Часть одиннадцатая. Евреи и христиане в эпоху реформации

Глава IV. Реакция евреев на позицию Лютера

Большая часть исследований о евреях в эпоху Реформации напи­сана с христианской точки зрения. Это значит, что главными источниками историков, занимавшихся этой темой, были не сочинения евреев о Лютере, а сочинения Лютера о ев­реях. И у нас большая часть предыдущей главы посвящена не еврейскому взгляду на Лютера, а его взглядам на евреев. Евреи воспринимались в лучшем случае как пассивные наблюдате­ли, не повлиявшие на историю Реформации, как сторонние зрители драматических событий, разыгравшихся в Европе в первой половине XVI в. В данной главе мы попытаемся показать, что хотя на сцене Реформации евреи и не были на первых ролях, их реакция на высказывания Лютера и его сторонников не только характеризует их особый статус меньшинства в христианской Европе, но и способна пролить свет на ряд моментов в борьбе католиков и протестантов, а также на некоторые аспекты раннего Нового времени в целом.

Одним из немногих исследований, посвященных реакции евреев на Реформацию, является статья Хаима Гилеля Бен-Сасона “Евреи и Реформация”.1 Наш анализ во многом опирается на эту статью, особенно в том, что касается источников. Однако надо обратить внима­ние, что Бен-Сасон во многом судит по материалам изгнанников из Испании, действительно оценивавших Лютера положительно, но не живших в Германии (кое-кто из них находился даже вне пределов христиан­ской Европы) и не бывших прямыми свидетелями немецкой Реформации. Мнения же евреев Германии Бен-Сасон исследовал лишь частично, хотя именно их отношение к протестантизму, вначале весьма скептическое, безусловно, надо было поставить в центр внимания.

Реформация как провозвестник сближения евреев и христиан

В Германии, как и в других европейских странах, евреям постоянно приходилось бороться за свои права и само свое существование. Изгнание евреев из города Регенсбург в 1519 г., как раз в начале Реформации, стало лишь одним из целой серии изгнаний евреев из немецких городов, отчасти вызванных именно религиозными исканиями и стремлением к определенным социальным изменениям. Надо помнить и то, что после изгнания евреев из Испании (1492 г.), оставившего свой отпечаток на всей еврейской диаспоре, еще не прошло и поколения. В эту эпоху стремительных событий и революционных нововведений возникла смелая надежда, что после выпавших на долю евреев тяжких испытаний их положение должно измениться к лучшему. Вначале Реформация и выглядела положительным явлением, от которого можно было ожидать благоприятных перемен.

Какие идеи Реформации могли пробудить у евреев надежды на лучшую участь?

Реформацию по многим признакам можно было считать движением к сближению евреев и христиан. Лютер, а за ним и остальные протестантские течения обращались к Библии как к высшему религиозному авторитету, утверждая, что ни языка Откровения, ни благой вести Иисуса не понять без обращения к ранним еврейским источникам. Ради этой цели виднейшие вожди Реформации занялись изучением иврита, который воспринимался, как язык “чистый” – свободный от ограничений, присущих официальному языку католической церкви, – латыни. С точки зрения этих гуманистов к евреям следовало относиться с уважением как к прямым преемникам библейской истории, говорящим на языке Библии. Новый подход к евреям соответствовал и гуманистическому стремлению вернуться к первоисточникам и изучить литературу иудаизма, чтобы лучше понять христианство, стремлению, одушевлявшему деятельность видных гуманистов- гебраистов.2

Внушали надежду на улучшение положения евреев и изменения, внесенные протестантами в христианскую жизнь, ритуал и обряды. Освобождение от власти папы, упразднение церковной иерархии, отвержение статуй и мощей, ликвидация монашества, уменьшение числа таинств, введение молитв на живом национальном языке вместо латыни, постройка скромных общинных молитвенных домов взамен грандиозных католических соборов, стремление к скромности в одежде – все это несколько размыло внешние различия между евреями и христианами, и, казалось, должно было сблизить приверженцев двух религий.

Два дополнительных фактора могли благоприятствовать сближению евреев и христиан. Во-первых, когда католическая церковь потеряла монополию в христианском мире, евреи перестали быть в нем единственным меньшинством. Раскол христианского мира на католиков и протестантов и дальнейшее дробление протестантов на соперничающие секты, видящие друг в друге еретиков, превращал евреев в еще одну секту из многих – просто ересь их считалась опасней других. Иначе говоря, после Реформации множественность религиозных мнений стала обычным делом. Во-вторых, требование, чтобы светская власти регулировала религиозные конфликты, весьма усилило мощь государства. Теперь отношение к различным группам населения определялось в конечном итоге, исходя из блага государства. На первый взгляд это открывало возможность иного отношения к евреям в общественной сфере.

Ян Гус и Мартин Лютер раздают освященные хлеб и вино. Гравюра на дереве, школа Кранаха, 1551 г.

Иллюстрация 22

Ян Гус и Мартин Лютер раздают освященные хлеб и вино. Гравюра на дереве, школа Кранаха, 1551 г. (Berlin, Bildarchiv Preussischer Kulterbesitz)

К этим двум факторам – множественности мнений в религиозной сфере и усилению светской власти – мы еще вернемся ниже. Заметим однако, что изменения эти были весьма медленными. Речь шла не о прямых результатах Реформации, а лишь о заложенном в ней потенциале будущих перемен.

“О Лютере, рожденном евреем?”

Задолго до Реформации в Германии евреи уже питали надежды на улучшение своего положения. Кое-кто даже думал, что христианство в новой версии – не что иное, как последний этап в подготовке мира к принятию иудаизма. По представлению ряда средневековых еврейских мыслителей, христиане должны пережить революционные перемены, осознать в результате их свои ошибки и вернуться в колыбель иудаизма. Так, например, еще в XII в. РаМБаМ писал следующее:

И тот человек [Иисус], который вообразил, будто он – Мессия, который был предан смерти по решению суда, – о нем ведь уже пророчествовал Даниэль, как написано: “И мятежные из сынов твоего народа поднимутся, чтобы исполнилось видение, и падут” [11:14]. Возможно ли большее падение? Ведь все пророки говорили о том, что Мессия спасет Израиль, и соберет его из рассеяния и утвердит его заповеди; а из-за него [Иисуса] Израиль поражен был мечом, остатки его рассеяны и унижены, а Тору заменило [другое учение], и ныне большинство человечества поклоняется иному богу, взамен Господа. Но не дано человеку проникнуть в мысли Творца Вселенной, ибо Его пути – не наши пути, и мысли Его – не наши мысли [ср. Ис 54:8]. И все дела этого [Иисуса], как и того измаильтянина [Магомета], что восстал после него – все они лишь к тому, чтобы проложить путь к приходу Царя-Мессии и исправить весь мир, дабы воедино служить Господу, как сказано: “Тогда опять Я дам народам уста чистые, чтобы все призывали имя Господа и служили ему единодушно” [Соф 3:9]. Как же [это произойдет]? Мир уже наполнился словами о Мессии, и словами о Торе, и словами о заповедях, и слова эти разошлись по дальним островам и по многим народам с сердцем необрезанным [ср. Иез 44:9]. И обсуждают они эти слова и заповеди Торы. [...] А когда воистину восстанет Царь-Мессия, и преуспеет и воспрянет, и вознесется, они сразу же поймут и узнают, что ложь оставили им отцы их в наследство, и что их пророки и предки ввели их в заблуждение.3

В Новом Завете написано:

[...] Ожесточение произошло в Израиле отчасти, [до времени], пока войдет полное [число] язычников. И так весь Израиль спасется, как написано: “приидет от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Израиля. И сей завет им от Меня, когда сниму [с них] грехи их. [...] Как и вы некогда были непослушны Богу [...] Так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. [...] О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? [...] Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки. Аминь”.

(Послание к Римлянам, 11:25-36)

Сравните позицию Павла в этих стихах с позицией РаМБаМа в процитированном выше отрывке.

Слова РаМБаМа напоминают вывернутый наизнанку христианский взгляд относительно того, что пути Бога неисповедимы и непонятны человеку, но в конце концов все примут христианскую благую весть. РаМБаМ утверждает, что само появление Иисуса и Магомета и распространение их учений у множества народов заставляет их серьезно относиться к словам Торы. Поэтому, хотя христиане и мусульмане отвергают Тору и ее заповеди, с приходом Мессии они должны возвратиться в лоно иудаизма. Поэтому революционные перемены в христианстве воспринимались как знак Провидения в истории, как указание на единство всех трех религий – в смысле их слияния в лоне иудаизма, которое будет достигнуто в конце времен.

В качестве прецедента этого процесса некоторые евреи рассматривали гуситское движение, возникшее в начале XV в. в Чехии. Оно считается увертюрой к Реформации XVI в. В одном еврейском сочинении конца XV в. говорится о религиозном лидере по имени “Хуш лану”. Речь явно идет о Яне Гусе. Ивритский эквивалент можно толковать, как “Скоро спасающий нас”. О Гусе говорится, что он, якобы под влиянием еврейского комментатора и религиозного поэта Авигдора Каро (ум. в 1439 г.), с яростью напал на католическое духовенство своей страны и разрушил его, чтобы “вознести веру Израиля”. Когда Гуса сжигали на костре, продолжает рассказчик, многие из его сторонников прыгнули в огонь, чтобы умереть “за Освящение имени [Божьего]” (общепринятая ивритская формула для мученической смерти за еврейскую веру).4 Гуситское движение воспринималось, таким образом, как “иудейство” христиан, стремящихся вернуться к своим истокам, как бунт против зримых и грубых символов католической церкви - бунт, требующий удаления из церквей рукотворных изображений и возврата к библейским основам.

Реформация тоже поначалу воспринималась как движение не за исправление христианства, а за возвращение к иудаизму. В первых отзывах евреев о Реформации слышится надежда, что это могущественное движение приведет христианство к иудаизму, положив конец страданиям евреев. Тогда придет спасение для всего мира. В кругах изгнанников из Испании и Португалии эти мессианские надежды породили астрологические пророчества, из которых следовало, что Мартин Лютер подготовил почву для возвращения христианства к иудаизму. Например, около 1524 г. Авраам бен Элиэзер а-Леви (1460–1528) переписал следующий текст, взятый из астрологических “пророчеств” Авраама Зехута (1450 – ок. 1515):

Но я поведаю тебе то, что написал в Испании великий звездочет, по имени рабби Йосеф, исследовав затмение Солнца в 1478-79 г.: “И поскольку я нелицеприятен, и не льщу никакой религии, и (не повинуюсь требованиям) учтивости, то скажу: должен объявиться некто великий, мощный и сильный, взыскующий справедливости и ненавидящий разврат, собирающий великие воинства, обновляющий религию и уничтожающий [существующие] молитвенные дома и священников. И во дни его будет отстроен Иерусалим из черных, необработанных камней. А растолковывать это я не буду”. [...] И увидев это, решили мы было, что это и есть тот самый человек, которого [рабби Йосеф] узрел в своих астрологических расчетах – Мессия, сын Иосифа.** По еврейскому преданию, перед Мессией, сыном Давида, который спасет мир, должен придти его предтеча – Мессия, сын Иосифа, обреченный погибнуть в борьбе с врагами. – Прим. ред.

А теперь ясно, что он не только вышеупомянутый человек, – но что все деяния его весьма величавы, и все сказанное о нем справедливо.5

Это позднейшее толкование пророчества конца XV в., отождествляет Лютера с тем, кому предназначено сокрушить церковь и заново отстроить Иерусалим. Гершом Шолем и Хаим Гилель Бен-Сасон утверждают, что Авраам Элиэзер а-Леви видел в Лютере скрытого еврея, восставшего “не только против папства, но и против самого христианства”.6 Реформация началась с обращением неевреев к ивриту и еврейским источникам – хотя и для укрепления “в своей фальшивой вере”, но это несомненно поведет к тому, что “многие и многие из них вернутся [к Господу]”. Автор добавляет, что Лютер действует вопреки всем верующим в Иисуса, что его сторонники “уничтожают и сжигают в огне статуи их богов”, чувствуют отвращение к духовенству и удаляются от власти папы. Наконец, в отличие от католиков, сторонники Лютера готовы принять евреев “охотно и приветливо”.7

Каково восприятие Реформации евреями?

С точки зрения евреев, критика духовенства и неприятие статуй и изображений в церквях, – характерные признаки Реформации, – обозначали отход от христианства. Иудаизм (так же, впрочем, как и католичество) не предполагал религиозного плюрализма; истина одна, и действия Лютера показали евреям, что она не у католиков. Нанесение урона католицизму выглядело как возвращение, хотя бы потенциальное, к иудаизму – по крайней мере, оно сокращало пропасть между двумя религиями. Авраам бен Элиэзер а-Леви намекает на то, что Лютер был евреем в сердце своем. Тем самым Лютер воспринимался как один из насильственно обращенных – анусим, кому нельзя было явно исповедовать свою подлинную веру. Его слова о протестантских общинах, готовых принять евреев “приветливо” (отзвук трактата 1523 г. “О Иисусе Христе, рожденном евреем”) казалось, свидетельствуют о действительных сдвигах в отношениях к евреям в протестантских общинах. Из этого Авраам бен Элиэзер а-Леви готов был сделать осторожный вывод, что действия Лютера могут указывать на близкий приход Мессии.

Надо думать, что Авраам а-Леви прекрасно знал, что спор между католиками и протестантами шел не о возвращении к иудаизму, а о сущности христианства. Он также думал и о возможности поражения Лютера, особенно опасаясь, что массы на определенном этапе откажутся его поддерживать.8 Но эти и подобные сомнения не помешали ему описывать Реформацию в апокалиптических терминах, напоминающих цитированные выше строки РаМБаМа. В книге выразились извечные мессианские чаяния евреев, надеявшихся на возврат христиан к иудаизму.

Реформация – месть евреев христианам

В среде изгнанников из Испании и Португалии распространилось представление о том, будто лютеранство есть не что иное, как Божья кара за гонения на евреев. Подобное мнение высказывал Авраам ибн Мигаш из Константинополя, придворный лекарь султана Сулеймана Великолепного. Вот что он писал в середине XVI в.:

Лютер, переводчик Священного Писания на немецкий язык, изображен в виде святого Иеронима, переводчика Библии на латынь. Гравюра на меди Вольфганга Штубера, ок. 1580 г.

Иллюстрация 23

Лютер, переводчик Священного Писания на немецкий язык, изображен в виде святого Иеронима, переводчика Библии на латынь. Гравюра на меди Вольфганга Штубера, ок. 1580 г. (Berlin, Staаtliche Museen, Preussischer Kulturbesitz, Kupferstichkabinett, Inv. no. B.2; 44-10)

А [РаМБаМ], мир его праху, будь это в его время, стал бы скакать, плясать,9 и танцевать от радости, восклицая: “Благословенным назову Господа” [Цар II 22:4 и Пс 18:4], “Смотрите, что Господь есть Бог” [ср. Втор 4:35] [...] Придите и воззрите на дела Господни: восставить из них и среди них, из собственной кости и плоти их, из семейства их и религии их, разрушителя и уничтожителя; и рассорит их [Господь], чтобы уничтожить их веру; и изваяния богов их сгорят в огне, и священные их рощи вырубят, а идолов разобъют, и сокрушат их кумиров и чудищ, чтобы искоренить всю эту мерзость. Так содеет, руками полководцев их и ученых, брат их Лютеруш [Мартин Лютер]. Ибо [поднял] меч брат на брата, и на друга и на сродника, на сына своего и брата его, город на город, царство на царство; обоюдоострый меч в руке их, чтобы истреблять и убивать и разрушать, от меча поражение, и убийство и погибель. [...] И дела его скоро [свершатся], чтобы мы увидели, как возвращает Господь изгнанников Сиона. И так написано: “скоро наступит уготованное для них”: “У Меня отмщение и воздаяние, когда споткнутся они; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них” [Втор 32:35], ибо когда споткнутся они, то не замедлит зло, уготованное для них. Ибо когда приблизится это, власть Его будет видна на земле. И это и есть “скоро наступит уготованное для них”. А также сказано [в Библии] “Ибо день мщения – в сердце Моем, и год Моих искупленных настал” [Ис 63:4], – то есть, когда вы увидите день мщения, в который Я буду мстить (как сказано “У Меня отмщение и воздаяние”) то знайте, что “год Моих искупленных настал”. И так написано: “ибо Он отомстит за кровь рабов Своих, и воздаст мщение врагам Своим, и очистит землю Свою и народ Свой” [Втор 32:43], – то есть, Он искупит Свою землю и Свой народ, и мы возвеселимся и возрадуемся тому, что Он спас нас. А это и есть: “Я ускорю совершить это в свое время” [Ис 60:22]. Ибо, когда [это время] приблизится, тогда “Я ускорю совершить это” – спасти и избавить их и они будут Моим народом.10

По словам Авраама ибн Мигаша, Бог поместил в среде христиан их собственных разорителей и опустошителей, согласно стиху “Разорители и опустошители твои выйдут из тебя”**На иврите здесь игра слов; в оригинале этот стих обращен к самим евреям, его прямой смысл – “разорители и опустошители твои уйдут от тебя”. – Прим. пер.

(Ис 49:17). В христианском мире воцарилась анархия, а в рядах защитников христианства дух раскола – настолько, что “Среди тысячи их не найдете десяти человек, которые бы придерживались одного мнения по какому-то вопросу”. Все это произошло оттого, что “Господь пробудил дух Лютеруша”, так что “их вера стала первоматерией”. Имеется в виду, что протестанты представляют собой нечто наподобие чисто потенциальной первоматерии, которая по воле Бога Израилева может “принять форму”, но не прежде, чем “отомстятся им их грехи и грехи их отцов, все, что делали они и их предки с сынами Израиля. Когда же Господь обратится к ним, они готовы будут принять веру”.11

Сравните взгляды Авраама ибн Мигаша и Авраама бен Элиэзера а-Леви на Реформацию.

Оба автора исходили из слов РаМБаМа о вероятности наступления окончательного избавления, полагая, что это может произойти благодаря религиозной революции у христиан. Впрочем, Авраам бен Элиэзер а-Леви предполагал, что Лютер еврей, тогда как ибн Мигаш подчеркивал, что Лютер – “их брат” (т. е. христианин). Суждения Авраама ибн Мигаша, высказанные на несколько десятков лет позже, чем слова Авраама а-Леви, отражают спад первоначального оптимизма евреев в связи с деятельностью Лютера. Вспомним, что тем временем и мнение самого Лютера о евреях изменилось: на место терпимости, рекомендуемой им в 1523 г., пришло отторжение евреев и решительное нежелание им помогать.

Подобное, а может быть, и более радикальное, чем у Авраама ибн Мигаша, мнение, выражал хронист Шмуэль Ошки, принадлежавший к насильственно обращенным евреям, маранам Португалии, в первой половине XVI в. переселившимся в Феррару (Италия). В трактате “Танхумот Исраэль” (Утешение Израиля), опубликованном в 1553 г. в городе Ошки, он высказывает предположение, что лютеране вышли из общин маранов, существовавших на юге Франции уже в середине XIV в.

Эта область засеяна семенем Израиля, и многие потомки тех евреев еще не смирились сердцем и не успокоились в вере, которую их отцы приняли подневольно. Можно предположить, что из таких людей произошли лютеране, объявившиеся повсеместно в христианских землях. И так как христиане везде и всюду принуждали евреев переменить веру, то это походит на Божественное возмездие (“мера за меру”). Ведь, выходит, что евреи [лютеране] дабы покарать тех, кто заставил их переменить религию, пользуются тем же оружием. И в знак кары и возмездия за навязанную им новую религию, эти евреи взламывают единство христианского мира, дабы тем самым вернуться и взойти на путь, ведущий к их собственной вере, которую они покинули столь давно.12

Оправдывает ли позиция Шмуэля Ошки Реформацию или осуждает?

С еврейской точки зрения Шмуэль Ошки рисует Реформацию в интересном и оригинальном ракурсе. Подобно Аврааму бен Элиэзеру а-Леви, предполагавшем еврейское происхождение Мартина Лютера, Шмуэль Ошки также хочет видеть в лютеранстве еврейское влияние и предполагает, что лютеране произошли от семени Израиля. Однако он идет еще дальше, говоря, что Реформация есть не что иное, как возвращение насильственно крещенных евреев к иудаизму. Таким образом, Реформация выглядит и как насмешливое воздаяние Бога католикам, и как движение, создающее возможность сближения между евреями и христианами.

Сформулируйте своими словами позиции трех упомянутых еврейских авторов.

Надежды на религиозную терпимость

Напомним, что эти тексты – лишь далекие отголоски событий, авторы их находились далеко от арены, где развертывалось действие. Пока мы еще ничего не слышали о том, что думали о Реформации евреи Германии. Вышеприведенные источники толкуют Реформацию апокалиптически, ожидая, что христианство растворится в иудаизме. Обратим внимание, что здесь нет и намека на религиозный плюрализм, то есть на сосуществование различных религий, не мешающих друг другу. Действительно, о веротерпимости в XVI в. еще не было представления, и протестанты были не меньшими фанатиками, чем католики.

Например, Давид Ганз (1541–1613), близкий к МаГаРаЛю из Праги, описывает христианский мир, охваченный жестокой религиозной войной, в которой противники убивают друг друга, в то время как народ Израиля пользуется относительным покоем – знак Божественного попечения об овцах Своей паствы:

Ибо в то время как великие и могущественные монархи напали на другие страны и царства, разорили и уничтожили их [...] В то самое время благословенный Бог укрыл нас своими крылами и не дал нам стать их добычей [...] И начались многие войны, великие и непримиримые, из-за изменения веры – не только с отрицающими их веру, но и с теми, кто изменил только обряды (а это, как известно, и есть различие между папской сектой и лютеранской сектой) ... – и в них [в этих войнах] лишь из-за различий в обрядах больше тысячи тысяч христиан были уничтожены, убиты и зарезаны в наше время, за последние лет пятьдесят. А в то же время “у всех сынов Израилевых пес не пошевелит языком своим” [Исх 11:7]. Благословен Господь, который явил нам свою чудесную милость.

Далее Ганз говорит о Лютере как о последователе Яна Гуса:

Мартинус Лютер, большой знаток их книг... шел по стопам Йогануса Гуса [...] и сказал, [что нужно] сжечь и спалить все изваяния; чтобы не обращались они больше в молитве ни к Мирьям, матери их Мессии, ни к двенадцати его посланцам, называемым апостолами; и чтобы епископы и священники женились, а сестры [монахини] выходили замуж; и многие другие новшества, помимо этих... И пошли великие и непримиримые войны в большинстве стран Европы, год за годом. Так что с того времени и до сих пор погублено и убито из-за его [Лютера] учения более тысячи тысяч христиан.13

В этом тексте легко усматреть некоторое злорадство. В то время как христиане гибнут тысячами только из-за “перемены обрядов”, евреи наслаждаются покоем.

Лютер перед высшими священнослужителями в Аугсбурге. Гравюра на дереве

Иллюстрация 24

Лютер перед высшими священнослужителями в Аугсбурге. Гравюра на дереве; из: L. Rabus,

Но все же евреи, очевидно, уповали на то, что в результате борьбы двух течений в христианстве наступит веротерпимость. Так считал хронист Йосеф бен Йеошуа а-Коэн (1496–1575), потомок изгнанников из южной Франции, нашедших убежище в Италии. В своей книге “Хроника королевства Франции и Оттоманской империи”) Йосеф а-Коэн рисует Реформацию в положительных тонах, поскольку она подрывает монополию папства и упраздняет материальную символику христианства. Последнее для евреев было особенно важно, ведь упразднение культовой христианской символики стерло внешние различия между христианами и их еврейскими соседями. Даже разграбление Рима в 1527 г. армией Карла V – императора Священной Римской империи и рьяного католика – потрясшее Европу того времени и ставшее символом немецкого варварства у Йосефа а-Коэна описано в первую очередь как действия “лютеранских немцев”, стремящихся разрушить католические религиозные символы. Именно поэтому необходимо было разграбить Рим, хотя при этом пострадали и евреи.14 Йосеф а-Коэн представляет победу лютеран победой Бога над католиками: “И была сильная война в Германии против тогдашних сторонников Лютера. И папа послал денег для раздачи воинам. И он не знал, что с Небес та война. И Господь обойдет его. И вели там войну. И возобладали Лютеры и спасли свою страну”.15

Гугенотов – сторонников Реформации во Франции (их Йосеф а-Коэн тоже именует “лютеранами”), не устоявших против католических властей, он рисует мучениками за веру, “за святость имени Божьего”.

Жителей его [осажденного города протестантов] поразили мечом – “и юношу, и девицу, и грудного младенца, и покрытого сединою старца” (Втор 32:25) – “и в день гнева Господня никто не спасся, никто не уцелел” (Плач 2:22). И вопль города вознесся к небесам... А вождей народа той страны взяли и подвергли пыткам и сожгли их живьем... И сказали [лютеране]: “Только этого дня и ждали мы [Плач 2:16] – душа наша вернется к Богу, а тело – в прах”.16

Описывая религиозные войны во Франции, Йосеф а-Коэн целиком на стороне протестантов. Убийство и разорение городов творится без конца, прерываясь лишь ненадолго из-за того, что все соглашения непрочны. С точки зрения евреев, нужно было достичь согласия в главном: “Чтобы каждый молился своему богу без боязни”. А также: “И сказали князья короля князьям лютеранским: ‘Вечно ли будете есть меч?’ И поклялись все вместе и заключили мирный союз, говоря: каждый по своей воле пусть молится своему богу и получит свое место в мире”.17 Йосеф а-Коэн предвидит новый порядок в Европе: раскол в христианском мире обязательно породит веротерпимость. Тут не говорится прямо о будущем положении евреев по окончании религиозных войн – но скорее всего Йосеф а-Коэн думал, что уж если смогут мирно сосуществовать католики и протестанты, то и евреям нечего будет бояться.

Семь ликов Мартина Лютера. Гравюра на дереве.

Иллюстрация 25

Семь ликов Мартина Лютера. Гравюра на дереве.

Разочарование в Лютере

Однако, в исторической действительности XVI в. надежды на веротерпимость были совершенно беспочвенны. Уже в 30-х годах этого века Лютер и большая часть его сторонников начали выказывать враждебность по отношению к евреям. Хотя за несколько лет до того трактат Лютера “Иисус Христос был евреем по рождению” вселил в евреев Германии надежду, как оказалось, напрасную, что Лютер поможет им в их борьбе с властями. Как мы помним, осталось без последствий обращение Йосефа из Росхайма в 1537 г. к Лютеру с просьбой предотвратить изгнание евреев из Саксонии. В позднейших антиеврейских сочинениях Лютер, наоборот, советовал властям принимать против евреев жесткие меры – на деле имелось в виду их изгнание из империи.

Йосеф из Росхайма прозвал Лютера ло тагор (ивр.: “нечистый”) считая, что именно он ответствен за указ курфюста Саксонского Иоганна-Фридриха от 1537 г., запрещавший евреям появляться в его княжестве. Надо думать, что Фридрих вряд ли издал бы этот указ, если бы не желание Лютера. Йосеф крайне резко реагировал на поздние трактаты Лютера. Трактат “О евреях и их лжи” он назвал “весьма грубой и бесчеловечной книгой”, подчеркивая, что поношения, которыми Лютер осыпал евреев, противоречат христианскому вероучению: “Не говорил ни один мудрец, что к нам, евреям, надо относиться столь жестоко и свирепо.” Йосеф считал, что эти сочинения Лютера прямо натравливали толпу на евреев: “Некоторые говорят перед толпами народа, открыто разглагольствуя, что если те нанесут вред еврею или его имуществу, простится им [...]”.18

1. В чем, согласно Аврааму бен-Элиэзеру а-Леви и Йосефу из Росхайма, состоит различие между вождями и толпой?
2. Чем объясняется подобное их отношение к христианским массам?
23. Есть ли разница между их позициями и в чем она заключается?

У Авраама бен-Элизера а-Леви и Йосефа из Росхайма христианская масса выглядит неуравновешенной и жестокой, угрожающей хрупким отношениям между евреями и христианами. Кроме того, Авраам а-Леви опасался, что массы перестанут поддерживать Лютера и вернутся к католической церкви – самому страшному врагу евреев. Йосеф же, наоборот, боялся, что массы будут и дальше поддерживать Лютера и примут на вооружение сатанинский план, изложенный в трактате “О евреях и их лжи”. Тут сказывается разница и во времени, когда писались эти сочинения, и в статусе их авторов. Текст Авраама а-Леви написан в начале Реформации, где-то около 1525 г., вскоре после того, как Лютер опубликовал свой трактат о еврейском происхождении Иисуса, вселивший в евреев определенные ожидания. Отсюда его надежда, что массы поддержат Лютера и его веротерпимую позицию. Вдобавок Авраам а-Леви, будучи изгнанником из Испании, привык видеть самого опасного врага еврейства в католической церкви.

Йосеф же писал уже после того, как разочаровался в Лютере, поняв, что его учение может разжечь такую ненависть к евреям, что превзойдет даже ненависть католиков. Будучи политиком, всю жизнь проведшим вблизи имперских властей, Йосеф серьезно опасается размывания закона, регулировавшего отношения между евреями и христианами со времен Средневековья. Лютеранство для него олицетворяли грубую силу неуправляемой толпы. Наоборот, как в империи, так и в католической церкви существовала непрерывная правовая традиция, регламентировавшая контакты христиан и евреев. Хотя закон порой обращался и против евреев, унижал их, но он по крайней мере обеспечивал им какие-то права, нередко даже защищая их от ярости толпы. В подобном духе Иосеф пугал власти – мол, если сторонникам Лютера дать свободу действий, ярость последних обрушится на их собственные головы:

Если перестанут выполняться те или иные обещания или договоры по той причине, что мы не хотим уверовать по Мартину Лютеру, то дело это чревато весьма серьезным ущербом. Ведь он судит тех, кто куда важнее и вельможнее нас, убогих и подневольных, и осуждает их за то, что они поклоняются Ааронову тельцу. И будет им еще горше, чем нам, евреям.19

В другом месте он замечает:

То, что мы видим сегодня, происходило во все времена с народом, который принимал новую веру, делая себе различные послабления, чтобы скинуть иго [закона]; и собирались они поразить нас и искоренить народ Израиля посредством всяких указов и гонений. И увидел Господь бедствия народа Своего, и послал он Своего ангела милосердного – даровать силу и мощь государю императору Карлину [Карлу], дабы неизмеримо превзошел он тех, кто [жаждал] нарушить договоры, и сговаривался унизить [евреев] и походя захватить, и подчинить себе государства и города. И чудесным образом [Карл] победил и спас еврейский народ от этой новой веры, которую создал священник, прозываемый Мартин Лютер, человек нечистый. вознамерившийся уничтожить и перебить всех евреев от мала до велика. Благословен будь Господь, который нарушил его замыслы, и явил нам возмездие и великое спасение, вплоть до сего дня [...]”20

Таким образом, “новая вера” Лютера понималась как угроза всему обществу в области не только религии, но и общественного порядка, который мог рухнуть под напором лютеран, “сбросивших иго [закона]”. Судьба еврейского народа лишь предвещала всем остальным противникам Лютера гораздо худшие кары. Немудрено, что в этой связи Йосеф поминает злодея Амана – ведь Лютер якобы хотел “истребить и погубить всех евреев от мала до велика” (Эсф 3:13). Иосеф обратился к императору Карлу V с просьбой помешать козням Лютера против евреев. Интересно, что Карлу V здесь отводится роль десницы Божьей, имеющей остановить агрессию Лютера и его сторонников – это идет вразрез с убеждением Йосефа а-Коэна, что Бог на стороне лютеран. В отличие от испанских и португальских изгнанников, уроженец Германии Йосеф из Росхайма – осторожный консерватор, предпочитающий отношения, признанные и установленные законом. Хотя закон и не был отмечен особой любовью к евреям, но по крайней мере признавал их существование как религиозного меньшинства. Революционный же подход Лютера в конечном итоге отрицал за этим меньшинством право на существование.

В начале этой главы мы заметили, что обращение протестантов к Библии как к высшему религиозному авторитету и их уважение к ивриту пробудило взаимные надежды на сближение между христианами и евреями. Разочарование евреев в Лютере, а Лютера в евреях по сути имели общую причину, а именно то, что протестанты продолжали стремиться обратить всех евреев в христианство. Но и кроме того, несмотря на сходное отношение к Библии, между евреями и протестантами оставалось четкое теологическое различие. Протестанты считали, что спасение обретается единой верой (sola fide) и враждебно относились к любой религии, придающей значение практическим действиям. В иудаизме же центральное место занимали именно практические действия, то есть исполнение заповедей. В этом евреи ближе католикам, чем протестантам.

Заключение: еврейский мир между реформой и консерватизмом

Полемика между евреями и христианами всегда отличалась взаимными опасениями влияния противоположной стороны. Несмотря на униженное положение евреев, христиане опасались их тайного могущества, так что можно понять гнев Лютера, узнавшего, что в Моравии появилась секта “субботников”, празднующая субботу вместо воскресенья. Он увидел здесь открытое еврейское влияние, и есть мнение, что он радикально изменил свое отношение к евреям именно из-за этой секты. Однако были и евреи, боявшиеся влияния Реформации на своих единоверцев. Ведь внимание христиан к Библии и ивриту размывало границу между евреями и христианами. По этой же причине некоторые еврейские мыслители увещевали евреев не гнаться за христианством в его протестантском обличии, а оставаться верными своему Закону.

Подобный же подход мы находим в сочинениях рава Хаима бен Бецалеля (1530–1588), который настаивал, что именно теперь, когда другие народы приближаются к Божественной истине, народ Израиля должен углубиться в изучение Торы. Он придерживался мнения, что лютеране и прочие бунтовщики против католицизма на деле происходят из насильственно обращенных евреев. Такие люди, писал он, “в большинстве своем [происходят] из истинного семени”; подобное приближение неевреев к Закону Израиля может побудить Бога отнять избранничество от евреев и передать его протестантам.21 Рав Хаим настаивает на необходимости отдаляться от христиан, чтобы подтвердить исключительную избранность народа Израиля, единственного, на кого возложена Божественная миссия.

Трудно сказать, в какой мере евреи восприняли протестантские представления и сколько евреев перешли в христианство в его протестантском варианте.22 Казалось бы, разочарование Лютера означает, что по этому пути пошли лишь немногие евреи, но из предостережения Хаима бен Бецалеля ясно, что атмосфера Реформации возбудила и евреев. Появление Лютера повело за собой возникновение внутри христианства сект; восприятие хотя бы некоторых его идей могло вызвать подобный же раскол и внутри еврейства. По этой причине раввины отвергали протестантские догматы, как полностью чуждые иудаизму, и предостерегали от них остальных евреев. “Неевреи легко и быстро соблазняются и переходят из одной веру в другую”, замечал Хаим бен Бецалель, “но не так поступим с Господом мы, верные сыны верующих – будем убивать (sic!) всякий день лишь за свою веру”.23 Так же считал рав Йехиэль бен Шмуэль де Писа из Италии, в 1539 г. произнесший следующую проповедь против идеи предопределения:

Во всем, что касается верований, наикрепчайшая печать их, и краеугольный их камень – это свобода выбора... Люди негодные говорят, будто человеку дела его не помогут и не спасут его от преисподней, если не будет на то Божьего соизволения... В нашем поколении мы видели мудрецов у народов, разделившихся на секты... И те из них, кто придерживается этого взгляда [о предопределении], что горше полыни, утрачивают основы веры. А иные из них [католики], что придерживаются идеи свободы выбора, называют своих товарищей еретиками и безбожниками [...].24

Раввины не рекомендовали отказываться от иврита как языка молитвы наподобие того, как протестанты отказались от молитв по-латыни. Хаим бен Бецалель пишет об этом так:

Мы же привыкли, что даже женщины и дети и невежды молятся на святом языке [иврите], хотя и не понимают святого языка, – а все равно, душа радуется этому святому языку и противится тем словам [протестантов]; [...] и хотя они не понимают, по крайней мере они могут устремляться сердцем к Отцу своему небесному. И хотя они почти наверняка ошибутся несколько раз, тем не менее, так как их стремление желанно, вот “милость Бога окружает его”, как буквы хет, самех, далет [составляющие слово “хесед” –“милость”] предшествуют буквам тет, айн, хей [составляющие слово “таа” – “ошибся”] – лишь бы не ошибался в основах веры.25

Как выглядит по этим источникам иудаизм: ближе он протестантам или католикам?

Мартин Лютер и Ян Гус в образе “доброго пастыря”. Гравюра неизвестного художника, 1530–1540 гг.

Иллюстрация 26

Мартин Лютер и Ян Гус в образе “доброго пастыря”. Гравюра неизвестного художника, 1530–1540 гг. (Berlin, Staatliche Museen, Stiftung Preussischer Kulturbesitz Kupferstichkabinett, Inv. no. 37–1889)

Цитированные высказывания раввинов говорят об их явно консервативном и осторожном отношении к революциям в христианском мире. Евреи отвергали фатализм, характерный для протестантской теологии, и идею, что лишь вера дает спасение. Они упорно держались за свободу воли, свободу выбора и соблюдение практических заповедей. Раввины также настаивали, что не только закон, зафиксированный в Письменной Торе, регулирует жизнь евреев; принимая Тору, они должны полагаться также на Устную Тору – более поздние галахические постановления. И молятся евреи также на иврите, а не на разговорном языке. Во всех этих аспектах еврейская религия больше похожа на католическую, чем на протестантскую веру.

В то же время некоторые евреи подпали под влияние реформаторских тенденций, в особенности гуманистического подхода, который подчеркивал уважение к человеку и важность обращения к Библии как к высшему авторитету и первоисточнику всякой религиозной системы. Например, в рукописном полемическом сочинении, видимо, конца 30-х годов XVI в., анонимный еврейский автор повествует о перемене, происшедшей в отношении Лютера к евреям:

В 1520 г. восстал священник, по имени Мартина [...] и пошли за ним герцоги, и князья, и простонародье, и сведующие в своей вере. Он и его люди призывали не возлагать тяжкое иго на евреев, а обходиться с ними уважительно и с любовью и приближать их к себе. И привел он тому доказательства и написал книгу – “Иисус [был] из еврейской семьи”. И говорили о нем [христиане], что он отчасти еврей. И [тогда] пожалел он о сказанном и захотел очистить себя от подозрений, ибо говорили, что его мнение склоняется к вере Израиля, и когда он услышал все это, то перевернул свои слова, и написал ко всем народам, что желает [евреям] зла... А если кто спросит о том, что он делал раньше, то ответит так: сделал это, чтобы привлечь их [евреев] ласковыми речами к своей вере [лютеранской]. И поскольку евреи не обратились к нему, а были упрямы и не слушали его, то он их оклеветал, исполняя [написанное]: “Распространяющий клевету – глупец” [Притч 10:18]. И изо всего, что он мог найти, из наветов и напраслины, составил он книги и придумал для евреев прозвище, и обзывал их “сабатанир” – от субботы, потому, что соблюдают они субботу.26

Это писалось, по всей видимости, чтобы предостеречь евреев от возможных знаков дружбы со стороны протестантов, у которых могла быть только одна цель – привлечь их к этой новой версии христианства. Чтобы выдержать конкуренцию с протестантами, автор предлагает аргументы, основанные на их же понятиях: знании Библии, вере в равенство всех людей перед Богом и представлении о том, что в силу своей природы человек обречен на страдания. Евреи, утверждает автор, внешне похожи на неевреев. В чем же тогда смысл стиха “И отделю тебя от всех народов” [Лев 20:26]? В основном это касается правил питания, но и это отличие небольшое. Вот что пишет по этому поводу наш автор: “И мы обнаружили в Библии [стих] ‘И отделю тебя от всех народов’. В чем же Он отделил нас от других народов? В еде. У нас есть глаза, чтобы видеть и уши, чтобы слышать, как и у всех народов, – но в том, что касается еды, мы немного отличаемся: [нам предписано] не есть квасное в Песах, не есть в Йом Кипур [Судный День]”.27

Далее автор оспаривает утверждение лютеран, что столетия страданий должны были доказать евреям, что их путь ложен. Мы можем ответить, пишет еврейский автор, что Мартин Лютер тоже утверждает, что этот мир есть не что иное, как “долина плача”, или же “юдоль скорби” (говоря библейским языком), “и таков он для каждого человека” – все люди страдают в нашем мире, и евреи не являются исключением из этого правила.28 Следует обратиться к меньшинству мыслящих людей, которые высказывают свое мнение без крика (т.е. к людям, не склонным к радикальным взглядам) и объяснить им, что именно после долгих лет страдания не дай нам Бог презреть традицию наших предков, которая была “передана нам более чудесным образом, чем всем остальным народам мира”.29 В том же духе он рекомендует евреям, вступающим в полемику с “мыслящими людьми” из среды христиан, следующее:

... прежде всего, не начинать разговаривать с ними о Торе или о книгах Пророков или о Писаниях (Ктувим) [три традиционные составляющие еврейской Библии], а лишь используя аргументы, касающиеся природного порядка вещей, обращаясь к сердцу и разуму – должно верить и с необходимостью вытекает, что существует Единство, которое управляет всем миром... И поступай так, чтобы очистить их и говори: Если бы не было книги в мире, что было бы делать? Как бы вы смогли сейчас в это верить? Ведь ваша вера [воспринята] через наших пророков и Священное Писание. А если у нас нет пророков, так и у вас нет доказательств и аргументов. У нас-то есть основа и принцип даже и без книги или писания, а по природе: мы верим в Его единство и величие уже из-за Его деяний, и потому еще, что не будь на то Его воли, не имели бы силы делать то, что делаем каждый день.30

Чем данная полемическая позиция отличается от общепринятой еврейской?

Автор основывает свои аргументы не на Священном Писании, а на разуме и законах природы. Он пишет, что даже если бы в мире не было книг, мы должны были бы признать величие Бога в мире и Его единство лишь на основании изучения природы. По его мнению, этот рационалистический довод опровергает христианский тезис, что евреи привязаны к библейскому тексту, и вместо того чтобы увидеть в нем христианскую благую весть, толкуют его буквально.

Таким образом, подход этого еврея к полемике с христианами является характерно гуманистическим: он подчеркивает общность всех людей и защищает их достоинство. Трудно сказать, до какой степени этот подход был распространен у евреев той эпохи, но несомненно наш автор не был одинок в своих взглядах. И у рабби Йеуды Ливы (МаГаРаЛь из Праги; 1520–1609)31 есть впечатляющие высказывания за свободу толкования религиозных источников и против религиозного принуждения со стороны властей. Подобно политической мысли, которую развивали в то время гугеноты,32 МаГаРаЛь подчеркивал, что правитель, насильно насаждающий религию среди своих подданных, поступает как тиран, стремящийся, тщеславясь, “показать великое правление” (то есть продемонстрировать свою силу).33 МаГаРаЛь противопоставлял веру индивидуума и могущество власти, утверждая, что власть не имеет права ущемлять религиозную свободу человека. Он был решительно против религиозной или политической цензуры книг или устных высказываний. “Не следует [правителю] удалять ничего, даже того, что, как он думает, противоречит любознательности и страсти к исследованию”, писал он; “и даже если эти вещи противоречат его [правителя] вере и религии, нельзя приказать: не говори и закрой свой рот”, ибо если ты не дашь высказаться представителю другой религии, это свидетельствует о твоей слабости.34

Эти мнения конца XVI в. говорят о возникновении потребности в религиозной и политической терпимости, основанной на уважении к свободе человека. Эти представления были новыми и для евреев, и для христиан. Слова МаГаРаЛя из Праги наверно были откликом не только на спор евреев с христианами, но и на внутриеврейскую полемику о границах религиозной свободы, на борьбу между конформизмом и требованием реформы и открытости. Этой полемике предстояло, как мы знаем, большое будущее в последующих поколениях, когда еврейский мир потрясли с одной стороны несбывшиеся мессианские надежды, а с другой, – движения за религиозную реформу и “просвещение”.

1 См. [20], с. 62–116.

2 См. часть. 6, гл. 3, а также: Friedman, Jerome, The Most Ancient Testimony, Sixteenth-Century Christian Hebraica in the Age of Renaissance Nostalgia, [50].

3 “Мишне Тора”. Законы о царях 11:6–8 (йеменская рукопись).

4 “Сефер МаГаРИЛь”, [7], Венская рукопись, л. 144 об.

5 См. [20], с. 76. Авраам Зехут ­ известный в свое время историк и астроном, изгнанный из Испании. Эмигрировал в Португалию, а затем – в Северную Африку, где создал генеалогический труд “Сефер йохсин” (Книга родословия). Авраам бен Элиэзер а-Леви – каббалист, изгнанный из Испании, живший в Турции и в Египте, посещавший Иерусалим, автор апокалиптического комментария к книге Даниила и мидрашам.

6 [20], с. 77–78. См. также [29], с. 442 и далее.

7 [20], с. 78–79.

8 Там же, с. 80.

9 Авраам ибн Мигаш использует здесь описание радости царя Давида (см. Цар II 6:16). – Прим. ред.

10 Авраам ибн Мигаш. Сефер кавод Элоим (Книга славы Божьей). Константинополь, 1585, л. 128.

11 [20], с. 83–84.

12 См. Usque, Samuel, Consolation for the Tribulations of Israel, translated by Martin A. Cohen, p. 193.

13 Давид Ганз. “Сефер цемах Давид” (Книга растения Давидова), ч. 2, 3а и 103б. См. Ben-Sassoon, Haim Hillel, “Jews and Christian Sectarians: Existential Similarity and Dialectical Tensions in Sixteenth-Century Moravia and Poland-Lithuania”, Viator, 4 (1973), pp. 375-376. Давид Ганз, знаток астрономии, математики и хронографии, поддерживал контакты с христианскими астрономами. Кроме хроники “Цемах Давид” (Прага, 1592 г.), Ганз написал книгу по астрономии и географии “Нехмад ве-наим” (Отрадно и приятно).

14 [4], ч. 2, 178б. О Йосефе а-Коэне см. [20], с. 85–87.

15 [4], ч. 2, 292б.

16 Там же, 289б.

17 Там же. В словах Йосефа а-Коэна слышится, быть может, отзвук “Аугсбургского мира” 1555 г., по которому “религия правителя – это религия государства”. См. выше, гл. 3.

18 См. [20], с. 92–93. См. также Kracauer, J., “Rabbi Joselmann de Rosheim (Journal de Joselmann)”, , XVI (1888), [54], pp. 92-93.

19 См. [20], с. 94.

20 Так пишет Рабби Йосеф из Росхайма в “Сефер а-макне” – [9], с. 73–74. О деятельности Йосефа из Росхайма и о его борьбе против Лютера и Бучера см. также: [25]. Ср. также: [20], с. 94–95.

21 [8], “Сефер геула ве-йешуа” (Книга избавления и спасения), гл. 7, л. 46; см. также [20], с. 98.

22 См. [24], с. 623–625; 643–649.

23 [8], “Сефер геула ве-йешуа”, гл. 5, л. 44а; см. также [20], с. 97–98.

24 [10], с. 11. См. также [20], с. 96.

25 [8], “Сефер геула ве-йешуа”, гл. 9, л. 37; см. также [20], с. 99–100.

26 Цит. по: Ben-Sasson, Haim Hillel, “Jewish-Christian Disputation in the Setting of Humanism and Reformation in the German Empire”, Harvard Theological Review, 59 (1966), [36], pp. 386-387. Автор ссылается здесь на сочинение Лютера о субботниках (Wider die Sabbather), написанное в 1538 г. (См. выше).

27 Ibid., p. 387.

28 Ibid., p. 388.

29 Ibid.

30 Ibid., p. 389.

31 МаГаРаЛь из Праги – раввин, проповедник и мыслитель. Написал ряд толкований и моралистических трактатов, был сведущ в еврейской средневековой философии и мистике, интересовался естественными науками, серьезное внимание уделял вопросам еврейского образования. Многие его сочинения оказали влияние на хасидское движение. См. Краткая еврейская Энциклопедия, т. 2, с. 771–773.

32 Распространенное прозвище протестантов во Франции.

33 МаГаРаЛь. “Беер а-гола” (Колодец изгнания), [6], гл. 7, 44а–45а. См. также [20], с. 105. О политической мысли протестантов в эпоху Реформации и о ее влиянии см.: Skinner, Quentin, The Foundation of Modern Political Thought, vol. 2: The Age of Reformation, [62].

34 [6], гл. 7, 44а–45а.