Часть пятая. Полемика между евреями и христианами

Глава V. Спор о Талмуде

“Новая полемика”

К XIII в. в межрелигиозной полемике обозначился поворот. Уже в XII в. в отношении церкви, или определенных ее кругов, к евреям наметились некоторые изменения, которые принято связывать с подъемом религиозных чувств, сопровождавшим начало Крестовых походов, и с Ренессансом XII века. Эти сдвиги обрели яркое выражение в том, что можно назвать “новой полемикой”.

В ключевой для нашей темы работе “Сдвиги в иудео-христианской полемике в XII в.” Амос Функенштейн писал:

“В XII в. в Западной Европе появились новые формы религиозной полемики, в которых оспаривались традиционные христианские взгляды на сущность еврейства, его вероучения и роль в исторической системе универсума. При том, что новые идеи и нормы поведения не полностью вытеснили те, что приняты были ранее в христианском мире, они набирали все большую популярность вплоть до конца XII в., и оставили отпечаток даже на секулярных воззрениях эпохи Просвещения и последующих времен. И письменная, и устная антиеврейская кампания, продолжавшая обостряться на протяжении всего Средневековья, привела к сожжению Талмуда во Франции и в Италии, инспирировала обращения в христианство [...], а зачастую служила прелюдией к жестоким гонениям и высылкам. И функционально, и типологически этот вид полемики отличался от того, что был свойствен Западной Европе в начале Средних веков, и, как правило, основной его тенденцией стало отчуждение и полная изоляция евреев [...]”.1

Функенштейн всячески подчеркивает стереотипность, присущую полемическим сочинениям предшествующей эпохи. По его словам,“образ еврейства в этой полемике был застывшим и завершенным”. Евреи изображались, как слепцы и упрямцы, отвергающие ясные библейские указания на мессианство Иисуса и на христианскую веру вообще. За свою слепоту и упрямство они наказаны вечным изгнанием – “коллективным наказанием за коллективный грех убийства Мессии”. Разъяснив таким образом униженное положение евреев, христианство позаботилось также обосновать богословски их продолжающееся присутствие в мире. Функенштейн говорит:

“Для еретиков и язычников они [евреи] являлись свидетельством (testimonium) того, что христиане не придумали сами для своих целей Святое Писание – живым свидетельством древности и достоверности Библии. [...] Помимо того, до самого конца света унижение и изгнание евреев свидетельствует, что богоизбранность покинула “Израиль плотский”, перейдя на “духовный Израиль”. [...] А в конце дней [...] всемирное распространение церкви завершится и увенчается драматическим актом перехода остатков Израиля в лоно христианства [...]”.2

Какую проблему пытаются разрешить эти христианские толкования?

Идея о том, что евреи своим существованием свидетельствуют об истинности христианской веры и исполняют решающую роль мировой истории, была сформулирована впервые Августином, а затем дополнена другими богословами. Отсюда следовал вывод о том, что необходимо терпеть евреев, дозволив им пребывание в христианском обществе. Эта идея не только объясняла, почему церковь так и не сумела обратить евреев в христианство, но и сулила их непременное крещение в будущем. Таким образом, самое их существование в качестве евреев рано или поздно закончится, но не дело христиан торопить этот конец. Тем самым Августин дал теологическое обоснование защите, которую папы и епископы предоставляли евреям во времена гонений. Он закрепил за евреями статус внутри христианского мира, правда, стесненный и жалкий.

Как подчеркивает Функенштейн, теологический принцип, допускающий эту относительную терпимость, вытекал из того, что современное еврейство отождествлялось с древним. Церковь обязалась терпеть тех, кто послужил причиной смерти Иисуса и отказался поверить его проповеди именно потому, “что евреи и иудаизм не изменились ни с этнической (так как они остались “Израилем по плоти”), ни с религиозной точки зрения, сохраняя верность своим буквальным толкованиям и ошибочным практическим из них выводам. Secundum carnem (по плоти) евреи остались в точности такими же, какими были”.3

И вот в XII в. это отношение к ним меняется. Этот поворот получил крайне агрессивное выражение в трактате Петра Достопочтенного “Против укоренившегося упрямства евреев” (около 1144 г.). Основной его тезис гласит, что еврейство изменилось, и нынешние евреи не таковы, как их предки, поэтому на них не распространяется та терпимость, которую подразумевает принцип Августина. Идея, высказанная Петром Достопочтенным, быстро привилась в христианском мире. Наиболее широкий отклик она вызвала в XIII в., сделавшись одним из ведущих принципов антиеврейской полемики.

На чем основано утверждение, что иудаизм изменился?

Христиане открывают Талмуд

Классическая полемика между евреями и христианами развертывалась вокруг Библии, священного для них текста, доступного в оригинале или переводе для представителей обеих религий. Однако в XII в. христиане, точнее – некоторые христианские мыслители, обнаружили, что у евреев есть другой священный текст, которым они руководствуются в жизни – это Талмуд. Сами христиане не смогли бы сделать такое открытие ввиду языкового барьера и специфики материала. Характерно, что в спорах о Талмуде крещеные евреи играли гораздо более видную роль, нежели в спорах о Библии. На всех главных диспутах, начиная с XIII в., выкресты выступали обвинителями против иудаизма, используя знания, которые они приобрели, будучи евреями, против своих бывших единоверцев.

Петр Достопочтенный также знал Талмуд не из первых рук. Он судил о нем по сочинению Петра Альфонси (упомянутого ранее) “Диалог между Петром, по прозванию Альфонси, ставшим из еврея христианином, с евреем Моше”, где как пример еврейского суеверия приводятся некоторые талмудические истории. Стоит уточнить, что галахическая (то есть относящаяся к подробностям соблюдения заповедей) сторона Талмуда не возбуждала никакого интереса у христиан. Зато они часто использовали аггадическую литературу – то есть рассказы философского, теологического, исторического, фольклорного или сказочно-мифологического характера, включенные в Талмуд, в особенности те, где они могли обнаружить антропоморфные4 представления о Божестве. В них они усматривали возмутительную ересь, подрывающую основы веры и поругание святыни. В своей книге Петр Достопочтенный приводит четырнадцать талмудических рассказов, большинство которых взято из книги Петра Альфонси, а остальные – из другого неизвестного нам источника. Гнев его, в частности, распаляла аггада о Боге, который скорбит об участи своих детей:

“Когда Святой, да будет благословен Он, вспоминает о своих детях [евреях], пребывающих в горе среди народов мира, Он проливает две слезы в великое море, и голос Его раздается от одного края света до другого” (Брахот, 59а).

По мнению Петра Достопочтенного, здесь, как и в других рассказах того же рода, присутствует гордыня и ересь. Утверждение, будто Бог ежедневно оплакивает изгнание евреев, свидетельствует о еврейской ереси, ставящей под сомнение всемогущество Божие.

“Еврейская мудрость превращает Всемогущего в беспомощного, который не может, хотя и хочет, положить конец изгнанию евреев”.5

Петр Достопочтенный утверждал, что евреи понимают аггадические истории буквально. На чем было основывано это мнение?

Обсуждая Талмуд, Петр Достопочтенный пишет:

“Они [евреи], достойные всяческого проклятия, продолжают творить дела, которые не менее того заслуживают проклятия. Мало им просто ереси, они заполнили огромные тома бесчисленными богохульствами. Тысячелетиями они собирали их в великом море злодейства, и, собрав из пасти ядовитой змеи ее ядовитые речи, гнуснее которых не сыщешь, они оскорбляют Бога ежедневно, насколько хватает им сил и дерзости”.6

Эти слова Петра Достопочтенного преисполнены неимоверной враждебности к евреям. Вряд ли в тот или предшествующий период можно было бы найти сходное полемическое сочинение. Так или иначе, он был первым христианином, попытавшимся ознакомиться с Талмудом, хотя бы по книге еврея-выкреста. В отличие от Ренессанса XII в., культивировавшего любознательность по отношению к чужой и древней мудрости, Петр не пытался понять Талмуд, предпочитая использовать его только в антиеврейских целях. Вопрос, однако, состоит в том, насколько значительно было влияние Петра Достопочтенного. Какой отклик у христиан встретили его слова и каковы были их последствия?

Монахи нищенствующих орденов и евреи

Несмотря на видное положение, которое занимал Петр Достопочтенный среди современников, его сочинение, очевидно, не получило широкого отклика. Понадобилось почти столетие, чтобы высказанные им идеи получили признание, и то, по всей видимости, безотносительно к его книге. Зато теперь в XIII веке эти “новые идеи” выдвигались уже не только отдельными мыслителями. Отныне приспособили их к своей активной полемической и миссионерской деятельности могущественные учреждения. Перемены к худшему, постигшие евреев Европы, начиная с XIII в., Джереми Коэн приписал миссионерской и инквизиторской политике нищенствующих орденов (mendicantes) – францисканского и доминиканского:

“С момента образования двух этих первых и первостепенных нищенствующих орденов [...] и до самого конца Средневековья и даже после того, вся антиеврейская деятельность на Западе направлялась францисканскими и доминиканскими монахами. В качестве инквизиторов, миссионеров, полемистов, странствующих проповедников, нищенствующие монахи неустанно стремились к тому, чтобы нанести ущерб религиозной свободе и физической безопасности средневековых еврейских общин. Именно они основали папскую инквизицию и составили ее штат, именно они вмешались в спор по поводу трудов РаМБаМа, добились сожжения Талмуда, принуждали евреев слушать свои пламенные проповеди, именно они всеми силами разжигали среди христианского населенияЗападной Европы ненависть по отношению к евреям.”7

Коэн утверждает, что нищенствующие монахи не только взяли на себя всю миссионерскую, полемическую и инквизиторскую антиеврейскую деятельность, но и дали этой деятельности новое идеологическое обоснование. Согласно этой идеологии, говорит Коэн, евреи утратили самое право на существование в христианском обществе. В XIII в. евреев отовсюду изгоняют. Явление это, несомненно, обусловлено политическими, социальными и экономическими при­чинами, а не религиозными теориями. Однако, если бы церковь сохранила верность принципу Августина, ранее определявшего ее отношение к евреям до этого времени, сомнительно, чтобы она допустила эти высылки.

Вместе с тем, хотя нищенствующие монахи и возглавили антиеврейскую полемику и соответствующую миссионерскую работу, не они изменили отношение к евреям. Это изменение было результатом процессов, происходивших в христианском мире и в церкви – процессов, которые мы постараемся описать ниже, и которые сами по себе послужили толчком к образованию обоих нищенствующих орденов и стимулировали новое отношение к евреям.

Кто такие были нищенствующие монахи?

Образование двух новых монашеских орденов – доминиканцев и францисканцев – связано с особой исторической реальностью XIII в. Вопрос о власти церкви над душами верующих папа Иннокентий III8 поставил с такой резкостью, о которой раньше и не помышляли. Его претензии имели далеко идущие последствия во всех областях жизни, и, по мнению некоторых ученых, Иннокентий стремился превратить католическую церковь во всемирную церковную монархию.

Чтобы обосновать эти амбиции и закрепить свое положение в христианском мире, Иннокентий созвал в 1215 г. Вселенский церковный собор в Латеранском дворце в Риме, – так называемый IV Латеранский собор. В нем участвовали около 1300 служителей со всей Европы, а также светские представители от многих государств. Со времен Никейского собора9 это было самое внушительное церковное собрание. Латеранский собор даровал церкви монополию на духовное спасение верующих, постановив: “Всемирная церковь верующих едина и единственна, и вне ее нет спасения”10. Кроме этого, собор принял суровые постановления, касающиеся как ересей, получивших тогда распространение, так и отношения к евреям. Именно на этом соборе евреев и мусульман впервые обязали носить особую одежду, которая отличала бы их от христиан и ограничивала общение между ними.

Иннокентий III осуждает еретиков. Иллюстрация к рукописи (Франция, ок. 1275г.)

Иллюстрация 27

Иннокентий III осуждает еретиков. Иллюстрация к рукописи (Франция, ок. 1275г.). (Cliché, Bibliothèque Sainte Geneviève, ms. BSG 782, f. 312)

Эти радикальные меры были откликом на важные процессы, представлявшиеся церкви опасными. С развитием городов и оживлением торговли в XII в., в европейском обществе, которое казалось застывшим и неподвижным, появился новый социальный слой образованных мирян-горожан, мировоззрение которых было более динамичным, широким, разносторонним и критическим, чем у крестьянина или монаха. Именно в городской среде, пестрой и многообразной по составу, бурлящей новыми идеями и подверженной постоянным изменениям, впервые прозвучали сложные вопросы о вере, не задававшиеся раньше. Поэтому неудивительно, что еретические и антиклерикальные движения зародились и получили поддержку в городах. Священнослужители, в особенности низшие, не отличались ни эрудицией, ни личным влиянием, потребным для того, чтобы успешно отвечать на новые вопросы и противостоять новым идеям. Критика и насмешки, которые вызывали церковники, толкали людей на поиски ответов в других местах. Таким образом, в городах возникла плодородная почва для произрастания ересей.

Целостности церкви в конце XII-начале XIII вв. угрожали два больших еретических движения: вальденсы11 (waldenses) и катары12 (cathari). Последняя ересь распространилась, в основном, на юге Франции и получила известность под именем “альбигойской”, по названию города Альби, который был одним из ее важнейших центров. Церковь, крайне встревоженная масштабами этого движения, в конце концов, призвала к Крестовому походу. Альбигойская ересь была подавлена с чрезвычайной жестокостью. Половина Франции была опустошена. Между тем, альбигойская доктрина настолько далеко отстояла от христианства, что вряд ли можно было назвать ее христианской ересью. Альбигойцы не только оспаривали право на существование самой христианской церкви, но и отвергали основные ее догматы. Они исповедовали радикально дуалистическое учение, которое считало материальный мир созданием Сатаны и стремилось к освобождению духа как творения Божьего от оков плоти. Альбигойцы верили в переселение душ, отвергали христианские таинства, отрицали воскресение во плоти и сочетали крайний аскетизм жизни с идеей возвращения к природе. Их строгая нравственность в сочетании с высокой ученостью вождей (perfecti – “совершенные”), представляли собой вызов, крайне опасный для церкви. Как уже сказано, ей удалось устранить ересь только силой.

Святой Доминик творит чудеса. Иллюстрация к рукописи (Франция, вторая половина XIII в.)

Иллюстрация 28

Святой Доминик творит чудеса. Иллюстрация к рукописи (Франция, вторая половина XIII в.). Доминик стоит у костра, в который еретики бросают христианские книги, но книги эти не горят. (Paris, Bibliothèque de l’Arsenal, Ms. 280, fol. 31)

Для борьбы с альбигойством монах-августинец из Испании, Доминик Гусман (Dominicus Guzman; 1170-1221), основал орден доминиканцев. Проезжая в Рим через юг Франции, Доминик воочию убедился в размахе этого движения и неспособности церкви совладать с ним. Он обратился к папе с просьбой основать монашеский орден, призванный сокрушить ересь. Орден должен был блюсти строгий христианский образ жизни, чтобы противопоставить его аскетической морали альбигойцев, и овладевать знаниями, чтобы противостоять их ученым вождям.

Монахов-доминиканцев называли “псы Господни” (Domini canes). Как вы думаете, почему?

Францисканский орден был основан Франциском Ассизским (Franciscus Assisi; 1181/2-1226), купеческим сыном, жизнь которого стала легендой. Он вырос в светской среде, но, пережив мистический опыт, решил посвятить себя церкви, начертав на своем знамени идеал апостольской бедности – бедности учеников христовых. Он ни во что не ставил ученость и образованность, предпочитая им идеал добродетельного поведения. Согласно составленному им уставу ордена, монахи должны были служить “Господу в бедности и смирении”, быть “в этом мире временными поселенцами” и странствовать, “прося милостыню”. Это и есть “небесная бедность”, которая сделает их “наследниками и царями в Царствии Небесном”13. Как уже говорилось, Франциск стремился возродить древнеапостольский идеал. Для прикрытия наготы апостолы не имели больше одной рубахи, за свои труды они не брали денег, они странствовали по миру и проповедовали благую весть, всей своей жизнью свидетельствуя о нравственном совершенстве христианства.

В отличие от ордена доминиканцев, возникшего в монастырской среде, движение францисканцев зародилось на городских улицах, где роскошь соседствовала с унизительной бедностью. И потому именно бедность становится высшей ценностью для Франциска и его движения. Доминиканцы превозносили ученость, францисканцы – личное моральное совершенство, считая бедность главным оружием в евангелизации14 мира. Ордена влияли друг на друга: доминиканцы добавили к учености идеал бедности, а францисканцы отступили от своего прежнего неприятия учености, коль скоро она служит спасению. И те, и другие назывались орденами “мендикантов” – нищих, босоногих монахов. В разрез с монашеской традицией, они отказались от прикрепленности к монастырю и бродили по городам и весям, прося подаяние и проповедуя христианский образ жизни. Нищенствующие ордена, происхождение которых отчасти связано с городской средой, обращались к решению религиозных проблем, стоявших перед жителями городов, – проблем, которые не могли разрешить старое священство и монашество, вышедшие из феодального уклада.

Св. Франциск проповедует птицам. Знаменитая сцена из его жития. (Иллюстрация к рукописи, Франция, 1255 г.)

Иллюстрация 29

Св. Франциск проповедует птицам. Знаменитая сцена из его жития. (Иллюстрация к рукописи, Франция, 1255 г.) (Master and Fellows of Corpus Christi College, Cambridge. MS. 16, fol 66)

Одно из решений IV Латеранского собора гласит: “Дабы обилие орденов не привело к смущению в церкви Божьей, мы запрещаем кому-либо создавать новый орден [...]”.15 Однако, вслед за тем церковь признала два новых ордена.
1. Как вы думаете, что стало бы с теми, кто в них вступил, если бы церковь не разрешила создание этих орденов? Что стало бы с самой церковью?
2. Какие выводы можно сделать о характере церкви в XIII в. из того факта, что папство разрешило эти ордена?

Еще при жизни их основателей оба ордена стали разящим мечом церкви в ее борьбе с ересями. Доминиканцы возглавили духовную жизнь Европы. Они заполнили кафедры теологии в университетах, обеспечивая себе монополию на религиозную мысль того времени. Наряду с францисканцами, ставшими “совестью Европы”, они были витальным и энергичным авангардом в церковной битве за обращение всего мира в христианство. В этот контекст вписывалась и их разнообразная деятельность по отношению к евреям христианского мира. По словам Джереми Коэна, именно доминиканцы и францисканцы разработали новую доктрину, отрицавшую право евреев на существование в рамках европейского общества, и попытались ее реализовать.16

Одним из объяснений столь крайней враждебности нищенствующих монахов к евреям может стать социальный аспект. Оба ордена отражали мировоззрение горожан, видевших в евреях, которые наряду с городскими христианами занимались торговлей и банковским делом, источник конкуренции и всяческого вреда. Враждебность мендикантов становится понятной в контексте экономической и социальной конкуренции в городах. Вопрос о том, проявляли ли горожане такую же враждебность к евреям, как нищенствующие монахи, будет обсуждаться в последней главе.

Св. Франциск отдает свою рясу бедняку. Фреска из церкви Святого Франциска в Ассизи, приписываемая ученику великого Джотто (до 1307г.)

Иллюстрация 30

Св. Франциск отдает свою рясу бедняку. Фреска из церкви Святого Франциска в Ассизи, приписываемая ученику великого Джотто (до 1307г.). (Photo Alinari)

Другое возможное объяснение сопряжено с самой церквью. Изуверство, отличавшее этих ревностных ее защитников по отношению к еретикам и евреям, вытекает из самой цели, которую оба ордена изначально ставили перед собой: укрепить церковь в ее притязаниях на безраздельную власть в духовной жизни Европы. Жестокость непосредственно вытекала из установок, заявленных Иннокентием III и его преемниками: церковь едина и единственна, и все те, кто ей угрожают изнутри или извне, пусть пеняют на себя.

Св. Франциск проповедует перед папой Иннокентием III. Фреска из церкви Св. Франциска в Ассизи, также приписываемая ученику Джотто (до 1307г.)

Иллюстрация 31

Св. Франциск проповедует перед папой Иннокентием III. Фреска из церкви Св. Франциска в Ассизи, также приписываемая ученику Джотто (до 1307г.). (Photo Alinari)

И еретики, и евреи жили в Европе и до XIII в. Изменились не они, а самооценка церкви – то, как она понимала свое место в мире. Коль скоро она начала претендовать на универсальное и тотальное господство в сферах мысли и веры, евреи и еретики в ее глазах приобрели совершенно другие масштабы и совершенно иной статус, чем раньше. Поэтому и создание орденов и отношение церкви к евреям были проявлениями общей тенденции: настоятельной потребности укрепить стены церкви, которая, именно теперь, вновь выдвинув вселенские притязания, выступила против всех тех, кто подрывает ее основы.

Полемика против Талмуда: Парижский диспут

Сочетание антиталмудического настроя, впервые появившегося у Петра Достопочтенного, с энтузиазмом и ученостью новых орденов, повлекло за собой мрачные последствия для евреев Европы. В 1242 г. во Франции были сожжены на костре двадцать четыре воза, нагруженные томами Талмуда. Это сожжение было следствием диспута, состоявшегося за два года до того. Инициатором этого диспута (или, скорее, “судебного процесса”, по выражению Бэра)17 был Николай Донин18, еврей-выкрест из Ла Рошели. В 1236 г. Донин прислал папе Григорию IX список из тридцати пяти обвинений против т. н. Устной Торы, главным образом, против Талмуда. Папа ответил лишь через три года, в 1239 г. Он направил автора послания к парижскому епископу, повелев, чтобы Донин изложил свои аргументы ему, а также королям Франции, Англии, Испании и Португалии. Кроме того, папа распорядился, чтобы 3 марта, в субботу, в тот час, когда евреи молятся в синагогах, книги их были изъяты, переданы францисканцам и доминиканцам, а те сочинения, где сыщется ересь, сжечь на костре.

Нужно отметить, что в те годы церковь весьма серьезно относилась к подозрительным книгам. Уже в 1210 г. в Париже были сожжены на костре “Физика” и “Метафизика” Аристотеля, будто бы представлявшие собой угрозу для христианской религии. Тем самым, юридическая процедура, к которой прибег папа, не была нова. Новизна состояла лишь в том, что церковные власти распространили свой авторитет на еврейские книги и сочли себя вправе судить, что такое ересь применительно к иудаизму.

Единственным монархом, поддержавшим решения папы, оказался Людовик IX, потребовавший, однако, чтобы евреям дали право защищать себя и свои книги. Так начался Парижский диспут, первый среди трех великих средневековых диспутов, направленных против Талмуда: Парижский (1240), Барселонский (1263) и диспут в Тортосе (1413-1414).

Какие выводы можно сделать из того факта, что один только французский король откликнулся на призыв папы в отношении еврейских книг?

Диспут состоялся в королевском дворце и проводился, очевидно, на латыни, с переводом на французский. Защищать Талмуд вызвались четверо выдающихся французских раввинов: р. Йехиэль Парижский19,
р. Моше из Куси20, р. Шмуэль из Шато-Тьерри и р. Йеуда из Мелена. Судейскую коллегию возглавляла королева-мать Бланка Кастильская21, а судьями были важнейшие парижские иерархи церкви и главы нищенствующих орденов города. Они признали Талмуд виновным в предъявленных обвинениях и приговорили его к сожжению. Приведение приговора в исполнение затянулось; но, в конце концов, в 1242 г., несмотря на хлопоты евреев, в том числе и попытки подкупа, на костре, полыхавшем полтора дня, было сожжено от десяти до двенадцати тысяч томов.

Подробности этого диспута, включая его последствия, известны нам из папских посланий, из официального отчета по-латыни об этом споре и из специальной книги о нем р. Йосефа бен Натана Официала, ученика р. Йехиэля из Парижа, который и сам был полемистом22.

Послания пап

Послание Григория IX епископу Парижскому, июнь 1239 г.

“Если верно то, что сказано о евреях Франции и других стран, то нет им достаточного наказания за их преступления. Из-за того, что они, как мы слышали, не довольствуются старым Законом, который Бог дал Моисею как Писание, и не удовлетворены им. Более того, они вовсе отменяют его и утверждают, что Бог дал другой закон, называемый “Талмудом”, то есть учение (doctrina), переданное Моисею устно. Они утверждают ложно, что оно содержится и поныне в их памяти, и что оно сохранялось так, не будучи записанным, до появления тех, кого они называют мудрецами и книжниками, которые, опасаясь, что это учение сотрется из сердца людей, записали его в книге, намного превосходящей своими размерами Библию. Эта книга состоит из вещей столь ошибочных и столь мерзких, что это вызывает стыд у говорящих и ужас у слушающих их. И это, должно быть, главная причина того, что евреи упрямо держатся за свою измену [...]”23

Послание Иннокентия IV24 королю Франции, май 1244 г.

“[...] [Талмуд] – это книга, которую они почитают, и которая гораздо больше Библии по размерам. В нем содержатся нападки на Бога и на Христа, а также весьма позорные рассказы о деве Марии, обидные искажения и пустые слова, подобных которым не слышал никто. Сообразно этим традициям, по-еврейски прозываемым “Талмудом”, они воспитывают своих детей, а от Закона и слов пророков отвращают их совершенно, ибо опасаются, что если те [дети] поймут [Писание] и найдут запретные истины, содержащиеся в Законе и в словах пророков, явно свидетельствующих о единородном и воплотившемся Сыне Божьем, то оставят свою религию и перейдут в веру Христову, и вернутся смиренно к Спасителю своему [...].”25

1. Как оценивали роль Талмуда в иудаизме Григорий IX и Иннокентий IV?
2. В чем, на их взгляд, состоит еврейское понимание Библии и как оно объясняется?
3. В чем обвиняет Талмуд Григорий IX, а в чем – Иннокентий IV? Сопоставьте приводимые ими аргументы.
4. В чем состояла, по их мнению, главная опасность Талмуда?

Подробное изложение обвинений

Донин в своем письме папе в 1236 г. предъявил Талмуду тридцать пять обвинений, послуживших основой для обоих вышеприведенных папских посланий. Обвинения вращались вокруг четырех тем26:

1. Талмуд почитается равным Библии по значению, поэтому евреи вместо нее учат Талмуд. Утверждение основано на цитатах из Талмуда, вроде следующей: “Мудрецы учили об одном иноверце, который пришел к Шамаю. Он спросил его: сколько Законов есть у вас? Сказал ему [Шамай]: Два – Письменная Тора и Устная Тора [устная традиция, впоследствии – Талмуд]” (Шаббат 31а).

2. Еретические высказывания, содержащиеся в Талмуде. Многие обвинения Донина указывают на присутствие в нем ереси, преимущественно в тех притчах, где Богу приписаны человеческие свойства, вроде той, что возмутила уже Петра Достопочтенного. Например: “Три стражи есть в ночи, и в каждую стражу Святой, да будет Он благословен, сидит и рычит как лев, и говорит: Горе Мне, что Я разрушил Свой дом, и сжег Свой храм, и изгнал Своих детей в среду народов мира” (Брахот 3а). Другой пример: “День состоит из двенадцати часов. Первые три [часа] Святой, да будет Он благословен, сидит и занимается Торой, вторые [три] – судит весь мир [...]” (Авода Зара 3б).

3. Отношение Талмуда к христианам. По словам Донина, он разрешает и даже предписывает евреям убивать христиан, обманывать и надувать их любым возможным путем: “И вообще в законе их определено так: лучшего из христиан – убей”27. Целой сводке цитат Донин дает следующий заголовок: “И [еврей] не согрешит, обманув христианина хитростью или коварством”28. Следует заметить, что везде, где в еврейских источниках появляется слово гойим (“неевреи”), Донин заменяет его на “христиане”.

4. Богохульства и нападки на веру Христову, которые содержатся в Талмуде. По утверждению Донина, евреи говорят, в частности, что Мария забеременела от блуда, а Иисус в Аду приговорен к пребыванию в кипящих нечистотах, за то, что высмеивал слова мудрецов29.

Дискуссия

Донин утверждал, будто Талмуд существует только четыреста лет, то есть, представляет собой новшество, противоречащее традиционному ходу вещей. Это заявление отвечало консервативным предпочтениям церкви, усматривавшей в новшествах угрозу миропорядку. В ответ на это утверждение Донина р. Йехиэль сказал, что Талмуд весьма древен – его знал уже Иероним.

Последовательно и систематически р. Йехиэль переадресовывал Донину те обвинения, которые тот предъявлял Талмуду и евреям. Подчеркивая личную заинтересованность Донина, он пытался воздвигнуть стену между ним и самими христианами. Те ни в чем не повинны, тогда как Донин, родившийся евреем – еретик и предатель отеческой веры, и только из мести добивается уничтожения своей бывшей религии.

По поводу утверждения, что евреи предпочитают Талмуд Библии, Йехиэль отвечал, что Талмуд – это комментарий к ней, обязательный для всех евреев, и во всем верный тексту Библии. Отвергая обвинения в богохульствах, якобы содержащихся в аггадической литературе, он указывал на сходное отношение к Божеству и в самой Библии: там Бог гневается на сынов Израилевых, раскаивается в том, что сделал Саула царем в Израиле и т. д. В еврейском отчете о диспуте приводится возражение р. Йехиэля на грозные обвинения в оскорблении христианских святынь и самого Иисуса в Талмуде: “И ответствовал рав: Поистине, то не был ваш Бог [...]. Ведь не все Людовики рождаются равными, не все они – короли Франции. Разве не бывает такого на свете, что рождаются двое в одном городе, и получают одно и то же имя, и умирают одной и той же смертью? Разве такое не случается сплошь и рядом?”30

Обвинение в том, будто Талмуд разрешает и даже предписывает всячески вредить христианам, рав отверг по двум соображениям. Во-первых, гойим, упоминающиеся в Талмуде – это вовсе не нынешние христиане, а те именно семь ханаанских народов-идолопоклонников, которых Бог повелел истребить Йеошуа бин Нуну (Иисусу Навину) и сынам Израилевым. Во вторых, добрососедские отношения между евреями и христианами показывают, что дело обстоит не так, как утверждает Донин: “А о том народе, среди которого мы живем, и они хранят нас и позволяют нам жить, то нам запрещено вредить и им самим, и их имуществу даже на волос под страхом наказания”.31

На заключительный вопрос судьи, могут ли согласно еврейскому вероучению спастись христиане, Йехиэль ответил: “Я скажу вам, как вы можете спастись даже в вашей вере: если будете соблюдать семь заповедей сыновей Ноя, которые вам предписано выполнять32, то спасетесь. [...] Но этот еретик [Донин] обязан был выполнять 613 заповедей, так как вступил в наш завет, и в том его долг. А Геенна одна для преступающих заповеди, будь то неевреи, и будь то израильтяне [...].”33

1. Результаты диспута показывают, что Йехиэлю не удалось убедить христиан своими ответами. Как вы думаете, почему?
2. Чем принципиально важны ответы, данные Йехиэлем?

Сожжение Талмуда было тяжким потрясением для еврейского мира. Откликом на это событие стал плач “Шеали сруфа бе-эш”, сочиненный МаАРаМ из Ротенбурга34. Это один из самых знаменитых текстов средневековой религиозной еврейской поэзии.

Спроси, сожженная в огне35

Спроси, сожженная в огне, как живется оплакивающим тебя,
Жаждущим поселиться во дворе твоего Храма,
Вдыхающим прах земной и страждущим,
Потрясенным видом твоих пергаментных свитков,
пылающих на костре.
Бредут они во тьме, и нет сиянья звезд, и уповают на свет,
Который днем воссияет над ними и над тобой.
И человек теряет покой, стонет и плачет с разбитым сердцем,
Всегда оплакивает твои муки.
И возопит он, как шакал или страус пустыни
И возгласит горький надгробный плач по тебе.
Как же ввергнута ты, что сама как огонь, в огнь плоти пожирающий!
И как не обожглись враги от твоих углей?
Доколь, о нежная, тебе немолствовать,
А лик цветов моих доколе будет сокрыт волчцами?
Воссядь во славе судить [верящих в] сынов Божьих по всем
Законам и яви правосудие.
Ты (христианство) повелишь еще сжечь Веру ( иудаизм) Огня и
Потому блажен тот, кто воздаст тебе должное.
Моя твердыня предана огню и пламени,
Разве не этот огонь опалит, в конце концов, и твой подол.
Разве для того избрал Господь Синай,
Презрел великие горы и воссиял в твоих пределах.
Чтобы быть светочем веры, чтобы она не умалялась
И не преходила ее слава, и о том я расскажу притчи.
Притча о царе, который плакал на пиру у сына,
Так как узнал, что он умрет. Так и ты в своих словах.
Под рубищем скройся, Синай, ты одет во вретище,
Оденься в одежды вдовства вместо своих нарядов.
Я буду проливать слезы, пока они не потекут потоком,
И достигнут могил двух князей, твоих благородных
Моше и Аарона на горе Гор, и спрошу их: Разве есть
Новый Закон и поэтому сожгли твои свитки?
В третьем месяце четвертого сочетания
Погублена твоя красота и разрушено твое очарование.
Рассек скрижали, и удвоил свою глупость,
Сжигать Закон – это ли исполнение заповедей?
Смогу ли я жить, и как приму пищу во чрево свое,
Когда видел, как собирали твои трофеи.
На твоих улицах – как покинутый город, сожгли трофеи Всевышнего,
Те, кого противно было бы тебе допустить в твое собрание.
Поистине скорбны пути правды и истины.
Со сладчайшим питьем смешаются слезы мои,
И на ногах моих – твои оковы.
Любо мне черпать мои слезы
Пока не иссякнут слезы всех, кто держался за края твоей одежды.
Но слезы высохнут, не пробежав щеки,
Ибо помиловал я твое скитание.
Тот, кто, взяв суму, отправлялся
В дальний путь, разве его не хранила твоя тень.
А я, как одинокий вдовец, остался один,
Подобно сосне на вершине горы твоей.
Мы не услышим больше голосов поющих,
Ибо оборвали струны лютни твоей.
Оденусь во вретище, ибо были они дороги мне,
Многочисленны, как песок, лежат убитые твои.
Как только может день светить?
Над всею этой скорбью пусть затмится он, над мною и тобою.
Возопи горько своему Оплоту о твоем несчастье,
О немощи своей, и может вспомнит Он любовь совершенных твоих.
Облекись во вретище из-за пожара, разметавшего и
Уничтожившего твои возвышенные тайны.
Как в дни твоего счастья утешит тебя Он за дни мучения, и вернет Плен колен Израиля и поднимет твоих униженных.
Багрец оденешь и бубен возьмешь,
Пустишься в пляс с ликованием.
И сердце мое воспарит, когда Он тебе будет светом,
И озарит мрак твой и воссияют твои в сумерках пребывающие.

Идеологические последствия диспута

В суде над Талмудом христиане применили против евреев и их книг механизм инквизиции, который предназначался для борьбы с внутрихристианскими ересями. Талмуд был осужден как книга еретическая по отношению к иудаизму – в том виде, в котором его понимало христианство и каким оно желало его видеть. Это была первая попытка церкви вмешаться во внутренние дела еврейства с тем, чтобы навязать ему свое мнение и свои взгляды по поводу еврейской доктрины. Если до суда над Талмудом церковь позволяла евреям самим заниматься своими внутренними делами, а полемику рассматривала, как способ убедить евреев в истинности христианства, то отныне она вмешивается в религиозную жизнь евреев, навязывая им собственные понятия о сущности самого иудаизма. Таким образом, диспут о Талмуде оказался не просто очередной попыткой доказать правоту христианства, а был спором о сути еврейской религии.

Непосредственным следствием этого нового полемического поворота стало сожжение Талмуда. С тех пор и до начала Нового времени Талмуд продолжал подвергаться постоянной агрессии со стороны церкви и ее цензуры. Но кто, собственно, несет ответственность за эту роковую перемену? В своей книге “Христианские взгляды на Талмуд” Мерхавья возлагает эту ответственность в первую очередь на Николая Донина. В отличие от своих предшественников, Петра Альфонси и Петра Достопочтенного, Донин не удовольствовался рассказами аггады, но привлек к обвинению и галахические отрывки, а также впервые указал христианам на роль Талмуда в еврейском законодательстве и привел талмудические высказывания об отношении к неевреям, об Иисусе и Марии. Со своей стороны, Джереми Коэн, в исследовании об антиеврейской деятельности нищенствующих орденов в XIII в., именно им отводит решающую роль как в ведении диспута, так и в исполнении приговора, а главное, в формулировке выводов, вытекавших из этой полемики.

На наш взгляд, эти сдвиги, как уже сказано, стали результатом перемен в самооценке церкви. Как для своей паствы, так и для еретиков и евреев, церковь теперь считала себя вправе указывать, что такое истинная вера, которой должны придерживаться все, кто находится в пределах ее владычества.

Хотя мнение Коэна о роли нищенствующих монахов на Парижском диспуте кажется нам преувеличенным, стоит привести его выводы по поводу идеологических последствий этого спора:

Раймунд из Пеньяфорте подает составленную им книгу декреталий папе Григорию IX. Фреска Рафаэля в Ватикане, около 1512 г.

Иллюстрация 33

Раймунд из Пеньяфорте подает составленную им книгу декреталий папе Григорию IX. Фреска Рафаэля в Ватикане, около 1512 г.

“Только в XIII в. церковь, и, в первую очередь, нищенствующие ордена, стали изучать современный им иудаизм и еврейскую литературу, пытаясь доказать в ходе публичных дебатов с живыми евреями из плоти и крови, что еврейская раввинистическая традиция средневекового европейского иудаизма не может быть терпима в христианском мире. [...] Ужас, испытываемый христианством перед ересями, и ошибочное понимание того, что можно считать “истинной” еврейской традицией, со временем стало все больше и больше определять европейское восприятие иудаизма”.36

Если мнение Коэна верно, то каковы должны были быть последствия этого нового подхода? Обратите внимание, что Талмуд был сожжен только во Франции, хотя папа обращался и к другим монархам. Как вы объясните этот факт?

Итак, Талмуд был сожжен только во Франции. Прочие монархи не торопились вмешиваться в еврейские дела. Сомнительно, поэтому, чтобы, несмотря на обострение антиеврейской позиции церкви, христианский мир сделал отсюда соответствующие практические выводы. Мы уже видели, что полемические сочинения традиционного типа продолжали появляться в Европе и после XIII в., а наряду с новыми, более радикальными идеологиями, продолжала сосуществовать и терпимость, завещанная Августином. “Христианский мир” никогда не был монолитным целым, в нем одновременно соприсутствовали разнородные идеологические и практические терденции. Таково было положение во всех сферах общества и культуры, так же обстояли дела в отношении к евреям. “Новая полемика” – полемика о Талмуде – на исходе Средневековья соседствовала со “старой” полемикой и не могла окончательно вытеснить ее.

Титульный лист печатного издания “Кинжала веры” Раймунда Мартини, Лейпциг, 1687 г.

Иллюстрация 34

Титульный лист печатного издания “Кинжала веры” Раймунда Мартини, Лейпциг, 1687 г.

В заключение можно сказать, что, начиная с XII в., отношение к евреям и полемика с ними стала более разнообразной, более сложной и более агрессивной. Она отражала перемены, происходившие в тогдашней духовной жизни христианского Запада.

“Кинжал веры”

Христиане изучают иврит

В частых средневековых спорах о Библии обсуждался общий для обеих сторон священный текст. Библия была переведена на латынь, а с XIII в. ее начали переводить на живые языки. Библейская полемика для христиан не представляла труда, так как не требовала от них дополнительных познаний. Иначе дело обстояло с Талмудом: тут христиане пытались оспаривать текст, который не был для них сакральным и потому не был переведен на их языки. На первый план, таким образом, выдвигалась проблема языка.

Языковой барьер объясняет и ту роль, которую играли выкресты в споре между религиями. Только новообращенные, вроде Николая Донина и Пабло Христиани (главный обвинитель со стороны христиан на Барселонском диспуте, см. ниже) могли служить здесь посредниками. Сочетая иудаистическую эрудицию с христианской верой, именно они могли раскрыть еврейские “тайны” перед христианами.

Страницы из “Кинжала веры” (Лейпциг, 1687 г.) Страницы из “Кинжала веры” (Лейпциг, 1687 г.)

Иллюстрация 35

Страницы из “Кинжала веры” (Лейпциг, 1687 г.). Раймунд Мартини приводит дословно еврейский оригинал, затем перевод его на латынь (библейские цитаты автор также дает в собственном переводе с еврейского подлинника). Авторские толкования напечатаны обычным шрифтом, а перевод – курсивом. На воспроизведенных страницах Раймунд Мартини приводит цитаты из Библии, Мидраша Теиллим (на Псалмы), из Талмуда и из книги РаМБаМа “Морe Невухим” (Путеводитель растерянных).

Осознав значение Талмуда в жизни евреев, христиане, чтобы понять его тайны, и сами занялись ивритом. Раймунд (Рамон) Пеньяфортский (Raymundus de Pennaforte; 1185-1275), глава доминиканского ордена в Барселоне, один из лучших знатоков канонического права и один из виднейших иерархов второй половины XIII в., основал около 1250 г. в Испании школы восточных языков – иврита и арабского, чтобы монахи нищенствующих орденов могли читать и оспаривать книги мусульман и евреев. Иначе говоря, это были школы миссионеров. Выпускникам предстояло либо отправиться в Северную Африку для обращения тамошних мусульман, либо вести миссионерскую работу среди евреев и мусульман в самой Испании. Раймунд Луллий, миссионер из Майорки, убедил короля Хайме II открыть школу восточных языков, и такая школа была основана в 1276 г. в городе Мирамар (Miramar) на Майорке. Там учились языкам тринадцать францисканских монахов37.

Следует обратить внимание на тот вполне современный подход, который побудил христиан изучать иврит и арабский. Чтобы переубедить оппонента, нужно хорошо знать его взгляды, чтобы разбить врага, нужно его знать. Эту новую тактику можно рассматривать и в контексте христианского гебраизма, связанного с изучением языка Библии. Новые ордена занялись ивритом, преследуя, в первую очередь, полемические и миссионерские цели. Результат оказался двояким: углубленному и основательному знакомству с еврейским миром сопутствовало более радикальное и жестокое отношение к нему.

Раймунд Мартини

Наибольших успехов в изучении иврита и Талмуда достиг в XIII в. испанский миссионер-ориенталист, доминиканец Раймунд Мартини (Raymundus Martini или, по-каталански, Рамон Марти, 1220-1285; ученик Раймунда из Пеньяфорте). Помимо иврита, он изучал также и арабский. Раймунд Мартини проповедовал христианство в Тунисе, где служил советником Людовика IX во время его похода в эту страну. Не исключено, что он присутствовал и на диспуте в Барселоне. В 1278 г. он закончил большой труд под названием “Кинжал веры”, направленный против мавров и евреев (Pugio fidei adversus Mauros et Iudaeos). В этой книге он отстаивал правоту христианства, опираясь на различные еврейские источники – Талмуд, мидраши, философскую и каббалистическую литературу. В предисловии Раймунд Мартини пишет:

“Содержание этого “Кинжала” в том, что касается евреев, двустороннее: первая и главная сторона – авторитетные цитаты из Торы, пророков и всего Ветхого Завета. Вторая сторона – те традиции, которые нашел я в Талмуде и мидрашах, то есть в комментариях и преданиях еврейской древности, которые я с радостью извлек, как жемчужины из кучи навоза. С Божьей помощью я переведу их на латынь и приведу там, где это выглядит наиболее уместным”..38

Далее Раймунд разъясняет сущность этих традиций и говорит, что иные из них подтверждают правоту христианства, и потому пригодны для использования против евреев.

1.Как вы понимаете название книги Раймунда Мартини?
2.В чем состоит различие между понятиями “авторитетных цитат” и “традиций” Раймунда Мартини? Каково его отношение к Талмуду?

“Кинжал веры” существенно отличается от того подхода, которым пользовался Николай Донин на Парижском диспуте. Автор “Кинжала” использовал Аггаду и Талмуд для доказательства правоты христианства – метод, характерный именно для испанского миссионерства. Впервые он был продемонстрирован на Барселонском диспуте, за пятнадцать лет до того, как Раймунд Мартини завершил свой труд.

Итак, достижения Раймунда Мартини весьма впечатляют, поскольку он сумел освоить весь корпус еврейской литературы на иврите или по-арамейски. Хотя и с посторонней помощью, все же он сумел прочесть мидраши, галахические отрывки, отрывки из комментариев к Библии на иврите, привести их в оригинале в своей книге, присовокупить к ним латинский перевод, снабдив его своим комментарием. Тем самым теряло силу возражение евреев, утверждавших, что, как христианин, он не способен разобраться в их книгах. Он также заново перевел цитаты из Библии, учитывая еврейскую критику предшествовавших переводов. Однако главным достижением было то, что он сделал талмудические тексты доступными для христиан, приоткрыв перед ними еврейскую литературу. Вплоть до начала Нового времени христиане, желавшие ознакомиться или полемизировать с ней, находились в зависимости от его сочинения. “Кинжал веры” стал основным источником для тех, кто занимался Талмудом в христианской Европе.

Сходство между аргументацией Мартини и той, что использовалась на Барселонском диспуте (подробно см. ниже), освобождает нас от необходимости перечислять все его доводы. Такая методологическая близость указывает на то, что в Испании сложилась доминиканская полемическая школа, которую Пабло Христиани представлял на Барселонском диспуте, а Раймунд Мартини – в своей книге “Кинжал веры”, и которая отличалась более изощренной тактикой, чем та, что применялась на Парижском диспуте. Обличая Талмуд, Мартини одновременно использует его для своих целей. Так, он говорит в предисловии к “Кинжалу”:

“Посему мы не отвергаем такие [талмудические] традиции, а используем их [...], ибо нет ничего полезнее их, дабы ниспровергнуть дерзость евреев. Не найти ничего полезнее их [традиций], дабы совладать с их злодейством. И, наконец, что может больше порадовать христианина, чем если он сможет выбить меч из руки врага, а затем отсечь еретику голову его же мечом, как Юдифь убила [Олоферна] кинжалом, который украла у него?”39

“Кинжал веры” и отношение к евреям

Раймунд Мартини считал, что успех полемики зависит от знания еврейских источников. Нет лучшего способа посрамить евреев, чем использовать против них их собственную литературу. Так, например, рассказы, пусть даже обличительные, но упоминающие Иисуса, доказывают, что евреи знали его и что он творил чудеса. И после того, как Мартини обстоятельно изучил еврейскую литературу, он написал пособие для христиан, которым предстоит спорить с евреями.

Ссылаясь на аггадические рассказы, доказывающие, по его мнению, правоту христианства, Раймунд Мартини приводит и такие, которые, на его взгляд, дискредитируют Устную Тору. Самым предосудительным он считал содержащийся в них антропоморфизм, связанный с изображением Бога и его занятий на небесах. Он усматривал здесь свидетельство страшной ереси мудрецов Талмуда. По мнению Мартини, Бог, запечатленный в этих рассказах, не мог быть тем самым Богом, в которого верили библейские евреи; это – фантастическое чудище, а весь Талмуд – не что иное, как выдумка Сатаны. Это значит, что евреи Талмуда не тождественны более библейским евреям, а стали еретической сектой, как явствует из их собственной литературы.

Как же обстоит дело с евреями современными? По мнению Раймунда Мартини, они следуют пагубным путем Талмуда, поскольку живут по его предписаниям и веруют в них. Изучая и толкуя Талмуд, они лишь еще больше запутываются в своих заблуждениях.

В этой позиции сказался жесткий подход, типичный для полемики против Талмуда. Традиция терпимости в духе Августина исходила из того положения, что еврейство современности идентично еврейству Библии. Отказ от этой терпимости, среди прочего, проистекал из нового христианского мнения, будто евреи отклонились от своего первоначального пути. С точки зрения Мартини, с евреями необходимо спорить уже ввиду их особого положения в христианском мире: “Ибо, по мнению Сенеки, “никакой враг не может нанести такой урон, как близкий”, а у христианской веры нет более близкого и неизбежного врага, чем еврей”40.

1. Как относился Мартини к евреям, судя по этой цитате?
2. Сравните ее со словами из указа Грациана: “Евреи и сарацины – наши ближние, и поистине мы должны любить их, как самих себя”.41

Задачей скорейшего обращения евреев в христианство был продиктован диспут в Тортосе42 (1413-1414 гг.), последний и самый драматический из тех, что состоялись в Средние века. На этом диспуте, продолжавшемся около двадцати месяцев, христианские полемисты во главе с выкрестом Иеронимом де Санта-Фе43 нашли практическое применение книге Раймунда Мартини. Изо дня в день Иероним приводил те или иные изречения еврейских мудрецов в подтверждение того, что Мессия уже пришел. Все его цитаты были заимствованы из “Кинжала веры”. Евреи иногда утверждали, что мидраши, взятые из книги Мартини, фальсифицированы. О том, были ли эти цитаты поддельными или аутентичными, исследователи спорили вплоть до нашего времени.44 Так или иначе, книга Раймунда Мартини, во всяком случае, стала основой для тортосской дискуссии. Христианские полемисты почерпнули из нее все свои аргументы, призванные воплотить основную идею “Кинжала”: евреи должны креститься, иначе им нет места в европейском обществе. И в самом деле, за время диспута сотни евреев были обращены в христианство. Папа и сам принимал участие в этих дебатах. Когда евреи стали упрекать его в том, что он не слишком печется об обращении мусульман, а наседает только на евреев, тот ответил, что вера Израиля ближе к христианской вере. Евреи – это те заблудшие овцы, которых папа стремится вернуть в стадо.45

Обратите внимание, на то, что родство христианства и иудаизма подается в качестве решающего фактора в вопросе об отношении церкви к евреям. Проследите, как эта близость служит доводом в пользу обращения евреев и в вышеприведенных словах Мартини, и в позиции папы на споре в Тортосе. Сопоставьте эти высказывания.

Духовная близость между иудаизмом и христианством, как и физическое соседство евреев и христиан, превратили межконфессиональный спор в дело особой важности, а постоянное соприкосновение создало из теологического вопроса животрепещущую проблему. На ее актуальность указывали и Мартини в своей книге, и папа. Как мы увидим в последующих главах, продолжающееся соприкосновение влекло за собой неустанный поиск решений, как в теоретической, так и в практической сфере.

1 Функенштейн, А., “Сдвиги в иудео-христианской полемике в XII в.”, (ивр.) “Цийон” 33 (1968), стр. 125.

2 Там же, стр. 127-128.

3 Там же.

4 От греч. anthropos (“человек”), morphe (“форма”); приписывание сверхъестественному существу человеческих свойств.

5 Petrus Venerabilis, Adversus Judeorum inveteratam duritiem, p. 153.

6 Ibid., p. 134.

7 Cohen, J., The Friars and the Jews, p. 13.

8 Об Иннокентии III и IV Латеранском соборе см. часть. 2, гл. V.

9 I Вселенский церковный собор, созванный императором Константином в 325 г. См. часть. 1, гл. III.

10 Johannes Dominicus Mansi, Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio, vol. 22, p. 954.

11 Еретическое движение, стремившееся вернуться к идеалам древней, апостольской церкви. Отрицало церковные институты и таинства.

12 Cathari, чистые (греч.). Это имя давалось многим еретическим течениям, но закрепилось за альбигойцами. См. ч. 2, гл. V.

13 Boehmer, H. (ed.), Analekten zur Geschichte des Franciscus von Assisi, pp. 1-26, c. 6; папа утвердил устав францисканцев в 1223 г., после того, как были смягчены его ранние, более радикальные варианты.

14 Устройство жизни в духе евангельских заветов.

15 Johannes Dominicus Mansi, Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio, vol. 22, p. 1002.

16 Cohen, J., The Friars and the Jews, p. 14.

17 Бэр, Й., “К изучению полемики р. Йехиэля Парижского и р. Моше бен Нахмана”, (ивр.), “Тарбиц” 2 (1931), стр. 172-187.

18 Николай Донин был учеником парижского раввина Йехиэля, который отлучил его от общины за его взгляды. Он перешел в христианство, вступил в орден францисканцев и выступил с обличением Талмуда. Продолжал свою антиеврейскую деятельность и после Парижского диспута.

19 Один из авторов Тосафот, центральная фигура французского еврейства. Продолжал возглавлять Парижскую йешиву и после Парижского диспута. В 1260 г. отправился в Страну Израиля, но, видимо, не добрался до нее. (ум. около 1265 г.).

20 Еврейский ученый, один из авторов Тосафот и странствующий проповедник. Проповедовал нравственное очищение и неукоснительное исполнение заповедей, в духе т.н. ашкеназского (германского) хасидизма – мистико-моралистического движения в средневековой Германии.

21 Супруга короля Людовика VIII и мать Людовика IX, королева-регентша. Умерла в 1252 г.

22 Эйзенштейн, Йеуда Давид (ред.), “Собрание споров” (ивр.), стр. 81-86. Об этом диспуте см.: Мерхавья, Х., “Христианские взгляды на Талмуд” (ивр.), стр. 227-290; Cohen, J., The Friars and the Jews, pp. 60-76.

23 Grayzel, S., The Church and the Jews in the XIIIth Century, p. 240.

24 Занимал папский престол в 1243-1254 гг.

25 Мерхавья, Х., “ Христианские взгляды на Талмуд “ (ивр.), стр. 448.

26 Там же, стр. 252-280.

27 Там же, стр. 259.

28 Там же, стр. 261.

29 Там же, стр. 274-276.

30 Эйзенштейн, Й. Д., (ред.), “Собрание споров”, (ивр.), стр. 84.

31 Там же, стр. 85.

32 “Семь заповедей сыновей Ноя” – это, по еврейским воззрениям, общечеловеческие нормы поведения, включающие в себя запреты на кровопролитие, кровосмешение, разбой и на поедание неумерщвленных животных.

33 Эйзенштейн, Й. Д. (ред.), “Собрание споров”, (ивр.), стр. 86.

34 МаАРаМ, Меир бен Барух из Ротенбурга, законоучитель и толкователь Талмуда, один из авторов Тосафот. Духовный вождь ашкеназского еврейства во второй половине XIII в. (ок. 1215-1293).

35 “Книга бедствий ашкеназских и французских евреев”, (ивр.), Габерман, А. М., (изд.), стр. 173-175.

36 Cohen, The Friars and the Jews, p. 76.

37 Bischoff, B., “The Study of Foreign Languages in the Middle Ages”, Speculum 36 (1961), pp. 209-224.

38 Raymundus Martini, Pugio fidei adversus Mauros et Judaeos, Prooemium 5, pp. 2-3;
о Pugio fidei см.: Cohen, J., The Friars and the Jews, pp. 131-156, Бонфил, Р., “Кинжал веры” (ивр.), “Тарбиц” 40 (1971), стр. 360-375.

39 Pugio fidei ..., Prooemium 9, pp. 3-4.

40 Ibid., Proemium 2, p. 2.

41 Cohen, J., The Friars and the Jews, p. 156.

42 См. приложение 3.

43 Йеошуа а-Лорки, еврейский ученый и врач, крестившийся в 1412 г.; он принял имя Иероним де Санта-Фе, написал два сочинения против евреев и был инициатором тортосского диспута, после которого продолжал заниматься обращением евреев в христианство. Умер в 1419 г.

44 Сегодня принято считать, что эти мидраши аутентичны. См.: Бэр, Й., “Фальшивые мидраши Раймунда Мартини и их роль в религиозной полемике Средневековья” (ивр.), стр. 28-49; Lieberman, S., “Raymund Martini and his Alleged Forgeries”, Historia Judaica 5 (1943), pp. 87-102.

45 Бэр, Й., “История евреев христианской Испании” (ивр.), стр. 328.