Часть пятая. Полемика между евреями и христианами

Глава III.
Полемические труды Петра Дамиани и Йосефа Кимхи

Представление о классической полемической литературе и ее ведущих темах помогут нам составить два сочинения: христианское, написанное в конце XI в., и еврейское, датированное XII в.

Петр Дамиани, ученый монах, живший в Италии в 1007-1072 гг., был одной из центральных христианских фигур своего времени, а, возможно, и самой выдающейся из них, как полагают некоторые ученые. Активный устроитель церковной жизни, он после своей кончины почитался как святой. Среди его сочинений имеется примечательное послание, обращенное к другу, которого он величает Honestus (почтенный, уважаемый). Согласно тому, что говорится во вводной и заключительной части письма, Гонестусу, человеку, занятому повседневными делами, не раз приходилось вести спор с евреями. Поэтому он попросил Петра снабдить его антииудейскими доводами и подтверждающими их цитатами из Писания. Петр, правда, считал, что у христианина есть задачи поважнее. “Но если ты хочешь стать рыцарем Христа и сражаться за него, не щадя сил, лучше, если ты поднимешься против грехов плоти и уловок Сатаны [...] врагов, которые вовек не умирают, нежели против евреев, которые почти исчезли уже с лица земли”1. Но все же он откликнулся на просьбу Гонестуса.

Во вступительной части своего послания Петр Дамиани говорит о различии между клириком и мирянином. Мирянин вступает в спор с евреями, когда ведет с ними какие-то дела (по-видимому, Гонестус здесь олицетворяет всех мирян, которые могут быть вовлечены в подобные споры); но возражения против евреев поставляет мирянам монах, сидящий в своем монастыре, погруженный в книги и вряд ли хоть раз встречавший еврея из плоти и крови. Хотя монах и отчужден от евреев, но именно он знает, как надлежит им отвечать.

Сочинение Петра Дамиани обладает, следовательно, отчетливой дидактической ценностью. Оно обращено не напрямую к евреям, а к христианину, вынужденному с ними дискутировать. Стоит, однако, напомнить, что большинство тогдашних мирян не умело писать и читать, то есть подлинными читателями подобных сочинений были служители церкви. Обращение к другу-мирянину, тем самым, должно восприниматься как литературный прием, выдающий желаемое за действительное.

Как видим, Петр прибегает к эпистолярному жанру, столь употребительному и в древности, и в Средние века. Ему принадлежат десятки таких посланий.

Йосеф Кимхи (1105-1170) перебрался из мусульманской Испании в христианский Прованс и поселился в городе Нарбон (Narbon). Он писал комментарии к Библии, труды по грамматике, переводил научные сочинения с арабского языка на иврит. Он, а за ним и его сын, Давид Кимхи (РаДаК; ок. 1160-1235; знаменитый комментаторий Библии и знаток иврита), много сил посвятили защите иудаизма от христианства. Во введении в свое полемическое сочинение, “Сефер а-брит” (“Книга Завета”), Йосеф Кимхи пишет:

“Попросил меня один из моих учеников собрать и соединить все видения и пророчества, что есть в Торе и пророках, и писаниях2, которые дают ответ еретикам и безбожникам [миним ве-эпикорсим]3, спорящим с нашей религией. И я решил исполнить его просьбу, и будет от того большая польза для веры в Бога Израиля, и сведущему придаст отваги”.4

1.Какую роль берет на себя религиозный руководитель в обеих общинах – еврейской и христианской?
2. Как повлияла дидактическая задача этих сочинений на их характер?

“Капуцин и раввин”

Известное стихотворение поэта Генриха Гейне (Heinrich Heine; 1797-1856), “Диспут”, открывается следующими словами:

Заливаются фанфары
В зале города Толедо,
Толпы пестрые стеклись
На духовную беседу.
Тут оружье не заблещет,
Как при светской грубой свалке,–
Будут копьями слова
В схоластической закалке.
Тут сошлись не на турнир
Два галантных паладина, –
Предстоит словесный бой
Капуцина и раввина.5

Поэт описывает воображаемый диспут, якобы происходивший в средневековом Толедо, выводя в качестве главных героев этого события духовных руководителей обеих общин. И в самом деле, большинство реальных диспутов, эхо которых дошло до наших дней, развертывалось между духовными лидерами. Существенно, что статус раввина в иудаизме сильно отличается от положения священника или монаха в христианстве. Христианская община разделяется на две категории: миряне (laici) и священнослужители (clerici, клирики). В число последних входят священники разного ранга и монахи различных орденов. В католической церкви все клирики дают обет безбрачия, они посвящают себя служению Богу в миру ( это “секулярное”, от saeculum, “мир”, или “белое” духовенство) или в монастыре (“регулярное”, от regula, “устав”, или “черное” духовенство). Мирянами называются те верующие, которые не принадлежат к клиру. Это четкое разделение между людьми, причастными к святыне, и просто верующими в иудаизме отсутствует.

На протяжении столетий образование и просвещение в Европе оставалось монополией священников и монахов. Из их рядов выходили мыслители и педагоги, поэтому неудивительно, что на них была возложена и дискуссия с еврейством. Считалось, что только они способны противостоять еврейству, отвечая ему, как должно, на что указывает и Петр Дамиани в своем сочинении. В еврейском же мире, где образование носило более распространенный и разносторонний характер, встречались образованные люди, не принадлежавшие к религиозной элите, – факт, немало раздражавший христианских иерархов. Как бы то ни было, принявшись за сочинение книги “Сефер а-брит”, Йосеф Кимхи возложил на себя роль, соответствующую роли Петра Дамиани. Он также осознавал свое особое положение в общине.

Сомнительно, однако, чтобы за пределами религиозных споров священники и раввины вступали в обычные, повседневные контакты. В контакты с евреями, в силу экономической потребности, вступали, скорее, торговцы, ремесленники и прочие миряне, но повседневными темами их беседа, вероятно, не ограничивалась. В “эпоху веры” разговоры о вере занимали людей не меньше, чем наших современников – социальные и политические проблемы, и они спорили о вере, наверное, с неменьшим пылом, чем сегодня спорят о политике. Кроме того, понятие “вера” тогда включало и те сферы, что сегодня существуют отдельно от нее. Культура, воспитание, право, а также социальные и политические вопросы были частью тотального мировоззрения, называемого верой. Короче, не было такой области, которая не принадлежала бы к сфере веры, и не было человека, не занимавшегося ее вопросами. Лучшее тому доказательство то, что миряне-христиане продолжали дискутировать с евреями, вопреки беспрестанным папским и епископским запретам на споры такого рода. Приводим буллу папы Григория IX6 (ок. 1227-1241) от 1231 г., воспретившего мирянам вести теологические дебаты (причем не только с евреями):

Григорий IX с францисканскими монахами. Иллюстрация к Указу Грациана, XIII в.

Иллюстрация 11

Григорий IX с францисканскими монахами. Иллюстрация к Указу Грациана, XIII в. (Universitätsbibliothek, Salzburg. MS M III 1, fol. 3v)

“Итак, мы категорически воспрещаем, дабы не осмелился какой-либо мирской человек публично или приватно спорить о католической вере. И тот, кто будет поступать наперекор сему, да будет отлучен”7.

1.Подобные запреты без конца повторяются в папских и епископских указах, начиная с XII в., причем к XIII в. число их резко возрастает. Чем это вызвано?
2.Отлучение от церкви в те времена было суровым наказанием. Почему церковь так строго относилась к мирянам, вступавшим в теологические споры?

Постоянное возобновление законов и установлений обычно отражает ситуацию, все еще нуждающуюся в исправлении. Отсюда допустимы и дополнительные выводы: рост числа установлений указывает на учащение контактов и попыток мирян-христиан дискутировать с евреями или, по крайней мере, обсуждать с ними вопросы веры. Иначе говоря, углублялся интерес мирян к вопросам веры вообще. Возможно, это говорит и о большем распространении образования среди мирян.

Резкое противодействие церкви этим спорам объясняют обычно тем, что она понимала, насколько по образовательному уровню мирянин уступает своему еврейскому оппоненту. Как уже сказано, среди евреев было намного больше грамотных, чем среди мирян-христиан, и поэтому миряне были беспомощны в этих спорах.

Жуанвиль (Jean Sire de Joinville), историк XIII в., состоявший в свите Людовика IX8 и написавший его биографию, сообщает, что король советовал одному из своих рыцарей не спорить с евреями:

“И я говорю тебе, – сказал король, – что никто, не будучи весьма сведущим служителем церкви, спорить с ними не должен. А если мирянин услышит, как оскорбляют веру Христову, то он может ее защитить лишь мечом, вонзив его в брюхо [обидчику] как можно глубже”9.

Но исчерпывает ли это общепринятое объяснение – страх перед поражением в споре – ту строгость, с которой церковь смотрела на эти распри? Вряд ли из поражения в “уличном препирательстве” христианин мог сделать какие-то практические выводы, – его пугали и церковные преследования, и трудности, связанные с переходом из господствующего большинства к униженному меньшинству. По-видимому, поведение церкви в этом вопросе вытекает из гораздо более весомых причин. Вспомним определение обеих религий, приведенное в начале раздела. И христианство, и иудаизм основаны на авторитете Священного Писания – но еще больше – на авторитете его признанных комментаторов. Споры, которые велись мирянами, могли расшатать статус церкви, как единственного полномочного толкователя сакральных текстов. Кроме того, дебаты заостряли вопросы и религиозные сомнения у участников дискуссий. Им приходилось рассуждать о тех вещах, которые они должны были пассивно выслушивать из уст священника, проповедующего в церкви. Если верующий мирянин начнет вести активную дискуссию, возникнет опасность того, что он не будет признавать превосходства священства в вопросах веры. Насколько могла церковь полагаться на мирян в этих спорах? Насколько можно было надеяться, что их вера останется незыблемой и не отклонится от догматов? Пока что мы оставляем эти вопросы открытыми. Мы вернемся к ним в последней главе.

Петр Достопочтенный ведет спор с евреями. Иллюстрация к рукописи сочинения “Против евреев”, Франция, XII в.

Иллюстрация 12

Петр Достопочтенный ведет спор с евреями. Иллюстрация к рукописи сочинения “Против евреев”, Франция, XII в. (Bibliothèque Muni­cipale de Douai, Ms. 381, fol. 131)

Нечто похожее можно встретить и в еврейском мире. В книге “Эдут а-Шем неэмана” (“Свидетельство Господа верно”) Шломо бен Моше бен Йекутиэль мин а-Адуммим (де Росси) пишет:

“Я посоветовал всем своим друзьям [...] стараться не спорить и не дискутировать с христианами. Пусть они избегают и удаляются от рассуждений о вопросах веры [...] ибо если он [еврей] одолеет их, то только перед самим собой, и лишь увеличит [свою] ярость в презрении и отрицании их веры [...], а если он будет побежден и посрамлен [...] то его вина усугубится.

И не каждый еврей достоин спорить, а лишь человек добрый, благородный и мудрый от природы и осторожный в речах, знающий книги [Торы] и пророчества наизусть и назубок, чистый сердцем, беседующий с мудрецами, знающий язык страны проживания [...]”10.

Отметьте, в чем совпадают и в чем расходятся те причины, по которым в еврейской среде и в христианской церкви религиозные споры встречали противодействие.

Читатели полемиЧеских соЧинений

Оптимистическая установка присуща полемическим трудам, поскольку они ставили перед собой задачу переубедить оппонента, обратив его в новую веру. Однако, христианские сочинения, наподобие послания Петра Дамиани, были написаны по-латыни, а еврейские, как книга Кимхи – на иврите. Уже сам этот факт может поставить под вопрос вывод, сделанный выше. Для кого трудились полемисты? Если для представителей другой религии, то почему они не писали на понятном тем языке, или, по крайней мере, не позаботились о переводе? Создание христианских полемических сочинений по-латыни, а еврейских – на иврите подобно писанию советских пропагандистских книг по-русски. Хотя авторы их спорили с западными идеологиями, делалось это не с целью переубедить Западный мир, а с целью укрепить веру подданных Восточного блока. Как уже сказано, нежелание евреев принять христианскую веру представляло собой для христиан серьезнейшую проблему. С другой стороны, для евреев болезненной проблемой был всемирный триумф христианства, принесший им униженние. По словам Бен-Сассона, “порой создается впечатление, что еврей спорит с тем напряжением, которое создает в его душе христианская действительность, и говорит сам с собой”11. Для обоих вероисповеданий, таким образом, дискуссия с другой религией была прежде всего попыткой разрешить важные внутренние проблемы.

Святая Троица, иллюстрация к Евангелию, ок. 1020г.

Иллюстрация 13

Святая Троица, иллюстрация к Евангелию, ок. 1020г. Три одинаковые фигуры в медальонах восседают на своде небесном; в левой руке у каждой – раскрытая книга, правая поднята в благословении. (The British Library, MS. ADD 34890, f 114v)

Для кого же были написаны полемические сочинения? Мы можем задать этот вопрос если не самим авторам, то хотя бы их книгам.

Чем должны различаться книги, обращенные к иноверцам и к представителям собственной религии?

Психологии считают, что убеждение основано на доверии и требует чувства определенной солидарности между убеждающим и убеждаемым. Это хорошо заметно на примере пропагандистских телепередач.12 Такое доверие и солидарность достигается только посредством мягкого убеждения. Напрашивается вывод, что полемическое сочинение, автор которого верит в возможность убеждения представителей другой религии, будет выдержано в умеренных тонах; и наоборот, чем радикальнее взгляды автора-полемиста, тем решительнее он, видимо, отказываясь от задачи переубедить представителей другой религии, предпочитал обращаться к единоверцам.

В качестве примера можно привести цитаты из полемического произведения Петра Достопочтенного “Против укоренившегося упрямства евреев” (около 1144 г.).

“Уподобь себя ослу, – обращается Петр к еврею, – или, если хочешь, волу [...] осел слышит и не понимает, так и еврей слышит и не понимает”* Фраза представляет собой используемую в литургике цитату из Исайи (1:3): “Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего, а Израиль не знает меня.” (Прим. ред.).13

А в другом месте он пишет:

“Из-за того, что спор мой – с евреем, про которого я не знаю, человек ли он, я должен добавить еще кое-что. Просто не знаю, является ли человеком тот, кто не склоняется перед человеческой логикой и кого не убеждают ни Божественные доказательства, ни стихи из Писания. Не знаю, является ли человеком тот, из груди которого еще не вынуто каменное сердце”.14

Святая Троица. Иллюстрация к Псалтири, середина XIII в.

Иллюстрация 14

Святая Троица. Иллюстрация к Псалтири, середина XIII в. Отец и Сын, а между ними Святой Дух в виде голубя. Под ними – евреи в остроконечных шапках. (Bodleian Library, University of Oxford. MS. Laud. Lat. 114, fol. 148r)

Столь же резкие выражения можно отыскать и в еврейских сочинениях. Книга “Сефер ницахон йашан”, написанная в Германии в конце XIII в., изобилует оскорбительными выражениями по поводу тех или иных христианских верований, особенно связанных с рождением Иисуса. Например:

“И какое же он Божество, если он вошел во чрево женщины, полное грязи? И сколько же он оставался там? Все девять месяцев [он был] в отхожем месте, а во время своего рождения вышел оттуда грязный и вонючий, испачканный отходами, мерзкий от родовой крови и истечений, [...] непригодный для святости”.15

Могли ли выражения вроде тех, которые использовали Петр Достопочтенный или автор “Сефре ницахон яшан” привлечь сердца иноверцев?

Словом, и язык и господствующий тон этих сочинений утверждают, что большинство этих сочинений предназначены для внутреннего употребления. В них содержалась попытка решить проблему, но это решение было обращено к читателю-единоверцу. Сомнительно, однако, чтобы сами авторы отчетливо это сознавали.

Петр Дамиани

Теперь, когда мы разобрались в общих характеристиках обоих сочинений, обсудим подробно труд Петра Дамиани, а затем перейдем к книге Йосефа Кимхи: эта последовательность объясняется уже тем, что сочинение Дамиани написано задолго до книги Кимхи. Да и вообще, христианская полемическая литература появилась задолго до еврейской, которая во многом подражала ей. Во всяком случае, так обстоит дело с литературной точки зрения.

Послание Петра Дамиани состоит из трех частей: первая – это монолог, обращенный к еврею и посвященный основным христианским догматам. Вторая часть представляет собой диалог между иудеем и христианином о соблюдении заповедей; третья, заключительная часть – опять монолог, подытоживающий принципы христианской веры.

Основные христианские догматы

Итак, первая часть ответа Петра Дамиани Гонестусу написана в виде речи, обращенной к еврею. Он начинает ее словами: “Скажи тогда, о, еврей...”. Петр призывает еврея вступить вместе с ним “в леса Священного Писания”, чтобы сообща отыскать в них подтверждения христианским догматам. Текст представляет собой набор библейских стихов и слов-связок, вставленных между ними автором. Примеры касаются троичности Бога, двойственной природы Иисуса, рождения его от девственницы, мессианства Иисуса и отказа евреев признать его Мессией, сроков прихода Мессии, его страданий и смерти, а также того, что все обетования Бога царю Давиду исполнились в Иисусе. Приводим первый отрывок, посвященный Троице:

“Скажи тогда, о еврей: раз ты до сих пор отвергаешь троичность [Божества], и, таким образом, не понимаешь и Его единства, то ведь если Бог, по твоим словам, представляет собой единое лицо [ипостась], то кому Он сказал: “Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему” [Быт 1:26]? Ведь если бы в Божестве была одна ипостась16, то Он не сказал бы “сотворим”, а “сотворю”. А если бы было три сущности [субстанции]17 , то Он не сказал бы “по образу Нашему”, а “по образам Нашим”. А так как “сотворим” подобает троичности, а “по образу Нашему” возвещает о единстве, то нет никакого сомнения, что Бог един по своей сущности и содержит три ипостаси [...].

Спроси Авраама, почему он видел троих, а поклонялся одному, ведь написано: “И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного”. А затем сказано: “Он возвел очи свои, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него” [Быт 18:1-2]. Посему, как уже сказано нами вначале, Бог явился ему, как написано, и не сказано, что явился перед ним один человек, а явились ему трое. Здесь доказано с определенностью, что Тот, кто явился ему – один по сущности, и с тремя ипостасями. И слова самого Авраама тоже свидетельствуют об этом, когда он говорит: “И сказал: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом” [Быт 18:3-4] [...].

Три ипостаси и одну сущность доказывает пророк Исайя, когда он приводит слова ангелов, явившихся ему и возгласивших: “Свят, свят, свят Господь Саваоф!” [Ис 6:3]. Из-за того, что предстали ему три ипостаси, сказал трижды “свят”, но поскольку сущность Троицы едина, не сказал “Господá Саваоф” (лат. мн. ч. domini), а “Господь Саваоф” (лат. ед. ч. dominus)”18.

Этот метод полемики и толкования Писания не был изобретением Петра Дамиани. Он применялся в христианстве с самого начала, и представляет собой яркий пример христологической интерпретации, описанной в первой главе настоящего раздела. Таким образом, процитированный отрывок проясняет тот метод, каким пользовались создатели полемической литературы: они систематизировали различные аргументы, приводимые обеими религиями, располагая их по темам. Из Библии они выбирали те стихи, где находили доказательства своих тезисов, и толковали их так, как им было удобно. Христианские полемические сочинения – не что иное, как подборка, или сборник христианских аргументов против иудаизма, разбросанных по комментариям Библии или по трудам отцов церкви. Еврейские же полемические труды представляют собой сборники ответов на эти доводы. Еврейская литература, начиная с XII в., тем самым, носит в немалой мере характер зеркального отражения литературы христианской, упорядочивая доказательства и подбирая к ним подходящие стихи из Библии.

Важно отметить, что сама попытка классифицировать материал свидетельствует о тенденции к систематическому мышлению, а порядок и система – признаки рационализма. Поэтому, несмотря на основную идею о том, что вера не основана на разуме, систематическое упорядочивание доказательств и аргументов указывает на опыт рационального мышления в рамках веры. Эта рациональность отличает и христианство, и иудаизм.

1. В чем состоит метод христологического толкования Петра Дамиани?
2. Постарайтесь разъяснить видимое противоречие между утверждением, что вера не нуждается в рациональном доказательстве, и попытками обосновать ее, обращенными к иноверцам.

Диалог

Вторую часть своего сочинения Петр Дамиани строит в виде краткого диалога, содержащего десять ответов на десять вопросов, которые евреи могут задать христианам. Короткие вопросы и пространные ответы касаются того, почему христиане не придерживаются заповедей Торы.

Почему христиане не делают обрезание?

Почему они не соблюдают субботу?

Почему они не исполняют законы о запрещенной пище?

Почему они не совершают жертвоприношений?

Почему они не празднуют праздник опресноков (то есть еврейскую Пасху), когда запрещено есть квасное?

Почему они не приносят пасхальную жертву?

Почему они не соблюдают прочие еврейские праздники?

Почему они не соблюдают законы о ритуальной чистоте?

Почему они не соблюдают законы праздника Суккот (то есть не строят кущи, чтобы жить в них все дни этого праздника)?

Почему они не соблюдают законов субботнего и юбилейного года (то есть каждого седьмого и пятидесятого годов, когда запрещено обрабатывать землю, следует отпускать на волю рабов и т. п.)?

Петр Альфонси в качестве еврея (Моше) и как христианин. Иллюстрация к диалогу, Бельгия, начало XIII в.

Иллюстрация 16

Петр Альфонси в качестве еврея (Моше) и как христианин. Иллюстрация к диалогу, Бельгия, начало XIII в. (Grootseminarie, Brugge. 000-0230262-81)

Все вопросы сформулированы одинаково: “Вопрос: если Иисус пришел не нарушить Закон (Тору), а исполнить, как он говорит в Нагорной проповеди19: “Не думайте, что я пришел нарушить закон и пророков; не нарушить пришел я, но исполнить” (Мф 5:17) – почему же христиане не делают обрезание?”20 Ответы также построены по единому образцу: все заповеди следует понимать в духовном смысле. Например, животные, запрещенные или разрешенные для употребления в пищу, символизируют отрицательные и положительные моральные качества, истинный смысл жертвоприношений осуществился в жертве Иисуса, а по поводу заповедей в целом Петр Дамиани вновь заключает: “Все их следует понимать в духовном смысле”21. Этот ответ есть краткое изложение всего христианского подхода к заповедям Торы. С того момента, как церковь обратилась к нееврейскому миру, она увидела в ритуальных заповедях препятствие и отказалась от их соблюдения.22 Одно из объяснений отказа состояло в том, что заповеди носили временный характер и должны были подготовить народ Израиля, из которого выйдет Мессия, Спаситель мира. Были и такие христианские авторы, которые утверждали, что заповеди – это наказание за грехи народа Израиля. В любом случае, заповеди были отменены единой очистительной жертвой Иисуса. Петр Дамиани приводит еще один ответ на вопрос о заповедях, самый распространенный среди христианских полемистов: заповеди – это только аллегории. Эта позиция хорошо соответствует тому аллегорическому пониманию Библии, которое было описано выше.

Абеляр и Элоиза. Рельефный фронтон

Иллюстрация 17

Абеляр и Элоиза. Рельефный фронтон (Eloïse et Abélard, Paris, la Conciergerie.), Париж, XIV в. Абеляр тайно женился на своей ученице, Элоизе, родившей от него ребенка. В наказание ее дядя оскопил Абеляра. Элоиза стала монахиней, а Абеляр ушел в монастырь Сен-Дени в Париже. Их переписка стала одним из известнейших литературных произведений Средневековья.

1.“Не думайте, что я пришел нарушить закон и пророков; не нарушить пришел я, но исполнить” (Мф 5:17). Каков был смысл этих слов Иисуса в тот момент, когда они были произнесены, и какой смысл они получили в последующие столетия?
2. Почему евреи в своей критике христианства опирались именно на этот стих?

Как уже сказано, эта часть книги Дамиани написана в виде диалога. Стоит отметить, что диалог был распространенной формой полемических сочинений, и хотя не все они написаны в этой форме, все же именно она была наиболее пригодна для передачи смысловой нагрузки этой литературы. Использование диалога для доказательства своих идей не было изобретением христианства. Христианские авторы переняли эту форму из философского диалога, литературной формы, принятой у мыслителей древности. Они передавали свои мысли в виде разговора между друзьями или идеологическими противниками. Наиболее прославились диалоги Платона, который запечатлел в них беседы Сократа с друзьями и учениками. Под влиянием Платона диалог стал распространенной формой философской литературы, а в Средние века повсеместно использовался для теолого-философских сочинений и даже научных трудов. Применялся он и в полемических целях. Подобно философским и теологическим диалогам, полемические труды назывались disputatio – спор. Однако, несмотря на влияние классического диалога, они были более утилитарны, игнорировали литературные элементы и делали упор на дидактическую сторону.

Титульный лист книги “Кузари”, изданной в Венеции в 1584 г.

Иллюстрация 18

Титульный лист книги “Кузари”, изданной в Венеции в 1584 г.

Диалог этот ведется, естественно, между евреем и христианином. Иногда автор пытается имитировать подлинный разговор, наделяя своих героев именами. Петр Альфонси (Petrus Alfonsi, врач-еврей, живший в Испании в конце XI в. и перешедший в христианство, написал полемический трактат, чтобы оправдать перед своим народом и всем миром свое крещение. Трактат этот имеет вид диалога между евреем Моше – так звали автора до перехода в христианство, и Петром – имя, данное ему при крещении.23 Другие сочинители вместо конкретных действующих лиц использовали обобщенные, собирательные образы, символизирующие иудаизм и христианство в целом. Так происходит, например, в тексте X в., изображающем спор между Церковью и Синагогой.24 Но чаще дискуссия развертывается просто между евреем и христианином: Iudeus и Christianus. Они обычно абстрагированы от любых примет времени и места, а потому, по мысли авторов, могут представлять иудаизм и христианство в любом месте и в любое время.

Как можно убедиться на примере Йосефа Кимхи, еврейские авторы усвоили форму диалога. Некоторые их сочинения тоже написаны как вымышленный диалог между схематическими персонажами, такими, как “еретик” (мин) и “верующий” (маамин) у Кимхи. Общность литературной формы говорит о том, что христианская и еврейская полемическая литература связаны друг с другом, они как бы ведут диалог между собой.

Хотя большинство дебатов, изображенных в полемической литературе, вымышлены и схематичны, некоторые из них все же отражают споры, в действительности имевшие место, или опираются на реальные вопросы и ответы, почерпнутые из реальных ситуаций. Сочинения, излагающие подлинные диспуты, тоже поданы как диалог – например, произведение РаМБаНа, повествующее о Барселонском диспуте 1263 г. (подробнее см. ниже).

Хочется упомянуть еще два труда, стоящие между философским диалогом и полемическим сочинением. Книга р. Йеуды а-Леви (Галеви) (ок. 1075-1141) “Кузари” рассказывает, как после беседы с философом, христианином, мусульманином и евреем, хазарский царь обращается в иудаизм.25 В тот же период во Франции величайший из христианских философов XII в. Петр Абеляр написал книгу “Спор между философом, евреем и христианином”26. Хотя оба автора стремились доказать истинность своей веры, их книги едва ли можно считать полемическими трудами, поскольку опираются они скорее на философские доказательства, чем на библейские свидетельства, носят подчеркнуто литературный характер, а главное, по сути своей призваны служить внутрикультурным потребностям. Сходство этих книг, написанных в одно время, но в разных местах и на разных языках, одна – еврейским, другая христианским мыслителем, вероятно не знакомыми друг с другом, само по себе интересно и указывает на немалую идейную близость.

Заключительная часть послания

За десятью вопросами о заповедях у Петра Дамиани следует эпилог, где приводятся дополнительные библейские свидетельства о мессианстве Иисуса и о том, что все события его жизни предсказаны или прообразованы в Библии. Свое послание он завершает вопросом: за какой же страшный грех Бог продолжает карать евреев? Ведь за тяжкий грех золотого тельца они были наказаны куда легче, теперь же они вот уже более тысячи лет рассеяны по всему миру? Всю христианскую полемическую литературу пронизывает этот вопрос, как и ответ на него: “За то лишь, что вы убили Христа, сына Божия, а затем отказались припасть к источнику жизни”27.

Чем это утверждение отличается от предыдущих? На чем основаны предыдущие утверждения, и на чем основано это?

Мы еще коснемся вопроса о том, как изгнание евреев на чужбину использовалось для доказательства христианской истины. Но уже здесь стоит обратить внимание, что Петр подтверждение этой истины берет из еврейской истории. Нынешнее унижение евреев само по себе доказывает их великую вину. Логика этого вывода, столь обычная для Средневековья, состоит в том, что успех есть знак богоизбранности, то есть праведности, а поражение – это знак отверженности, то есть греха. К этому утверждению мы еще вернемся.

Петр Дамиани: итоги

Послание Петра Дамиани – типичный образчик полемического опуса, не связанного реалиями пространства и времени. Здесь трудно найти указания на дату (кроме, может быть, утверждения, что евреи находятся в изгнании уже больше тысячи лет), на место его написания, или на конкретные отношения между евреями и христианами, современные автору. Иудаизм и христианство представлены как нечто застывшее, неизменное, и то слово, что о них сказано, справедливо раз и навсегда.

Действительно, основные спорные вопросы, разделяющие эти религии, на протяжении веков не слишком изменились. Отсюда некоторый застой в области полемической литературы. В этом жанре книги часто походят друг на друга, их аргументы повторяют аргументы предшествующих трудов. Одни сочинения более интересны, другие менее, одни авторы более образованы, другие менее; но прочитав несколько произведений, чувствуешь, что уже знаком с жанром в целом, поскольку большинство подобных текстов – ни что иное, как вариации одной общей темы.

При всем этом, следует остерегаться поспешного заключения типа “прочел одну книгу – прочел все”. Некоторые из них представляют значительный интерес, так как отражают изменения, происходившие в межконфессиональных отношениях в тот период. Эти труды также указывают на культурные тенденции, свойственные каждой из религий. Распространенное мнение о полном единообразии христианских полемических сочинений исходит из допущения, будто христианство представляло собой единое целое, мир, в котором царило идейное согласие. Как мы увидим далее, такое допущение ошибочно или, по крайней мере, преувеличено. В самом деле, церковные власти пытались стать единственным рупором всего христианства, но полностью так и не преуспели в этом. Кроме того, внутри самой церкви не было полного единства взглядов, в ней существовали различные направления, и различия эти сказывались на отношении к евреям.

Какую роль сыграл труд Петра Дамиани для полемической литературы в целом? Давид Флуссер утверждает, что “сегодня никто из уважающих себя христиан, кроме самых консервативных кругов в католической церкви, ни в грош не ставит доказательства христианской истины с помощью библейских цитат, поскольку логика таких доказательств крайне слаба”. 28 Действительно, в 30-х годах английский пастор Лукин Вильямс писал в своей книге “Взгляд с птичьего полета”:

“Какова же ценность сочинения Петра Дамиани для нас? По правде говоря, она весьма невелика, если нам нужна кладовая, откуда можно черпать аргументы для сегодняшнего спора с иудаизмом. Стихи из источников обладают ценностью только для христиан, и даже для них – лишь в той мере, в которой они видят в них другое, “мистическое” значение. [...] С другой стороны, когда Дамиани указывает на то, что писанная Тора и ее отдельные части [заповеди] осуществились в Христе, и теперь они воплощаются в глубинном и истинном смысле христианской жизни и христианских таинств, его утверждения не утратили своего значения.”29

Сочинение Петра Дамиани взято здесь в качестве образчика классической христианской полемической литературы именно в силу его схематичности. Подробный обзор этой книги знакомит читателя с центральными темами дискуссии между евреями и христианами. Так как Петр Дамиани ставил перед собой отчетливую дидактическую задачу, он постарался тематически расположить аргументы и приводить доказательства по порядку тем. Порядок этот позволяет выделить темы, которые были предметом дискуссии. В следующей главе обсудим каждую из этих тем в отдельности. Вот эти темы:

1. Сущность Божества, едино ли Божество или троично, одна в нем природа или две.

2. Сущность Торы, то есть, соблюдают ли Тору евреи, придерживаясь ее заповедей так, как они в ней сформулированы, или же ее соблюдают именно христиане, отменившие буквальное выполнение заповедей и понявшие их в духовном смысле.

3. Кто такой Мессия – царь ли это из плоти и крови, который еще не пришел, но придет в будущем, как утверждают евреи, или Божество, которое, как утверждают христиане, уже явилось, т. е. Иисус?

4. Какой урок можно извлечь из еврейской истории? Почему евреи были изгнаны из своей страны и теперь живут в рабстве и унижении? По мнению христиан, продолжительное изгнание евреев доказывает истинность христианства.

Йосеф Кимхи

Книга Йосефа Кимхи “Сефер а-брит” написана, как уже сказано, в виде диалога между “еретиком” и “верующим”. Ученые затрудняются определить, является ли она “отчетом о подлинном диспуте или вымышленным диалогом, созданными исключительно для поучения”.30 На фоне послания Петра Дамиани, однако, представляется, что даже если в основу книги Кимхи и положен происшедший в действительности спор, написана она была все же в назидательных целях.

Хотя она не так упорядочена, как труд Петра Дамиани, в ней тоже можно выделить ряд дискуссионных тем. Для удобства изложения мы будем различать темы, касающиеся основ еврейской и христианской веры, и те, которые относятся к образу жизни евреев и христиан.

Спор об основах веры

Как и послание Петра Дамиани, “Сефер а-брит” начинается с обсуждения сущности Божества.

“Они веруют в Троицу, Отца, Сына и Духа, и утверждают, что Творец есть Отец всему, и Он сотворил весь мир. [...]

Ответим им и скажем так: Я верю, что разум учит их и знание склоняет их [верить] в то, что Он – Отец мира, и Он породил его и создал из ничего [...], но кто заставит меня поверить, что у Него есть сын”?31

В ответ на этот довод “верующего” “еретик” возражает, что он не может доказать это “со стороны разума”, но может зато привести доказательства из слов пророков, “ибо все пророки говорили и предсказывали о Сыне”32. Тут он ссылается на стих: “Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах его, и нарекут имя ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира” (Ис 9:6). По его мнению, такие имена подобают не человеку, а лишь Сыну Божию. “Верующий”, со своей стороны, утверждает, что это пророчество исполнилось в царе Хизкии (Иезекии).

Сравните еврейские возражения против идеи Троицы и христианский ответ на них, используя книгу Дамиани. Чем отличается отношение к этой теме евреев от отношения христиан?

Уже первая тема – сущность Божества – высвечивает резкое различие между классическими еврейскими и христианскими полемическими сочинениями. Еврей порицает христианина за отсутствие логики в идее Троицы, по его словам, противоречащей разуму. Христианин отвечает ему доказательствами из Библии. По этому поводу Давид Флуссер пишет:

“Уже из трудов Августина ясно, что в христианстве вера – это более абсолютное и автономное понятие, чем в иудаизме или исламе. Связь между верой и знанием в христианстве очень слаба, так что между этими сферами, верой и знанием, возникает в христианстве состояние крайнего напряжения. По этому поводу часто приводят слова одного из отцов церкви: “Верую, ибо абсурдно”.33

Утверждение Флуссера основано на том известном факте, что основные христианские догматы веры чрезвычайно трудно защищать рациональными аргументами – отсюда постоянная апелляция к библейским доказательствам. Здесь классические христианские сочинения, такие, как труд Петра Дамиани, заметно расходятся с еврейскими книгами наподобие трактата Йосефа Кимхи. Кимхи по большей части обращается к доводам разума, используя библейские свидетельства лишь тогда, когда к ним прибегает христианин. Зато Петр Дамиани почти полностью отказывается от обращения к разуму (кроме как в обсуждении вопроса об изгнании евреев), предпочитая опираться исключительно на библейский текст.

Еврей ссужает деньги служителю церкви. Иллюстрация к Указу Грациана.

Иллюстрация 19

Еврей ссужает деньги служителю церкви. Иллюстрация к Указу Грациана. (Bayerische Staatsbibliothek, München. MS. Clm. 17161, fol. 91)

Следует упомянуть здесь исходную точку обсуждения. Для верующего библейские доказательства имеют преимущество перед доводами разума, ибо разум принадлежит человеку, а Библия – Богу. По сравнению с человеческим разумом, она представляет собой высшее знание, даже если его понять человек не способен, а, по словам отца церкви (Тертуллиана), именно потому, что он не способен. Однако, заметим в скобках, что взгляд Флуссера на характер христианской веры, хотя и соответствует книге Петра Дамиани, все же, несколько односторонен. В самом деле, в христианстве есть догматы, не подлежащие разумному объяснению. Тем не менее, многие христианские теологи пытались обосновать принципы веры с помощью философии. Во всяком случае, так обстояло дело в те эпохи, когда интеллектуалы мыслили в философских терминах. Само определение Троицы в христианском символе веры, включающем слова “лицо” и “сущность”, использует понятия, заимствованные из греческой философии и приспособленные к нуждам христианства. Начиная с XII в., с расцветом схоластики, философские методы снова стали применяться для доказательства основных догматов. Примеры этого мы приведем ниже, когда речь пойдет о природе Божества.

В свою очередь, и Йосеф Кимхи, подобно многим другим еврейским авторам, не довольствовался аргументами “от разума”, направленными против Троицы. Он оспаривал христианское толкование Библии. В ответ на христианскую трактовку истории с Авраамом и ангелами (которую мы встречали у Петра Дамиани), Кимхи пишет:

Цистерцианский монах за жатвой. Иллюстрация к рукописи из монастыря Сито (Citeax), Франция, XII в.

Иллюстрация 20

Цистерцианский монах за жатвой. Иллюстрация к рукописи из монастыря Сито (Citeax), Франция, XII в. (Bibliothèque municipale de Dijon - France, cliché F. Perrodin, MS. 170, fo 75v)

“Сказал еретик: я покажу тебе в книге Торы Моисеевой ту Троицу, в которую мы верим. [...] Когда Авраам сделал обрезание, явился ему Бог, как сказано “И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел [при входе в шатер, во время зноя дневного]. Он возвел очи свои, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него” [Быт 18:1-2]. Сперва он увидел одного, а молился трем. Сперва увидел одного и сказал: “Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего” [Быт 18:3]. А вслед за тем сказал: “И принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба” и т. д. [Быт 18:4-5]. [...] И вот, вначале он сказал это в единственном числе, а после увидел троих и сказал во множественном числе. И это и есть те трое: Отец и Сын и Дух.

Сказал верующий: [...] когда вначале сказано “И явился ему Господь”, явился ему Святой, да будет Он благословен, чтобы открыть ему тайну разрушения Содома и Гоморры [...]. И вот говорится “Он возвел очи свои, и взглянул”, то есть возвел очи свои [и посмотрел] в другое место, после того, как ему явился Бог. [...]. И когда он вначале говорит в единственном числе “если я обрел благоволение пред очами твоими” и т. д., то он сказал это самому важному среди них. Ибо таков обычай, что когда кто-то видит людей и хочет, чтобы они у него погостили, то он обращается к тому из них, кто выглядит самым важным [...] Так говорит человек: “Пожалуйста, погости у меня, ты и твои товарищи, а я приготовлю вам еду”.34

Какую проблему пытаются разрешить обе стороны, обращаясь к библейскому тексту?

Сходным образом Кимхи дает ответ и на другие христианские толкования, помимо того, он указывает своим читателям на разночтения между еврейской Библией и ее латинским переводом. Вот, например, его пояснение к Ис 7:14, тому стиху, который, как мы видели, христиане приводят в доказательство того, что Мессия должен родиться от девственницы:

“Сказал еретик: [...] Но я спрошу тебя об одном месте у Исайи, о котором ты не сможешь отрицать, что это пророчество об Иисусе и Марии. Там сказано “се, Дева во чреве приимет, и родит Сына и нарекут имя Ему: Иммануэль” (Ис 7:14). А нет другой девы, которая бы родила, кроме Марии, а Иисус – сын Божий. Поэтому и названо ему имя Иммануэль [ивр. “с нами Бог”] [...].

И сказал верующий: [...] Нет в Библии этих слов. Но ваш переписчик Геронимуш [переводчик Иероним] вводит вас в заблуждение [...]. Ты сказал “се, Дева во чреве приимет”, а в Библии сказано “вот, молодая женщина во чреве примет”. Ведь слово “альма” означает просто молодую женщину, будь она девственницей или замужней”.35

Христианский текст испорчен переводом Иеронима, говорит Кимхи, хоть большая часть его перевода и точна, “кроме некоторых слов, которые он (Иероним) не понял, или они противоречили его вере, и он их заменил, превратив корень веры в полынь”.36

Распятие Иисуса искупает грех Адама. Фламандский рисунок, ок. 1363 г.

Иллюстрация 21

Распятие Иисуса искупает грех Адама. Фламандский рисунок, ок. 1363 г. По сторонам распятого Иисуса – Мария и Иоанн Креститель. Под крестом – череп Адама. (Koninklijk Museum voor Schone Kunsten, Antwerpen, Belgium)

Дискуссия по вопросам морали

От христианских догм, тринитарности (троичности) и боговоплощения Кимхи переходит к изгнанию евреев – теме, обсуждаемой также у Петра Дамиани. “Еретик” видит в нынешнем положении евреев доказательство того, что они не являются больше богоизбранным народом: “И нет у вас ни веры, ни дел, ни могущества, ни царства, ибо все это отнято у вас”.37 Еврей возражает, что евреи живут лучше христиан. Свои слова он подтверждает доводом, которого мы не встречали у Петра Дамиани, доводом, почерпнутым из области этики:

“Грабежи и кражи не так распространены среди евреев, как среди христиан, которые нападают на дорогах и вешают людей, и выкалывают некоторым глаза. А про евреев ты не можешь этого сказать. И евреи и еврейки скромны во всех своих поступках, а их дети, большие и маленькие, воспитываются в изучении Торы. И если услышат из его [ребенка] уст какое-то плохое слово, то его бьют и наказывают, чтобы не слыхали больше от него ругательств, и приучают его каждый день молиться, а если заметят, что он приучился к бранным словам, его отучат от них. Также и дочери их скромны, их не увидишь на улицах, и не найдешь среди них ни одной развратной, как дочери неевреев, выходящие на углы повсюду [...]. И никто не может отрицать, что все хорошие качества, которые я упомянул, присущи евреям, а их противоположные – христианам”.38

1. Что в этих словах еврея содержит ответ на утверждение христиан, будто теперешнее изгнание евреев – это знак того, что их отверг Бог?
2. Охарактеризуйте эпоху, когда могло появиться подобное утверждение.

На слова еврея о моральном превосходстве еврейского образа жизни христианин дает три ответа, призванных подорвать этот тезис: он говорит, что вера важнее дел; обвиняет евреев в ростовщичестве, которое несовместимо с их моральным превосходством; и, наконец, заявляет, что именно христиане стоят выше в нравственном отношении, так как среди них есть монахи и священники. Что касается первого вопроса – превосходства веры над делами – то мы уже ознакомились с ним из рассуждений Дамиани о заповедях, и подробнее обсудим эту тему в следующей главе. А пока обратимся к двум другим утверждениям.

Ростовщичество

К XII в. ростовщичество стало распространенным занятием среди евреев. Его социальные и экономические последствия обсуждаются в другом месте39, здесь оно упомянуто лишь постольку, поскольку христиане постоянно корили евреев этим безнравственным занятием, противоречащим, по их мнению, заповедям Торы: ведь в Торе запрещается давать в долг под проценты, как сказано: “Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста” [Исх 22:25]. На это обвинение евреи всегда отвечали более или менее одинаково. Приведим здесь ответ Йосефа Кимхи:

“Сказал верующий: То, что ты сказал о ростовщичестве, разъясняется в Торе Моисеевой: “Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост” [Втор 23:20]. [...]

И вот, евреи неукоснительно соблюдают, чтобы не давать в рост и под проценты своим братьям, как запретила Тора. [...]

И вот вы, которые воздерживаетесь от ростовщичества, продаете братьям своим вещи на ограниченное время за двойную цену. Как же вы не стыдитесь говорить: Не давайте денег в рост! Это большой рост! А, кроме того, и многие неевреи, как известно, дают деньги в рост евреям и неевреям, чего евреи не делают братьям своим, евреям”.40

Обвинения в ростовщичестве и еврейские возражения на этот счет –постоянные компоненты как христианских, так и еврейских полемических сочинений. Выходя за рамки отвлеченного религиозного спора, эта тема касается повседневных проблем чело­веческой жизни. В отличие от вопроса о соблюдении заповедей, проблема ростовщичества имеет не только отвлеченно-моральное значение, но и влечет за собой социальные и экономические последствия для представителей обеих религий в их повседневных контактах.

Наиболее полный обзор этой темы, вместе с принципиальными и практическими выводами из нее, находится в полемическом труде “Милхемет мицва” (“Священная война”), написанном в Южной Франции во второй половине XIII в.41 Его автор, Меир бен Шимон из Нарбона, обращается к королю Франции Людовику IX, который, очевидно, вознамерился запретить евреям это ремесло. Как и Йосеф Кимхи, Меир из Нарбона приводит библейскую цитату, дозволяющую ссужать деньги христианам, и вместе с тем говорит о социальных и экономических причинах, требующих, по его мнению, разрешить евреям это занятие. Ростовщичество, говорит он, один из столпов еврейского заработка. Если запретить евреям заниматься ростовщичеством, само их существование пошатнется. Из его слов ясно, насколько для еврейско-христианских отношений была важна эта тема, экономическое, социальное и этическое значение которой выражалось в теологических и полемических терминах.

Монашество

В противовес утверждению, что еврейская жизнь нравственнее жизни христианской, христиане обычно указывают на монашество. Среди христиан есть люди, удаляющиеся от мира, избегающие его соблазнов и всю свою жизнь умерщвляющие плоть во имя служения Богу. По мнению христиан, поскольку у евреев нет таких праведников, это доказывает, что христианство в нравственном отношении выше, чем иудаизм. Как говорит “еретик” в книге Кимхи:

“А еще, я покажу тебе добрые дела, совершенные христианами, ибо есть среди них люди, которые при жизни удаляются от мира и всяких удовольствий, и обитают в лесах и пустынях, умерщвляя плоть, все свои дни”.42

Проблема монашества волновала евреев именно потому, что они не могли отрицать его морального статуса. Некоторые еврейские полемисты оспаривают сам идеал монашества как противоестественный, ибо монашество противоречит заповеди Торы “плодитесь и размножайтесь”; но чаще они подчеркивают маргинальность этого явления в христианском мире и ставят под сомнение нравственный облик монахов. Как раз к этой аргументации прибегает Йосеф Кимхи:

“А то, что ты сказал, что среди них есть святые люди, отрекающиеся в своей жизни от мира сего – это один на тысячу или на десять тысяч, а все остальные живут в нечистоте сего мира. И даже ваши священники и епископы, которые не женятся, всем известно, что они блудят”.43

В других полемических сочинениях евреи порицают не только моральный облик монахов, но и корыстолюбие церкви и монастырей. Например, в книге “Сефер ницахон йашан” сказано так:

“Горе вам, прибавляющие дом к дому […]” [Ис 5:8]. Это место тоже можно отнести к служителям Иисуса: это священники и монахи, захватившие всю землю в свои руки и прибавляющие дом к дому, и присоединяющие поле к полю, пока ничего не останется”.44

Объясните, почему еврейские полемисты предпочитали осуждать образ жизни монахов, а не оспаривать сам идеал монашества?

Насмешка и гнев

Книга Йосефа Кимхи завершается пятью ответами на вопрос о воплощении Иисуса. Христиане утверждают, что Сын Божий воплотился в человека, дабы искупить первородный грех Адама и Евы. Евреи возражают на это по-разному: если согрешил первый человек, чем же согрешил ваш Бог? Почему после искупительной смерти Иисуса люди продолжают страдать и умирать? И если Иисус пришел искупить грех Адама и Евы, то почему же он опоздал на четыре тысячи лет?

Йосеф Кимхи опровергает и обвинение в том, что евреи убили Иисуса, выдвигаемое и Петром Дамианиом, и прочими христианскими полемистами. Если Иисус пришел в мир по своей воле, чтобы избавить его от власти Ада, за что же он наказал народ, который причинил ему страдания? Даже если бы евреи и не хотели его умертвить, он бы заставил их это сделать, так как был Богом и так как мог спасти мир только своей кровью и смертью.

“А если так, то великую несправедливость совершил он, что наказал тот народ, который его мучил и убил по собственному его желанию. Также можно сказать, что у евреев были благие намерения, когда они услышали из его уст, что спасение мира зависит от его смерти, и чтобы мир был спасен ими, и они получили за это награду в будущем мире, они умертвили его, дабы спасти мир”.45

1. На какое логическое противоречие указывает Кимхи по поводу обвинения евреев в смерти Иисуса?
2.Обратите внимание также на тон Кимхи. Как бы вы его характеризовали?

Этот насмешливай, презрительный тон, различимый в словах “верующего” у Кимхи, больше свойственен еврейским полемическим сочинениям, чем христианским. В христианских полемических трудах – таких, как вышеупомянутая книга Петра Достопочтенного, иногда встречаются выражения гнева по отношению к евреям, их слепоте, упрямству, суеверию, за которое они, по мнению автора, держатся. Лишь изредка можно найти в них насмешку над евреями – за исключением нападок, связанных с изгнанием евреев и их униженным положением в настоящем. Евреи, напротив, охотно подтрунивали над основами христианской догмы, в особенности над рассказом о жизни, смерти и воскресении Иисуса. Видимо, оружие насмешки использовалось еще при зарождении христианства, его можно найти и в талмудической литературе, однако, особенно ярко ирония выражена в книге “Толдот Йешу”46 (“Книга жизни Иисуса”), написанной, как полагают сегодня некоторые исследователи, в III-IV вв., и на протяжении Средних веков была распространена на Востоке в нескольких вариантах. Эта книга, будучи еврейской трактовкой христианской истории, противостоит соблазнам христианства, воцарившегося в мире. Чудеса, сотворенные Иисусом, рассматриваются здесь как магия, а его рождение от девственницы – как результат прелюбодеяния. Эта книга не является полемическим сочинением, так как не призвана дать ответы христианам, скорее – это предельное выражение еврейских чувств по отношению к христианской вере и ее носителям; не пытаясь доказать, что одни элементы веры истинны, а другие нет, она отвергает христианскую веру в целом. “Сефер ницахон йашан” также сочетает полемическое содержание с тоном насмешки и презрения в адрес христианских святынь. Если сами ответы, которые эта книга предлагает давать христианам, имели для евреев полемическую ценность, то словесная их форма годилась только для внутреннего употребления. Трудно предположить, что в Германии XIII в. евреи могли сказать христианам следующее:

“Спроси у них: Сколько лет было Марии, когда она родила повешенного47? Разве в Авон Гильоне48 не написано, что ей было тринадцать лет? И если, по вашим словам, он родился без отца, почему же [Бог] явил силу Свою на девушке 13 лет, уже способной на зачатие и беременность? Он мог бы явить силу Свою на девочке 3 или 4 лет, которая не могла зачать, и тогда мир признал бы чудо, так как сделалось бы нечто новое, чего никогда еще не было”.49

КлассиЧескаЯ полемиЧескаЯ литература: заклюЧение

Послание Петра Дамиани и “Сефер а-брит” Йосефа Кимхи представляют полемическую словесность в ее классическом или, по определению Амоса Функенштейна, в “старом” варианте – в отличие от “нового” варианта, в котором приводятся также доказательства из Талмуда.50 Этот жанр существует в христианской литературе, начиная со II в., и даже после того, как обновились темы и приемы полемики, христиане, наряду с книгами нового типа, продолжали писать трактаты традиционного образца, а евреи – отвечать на них.

Сопоставление этих двух сочинений выявляет определенное сходство. В них рассматриваются близкие темы и толкуются одни и те же библейские стихи. При рассмотрении некоторых вопросов (например, вопрос о троичности Божества) возникает ощущение, что Йосеф Кимхи напрямую отвечает Петру Дамиани, хотя он, повидимому, понятия не имел о его труде. Сходство объясняется тем, что обе книги, как и большинство подобных сочинений, представляют собой попытки решения некой проблемы и встречную реакцию другой стороны на эти попытки. “Хорошее” и “плохое” лишь меняется местами, что не умаляет общего сходства этих сочинений.

Таким образом, евреи и христиане были знакомы с доводами оппонентов. Пусть даже сочинения, с которыми мы ознакомились, адресовались внутренней аудотории (“знай, что ответить”) и не свидетельствуют о каком-либо реальном споре, они все же указывают на важную роль дискуссии и на наличие диалога между конфессиями.

Придумайте два отчета о воображаемых диспутах:
1. В виде дидактического сочинения.
2. В виде реального религиозного диспута.
Необходимо учитывать и содержательные, и формальные различия между двумя этими жанрами.

1 Die Briefe des Petrus Damiani, ed. Kurt Reindel, 1, MGH, Die Briefe der deutschen Keiserzeit, IV, pp. 65—66.

2 Еврейская Библия традиционно делится на три книги: Тору (Пятикнижие Моисеево), Пророков (Невиим) и Писания (Кетувим). Отсюда ее сокращенное название – ТаНаХ.

3 Мин – “еретик”, по-видимому, термин, обозначавший ранних христиан. Эпикорос – “безбожник” (от имени Эпикура).

4 Йосеф Кимхи, “Сефер а-брит”, (ивр.), стр. 21.

5 Русский перевод: И. Мандельштам. Генрих Гейне. Собрание сочинений в 10 т., М., 1957, т. 3, стр. 140-141. Генрих Гейне (1797-1856), великий немецкий поэт еврейского происхождения.

6 Григорий IX, стремясь к всемирному господству церкви, пытался возродить Крестовые походы и вел борьбу с властью императора Фридриха II; преследовал ереси, завершил создание инквизиции; к евреям относился крайне враждебно.

7 Auvray, L., Les registres de Grégoire IX, 1, p. 352.

8 Людовик IX Святой (1226-1270) – участник двух Крестовых походов, погиб в одном из них. Суровый и праведный образ жизни этого крестоносца, его мудрое правление сделали его воплощением идеального христианского монарха. Посмертно был канонизирован.

9 Joinville, Jean Sire de, Histoire de Saint Louis, p. 31.

10 Шломо бен Моше мин а-Адуммим (де Росси). Изд.: Йеуда Розенталь, в: “Мехкарим у-мекорот” 1 (ивр.), стр. 378. Автор – итальянский еврейский интеллектуал XIII в.

11 Бен-Сассон, Х. Г. “История еврейского народа в Средние века” (ивр.), стр. 166.

12 См.: Parsons, T. “On the Concept of Influence”, Public Opinion Quarterly 27 (1963),

pp. 37-62.

13 Petrus Venerabilis, Adversus Judeorum inveteratam duritiem, ed. Yvonne Friedman, CCCM 58, p. 125.

14 Ibid., pp. 57-58.

15 Там же, “Сефер ницахон йашан” (ивр.), гл. VI.

16 См. в части 1.

17 Субстанция. См. в части 1.

18 Die Briefe des Petrus Damiani, I, pp. 67-69.

19 Нагорная проповедь: проповедь Иисуса (Мф 5-6), содержащая принципы христианской морали и считающаяся основой христианской этики.

20 Die Briefe des Petrus Damiani, I, p. 88.

21 Ibid., p. 92.

22 См. часть 1.

23 Petrus Alphonsi, Dialogus Petri cognomento Alphonsi, ex Judaeo Christiani et Moysi Judaei, PL 157, cols. 535-672. Петр Альфонси, он же Моше а-Сфаради, крестился в 1106 г. Он написал два важных труда по-латыни: сборник историй “Учительная книга клирика” (Disciplina clericalis) – полезное пособие для проповедников, и вышеупомянутую полемическую книгу. Помимо того, переводил научные труды с арабского на латынь. Был врачом короля Англии Генриха I. См. отрывки из его произведения “Памятники средневековой латинской литературы Х–ХII вв. (Москва, 1972).

24 Altercatio Aecclesie contra Synagogam, Texte inédit du Xe siècle, ed. Bernhard Blumenkranz.

25 Йеуда а-Леви, “Сефер а-Кузари”, пер. с арабского и примечания: Йеуда Эвен Шмуэль.См. русский перевод: И. Галеви, “Кузари”, Шамир, Иерусалим, 1990.

26 Petrus Abaelardus, (Petrus Abaelardus; 1079-1142) Dialogus inter Philosophum, Judaeum et Christianum.

27 Die Briefe des Petrus Damiani, I, p. 101.

28 Флуссер, Д., “Иудаизм и истоки христианства” (ивр.), стр. 19.

29 Williams, Lukyn, A., Adversus Judaeos. A Bird‘s-Eye View of Christian Apologiae until the Renaissance, pp. 373-374.

30 Эфраим Талмаж, в предисловии к “Сефер а-брит”, стр. 14.

31 “Сефер а-брит”, (ивр.), стр. 21- 22.

32 Там же.

33 Флуссер, Д., “Иудаизм и истоки христианства”, (ивр.), стр. 15.

34 “Сефер а-брит”, (ивр.), стр. 50-51.

35 Там же, стр. 43.

36 Там же, стр. 44.

37 Там же, стр. 25.

38 Там же, стр. 26.

39 См. часть 2.

40 Там же, стр. 27.

41 “Милхемет Мицва”. Пармская рукопись 2749. См.: Chazan R., “A Jewish Plaint to Saint Louis”. HUCA 45 (1974), pp. 287-305; см. также часть 2.

42 “Сефер а-брит” (ивр.), стр. 27.

43 Там же, стр. 28.

44 “Сефре ницахон яшан” (ивр.), гл. 81.

45 “Сефер а-брит” (ивр.), стр. 64.

46 Krauss, S., (ed.), Toledot Yeshu. Das Leben Jesu nach jüdischen Quellen.

47 Повешенный: презрительное прозвище Иисуса, основано на стихе “ибо проклят перед Богом повешенный” (Втор 21:23).

48 Авон Гилйон – Евангелие. Еврейское прозвище, основанное на каламбуре ( букв. “свиток греха” на иврите).

49 “Сефре ницахон яшан” (ивр.), гл. 220.

50 Функенштейн А., “Изменения в иудео-христианской полемике в XII в.” (ивр.), “Цион” 33 (1968), стр.125-144.