослужителей исключительным влиянием на общественную нравственность.

Псалом 34, написанный рукой Лютера

Иллюстрация 14

Псалом 34, написанный рукой Лютера

Таким образом, мир в XVI в. был миром религиозным, в нем было место лишь для одной истины, всякое отклонение от которой считалось заблуждением и богохульством. С практической точки зрения такой мир давал евреям две возможности: сменить религию или эмигрировать. В самом деле, для отношения к евреям и Лютера, и других вождей Реформации характерны колебания между крещением евреев и их изгнанием. В конце XV – начале XVI в. мессианские надежды на религиозную реформу и широкие социальные перемены распространяются и в католических кругах. Этим можно объяснить изгнание евреев из многих городов Священной Римской империи в этот период. Во взглядах людей того времени духовное очищение отождествлялось с изгнанием евреев.5

История Пфефферкорна, 1509 г.

До того как перейти к отношению Лютера к евреям, мы должны вкратце описать историю, взбудоражившую интеллектуальный мир Европы незадолго до начала Реформации. В 1509 г. выкрест Иоганн Пфефферкорн (Johannes Pfefferkorn, ок. 1469 – 1522/1523) пытался убедить императора запретить Талмуд и другие еврейские книги, которые, по его мнению, выражали антихристианские взгляды.6 Император обратился по этому поводу в авторитетнейшие университеты Германии, а также к главе доминиканского монастыря в Кельне Якобу фон Хохштратену (Jacob von Hochstraten, ум. в 1527 г.) и к гебраисту Иоганну Рейхлину (Johannes Reuchlin 1455–1522). Рейхлин категорически воспротивился запрещению Талмуда. Он послал императору меморандум, где утверждал, что в Талмуде наряду с плевелами есть также и злаки – принципы, ценные и для христианства. Он также отметил, что Талмуд самим своим существованием укрепляет христиан в вере, т.к. они могут видеть, сколько в нем пустяков и бессмыслицы.

Между Рейхлином и Пфефферкорном разразилась бурная полемика о ценности Талмуда и других еврейских сочинений, длившаяся несколько лет. Хохштратен занял сторону Пфефферкорна и потребовал, чтобы Рейхлин пересмотрел свои взгляды. В 1514 г. папа повелел епископу Шпеера (Speyer) решить, не следует ли судить Рейхлина за ересь. Епископ принял сторону Рейхлина и даже потребовал от доминиканцев Кельна заплатить судебные издержки. Доминиканцы апеллировали к папе, тот назначил комиссию кардиналов, также поддержавшую Рейхлина. В 1519 г. рыцарь Франц фон Сикинген (Franz von Sickingen) пригрозил доминиканцам, что если они не заплатят Рейхлину компенсацию, он применит против них силу. В мае 1520 г. они согласились на условия фон Сикингена, а тем временем Хохштратен пытался убедить папу отменить решение комиссии кардиналов и осудить Рейхлина и его взгляды. Хохштратен указывал папе на пример Лютера, который как раз тогда развернул свою кампанию против индульгенций. Лишь жесткая позиция папы, утверждал Хохштратен, преградит дорогу еретическим взглядам наподобие лютеровых. Папа согласился с Хохштратеном, а Рейхлин принял его решение и просил фон Сикингена больше не защищать его интересы. В конце жизни Рейхлин поддержал Иоганна Экка (Johannes Eck; 1486–1543), одного из главнейших противников Лютера.

Этот конфликт, выросший из спора о ценности Талмуда, породил ожесточенную полемику между гуманистами, поддержавшими Рейхлина, и церковниками, которые в основном заняли сторону Пфефферкорна. В 1515–1517 гг. вышло множество полемических сочинений, где противники Рейхлина были выставлены невеждами, лентяями и дураками, только притворяющимися образованными людьми, на самом же деле пекущимися только о своем благополучии. Эта полемика представляла спор о Талмуде схваткой между новым гуманистическим подходом, поощрявшим изучение иврита и еврейской литературы, и невежеством и духовной нищетой Хохштратена и его сторонников. Таким образом, спор о ценности Талмуда перерос в критику высшего духовенства. Более того, эти же самые враги гуманистов и мишени их насмешек, в том числе Хохштратен и Экк, вскоре стали официальными оппонентами Лютера. К полемике с Лютером они приступили, уже успев снискать себе за несколько лет репутацию невежд и злодеев. Поэтому уже в начале Реформации противники Лютера носили клеймо невежества и коррумпированности, что в полемике против них дало ему немалое преимущество.

Какой вывод можно сделать из отношения гуманистов к еврейской литературе?

Лютер и Экк в Лейпциге. Гравюра на дереве

Иллюстрация 15

Лютер и Экк в Лейпциге. Гравюра на дереве; из: L. Rabus, Historien des heyligen

В истории с Пфефферкорном интересно, что полемика о ценности еврейских сочинений перешла в спор о церкви и ее вождях. В этом смысле от отношения к еврейской литературе зависело, отнести ли человека к образованным гуманистам или к коррумпированным невеждам. Подчеркнем, что речь шла не об объективных категориях, а о ярлыках, которые навешивали друг на друга участники спора. Заметим также, что интерес к еврейской литературе еще не означал симпатии к самим евреям. Сам Рейхлин был далек от юдофильства. Гуманисты действительно создали предпосылки для еврейско-христианского сближения, но ему было еще очень далеко до практической реализации.

“Синагога все упорствует в своем неповиновении”

Лютер посвятил вопросу о положении евреев в христианском обществе четыре сочинения. Первым из них был трактат “О Иисусе Христе, рожденном евреем” (Das Jesus Christus ein geborner Jude sei; 1523), в котором он в основном рассматривал отношение католиков к евреям. Последним сочинением было “О евреях и их лжи” (Von den Juden und ihren Lugen; 1543), в котором он требовал преследовать евреев и даже изгнать их из Германии. Примерно тогда же он опубликовал еще два трактата по этому вопросу: “Относительно Шем а-мефораш7 и о происхождении Христа” (Von Schem Hameforas und vom Geschlecht Christi) и “О последних словах Давида” (Von den letzten Worten Davids). К этим сочинениям следует добавить всевозможные высказывания Лютера о евреях в его проповедях и комментариях на Священное Писание.

В начале своей карьеры преподавателя Священного Писания Лютер предпринял большие усилия, чтобы выучить иврит. Он поражался лаконичности иврита, позволяющей точно выразить мысль без многословия и сложных конструкций. Переводя Библию на немецкий язык, он писал одному из друзей:

В поте лица своего я тружусь, чтобы переписать слова пророков на языке нашего народа. Боже мой! Сколь трудна и утомительна эта работа – укладывать ивритских авторов в прокрустово ложе немецкого языка! Они восстают против меня, так как не согласны покинуть свой язык и подражать варварскому немецкому. На что это похоже? Как если бы соловья заставили подражать голосу кукушки и отказаться от своей мелодии ради ее заунывной монотонности.8

В своем раннем комментарии к Священному Писанию Лютер много писал о евреях и их судьбе. Рассмотрите отрывки из сочинений Лютера на следующих страницах – отличается ли существенно его позиция от католического отношения к евреям?

1. Комментарий на Послание апостола Павла к Римлянам 4:1-3; 9-10 (“Что же, скажем, Авраам, отец наш приобрел по плоти? Если Авраам оправдался делами, он имеет похвалу, но не пред Богом. Ибо что говорит Писание? “поверил Авраам Богу, и [это] вменилось ему в праведность”. [...] Блаженство сие [относится] к обрезанию или к необрезанию? Мы говорим, что Аврааму вера вменилась в праведность. Когда вменилась? по обрезании или до обрезания? Не по обрезании, а до обрезания”.)

В опровержение неверия и гордыни евреев, желающих удостоиться спасения за дела [соблюдение заповедей] и убежденных, что отец их Авраам дал им в этом пример, доказывает [Павел], что Авраам оправдался верой [...] Лучшим аргументом против этой еврейской ошибки будет следующий: так как отец их Авраам, которым они гордятся, оправдался не из-за обрезания и не из-за заповедей Торы, а был оправдан до обрезания и до дарования законов Торы, почему они, его потомки, надеются удостоиться оправдания одним только обрезанием и соблюдением заповедей Торы без веры?! Таким образом, выходит, что они дети обрезания в большей мере, чем дети Авраама.9

2. Комментарий на Книгу Псалмов 78 (в Синод. изд. 77), стих 67 и далее (“И отверг шатер Иосифов, и колена Ефремова не избрал. А избрал колено Иудино, гору Сион, которую возлюбил [...]”):

Не правда ли, что у евреев нет надежного пристанища на земле? Ведь они блуждают по разным землям. И хотя это положение считается нам позором, и мы стремимся скрыть его, мне кажется, что оно свидетельствует о злодействе евреев и о предательстве, которое они совершили против Мессии, и [за это] оно стало их уделом, к сокрушению их сердца и против их воли, на глазах у всего мира. Ибо эти их дела были позором в глазах всех народов, и нет им прощения [...]10

Мартин Лютер

Иллюстрация 16

Мартин Лютер

3. Комментарий на Книгу Псалмов 18 (17), стихи 41 и далее (“Ты обратил ко мне тыл врагов моих, и я истребляю ненавидящих меня [...]”):

До сих пор говорилось о тех евреях, в чье сердце проникло Слово [Божие] и они стали смиренными настолько, что присоединились к лагерю церкви. Теперь же поговорим о тех, которых презрел Бог и которые до сих пор упорствуют в неверии. Их [Священное Писание] называет врагами и ненавистниками, ибо церковь не страдала от ненависти сильнейшей, чем та, которую испытывали к ней ее братья-евреи. По этому поводу обрати внимание на особое выражение “Ты обратил ко мне тыл врагов моих, и я истребляю ненавидящих меня”. Это состояние – угроза: синагога терпит поражение и бежит, а церковь побеждает и преследует ее по пятам. [...]

Но сколь печально то, что синагога все упорствует в своем неповиновении, и лицо ее отвернуто от церкви – то есть в постоянной ненависти. Она не хочет и не может этого признать, но ненависть не отойдет от сердца ее, и если все это ее не одолеет и она будет постоянно уклоняться от нее, то все время будет пятиться назад. И это мы видим своими глазами и сегодня, даже настолько, что нельзя в немногих словах описать ее состояние точнее, чем уподобив ее [тому], кто не по своей воле идет туда, куда смотрит его затылок, и должен ненавидеть и претерпевать многие бедствия.11

4. Комментарий на Евангелие от Луки 1, стихи 54-55 (“Воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость, Как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века”) в переводе и комментарии на “Magnificat”:

Вместе с тем правда, что слово “Израиль” означает только евреев, а не нас, остальные народы, ведь, несмотря на то, что они отвергли его [Мессию], [Бог] все же избрал некоторых из них. Тем самым Он сохранил исходное значение имени Израиль, которого отныне сделал Израилем духовным. Это доказано в главе 32 книги Бытия [...] там ему [Иакову] было дано еще одно имя, и с тех пор он звался Израиль. То есть он является не только отцом рожденных [от него] сыновей, но и Израилем, то есть отцом своих детей духовных. [...] (Об этом можно сказать многое), ибо [имя] Израиль – это одна из возвышеннейших тайн.

Поэтому нам запрещено относиться к евреям неблагожелательно, ибо среди них есть потенциальные христиане, а иногда появляются и действительные. И еще одно: лишь им дано обетование – а не нам, прочим народам [христианам] – что в каждом поколении будут христиане из семени Авраама, которые признают семя священное. Мы же уповаем лишь на благодать, без Божественного обетования, и кто знает, как и когда мы ее удостоимся. [...] Кто вообще изберет христианство, если увидит, что христиане издеваются над созданиями столь не по-христиански? Так поступать негоже, дорогие христиане [...]12

Из этих слов Лютера явствует, что его позиция почти во всем повторяет традиционный католический подход к еврейству. Правда, в первом отрывке упоминается принцип оправдания верой – основа протестантского учения, но такое толкование апостола Павла, как дал Лютер, мог принять любой христианин. Божественное обетование Аврааму было дано ему еще до того, как он совершил обрезание, а потому, чтобы удостоиться Божьей милости и спасения,13 не обязательно нужно быть евреем и соблюдать заповеди.

В описании бедствий евреев и унижения синагоги Лютер повторяет общепринятые христианские представления: действительно, иудаизм восстает против христианства, но в то же время синагога – сестра церкви, отвергнутая сестра, которую можно вернуть в лоно семьи, если она покается и признает христианского Мессию.14

В этом смысле можно утверждать, что в отношении евреев Лютер не стремился внести что-либо новое. Однако по мере того, как вырабатывалась его всеобъемлющая теология – соперница католической, – росли и его надежды на то, что евреи согласятся принять христианство в его новой версии.

Почему Лютеру было важно, чтобы его учение приняли именно евреи?

Предположим на секунду, что такое впечатляющее событие действительно бы произошло и евреи в массе приняли бы протестантизм. Весьма возможно, это однозначно доказало бы не только Лютеру и его сторонникам, но и католикам, что христианская истина на стороне протестантов. Тогда католики могли бы толковать слова апостола Павла: “что ожесточение произошло в Израиле отчасти, [до времени], пока не войдет полное [число] язычников, И так весь Израиль спасется [...]” (Послание к Римлянам, 11:25-26) в том смысле, что когда весь народ Израиля примет учение Иисуса, исполнится всеобщее спасение. (Правда, такое событие можно было бы истолковать и в обратном смысле, что одни заблуждающиеся объединились с другими.) С этой точки зрения положение евреев является как бы показателем состояния христианства. Покуда евреи упорствуют в своем неподчинении и отвергают христианство в той или иной версии, несмотря на свое унижение и порабощение, они несут в себе тайную, возвышенную основу, которая является постоянным вызовом окружающему христианскому обществу. В цитированных отрывках Лютер признает, что Божественное обетование дано было только семени Авраама. Лишь евреям обещано, что некоторые из них удостоятся спасения. Все остальные могут уповать на Божью благодать, но нет никакой уверенности, что они ее в самом деле получат. Подчеркнем, что Лютер не считал всеобщее обращение евреев в христианство необходимым условием всеобщего спасения. Но характерные для эпохи Реформации мессианские чаяния, питаемые надеждой на реформу религии и общества, у многих породили мысль о том, что массовое крещение евреев возможно и что с него начнется всеобщее спасение и наступление Царствия Небесного.

“Вот моя просьба и мой совет – чтобы обращались с ними хорошо”

Возможность того, что евреи примут христианство, занимала Лютера и в его сочинении “О Иисусе Христе, рожденном евреем”. В предисловии к нему он прямо говорит, что намерен, кроме прочего, “пробудить некоторых из евреев к вере в Мессию”. (Надо обратить внимание, что речь идет не о всех, а о некоторых евреях.) Далее он пишет:

Обращались с евреями, так, будто те – собаки, а не люди, и все, что они слышали, – это проклятия, и грабили их достояние. А когда их крестили, то не наставляли их ни в христианском учении, ни в христианском образе жизни, а порабощали [их] папству и монашеству. [...]

Я надеюсь, что если с евреями будут обращаться обходительно и с кротостью, будут наставлять их в Священном Писании, то многие из них станут добрыми христианами и вернутся к своим праотцам, к вере пророков и патриархов. А от всего того их удерживают, когда ведут себя противно этому, предавая все разрушению и выказывая к ним лишь гордость и презрение. Если б апостолы, которые тоже были евреями, относились к нам, неевреям, так, как мы, неевреи, относимся к евреям, никто из неевреев не сделался бы христианином. А так как они [апостолы] относились к нам, неевреям, как к братьям, то надлежит и нам относиться к евреям, как к братьям, чтобы спасти по крайней мере некоторых из них. [...] Желание наше состоит в том, чтобы добровольно служить евреям, дабы привести некоторых из них к собственной их истинной вере, которой придерживались их праотцы, а посему и впредь будем беседовать с ними и наставлять тех, кто также хочет беседовать с ними, – как надо с ними спорить и какими речениями и доводами они имеют обыкновение пользоваться.

И как бы мы себя не восхваляли, мы всего лишь неевреи [христиане], тогда как евреи – потомки Мессии. Мы – чужие и породнившиеся, они же – родные по плоти и крови и братья Господни. Посему, если и величаться по плоти и крови, то евреи ближе Мессии, чем мы, как говорит святой апостол Павел в Послании к Римлянам, глава 9 [стих 5].

Бог доказал это и своими деяниями, ибо вовек Он не воздал таких почестей ни одному народу, кроме евреев. И вовек не восстал ни патриарх, ни апостол, ни пророк из неевреев, и лишь немногие честные христиане вышли из них. И хотя благовестие [Евангелие] ведомо всему миру, никакому народу [Бог] не заповедал Священное Писание, то есть Закон и слова пророков, а одним только евреям. [...] А посему я прошу у милого, благочестивого папы – если уж прозвали меня еретиком, то пусть отныне обличают меня, как еврея.

И оттого прошу я и советую, чтобы обходились с ними хорошо, и наставляли их в Священном Писании, пока часть из них не перейдет к нам. А если будем опираться только на силу и клеветать на них, будто потребна им христианская кровь, дабы они не смердели, и распространять прочие пустые наветы, пока не уподобятся они псам в глазах наших, получим ли мы оттого какую-нибудь пользу? И если не дадим им трудиться средь нас и участвовать в торговле, словом, вступать в людское общество, пока не вынудим их кусаться, – неужто тем их исправим?

Если же хотите им помочь, то не уподобляйтесь папе, а обращайтесь с ними по закону христианской любви, принимайте их ласково, дозволяйте торговать и работать, пока не захотят они укорениться у нас и среди нас, услышать и увидеть наше христианское учение и образ жизни. И даже если есть среди них упрямцы, что в этом худого? Мы ведь не все примерные христиане. [...]15

1. К кому обращены слова Лютера?
2. Чем отличаются аргументы Лютера в этом трактате от антиеврейских аргументов, принятых в средневековой христианской полемике?
3. Как вы объясните предложение: “Если уж прозвали меня еретиком, пусть отныне обличают меня как еврея”?
4. В каком смысле евреи могли понять слова Лютера?

В этом сочинении, как и в толкованиях Священного Писания, наличествует двойственность, типичная для средневекового отношения христиан к евреям: с одной стороны, уважение, поскольку они избранный народ, с другой, – злоба и вражда из-за их отказа принять благовестие Иисуса. Евреи, утверждает Лютер, являются кровными, можно сказать близкими родственниками Мессии, а христиане – чужды Ему и далеки; Бог дал Священное Писание и все заповеди одним евреям, а христиане получили их из вторых рук. Поэтому Лютер согласен, чтобы его враги, сторонники папы, обзывали его евреем, поскольку еврей для него – это человек, напрямую связанный с Божественной истиной.

Это сочинение Лютера не вписывается в жанр средневековых антиеврейских полемических сочинений. Как мы помним, те книги писались главным образом для внутреннего употребления, убеждая самих христиан в истинности того, чему учит церковь. Их авторы подчас отзывались о евреях в грубых, обидных и резких выражениях, явно не ставя себе цели склонить евреев к христианству. То, что полемические произведения писались по-латыни, также указывает, что они
предназначались в основном для христианской аудитории. На знаменитых публичных диспутах Средневековья, таких как Парижский (1240 г.), Барселонский (1263), и Тортосский (1413–1414), никто и не думал о равных условиях для обеих сторон, и не пытался выяснять, кто кого переубедил в споре. Это были не диспуты, а публичные суды над иудаизмом с целью укрепить позиции церкви.

Сочинение “О Иисусе Христе, рожденном евреем” также в первую очередь обращено к христианской аудитории, к потенциальным сторонникам Лютера в католическом лагере. Здесь больше критики католиков, чем замечаний против евреев. “Мы ведь тоже не все примерные христиане”, – замечает он в последнем из вышеприведенных отрывков. В предисловии к этому сочинению Лютер объясняет, что написал его, чтобы опровергнуть своих противников, утверждающих, что якобы он не верит, что Богородица была девой. В своих комментариях Лютер считал евреев потенциальными христианами, требуя поэтому создать им подходящую атмосферу для обращения их в христианство. Папский способ, писал он, – это принуждение и порабощение, презрение и унижение, отвращение и пренебрежение, т.е. способ, который позволяет достигнуть лишь результатов, противоположных цели. Поэтому, утверждал Лютер, с евреями следует вести себя мягко и благожелательно, чтобы они пожелали укорениться среди христиан. Из слов Лютера видно, что отношение папы к евреям свидетельствует не столько о характере евреев, сколько о глупости главы католической церкви и его сторонников.

Трактат Лютера написан не затем, чтобы лишний раз продемонстрировать христианам, что евреи заблуждаются, а чтобы показать, что заблуждается папа, относясь к Лютеру как к еретику, и что вся католическая вера изначально проникнута заблуждениями. Но только ли к христианам обращался Лютер? Поразительная умеренность Лютера в этом тексте, да и сам факт, что он написан по-немецки, указывают, что Лютер рассчитывал на более обширную аудиторию. Его слова были обращены не к горстке духовенства и ученых, знающих латынь, а к широким слоям населения Германии. Кроме того Лютер несомненно знал, что это его сочинение прочтут и евреи. Его терпимость к евреям, уважение к их близости к Богу и Иисусу, готовность включить их в общественную и экономическую жизнь были обнадеживающими знаками. Но все же еще раз подчеркнем: Лютер никоим образом не отказывался от главной цели – обратить евреев в христианство. Его слова надо понимать не как призыв к религиозной терпимости, а как тактический ход, рассчитанный на то, чтобы привлечь евреев к протестантской вере, а более всего – как уловку в борьбе с папством.

Эразм писал: “Если ненависть к евреям доказывает чистоту христианской жизни, то все мы – прекрасные христиане”.16 Сравните позицию Эразма с точкой зрения Лютера в трактате “О Иисусе Христе, рожденном евреем”.

“Можно вполне отступиться от них”

Сочинение “О Иисусе Христе, рожденном евреем” вышло в свет в 1523 г., в разгар борьбы Лютера против папства и католической церкви. Протестантская вера еще не установилась, ей еще предстояли многие испытания до того, как оформиться в теологическую систему и укрепиться в качестве законного вероисповедания Германии.

Помня это, проследим, как менялось отношение Лютера к евреям позднее, в 1530–40-е гг. В это время действуют два важных фактора: во-первых, укрепляется положение протестантов в Германии. В Швейцарии, во Франции, в Нидерландах и в Англии поднимают голову сходные реформаторские движения. Во-вторых, вопреки надеждам Лютера, евреи в массе не изъявляют желания креститься и принять протестантизм.

То, что евреи не приняли христианство, в этом контексте представляется не столь уж важным. Ведь усиление Реформации в Германии фактически дало Лютеру статус народного германского вождя, а появление соперничающих протестантских течений в первую очередь потребовало выработки общей, нормативной теологии. Вот тут-то и возник еврейский вопрос. Католические противники Лютера во главе с Экком обвинили его, как за несколько лет до того Рейхлина,17 в том, что он поддерживает евреев, вербует для них сторонников и что сам не кто иной, как тайный еврей. Поэтому во всех поздних сочинениях Лютер полностью отвергает евреев и постоянно доказывает, что между ним и евреями нет ничего общего.

Примером здесь может быть письмо, написанное Лютером в 1537 г. Йосефу (Йозлу) из Росхайма. Йосеф (1478–1554), стряпчий и известный еврейский лидер Германии, просил Лютера повлиять на курфюста Саксонского, чтобы тот снял запрет на проживание и перемещение евреев в границах Саксонии.18 Вольфганг Капито (Wolfgang Capito, 1478–1541), виднейший деятель Реформации в Страсбурге и пылкий последователь Лютера, дал Йосефу рекомендательное письмо к Лютеру, прося того выполнить его просьбу и ссылаясь на то, что ее поддерживает и Мартин Буцер, лидер протестантов Страсбурга, крупнейший протестантский теолог и известный гуманист. Отрывки из письма Капито приводятся ниже.

Мартин Лютер, 1523 г.

Иллюстрация 17

Мартин Лютер, 1523 г.

Полученные рекомендации Лютера совершенно не убедили, и он отказался вмешаться в решение князя. В этом же духе он пишет следующие строки Йосефу из Росхайма:

“Достопочтенному Йозлу, еврею из Росхайма, доброму моему другу. Дорогой Йозел! Намеревался я было обратиться к своему многомилостивому властителю по твоему вопросу, устно и письменно, после того, как и мое сочинение сослужило великую службу всем евреям. Но когда твои люди сделали из этой моей службы пасквиль и совершали вещи, нестерпимые, для нас, христиан, я лишился всех аргументов, которые должен был высказать князьям и правителям.

Сердце мое склонялось и все еще продолжает склоняться [к тому], чтобы обращаться с евреями доброжелательно, и я придерживался того мнения, что было бы хорошо, если бы Бог даровал им благодать и вернул бы их к их Мессии, и чтобы они не укреплялись [в заблуждениях] и не становились еще хуже по причине моего милосердия и усердия.

Поэтому, если Бог удостоит меня и даст мне жизнь и досуг, напишу я книжку в надежде, что сподоблюсь привести некоторых сынов из колен ваших праотцев, патриархов и святых пророков к Мессии, как вам обетовано. Странное это дело, что на нас лежит обязанность пробуждать вас и привлекать к вашему же Господу и к вашему природному Царю, подобно тому, как ваши праотцы пробуждали другие народы и привлекали их к истинному Богу, когда Иерусалим еще был цел. [...]

Не почитайте нас, христиан, дурнями и гусями лапчатыми, и уразумейте наконец, что Бог ваш хочет спасти вас от несчастья, которое длится вот уже тысячу пятьсот лет, а этого не случится, пока вместе с нами, неевреями, не признайте вы свою плоть и Господа своего, Иисуса распятого и дражайшего.

Разве не читал я слова раввинов ваших? Если бы содержалось там [признание мессианства Иисуса], то даже будь у меня сердце из дерева или камня, меня бы это все равно вразумило и убедило. Но они умеют только кричать, что Он – всего лишь распятый и проклятый еврей. И так поступали все ваши праотцы, которые не останавливались перед тем, чтобы поносить, побивать камнями и мучить всех святых и пророков; а потому, видно, и они должны быть прокляты в ваших глазах, раз уж вы правы были, когда распинали и проклинали Иисуса, ибо вы совершили множество таких [дел].

Прочитайте внимательно, что сделали вы со своим царем Давидом и со всеми вашими праведными царями, и даже со всеми пророками и святыми людьми. Так что не считайте нас, неевреев, собаками. Вы сами видите, сколь продолжительно ваше пленение, и вместе с тем можете убедиться, что мы – те самые неевреи, которых вы почитаете своими заклятыми ненавистниками – мы добросердечны, готовы дать вам совет и оказать помощь. Только одного мы не в силах стерпеть – чтобы вы проклинали и поносили вашу плоть и кровь, Того, Кто не причинил вам никакого зла, Иисуса из Назарета; ведь, будь то по-вашему, вы бы ввергали в заточение всех тех, кто Ему принес себя и свое имущество.

Я тоже хочу быть пророком, хоть я и нееврей, подобно Валааму. Что бы вы для Него ни пожелали – сие не сбудется, ибо срок Даниила19 давно уже исполнился. И как бы ни искажали вы [библейские стихи] и сколько бы ни препирались, дело [Божье] завершено и закончено.

Прими эти слова благожелательно, как предостережение. Ибо во имя Того еврея, Который был распят и Которого у меня никто не отберет, готов я, по мере сил, делать вам, евреям, добро – лишь бы не обращали вы милосердие мое в свой бунт. Полезно вам знать это. А коли так, то лучше бы тебе передать свои послания моему многомилостивому господину чрез других посредников. [...]20

1. Почему, если верить этому письму, Лютер не был готов помочь евреям?
2. Свидетельствует ли письмо Лютера Йосефу из Росхайма об изменении его взгляда на евреев и иудаизм по сравнением с тем, что он писал в трактате “О Иисусе Христе, рожденном евреем”?

Слова, обращенные Лютером к Йосефу из Росхайма, во многом похожи на то, что он писал о евреях в своих ранних сочинениях. Теперь, как и тогда, Лютер готов был пойти евреям навстречу, с условиям, что и они пойдут навстречу ему и обратятся в христианство в духе протестантского учения. Но по контрасту с умеренной и открытой позицией ранних работ, в письме к Йосефу явно слышится гнев и презрение к евреям и нежелание иметь с ними дело, – правда, наряду с высказываниями в духе ранних сочинений, вроде “следует относиться к евреям доброжелательно”, “[мы], неевреи, готовы дать вам совет и оказать помощь” или “я, по мере сил, готов делать вам, евреям, добро”. Лютер явно чувствовал себя обманутым: его сочувствие евреям привело совершенно не к тому, чего он ожидал. Вместо того чтобы креститься, они обращались к нему, чтобы он помог им как евреям, а не как потенциальным христианам. Они совершенно не были готовы всерьез отнестись к предложению, сделанному им Лютером в 1523 г. Его милосердие только укрепило их упрямство. Поэтому Лютер недвусмысленно напоминает евреям о выборе – либо креститься, либо быть полностью вытесненными из христианского общества. Третьего не дано, о терпимости и взаимопонимании между двумя конфессиями не могло быть и речи.

Затем Лютер предпринял несколько попыток диалога с евреями, посещавшими Виттенберг. Он убеждал их принять христианство, но его усилия были напрасны. Например, в 1526 г. он беседовал с некоторыми раввинами о толковании стиха “Во дни его Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно; и вот – имя его, которым будут называть его: “Господь – оправдание наше” (Иер 23:6). Но раввины не согласились с его утверждением, что эти слова относятся к Иисусу. В позднейшей проповеди Лютер заметил, что они “не придерживались текста и пытались уйти от него”.21

Добавим, что Лютер с большим подозрением относился и к выкрестам. Так можно понять его отвращение к Иоганну Пфефферкорну. Лютер, как и большинство его современников, верил, что еврей остается евреем, даже если он крещен. В понятиях того времени еврей-выкрест считался не “хорошим христианином”, а “зрячим евреем”, в отличие от “слепого еврея”, который упорствует в своем заблуждении и отвергает христианство. То есть выкрест был лишь разновидностью еврея и никогда не мог превратиться в христианина. Народное выражение этого представления можно обнаружить на барельефе ворот церкви Св. Андрея в Кельне, где изображен еврей-выкрест с собакой в одной руке и кошкой в другой. По-видимому, это Виктор фон Карбен, бывший по преданию одним из настоятелей этого собора.22 По преданию, лежа на смертном одре, он якобы велел принести ему собаку, зайца, кошку и мышь. Собака тут же напала на зайца, а кошка разорвала мышку. Это означало, что как эти животные не могут изменить свою природу, так и еврей-выкрест не может измениться.23 Действительно, выкресты вроде Пфефферкорна оказывались в странном положении между оставленным еврейским миром, где их считали предателями, и выбранным христианским миром, где их подозревали в иудействе.24

Несколько иначе освещает тогдашние события другая история, произошедшая в начале 30-х годов. Еврей-выкрест по имени Антоний Маргарита (Antonius Margaritha; род. в 1490 г.), крестившийся в 1522 г., сын раввина Шмуэля Маргалиота из Регенсбурга, в 1530 г. опубликовал книгу под названием “Вся еврейская вера” (Der Ganz Judisch Glaub), где с ненавистью описал лидеров еврейства и принципы еврейской веры. Он утверждал, что евреи – лихоимцы и враги государства и властей и призывал применить к ним суровые меры. Возможно, Антоний написал эту книгу, чтобы помешать Йосефу из Росхайма, который как раз тогда отчаянно пытался воспрепятствовать изгнанию евреев из городов Германии. Он также добивался для них свободы передвижения по всей империи. По выходе книги Антония Маргариты Йосеф должен был публично полемизировать с ним на специальном заседании рейхстага в Аугсбурге в присутствии императора Карла V, князей Священной Римской империи и представителей католической церкви.

Йосефу удалось опровергнуть Антония и склонить на свою сторону мнение властителей империи. Антоний был арестован и выслан из Аугсбурга. Вскоре он стал профессором иврита в Гамбурге, где выпустил второе издание своей книги. С 1533 г. он был профессором иврита в Венском университете.25

С христианской точки зрения диспут между Антонием Маргаритой и Йосефом из Росхайма был спором не евреев и христиан, а двух евреев: “зрячего” (Антония) и “слепого” (Йосефа). Как мы видели, выкрест оставался евреем и для Лютера. Двойное обращение Антония Маргариты – из иудаизма в католичество и из католичества в протестантизм – могло лишь усугубить недоверие Лютера к ненадежным выкрестам, неспособным последовательно держаться вновь обретенной веры. Однако неприязнь к выкрестам впоследствии не помешала Лютеру воспользоваться книгой Антония Маргариты для своего трактата “О евреях и их лжи”.26

Со временем Лютер все глубже разочаровывался в евреях. В 1535 г. в письме к другу он жаловался, что евреи пытаются его отравить. Позже он резко нападал на христианскую секту в Богемии и Моравии, зашедшую в религиозных реформах до того, что в качестве святого дня субботе было отдано предпочтение перед воскресеньем. В этом Лютер также усматривал происки евреев, “которые вредят людям и их имуществу и многих соблазняют оставить христианскую веру”. Он продолжал клеймить “субботников” как иудействующих.27 Можно заключить, что Лютер видел признаки иудейства и в хилиастических представлениях28 радикальных сект Реформации – соперников лютеран, угрожавших их положению в Германии, и это было еще одной причиной его неприязни к евреям. Как бы то ни было, в одном из частных писем Лютер подробно объясняет, что кроме Десяти заповедей, заповеди Торы соблюдать вообще не следует, ибо после прихода Христа они стали ненужными. Теперь он считает, что крещение евреев – безнадежное предприятие: “Коль скоро и тысяча пятьсот лет изгнания, которое не похоже, чтоб шло к концу, не согнули евреев и не вразумили их [в истинности христианства]”, заключает он, “можно вполне и с чистой совестью отступиться от них”.29

“Мы должны изгнать их как бешеных собак”

Последние сочинения Лютера о евреях столь грубы и беззастенчивы, что даже сторонники Лютера, ошеломленные этим стилем, предпочитали их не цитировать. В качестве примера можно привести следующие слова из трактата “Относительно Шем а-мефораш и происхождения Мессии” (1543):

Еврейская свинья из церкви в Виттенберге. Иллюстрация в книге XVII или XVIII в.

Иллюстрация 18

Еврейская свинья из церкви в Виттенберге. Иллюстрация в книге XVII или XVIII в.

Здесь, в Виттенберге, на церкви наших священников, на барельефе изображена свинья. Под ней – поросята и евреи, сосущие молоко. Позади свиньи – раввин, [левой рукой] поднимающий ее левую ногу, а правой рукой высоко над собой он поднимает ее зад; наклонившись, он с большим интересом рассматривает под хвостом у свиньи Талмуд, словно выискивая нечто особое и трудное для расшифровки. Там, конечно же, находится их Шем а-мефораш.

[...] Нам думается, что вырезать эту картину распорядился ученый и честный человек, враг порочной еврейской лжи. Ведь так у немцев называют того, кто попусту корчит из себя великого мудреца: “Где ты прочел это? – Под задом у свиньи”. С этим можно легко связать слово Schem Hamephoras: переставив буквы, получим Peres Schama, что уже очень похоже... на Scham haperes, что означает “там дерьмо” [Dreck] – и не то, что лежит на улицах, но то, что выходит из желудка [...]

[...] Я, всего-навсего поганый гой, не пойму, откуда у них столь великий талант к толкованию. Разве что, когда Иуда Искариот повесился, чрево его разверзлось и мочевой пузырь лопнул, как это бывает с повешенными, – а евреи, видать, понаставили там своих слуг с золотыми кувшинами и серебряными мисками, чтобы собрать мочу Иуды и прочие его выделения. Затем они ели и пили говно, смешанное с мочой, и таким образом навострились разбирать Святое Писание. И видят они в нем вещи, которых ни Матфей [евангелист], ни сам Исайя, ни все ангелы не видели; а мы, поганые гои, и надеяться не можем их когда-нибудь разглядеть.30

Лютер использовал народные образы, добавив к ним грубое толкование выражения “Шем а-мефораш”. Образ свиньи в этом контексте не случаен, – как мы помним, еще в навязанном христианами обряде еврейской клятвы еврей должен был наступать на свиную кожу.31 Даже если у попирания свиной кожи древние языческие корни, надо думать, что требовать этого от евреев (если этого в самом деле от них требовали), можно было лишь затем, чтобы евреев унизить. Заметим, что барельеф, описанный Лютером, и по сей день находится в Виттенбергской церкви. Он относится к началу XIV в. и может быть связан с изгнанием оттуда евреев в 1304 г. Над барельефом высечены слова Rabini (раввины) и Schem Hameforas, добавленные уже в XVIII в., очевидно, под влиянием сочинения Лютера.

В поздних сочинениях о евреях Лютер предостерегает немцев от “сатанинской лжи” евреев. Обратить евреев в христианство, писал он, не легче, чем обратить в христианство Сатану; “сердце еврея твердо, как камень, как железо, как Сатана, и ничем его не тронуть”, чтоб заставить его поверить в мессианство Иисуса. “Все напрасно”, восклицает Лютер в отчаянии; “даже если вдобавок к тем пятнадцати сотням лет, что уже прошли, им придется бедствовать еще пятнадцать сотен лет, Бог [в их глазах] все еще будет лжецом, а они – во всем правыми. Короче говоря, это дети Сатаны, проклятые и обреченные Преисподней [...] у меня нет никакой надежды”.32

Как вы объясните попытку Лютера связать евреев с Сатаной?

Легче всего сказать, что, связывая евреев с Сатаной, Лютер пользуется образом, принятым в народной христианской средневековой культуре, но на деле все сложнее. Сатана упоминается в сочинениях Лютера и в его проповедях сотни раз. Хейко Оберман называет Лютера “человеком, мечущимся между Богом и Сатаной”. Лютер действительно был убежден в существовании Сатаны, он видел его в каждом грешнике. “Не редкость и не новость, – замечает Лютер в “Застольных беседах”, – что Сатана рыщет и крутится в домах”; и далее:

В нашем монастыре в Виттенберге я его отчетливо слышал, когда только начинал читать там лекции о Книге Псалмов, в то время, когда я сидел в столовой после вечерней молитвы, занимался и писал свои заметки; вошел Сатана и трижды постучал позади меня по печи, как тот, кто разгребает угли кочергой. Поскольку он продолжал это, я собрал свои книги и пошел спать. До сих пор жалею, что не подождал и не увидел, что еще Сатана хотел сделать. Кроме того, слышал я его однажды над своей кельей в монастыре, но когда понял, что это Сатана, повернулся на другой бок и снова заснул.

[...] Когда я проснулся прошлой ночью, заявился Сатана и хотел со мной дискутировать; он соблазнял меня и утверждал, что я грешен. Я ответил ему: Поведай мне что-нибудь новое, Сатана! Ведь я и сам хорошо знаю, что совершил много тяжких прегрешений [...], кои возлюбленный Сын Божий взял на Себя, так что грехи, которые я совершил, уже не мои, а Христовы. Столь чудесный дар Божий я желаю не отвергнуть, но принять его с охотою и исповедаться.33

Еврейская свинья. Торец скамьи на хорах в Эрфуртском соборе, начало XV в.

Иллюстрация 19

Еврейская свинья. Торец скамьи на хорах в Эрфуртском соборе, начало XV в.

По словам Лютера, единственный способ избавиться от Сатаны – верить в Бога и решительно отвергать множество соблазнов, которые Сатана ставит человеку на пути. Лютер применяет демонологическую терминологию не только к евреям, но и к своим христианским противникам – папе и католическому духовенству. Если демоничны евреи, то не лучше и папа и его сторонники, а уж тем более “турки и еретики”. Таким образом, евреи по мнению Лютера не стоят особняком и вовсе не кажутся ему особой “расой” (если пользоваться распространенным понятием современного антисемитизма), но они сотрудничают с другими сатанинскими силами – турками (т.е. мусульманами), еретиками и католическим духовенством, чтобы помешать распространению Слова Божьего.

В этом же духе следует понимать предисловие, которое Лютер написал к своему знаменитому сочинению “О евреях и их лжи” (1543 г.):

Я решил было не писать больше ни о евреях, ни против них. Однако мне стало известно, что эти несчастные и погибшие [люди] не перестают соблазнять нас, христиан, побуждая присоединиться к своей общине, – и тогда сочинил я эту книжечку, чтобы примкнуть к тем, кто выступил против еврейских злоумышлений, предостерегая христиан от евреев. Я и вообразить себе не мог, что найдется такой христианин, который поддастся еврейскому соблазну настолько, чтобы вовлечься в их убожество и сойти в их юдоль скорби.

Сатана – вот мирской бог там, где нет Бога, и никто не властен ему противостоять не только между слабыми, но и между сильными. Бог да поможет нам! Аминь.34

В трактате содержится особый фрагмент – набор практических рекомендаций, как преодолеть ту опасность, которую представляют собой евреи для верующих христиан. Этот отрывок снискал широкую известность в контексте различных дискуссий о корнях антисемитизма в Германии, и поэтому стоит его привести:

Во-первых, следует сжигать их синагоги, а то, что не сгорит, засыпать горами праха, чтобы никто вовеки не смог найти там ни камня, ни углей. И следует это сделать во славу Господа нашего и во славу христианства, дабы узрел Бог, что мы христиане, и что мы не потерпим лжи, проклятий и публичного глумления над сыном Его, и Его общиной. [...]

Во-вторых, жилища их тоже следует сломать и разрушить. Ведь там они поступают так же, как и в своих молитвенных домах. Поэтому надо собрать евреев под одной крышей или в хлеву, как принято поступать с цыганами, чтобы они знали, что они не господа в нашей стране, как они мнят о себе, а жалкие и порабощенные изгнанники, как они сами непрестанно вопиют и жалуются на нас пред Богом.

В-третьих, нужно отнять у них все молитвенники и талмуды, по которым они учатся своему идолопоклонству, лжи, проклятиям и поношениям.

В-четвертых, ныне и присно нужно запретить их раввинам обучать [других], а преступивший это повинен смерти. Ибо они используют свою должность, связав горемычных евреев властью стиха из Второзакония [17:11 и далее], где говорится: “По закону, которому научат они тебя, и по определению, какое они скажут тебе, поступи”. И кто нарушит слово их – повинен смерти, и Моисей ясно говорит [там же]: “По закону, которому научат они тебя [...] поступи”. Этими словами злоупотребляют злодеи сии, используя послушание этого несчастного народа по склонности сердца своего против слова Господня, и поят их ядом и желчью, проклятием и поношениями. [...]

В-пятых, потребно полностью упразднить охранные грамоты, находящиеся у евреев, и право передвигаться по дорогам. Ибо нечего им делать на дорогах, раз они не дворяне, не чиновники, не торговцы и проч. Пусть сидят дома. Я слышал, что живет в наши дни один богатый еврей, который разъезжает по дорогам в карете, запряженной дюжиной лошадей, и что он сосет кровь из князей, дворян и всех жителей этой страны. [...]

В-шестых, должно запретить им лихоимство и отобрать у них все наличные деньги и все драгоценности, и сдать их на хранение, и вот почему: все свое достояние они украли и награбили у нас посредством своего лихоимства, ибо нет у них другого заработка. Эти деньги следует использовать исключительно на нужды тех евреев, которые бы поистине крестились; пусть дают им [кому] по сто флоринов, [кому] две или три [сотни?] гульденов – сообразно положению каждого, чтобы могли они для начала пропитать своих жен и детей или помогать дряхлым и немощным: ведь богатство, собранное таким зловредным путем, проклято, разве что, по благословению Божиему, используют его для благой и необходимой цели [...]

В-седьмых, нужно раздать молодым и здоровым евреям и еврейкам цепы, топоры, мотыги, лопаты, прялки, чтобы они в поте лица своего зарабатывали хлеб свой, как это заповедано сыновьям Адама. Ибо не пристало, чтобы они порабощали нас, проклятых гоев, в поте лица нашего, а они, дети святых, ели бы плоды трудов наших, лежа у горячей печи, в праздности, беззаботности и торжестве.

[...] Нашим правителям, которым подчинены евреи, я советую и предлагаю, чтобы они обращались с ними с суровым милосердием [...] если же этот способ не поможет, мы должны изгнать их как бешеных собак, чтобы не поразил также и нас гнев Божий за отвратительное поношение и скверну, которые нам зачтутся во грех [...] Поэтому я твердо убежден: если мы хотим остаться чисты от мерзостей евреев и не быть им сообщниками, то должны отделиться от них и изгнать их из нашей страны. Возможно, им придет в голову [вернуться] на свою родину и, быть может, они прекратят возводить нас свои жалобы и напраслины перед Богом за то, что мы их держим в пленении; и мы не будем страдать от того, что они раздражают нас своими мерзостями и лихоимством. Это разумный и добрый совет, который пойдет на пользу обеим сторонам [...] Будь у меня власть над евреями, какая есть у наших князей и городов, я постарался бы тогда плотно заткнуть им глотки, извергающие ложь.35

1. Что имел в виду Лютер под словами “с суровым милосердием”?
2. На кого он возлагает ответственность за изгнание евреев, если они не примут протестантизм? Чем это можно объяснить?

Мартин Лютер. Гравюра на дереве, 1518 г.

Иллюстрация 20

Мартин Лютер. Гравюра на дереве, 1518 г. Надпись: доктор Мартин Лютер, августинский монах, Виттенберг.

Лютер обращается прямо к князьям, побуждая их прислушаться к его рекомендациям в отношении евреев. Это соответствует его политической доктрине: светская власть ответственна за религиозную жизнь своих подданных. Абсолютного повиновения власти он, как мы помним, требовал и в 1525 г. от бунтующих крестьян. Обратим внимание на этот тандем светской власти и религиозной веры; у Лютера нигде не говорится об отделении религии от государства. Он проповедует абсолютный конформизм как в духовной, так и в светской сфере. Правителям предписывается обращаться с евреями с “суровым милосердием”. Это значит наказывать ради блага наказуемого, подобно родителям, наказывающим своего ребенка в надежде, что причиненное ему страдание вернет его на путь истинный. “Суровое милосердие” – это противоположность “мягкому” милосердию вроде того, что Лютер проявлял к евреям в сочинении “О Иисусе Христе, рожденном евреем”. Мягкий подход к евреям лишь укрепил их в отвержении христианства. Правда, “суровое милосердие” подразумевает весьма строгие наказания для евреев, но именно на этом пути некоторые из них, возможно, спасутся от адского пламени.

Филипп Меланхтон. Гравюра на меди Альбрехта Дюрера, 1526 г.

Иллюстрация 21

Филипп Меланхтон. Гравюра на меди Альбрехта Дюрера, 1526 г.

Эти резкие высказывания Лютера, которые критиковали даже его сторонники, по крайней мере за стиль, отличаются от сочинения 1523 г. – “О Иисусе Христе, рожденном евреем” не только по тону, но и по содержанию. Некоторые исследователи искали объяснение разнице между молодым и зрелым Лютером с помощью психоанализа его личности – утверждая, например, что вследствие сурового воспитания Лютера всю жизнь преследовал страх перед бесами, ведьмами, и особенно Сатаной; со временем страх этот обострился и вызывал у него приступы подавленности и тревоги. Вдобавок он был подвержен приступам необузданной ярости, усилившимся к старости по мере того, как он слабел физически и душевно. Такие построения носят слишком общий характер и поэтому вряд ли объясняют противоречия, которыми изобилуют сочинения Лютера.36 Вернее будет взглянуть на Лютера с исторической точки – на фоне его социальной среды, в которой нормой была ненависть к евреям, по меньшей мере их неприятие. В таком обществе даже такой гуманист, как Эразм, мог утверждать, что нельзя полагаться на евреев, даже если они крестились. Эразм всегда требовал свободы мысли и слова – и в то же время превозносил Францию, как “чистый цветок христианства, так как она одна не поражена безбожниками, богемскими еретиками, евреями и полуевреями-выкрестами”. Каждого, кто не соглашался с его взглядами, Эразм без колебаний объявлял евреем. “Ах, если бы церковь прекратила придавать Библии (Ветхому Завету) столь большое значение!” – заметил он однажды. По его словам “это – книга теней, данная нам на время (pro tempore), лишь до прихода Мессии [Христа]”.37

В этом контексте можно остановиться подробнее на кровавом навете 1540 г. в Германии. Эта история позволит взглянуть на нашу тему под новым углом зрения. В том году евреев города Титтингена по прошествии пасхальных торжеств обвинили в убийстве христианского мальчика по имени Михаил Пизенхартер (Michael Pisenharter). Оба еврейских защитника обвиняемых ссылались на “анонимное христианское мнение”, датируемое 1529 г., согласно которому кровавые наветы – это клевета, что они не основаны на фактах, а порождены завистью и корыстолюбием. По этому вопросу главный противник Лютера Иоганн Экк опубликовал полемическое сочинение под названием “Против еврейской книжонки” (Eins Judenbuechlins Verlegung; 1541), в которой в самой грубой форме обвинил лютеран в поддержке еврейской точки зрения. Речь у Экка идет об Андреасе Осиандере (Andreas Osiander; 1498–1552), нюрнбергском вожде Реформации, написавшем в 1529 г. брошюру “Верно ли и может ли быть, что евреи тайно душат детей христиан и используют их кровь?” В ней подвергались резкой критике кровавые наветы. На эту брошюру ссылались евреи, защищавшие обвиняемых Титтингена. Экк называет “еврейскими защитниками” и Осиандера, и лютеран вообще и обвиняет их в том, что они-де закрывают глаза на факты, подтверждающие, что евреи по давней традиции используют христианскую кровь в ритуальных целях. Осиандер для Экка – “отродье Лютера из Виттенберга”, решивший замазать прегрешения евреев. “Сам Сатана говорит устами лютеран”, заключает Экк. “Ему [Сатане] ничего другого не надо, дай только оправдать евреев от обвинений в убийствах”. Таким образом Экк отождествляет Реформацию с поддержкой евреев. По его мнению, упорное пристрастие Лютера и его сторонников к принципу sola scriptura ведет к перекосу в пользу еврейских книг и в конце концов к еретическому приятию еврейских верований и “иудействованию”.38

Поэтому можно предположить, что в трактате “О евреях и их лжи” Лютер намеренно высказывался против евреев, чтобы ослабить католические инсинуации относительно того, что лютеране поддерживают евреев. Выходит, что и это сочинение Лютера, подобно средневековой полемике, было предназначено в первую очередь для христианской аудитории, а не для еврейской. Иными словами, евреи пали жертвой пропагандистской войны между католиками и протестантами.

Но все же спор Экка с лютеранами явился важной вехой в отношениях между протестантами и евреями. Осиандер был не единственным среди протестантских вождей в Германии, кто решительно отвергал кровавые наветы против евреев. Даже Лютер не упоминает кровавый навет среди доказательств еврейских злодеяний. Среди тех, кто отвергал взгляды Лютера и резкие формулировки в отношении евреев, был и Филипп Меланхтон39 (Philipp Melanchton; 1497–1560), племянник Рейхлина и его ближайший ученик, а во многом и преемник Лютера в качестве вождя Реформации в Германии. Сходных взглядов придерживался и Юстус Йонас (Justus Jonas; 1493–1555), гуманист, поклонник Эразма, переведший сочинения Лютера с немецкого на латынь, что послужило их распространению среди ученых других европейских стран. Упомяним здесь и Вольфганга Капито, известного своим сравнительно мягким отношением к евреям, а также Иоганна Драконитеса, осуждавшего христиан за их презрение к выкрестам.40 Таким образом, еврейский вопрос Реформация решала неоднозначно: Лютер в его последние годы, очевидно, по причине упорного отказа евреев принять христианство, представлял радикально нетерпимое мнение. Но были и те, для кого была важна историческая общность евреев и христиан – двух ветвей одного древа, питающихся от единого корня.

1 Напр., работы Обермана [59], [60], в т. ч. The Roots of Anti-Semitism in the Age of Renaissance and Reformation, где подход Лютера к евреям дан в широком контексте тогдашних представлений.

2 Lewin, Reinhold, Luthers Stellung zu den Juden. Ein Beitrag zur Geschichte der Juden in Deutschland während des Reformationszeitalters, [56].

3 Сейчас у еврейских историков не принято считать Лютера провозвестником антисемитизма и расовой теории XIX–XX вв., но этот подход получил выражение в ряде современных исследований. Самый яркий примером здесь служат книги Ривки Шехтер [26] – [28]. В этих книгах Шехтер прямо утверждает, что “корни Третьего Рейха находятся в учении Лютера” ([27], с. 22), и видит в антиеврейских сочинениях Лютера источник вдохновения Гитлера и его режима (там же, с. 39 и далее). Автор исходит не из исторического, а из философского анализа и по-видимому стремится “навести порядок” в истории, находя причинно-следственные связи даже там, где их нет. Однако признание причинно-следственной связи между Лютером и Катастрофой в скрытой форме имеется и в других исследованиях. См. например в “Истории евреев Германии” М. Ловенталя, [22], с. 243–244. Также: Levin, Nora, The Holocaust. The Destruction of European Jewry, 1933–1945, [55], pp. 10, 505. Н. Левина сопоставляет Лютера и Гитлера, указывая на связь между ними. Расистский антисемитизм Гитлера она считает лишь эхом нападок Лютера, не только антиеврейски настроенного, но и приучившего немецкое общество к слепому повиновению власти. См. также: Tal, Uriel, “Anti-Christian Anti-Semitism”, in: Yisrael Gutman and Livia Rothkirchen (eds.), The Catastrophe of European Jewry, [65], p. 120. Большинство же исследователей, как уже сказано, с этим подходом не согласны.

4 Oberman, Heiko A., The Roots of Anti-Semitism in the Age of Renaissance and Reformation, translated by James I. Porter, [59], p. 66.

5 Ibid., ch. 10. Это касается изгнания евреев в 1519 г. из Регенсбурга, одного из самых поздних в Германии. Как раз тогда распространился обновленный культ Девы Марии, и власти говорили об изгнании евреев как избавлении от чужеродного элемента, сладострастного и корыстолюбивого, угрожающего нравственности горожан.

6 См. часть 6, с. 101.

7 Четырехбуквенное непроизносимое имя Бога, которому и евреи и христиане приписывали магические свойства. – Прим. ред

8 Martin Luther, Werke: Kritische Gesamtausgabe, [12]. Стандартное издание сочинений Лютера, изданное в Веймаре. Далее обозначаемое WA (Weimarer Ausgabe). Цитаты приводятся по сборнику Martin Luther und die Juden, ed. Walter Bienert; данное письмо, p. 94, (WA Br. 4.484, 14-18).

9 WA 56.40, 26-28; 42, 21-26 (Bienert, p. 33)

10 WA 3.596, 31-37 (Bienert, p. 25).

11 WA 5.534, 13-26 (Bienert, p. 46).

12 WA 7.597, 1-9, 23-24; 7.600, 33-601, 7 (Bienert, p. 67).

13 Ср. часть 5, с. 61–63, 91–96.

14 См. часть 1, с. 26–52.

15 WA 11,315, 3-6, 14-23, 325, 17-21; 315, 25-316, 3; 336, 22-34 (Bienert, pp. 75, 76, 80).

16 Цит. по: Oberman, Heiko A., The Roots of Anti-Semitism in the Age of Renaissance and Reformation, [59], p. 74.

17 Ibid., pp. 36-37.

18 Йосеф (Йозел, в русскоязычной литературе – Йозел фон Росхайм – Прим. ред.) из Росхайма с 1510 г. ходатайствовал перед властями за евреев Германии, называл себя “правитель всех евреев в стране Германии”, “командир всех евреев” или “адвокат всех евреев”, пытался предотвратить изгнание и другие напасти, защищал честь евреев и иудаизма, стремился к исправлению общественной жизни в общинах. В 1544 г. он добился более благоприятного указа о правах евреев Германии. Также занимался литературой: писал воспоминания, написал книгу “Игерет нехама” (Письмо утешения) против нападок Бучера, и книгу “Сефер а-макне” (Одаривающая книга).

19 Книга Даниила 9:24-27; см. часть 5, с. 100–101.

20 WA Br. 8.89, 1-91, 63 (Bienert, pp. 112-113).

21 WA 20, 569, 36-37. Цит. по: Gritsch, Eric W., Martin Luther – God’s Court Jester: Luther in Retrospect, [52] p. 135.

22 О Викторе фон Карбене см. статью Хавы Френкель [24], с. 623–654, особенно с. 625–626, 635–638.

23 См.: Gilman, Sander L., “Martin Luther and the Self-Hating Jews”, in: The Martin Luther Quincentennial, ed. Gerhard Dunnhaupt, [51], pp. 85-86.

24 Ibid., pp. 80ff; См. также: Oberman, Heiko A., The Roots of Anti-Semitism in the Age of Renaissance and Reformation, [59], pp. 68ff.

25 Об Антонии Маргарите см. статью Хавы Френкель, [24], c. 626–627, 647; а также в ее предисловии к критическому изданию “Сефер а-макне” рабби Йосефа из Росхайма – [9], с. 26–28. Согласно Йосефу из Росхайма, Антоний Маргарита в конце концов перешел в протестантскую религию, но это остается сомнительным. См. [24], с. 647.

26 См. ниже.

27 См.: Edwards Mark U., Jr., Luther’s Last Battles: Politics and Polemics, 1531-46, [42] pp. 125-128.

28 Хилиазм (от гр. хилиас – “тысяча”) – вера во второе пришествие Христа и наступление тысячелетнего царствия Божия на земле, в конце которого должен наступить конец света. См. Откровение Иоанна (Апокалипсис) 20:1-11.

29 Gritsch, Eric W., Martin Luther – God’s Court Jester: Luther in Retrospect, [52], p. 136.

30 WA 53.600, 26-601, 13; 636, 31-637, 4 (Bienert, p. 165).

31 См. часть 4, с. 239–255.

32 WA 53.579, 1-580, 4.

33 Цит. по: Oberman, Heiko A., Luther: Man Between God and the Devil, translated by Eileen Walliser-Schwarzbart, [60], pp. 105-106.

34 WA 53.417, 1-10, 20-24 (Bienert, pp. 132-134).

35 WA 53.523, 1-12, 24-524, 2; 524, 6-11; 18-27; 525.31-526, 4; 541.25-27, 36-542.2; 538.7-13; 539, 9-10 (Bienert, pp. 149-150; 154).

36 См. [45] (прим. 2, гл. 2).

37 По: Oberman, Heiko A., The Roots of Anti-Semitism in the Age of Renaissance and Reformation, [59] pp. 38-39. Ветхий Завет и его истории воспринимались христианами, как “тени” Нового Завета. См. часть 5, с. 17–33.

38 Ibid., pp. 35-37.

39 См. ниже, с. 255–261.

40 См. [24], с. 637–638.