Часть пятая. Полемика между евреями и христианами

Глава I. Споры о вере

О Чем ОНИ СПОРИЛИ?

Полемика между евреями и христианами велась по вопросам веры – в чем она состоит, эта истинная вера, и кто ею обладает. Чтобы понять суть спора, следует начать с некоторых определений и разъяснений.

И иудаизм, и христианство сходятся в том, что все религиозные истины даны в Откровении. Поэтому обе религии являются религиями Откровения. Оно может быть однократным событием – таким, как дарование Торы на горе Синай, или более продолжительным, как земная жизнь Иисуса, в течение которой Бог передал истину Своим избранникам напрямую, без посредников. Поскольку истина исходит из уст Бога Живого, человек не должен и не может ее оспаривать. И коль скоро в Откровении человек получает Божественную истину во всей ее полноте, она остается совершенной и единственной истиной. Ее нельзя дополнить или подменить какой-либо другой истиной, ибо в ней заключено все. Поскольку же человеческий разум не является источником истины, он не может подвергать ее критике. Это значит, что религия ставит веру гораздо выше знания.1 Заповеди иудаизма, как те, которые можно объяснить с помощью логики (напр. “не убий” или “не укради”), так и те, что не поддаются этому объяснению (скажем, пищевые запреты или обрезание) на самом деле не нуждаются в логическом обосновании и от него не зависят. Так же обстоит дело у христиан с верой в Троицу и двойную природу Иисуса. В обеих религиях имеется аксиома о том, что наше познание ограничено по своей природе, а потому человек заведомо неспособен постичь разумом основы веры или предписанные ему заповеди. Эти непостижимые основы в христианстве называются “таинствами”.

Подумайте над тем, каковы способы познания в других областях, например, в науке. Таким образом, вы лучше поймете природу Откровения как источника веры. Можно использовать следующий пример. В 1705 г. астроном Эдмонд Галлей2 обнаружил, что кометы, появлявшиеся в 1531, 1607 и 1682 гг., двигались по одной и той же траектории. Отсюда он заключил, что это были последовательные появления одной и той же кометы, которая должна будет вернуться еще раз в 1758 г. Так и произошло. Каков был способ познания у Галлея?

Согласно иудаизму, вся истина содержится в Торе, дарованной Моисею на горе Синай в акте Откровения. Тора совершенна, едина и неизменна. В ходе Синайского откровения человеку вместе с ней даны и ее толкования, то есть Устная Тора, которая тоже наделена священным статусом. Тора, полученная Моисеем на горе Синай, переходила непосредственно от поколения к поколению, “Из уст в уста”. Поэтому к какому бы поколению ни принадлежал еврей, он мог быть уверен, что Тора, которая у него в руках, та истина, в которую он верит – та самая, что дана Богом в Откровении, без всякого участия человека. Трактат “Авот” (”Отцы”), единственный трактат Мишны, посвященный не галахическим вопросам, а содержащий высказывания этического и общеинтеллектуального содержания, открывается следующими словами: “Моисей получил Тору на Синае и передал ее Йеошуа (Иисусу Навину), Йеошуа – старейшинам, старейшины – пророкам, пророки передали ее членам Великого Собрания (Кнессет а-гдола)” (Авот 1,1). После этого вступления приводятся речения мужей Великого Собрания. Цель процитированного вступления – “перечислить основные звенья в передаче Устной Торы от Моисея до Великого Собрания [...] и тем доказать, что преемственность традиции в народе Израиля не прерывалась”3. Тем самым за Устной Торой закрепляются как монопольное право на толкование Писания, так и сакральный статус.

Подобным же образом и христианская церковь утверждает, что ученики Иисуса – апостолы – восприняли его учение непосредственно из его уст и затем передали своим преемникам, то есть епископам. Церковь как институт, в лице своих представителей – епископов и игуменов, является единственной истолковательницей истины. Она обладает всей ее полнотой. Истина ведома одной лишь церкви, поэтому лишь она вправе ее толковать.

Охарактеризуйте отношения между познанием истины и той силой, которой обладают учреждения, присвоившие себе право на ее толкование.

Моисей получает Тору. Иллюстрация к манускрипту (Франция, предположительно между 834 и 843 гг.)

Иллюстрация 1

Моисей получает Тору. Иллюстрация к манускрипту (Франция, предположительно между 834 и 843 гг.). В верхней части рисунка: Моисей на горе Синай, окруженный языками пламени, получает от Бога Тору. Снизу: Моисей передает Тору народу Израиля. (The British Library, Ms. ADD 10546 f25)

Подобно иудаизму, христианство – это религия Откровения, претендующая на преемственность в передаче истины с момента его получения. Однако, согласно христианским воззрениям, Откровение свершилось дважды: сперва – как Синайское откровение, воплощенное в Торе, а затем как откровение Иисуса, описанное в книгах Нового Завета и истолкованное в трудах отцов церкви. Христианство унаследовало от иудаизма идею Завета или союза, который заключает Бог с верующими, но, в отличие от иудаизма, оно говорит о двух Заветах: Ветхом, заключенном на горе Синай, и Новом, скрепленном искупительной жертвой Иисуса. И если Ветхий Завет пребывает под знаком греха – первородного греха Адама, то Новый осенен благодатью и надеждой на спасение, обетованное человеку благодаря искупительной жертве Иисуса.4

Моисей передает скрижали Завета народу Израиля. Иллюстрация к Библии (Франция, XII в.)

Иллюстрация 2

Моисей передает скрижали Завета народу Израиля. Иллюстрация к Библии (Франция, XII в. ) Как и на многих христианских рисунках, Моисей изображен с рогами: так ошибочно понималось еврейское слово “карнайим”, означающее и “лучи” и “рога” (см. Исх 34:35). (Bibliothèque Municipale de Sens. Ms. 1)

В иудаизме и в христианстве одни и те же исходные верования интерпретируются по-разному. Христиане восприняли веру в единого Бога, но переосмыслили ее на свой лад. Признав святость еврейской Библии, они дали ей собственное толкование и дополнили целым сводом священных книг. Усвоив идею “избранного народа”, они перенесли ее на все сообщество верующих христиан. И иудаизм, и христианство претендуют на правильное понимание этой системы верований, идей и всего, что из них вытекает. Поэтому следует подчеркнуть, что речь идет, прежде всего, об общих верованиях или, точнее, о трактовке этих общих верований, о трактовке их сходных основ, которые в каждой из религий интерпретируются по-своему. С этой точки зрения, дискуссия между иудаизмом и христианством принципиально отличается от того гипотетического спора, который мог бы возникнуть, допустим, между иудаизмом и буддизмом. Только применительно к полемике между иудаизмом и христианством допустимо говорить об общей исходной точке, запечатленной в общем тексте, то есть в еврейской Библии5.

Характер полемики

В определенном смысле полемика между иудаизмом и христианством – “дело семейное”, чем объясняется сама ее острота и эмоциональная напряженность. Развивая эту “фамильную” аналогию, стоит добавить, что и здесь отношение сына к отцу отличается от отношения отца к сыну. Христианство, вышедшее из иудаизма, почитало себя его наследником и истинным толкователем. Соответственно, иудаизму надлежало исчезнуть с того момента, когда была явлена истина, принесенная христианством. Однако проблема в том, что иудаизм не подчинился христианской логике. Он не признал христианство своим наследником, сохранив верность собственному учению. По крайней мере до XII в. иудаизм отказывался даже всерьез рассматривать эти притязания, считая христианство всего лишь очередной лжерелигией. Возникшая необходимость противостоять христианству объяснялась не столько теоретическим вызовом, сколько самим распространением христианства и его успешной миссионерской деятельностью, представлявшей физическую угрозу для еврейских общин. Приходилось как-то считаться и с неприятной проблемой. Если христианство – это лжеучение, то как объяснить такой его успех?

Зато для христиан распря с иудаизмом была войной за краеугольные ценности их веры. Отказ евреев принять истину христианства оставался с самых ранних стадий христианства коренной проблемой, угрожающей самым его основам. Теологическая полемика с иудаизмом не была просто одним из споров, которые вела церковь, стремясь обратить весь мир в свою веру. Перед нами фундаментальная проблема, сопровождавшая христианство с самого рождения, ибо родилось оно из иудаизма.

Именно поэтому в дебатах с ним приняло участие большинство великих христианских богословов. Рассматривая здесь христианскую веру сквозь призму ее антиеврейской полемики, мы должны помнить, что в этой полемике отразилось большинство ключевых проблем христианской веры.

Как христиане ИНТЕРПРЕТИРУЮТ СвЯщенное Писание?

Как уже сказано, дискуссия разворачивается вокруг принципов веры, общих для обеих религий. Обсуждению всегда подлежало различное восприятие общих верований, или же верований, выражаемых в общих терминах: Мессия, избранность, природа Божества, единство Бога, соблюдение библейских заповедей. Все это – принципы веры, содержащиеся в Священном Писании, общем для обеих религий.

Таким образом, базой для дискуссии являлась еврейская Библия. Чтобы в общих чертах определить предмет обсуждения, следует первым делом отметить, что евреи и христиане спорили о понимании общего сакрального текста. Это определение охватывает все темы спора, так как согласно обеим религиям, вся полнота истины заключена в священном тексте.

Христианство оспаривало еврейский подход к пониманию Торы. Оно утверждало, что еврейство ошибается, понимая Тору дословно и дословно же соблюдая ее заповеди. Христианские комментаторы полагали, что в Торе действительно содержится истина, но это истина особого рода, пребывающая в зависимости от той, что была явлена позже и находится в Новом Завете. Иначе говоря, Тору следует читать ретроспективно – с точки зрения последующих событий, произошедших в момент откровения Христа человечеству. Ветхий Завет, таким образом, зависит от Нового Завета. Ключ к пониманию Ветхого Завета дан верующему в Новом Завете. Ветхий Завет, то есть еврейская Библия – нечто вроде силуэта, отражения в мутном зеркале, наброска той грядущей реальности, которая должна была раскрыться в Новом Завете с совершенной ясностью, при ярком свете. Употребительный христианский термин – префигурация (praefiguratio)6 – прообразование, смутное очертание и предварение того, что должно проступить явственно в Новом Завете.

Изо всего сказанного можно получить представление о том, как христианство толкует еврейскую Библию в целом. А теперь мы приведем примеры того, как интерпретировались те или иные отдельные сюжеты.

Жертвоприношение Исаака

“И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мория, и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой я скажу тебе [...] На третий день возвел Авраам очи свои и увидел то место издалека. [...] И взял Авраам дрова для всесожжения и возложил на Исаака, сына своего; взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе [...] И пришли на место, о котором сказал ему Бог; и устроил там Авраам жертвенник, и разложил дрова, и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров [...] И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо [Исаака], сына своего” (Быт 22:1–2, 4, 6, 9, 13).

Рассказ о жертвоприношении Исаака осмыслен в христианстве как прообразование (префигурация). Приводим характерный для средневековья христианский комментарий к этому рассказу из книги Glossa ordinaria, сочиненной, или вернее сказать, составленной в XII в.:

”Авраам, ведущий своего сына на жертвоприношение, символизирует Бога-Отца. [...] Исаак – Христа. Как Авраам принес в жертву своего единственного любимого сына, так и Бог–Отец предал за нас [на распятие] своего единственного Сына. И как Исаак нес дрова, на которые он должен был быть положен, так и Христос нес крест, на котором должен был быть распят.

Исаак был возложен на жертвенник со связанными ногами, а Христос был пригвожден к кресту. Однако то, что символизирует собой Исаак, переносится и на овна, ибо Христос наречен Агнцем. Он есть и Сын, ибо родился, он же и Агнец, ибо принесен в жертву”7.

Библия и ее толкования как область межконфессионального диалога иудаизма и христианства будут обсуждаться в другой главе.8 Здесь же нам важно подчеркнуть, что христианское прочтение еврейской Библии, как “прообраза и символа”, нашло выражение не только в комментариях. Оно повлияло на христианский образ мысли и отразилось в литературе и искусстве.

Жертвоприношение Исаака как прообраз жертво-приношения Иисуса на кресте. Иллюстрация из манускрипта (Германия, вторая половина XV в).

Иллюстрация 3

Жертвоприношение Исаака как прообраз жертво-приношения Иисуса на кресте. Иллюстрация из манускрипта (Германия, вторая половина XV в). (Biblioteca Apostolica Vaticana, Cod. Pal. Lat. 871, fol. 13)

Искусство на службе богословия

Горельеф на стене Реймского собора во Франции (илл. 4) изображает две фигуры. Одна из них – рыцарь в шлеме и при оружии, характерном для XIII в., когда был построен собор. Другой человек, в облачении священника, вручает рыцарю некий предмет из сосуда, который он держит в руке.

Мелхиседек и Авраам. Скульптура на центральном портале Реймского собора, ок. 1245 г.

Иллюстрация 4

Мелхиседек и Авраам. Скульптура на центральном портале Реймского собора, ок. 1245 г.

Кто эти два человека? Почему горельеф помещен на стене собора? Попробуйте отгадать эту загадку до того, как продолжите чтение.

Итак, тут изображены священник и воин, облаченные в средневековые европейские одеяния. Однако ваятеля не занимали просто священник и воин как таковые. Картины и скульптуры, которыми полны средневековые церкви, предназначались не только для украшения. Даже если в намерения художника входило украсить церковь и тем прославить имя Божие, сомнительно, чтобы это оставалось главной целью, вдохновлявшей его во время работы. Христианское средневековое искусство было прежде всего искусством дидактическим. Оно позволяло верующим “читать” на стенах то, что они не способны были прочесть в книгах. Уже в раннее Средневековье, когда резко снизились уровень образованности и число грамотных людей, – при том, что одновременно велась бурная миссионерская деятельность среди не имевших письменности языческих народов и племен, – церковь оценила назидательную силу пластического искусства. Позднее, когда большинство населения Западной Европы приняло христианство, искусство, представленное в церквях, продолжало выполнять воспитательную функцию, совершенствуя свои методы и средства. Картины и скульптуры должны были стать “Библией для невежд”, “священными письменами”.9 Множество верующих, неспособных читать Библию, могли прочесть на стенах церкви библейские истории, запечатленные на камне и стекле. Большие церкви, построенные в Европе в XII–XIII вв., подобны книгам, которые содержат необъятное собрание произведений искусства на темы Ветхого и Нового Завета, дополненного легендам и всевозможными историческими рассказами.

Средневековый прихожанин должен был “прочесть” в сцене, приведенной на илл. 4, следующие стихи: “И Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, – он был священник Бога Всевышнего, – благословил его и сказал: благословен Аврам от Бога Всевышнего, Владыки неба и земли” (Быт 14:18–19). Итак, воин – это Авраам, возвращающийся после битвы против четырех царей, а Мелхиседек – царь и священник Бога Всевышнего, встречающий его хлебом и вином. Однако установить сюжет этого горельефа еще недостаточно для того, чтобы понять, почему он помещен в систему художественного оформления собора. Согласно христианскому прочтению Библии, в истории Мелхиседека и Авраама заключен духовный, сверхисторический смысл. В христианском комментарии к Библии, упомянутом выше, по поводу этого стиха сказано:

”Мелхиседек, что означает Царь праведности, и называется также Царем мира, знаменует Христа, чрез которого мы стали угодны [Богу], и который в конце дней будет судить судом праведным [всех людей]”10.

Мелхиседек, следовательно – это “прообраз”, символ Иисуса. Он встречает Авраама хлебом и вином, подобно Иисусу, который предлагает их своим ученикам на тайной вечере, перед распятием. В Евангелии говорится: “И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов” (Мф 26:26–28). По образу этой вечери было учреждено главное христианское таинство – евхаристия (eucharistia)11, причастие, ритуал жертвоприно-шения. По христианским воззрениям, во время этого обряда хлеб и вино претворяются в тело и кровь Иисуса, и верующий, вкушая их, участвует в жертвоприношении Христовом, открывающем для него возможность спасения. И действительно, священник на стене Реймского собора дает воину облатку – хлеб, обозначающий в таинстве евхаристии тело Христово. Словом, приношение Мелхиседека является прообразом тайной вечери, а сам Мелхиседек – это распространеннейший в христианстве “пророческий образ” Иисуса. Реймское настенное изображение должно было восприниматься созерцающим его христианином одновременно на трех разных уровнях. На событийном уровне это были Мелхиседек и Авраам, на аллегорическом уровне – тайная вечеря, а на уровне символическом – евхаристия. На последнем уровне сам зритель и священник, совершающий тот же обряд в церкви, являются героями этой скульптурной композиции, поэтому Авраам носит одежду средневекового воина, а Мелхиседек – одежду священника.

1.Какие выводы можно сделать об образе мышления верующего христианина в Средние века?
2.Определите своими словами христианский метод толкования, описанный в двух примерах, приведенных выше.

Истолкование пророЧеств

Подобно тому, как библейские истории почитались намеком на последующие события, все пророчества в христианской традиции переносились на Иисуса и его мессианское назначение. Ярчайший пример тому – комментарий на 53 главу книги Исайи, в которой говорится о “рабе Божьем”, пострадавшем за многих. Например, Исидор Севильский в своем сочинении “О католической вере против евреев”, написанном в VII в., всю эту главу соотносит с Мессией. По мнению автора, из текста явствует, что предсказанный Мессия должен быть “презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни” (Ис 53:3), и что он понесет “наши немощи”. А так как предсказание это сбылось в Иисусе, он, несомненно, и есть Мессия, о котором пророчествовал Исайя.12

Мелхиседек встречает Авраама хлебом и вином. Мозаика из базилики Санта Мария Маджоре (Santa Maria Maggiore) в Риме, ок. 430 г.

Иллюстрация 5

Мелхиседек встречает Авраама хлебом и вином. Мозаика из базилики Санта Мария Маджоре (Santa Maria Maggiore) в Риме, ок. 430 г.

Среди евреев, с другой стороны, имелись комментаторы, прозревавшие в этом образе страдающего раба намек на еврейский народ; другие же видели здесь пророчество о Мессии. Однако на известных диспутах о вере, например, на том, что состоялся в Тортосе (Tortosa)13 в 1413-1414 гг., еврейские полемисты утверждали, что даже те комментаторы, которые усматривают в этой главе пророчество о Мессии, подразумевают все же Мессию из плоти и крови, а вовсе не христианского богочеловека. Образ Мессии был одним из главных объектов полемики между обеими религиями, о чем подробно говорится далее.

Другой известный пример расхождений – толкование стиха: “Итак, Сам Господь даст вам знамение: се, альма [”девушка” или “молодая женщина”] во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил [с нами Бог]” (Ис 7:14). Следует помнить, что западно-европейские христиане читали Библию не на иврите, а в переводе на латынь. Таким образом, христиане и евреи спорили не об одном и том же тексте. Как в любом, даже самом точном переводе, в нем оказались неизбежные искажения. Вместе с тем, перевод был выполнен христианином, и допущенные им искажения проистекали из его религиозных убеждений. Библию на латынь перевел в конце IV в. Иероним.14 Будучи жителем Вифлеема, он, видимо, соприкасался с евреями и, возможно, немного знал иврит. В любом случае, он знал его недостаточно, чтобы переводить Библию с еврейского оригинала, а потому перевел ее с греческого “перевода семидесяти” (Септуагинта) при помощи еврейских ученых. Перевод Иеронима, прозванный позднее “Вульгатой”, постепенно стал принятым переводом в христианской Европе.

Медный крест, инкрустированный эмалью и драгоценными камнями, с изображениями библейских прообразов креста. Восточная Франция, конец XII в.

Иллюстрация 6

Медный крест, инкрустированный эмалью и драгоценными камнями, с изображениями библейских прообразов креста. Восточная Франция, конец XII в.
Вверху: медный змей, символ распятого Христа, по сторонам его стоят Моисей и Аарон (Числ 21:8–9); Справа: еврей помечает перед десятой казнью египетской (истребление первенцев) свой дом кровью (Исх 12:7) – знаком креста. Слева: Илия встречает вдову, собирающую дрова, символ крестного древа (3 Цар 17:10); Внизу: Иисус и Халев несут шест с виноградной гроздью с потока Эшкол. Шест, лежащий на плечах, символизирует крест (Числ 13). (The British Museum, London.)

Если понимать вышеприведенный стих из Исайи так, как его перевел Иероним, он получит следующий вид: “Итак, Сам Господь даст вам знамение: се, Дева [девственница] во чреве приимет, и родит сына, и нарекут имя ему еммануил”. Христианское толкование этого стиха, таким образом, определяется прочтением слова альма (ивр. – “девушка”, “молодая женщина”) как “девственница” (virgo). Христиане утверждают, что родила лишь одна единственная девственница, то есть Мария, мать Иисуса, и лишь один человек мог именоваться Еммануил (ивр. Иммануэль – “с нами Бог”), то есть Иисус, и посему пророчество говорит именно о нем. Уже в Новом Завете, описывая рождение Иисуса от девы Марии, Матфей добавляет: “А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: “Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему еммануил, что значит: с нами Бог” (Мф 1:22–23). Отсюда можно сделать вывод, что во время написания Евангелия принято было считать, будто “девушка” у Исайи – это именно девственница.15

Такого рода комментарии называются христологическими, а их назначение – обосновать веру в Христа. Различные стихи из Писания, которые христианские комментаторы используют для этой цели, объявляются “авторитетами”, то есть свидетельствами или указаниями в пользу христианской истины. Исидор Севильский приводит в вышеупомянутом труде множество таких библейских авторитетов, расположенных по темам, и его книга стала пособием для полемистов и миссионеров. Вернее даже, тем кладезем, откуда они черпали свои доказательства. Исидор писал:

Исидор Севильский преподносит свой труд против евреев своей сестре Флорентине, которой посвящена эта книга.

Иллюстрация 7

Исидор Севильский преподносит свой труд против евреев своей сестре Флорентине, которой посвящена эта книга. Иллюстрация к рукописи De fide catholica, вероятно, из Северной Франции, ок. 800 г. (Cliche Bibliothèque nationale de France, Paris. MS. LAT 13396 Fol 1v)

“И даст Новый Завет, когда истечет действие первого, как обещал Господь через пророка Иеремию:

“Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его […]” (Иер 31: 31 – 33).

В этом пророчестве упомянут Новый Завет, который должен отличаться от Ветхого Завета, поэтому добавлено: “Не такой завет, какой Я заключил с отцами их”16.

1.Объясните, как Исидор интерпретирует пророчество Иеремии, и как это толкование служит христианским целям.
2.Полемисты и проповедники в Средние века, как правило, избегали обращаться к самой Библии и использовали пособия – библейские словари, а также сборники цитат и доказательств, наподобие книги Исидора Севильского. Чем это объясняется и какие отсюда можно сделать выводы об образовательном уровне и типе мышления этих людей?

Спор о понимании Библии: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ итог

Опираясь на вышеприведенные примеры, попытаемся в более полном объеме определить различия между теми способами толкования, которые применяли обе религии к тексту, священному для них обеих. Большинство еврейских комментаторов старалось понять прямой, буквальный смысл Писания. События, изложенные в Библии, они воспринимали “исторически”, то есть как действительно произошедшие в древней истории их народа. Пророчества же обычно трактовались ими как события, которые должны произойти в будущем, как следствие событий, происходивших во время жизни пророка. Так исполнились, например, пророчества Исайи о разрушении Первого Храма и Вавилонском пленении, тогда как пророчества об утешении возвещали о возвращении в Сион.

Их оппоненты, со своей стороны, стремились истолковать все Писание в христологическом смысле, вытекающем из христианской истины. Поэтому, даже если у библейских рассказов есть историческое содержание, даже если они описывают реальные события минувшего, главное их значение состоит в том, что они предсказывают события, которые должны свершиться в будущем, с приходом Христа. Пророчества также говорят именно об Иисусе и христианской церкви. Церковные комментаторы пытались истолковать Библию аллегорически, как притчу. Ветхий Завет– это притча, а Новый Завет – ее объяснение. Рассказ о жертвоприношении Исаака указывал на распятие Христа. Рассказ о Мелхиседеке и Аврааме предвещал тайную вечерю.

Нужно отметить, что этот способ толкования не был чужд евреям. В еврейской постбиблейской литературе можно найти разнообразные трактовки, удаляющиеся от буквального понимания текста. Принято различать четыре вида еврейского традиционного комментария: пешат (буквальное, простое понимание), ремез (намек), драш (притча, истолкование), сод (тайна, скрытый смысл Библии, мистика); сокращенное по первым буквам обозначение этого метода – пардес. Сегодня используются, в основном, пешат и драш. Пешат – простое понимание написанного, а драш – истолкование, нацеленное на то, чтобы отыскать в тексте смысл, созвучный воззрениям комментатора. Это интерпретация, призванная приспособить текст к общепринятым в ту или иную эпоху взглядам.

Христианские комментаторы выделяли четыре вида экзегезы (толкования), сходные по своей сути с типами еврейского толкования, упомянутыми выше. Они даже выстраивали их в иерархическом порядке, как это делали некоторые группы в иудаизме, а именно хасиды и каббалисты. Буквальный комментарий обладает самым низким статусом. Аллегорический – драш – стоит выше рангом, этический комментарий выше их обоих, а на самом высоком уровне находится анагогия (греч. anagoge) – духовное, символическое значение текста (ср. пешат, драш, ремез, сод). Христианский ученый и комментатор Николай де Лира писал: “Littera gesta docet, quid credas allegoria, moralis quid agas, quo tendas anagogia”17, то есть: “Буквальный [смысл] учит о событиях, во что верить – аллегория, мораль – как поступать, а к чему стремиться – анагогия”. Согласно этой системе, “Иерусалим”, например, означает на первом уровне – город евреев, на втором уровне – церковь Христову, на третьем – небесный град Божий, и на последнем – душу человека.

Как уже отмечалось выше, выходящий за рамки простого смысла способ толкования не был чужд евреям. Однако в ходе полемики с христианством им пришлось защищать буквальное, историческое толкование, пешат. Поэтому христиане обвиняли иудеев, что те привязаны к букве и отвергают аллегорическое, духовное толкование текста. Вслед за апостолом Павлом, изрекшим: “буква убивает, а дух животворит” (2 Кор 3:6), христианские комментаторы выказывали приверженность “животворящему духу”, отвергая мертвящий буквализм.

В Средние века встречались еврейские комментаторы, иногда предпочитавшие аллегорическое толкование, – подобно тому, как в христианском мире появлялись комментаторы, стремившиеся понять буквальный смысл Библии. Еврейские и христианские комментаторы были знакомы с трудами друг друга. Однако в рамках религиозных диспутов и те и другие защищали свои методы толкования с таким фанатизмом, который навряд ли воспламенил бы их, если б не полемика. Йосеф Кимхи, в своем полемическом сочинении “Сефер а-брит” (”Книга Завета”), обсуждаемом нами далее, приписывает христианам следующую тираду:

”Бóльшую часть Торы вы [евреи] понимаете буквально, как написано, “per littera” [буквально] по-латыни, а мы [христиане] понимаем ее как притчу, что называется “фигурально”. И в этом вы ошибаетесь во всей вашей Библии, ибо подобны вы тому, кто ковыряется в кости, а мы [добываем] тот мозг, что внутри, и вы, как скотина, которая ест солому, а мы питаемся зерном”.

На это верующий еврей возражает:

”Но знай, что на самом деле Тору не нужно всю понимать буквально, но и не нужно понимать всю как притчу. То, что невозможно понять буквально, мы толкуем иносказательно”18.

Как Йосеф Кимхи разрешает спор между евреями и христианами?

1 Это определение по необходимости носит слишком обобщенный характер. Отношения между верой и разумом в философии обеих религий будут обсуждаться в разделе 7.

2 Эдмонд Галлей (Edmond Halley; 1656-1742). Английский астроном и естествоиспытатель, друг Ньютона. В 1720 г. был назначен королевским астрономом. Основоположник науки о кометах.

3 Ханох Альбек, “Введение к трактату Авот” (ивр.), стр. 347.

4 Эти понятия, а также понятие греха, спасения и благодати подробно обсуждаются в части 1.

5 “Библией” или “Писанием” называют как канонизированное собрание древних священных текстов иудаизма, т. е.“еврейскую Библию” (или “Ветхий Завет” в христианской традиции), так и, в специфически христианском смысле, – совокупность еврейской Библии и Нового Завета.

6 От prae – до, перед; figura – образ, картина, форма.

7 Walafridus Strabus, Glossa ordinaria, PL 113, cols. 138-139. Glossa ordinaria, дословно – обычный комментарий. Имеется в виду тип комментария к Библии, распространенный в Средние века, который содержал отрывки из святоотеческих толкований, помещенных на полях библейского текста. В этой известной ныне форме комментарий существует, начиная с середины XII в.

8 См. часть 6.

9 Émile Mâle, The Gothic Image, p. VII

10 Glossa ordinaria, PL 113, col. 120.

11 О таинстве евхаристии см. часть 1, гл. III.

12 Исидор Севильский (Isidorus Hispalensis, 560–636), De fide catholica ex veteri et novo testamento contra Judeos, PL 83, cols. 472– 473. Исидор, архиепископ Севильский, был эрудированным автором, который стремился распространить католическое вероисповедание в Испании среди ариан и евреев. Его главное сочинение – “Этимологии”, энциклопедический труд, суммирующий известные в то время знания.

13 Публичный диспут, проходивший в Тортосе (Испания) на протяжении почти двадцати месяцев оказал огромное влияние на евреев Испании и повлек за собой новое обращение в христианство. См. приложение 3

14 Иероним (Hieronimus; ок. 342-420). Христианский мыслитель, отец церкви, переводчик Библии на латынь. Подробно см. в часть 6, гл. I.

15 Латинский перевод Иеронима гласит: “Ecce virgo concipiet et pariet filium et vocabitur nomen eius Emmanuel quod interpretatur nobiscum Deus”. Следует заметить, что переводчик Нового Завета на иврит Франц Делич приводит этот стих в его исходной версии.

16 Isidorus Hispalensis, De fide catholica , PL 83, col. 521.

17 Lubac, Henri de, Exégèse médiévale. Les quatre sens de l‘écriture,vol. 1, p. 23. Николай Лира (Nicolas Lyranus; ок. 1270–1340), образованный францисканец, ученый, богослов и комментатор Библии. Он обладал обширными познаниями в христианской экзегезе, знал иврит и был знаком с еврейскими комментариями, в первую очередь, с толкованиями Раши.

18 Кимхи Йосеф, “Сефер а-брит” (ивр.), изд. Эфраим Талмаж, стр. 37-38.