Часть пятая. Полемика между евреями и христианами

Глава VI. Барселонский диспут

В Средние века состоялось три знаменитых диспута: Парижский (1240), Барселонский (1263) и диспут в Тортосе (1413-1414). Все три были, в основном, спорами о Талмуде, и во всех трех случаях роль обвинителей исполняли выкресты.

В этой главе мы подробно обсудим второй из этих споров. Барселонский диспут был непродолжительным и хорошо подготовленным. Еврейскую сторону представлял РаМБаН, знаменитейший из тогдашних раввинов Испании, а с христианской стороны на нем присутствовали король Арагонский и главы нищенствующих орденов. Позиция, занятая в этих дебатах РаМБаНом, стала образцом для евреев на дальнейших судилищах такого рода. Имеющиеся у нас свидетельства позволяют нам воссоздать подробную картину Барселонского диспута. Тем самым, история этого события послужит для нас своего рода казусом (case study) – конкретным случаем, через призму которого мы сможем взглянуть на феномен полемики в Средние века вообще, на проблемы взаимоотношения конфессий в XIII в. в целом.

Мы приступаем к подробному обсуждению диспута – хотя все же не столь подробному, чтобы уделить внимание всем его темам и аргументам. Те или иные богословские вопросы, как и вопросы, связанные с толкованием Библии, будут затрагиваться лишь постольку, поскольку они проливают свет на общую картину еврейско-христианского диалога в тот период.1

Характер события

В июле 1263 г. в испанском городе Барселоне состоялся диспут между двумя учеными. Один из них бывший еврей, ставший доминиканским монахом по имени Пабло Христиани, по-каталански Пабло Кристия, другой – еврей, р. Моше бен Нахман (Нахманид, РаМБаН; 1194-1270), принадлежавший к числу духовных вождей еврейского мира и возглавлявший йешиву в городе Герона. Спор происходил в присутствии короля Арагонского, Хайме I (Jaime; Иаков)2, а также крупнейших вельмож и глав нищенствующих орденов.

Чтобы лучше понять характер и значение диспута, происходившего в Барселоне, попробуем сопоставить его, в чисто методических целях, с каким-либо сходным современным событием.

В демократических странах сегодня принято проводить непосредственно перед выборами в органы власти телевизионные дебаты. Задача этих дебатов как политическая, так и личная: каждый кандидат должен представить перед зрителями, наилучшим и самым действенным образом, политическую программу своей партии, и одновременно убедить избирателей, что именно он является самым подходящим кандидатом.

Почему партии придают такое значение дебатам – ведь длятся они меньше часа, а проводятся перед самыми выборами, когда большинство граждан уже приняли решение, за какую партию они будут голосовать? Дело в том, что мы живем в эпоху средств массовой информации. Поступки и слова лидеров транслируются в тот момент, когда они совершаются или произносятся. СМИ – радио, газеты и, в особенности, телевидение– превращают полемический успех кандидата в дебатах в политическую победу его партии. Сказанное на дебатах теряет свой узкий смысл единичной встречи, превращаясь в драматическое теледейство. Даже если успех или неудача кандидата не окажет решающего влияния на избирателей, дебаты все же воспринимаются как рыцарский поединок, в котором каждый бьется за целый лагерь своих сторонников, и его победа означает победу всего лагеря.

Как, на ваш взгляд, определяется победа в таких дебатах?

Анализируя содержание и ход таких теледебатов, быстро понимаешь, что точного механизма для определения победителя, в сущности, нет. Понятно, что ни одна сторона не сдастся, то есть не откажется от своих взглядов под воздействием аргументов другой стороны. Точно так же немыслимо, чтобы один из спорящих переубедил другого или же признал, что оппонент выступил лучше и убедительнее, нежели он сам. “Победа” воспринимается как общее впечатление о том, кого из участников встречи зрители сочли более красноречивым и убедительным. Иными словами, кто из соперников выказал себя более пригодным к тому, чтобы возглавить государство. Подытожим: в таких дебатах нет общепринятого способа определить, кто победил. Победа здесь – это впечатление, сложившееся в душе зрителя. В теледебатах нет также судьи. Судит сам зритель с помощью средств информации. Поэтому возможно, что мнения о том, кто победил, разделятся. Каждый зритель будет считать, что “его” кандидат победил, так как его слова покажутся ему более убедительными.

А теперь вернемся на семь с половиной веков назад, в 1263 г., к событию, происходившему в королевском дворце в Барселоне. Попытаемся понять, в чем сходство и в чем различие между сегодняшними политическими дебатами и тогдашним религиозным диспутом. Следует все же предостеречь читателя: каждое историческое событие можно понять только в его контексте. Сравнение помогает иногда понять специфику явления, но необходимо соблюдать осторожность в выводах.

Из предварительных данных о Барселонском диспуте, которые мы привели, ясно, что это действительно были дебаты – только не межпартийные, а межконфессиональные. Здесь снова уместно напомнить, что Средние века были “эпохой веры”. Безусловно, религиозный спор в то время сопровождался не меньшим эмоциональным напряжением, чем политические дебаты в наши дни, и он еще в большей степени затрагивал основы существования каждого человека. Религиозный полемист представлял не только себя самого, но, прежде всего, в прошлом и в настоящем, сообщность своих единоверцев – ту самую общность, которую, безотносительно к месту и времени, называли “евреи” и “христиане”. Кроме того, он представлял все догматы и верования этой религиозной общности – то, что называется “иудаизмом” и “христианством”. Персональная победа одного из участников противостояния воспринималась, таким образом, как победа его религии и как победа всех его единоверцев.

Подобно политическим дебатам, Барселонский диспут был официальным и публичным событием. Правда, поскольку он проводился не в эпоху СМИ и массы не могли за ним следить, аудитория была сравнительно малочисленна, она все же включала в себя руководство государства и церкви – политических и духовных лидеров, которые управляли общественным мнением и в руках которых находились средства принуждения и способность к убеждению. Следовательно, в масштабах и в условиях XIII в. этот диспут был событием большой важности.

Есть сходство и в вопросе об определении победителя. Барселонский диспут, как мы увидим, завершился без объявления победителя. Из свидетельств, дошедших до нашего времени, следует, что мнения о том, кто победил, разделились, и каждая сторона приписывала победу себе.

Однако, наряду со сходством, существует и самоочевидное различие. Представьте себе аудиторию обоих типов. Аудитория зрителей теледебатов – анонимная масса, в которой смешаны приверженцы обоих соперничающих лагерей. В Барселоне же подавляющее большинство присутствующих составляли христиане, в том числе высшая знать королевства, элита священников и монахов, в основном – францисканцев и доминиканцев. Правда, РаМБаНа, по всей видимости, сопровождало несколько ученых евреев. Сам он об этом не сообщает, но в латинском отчете о диспуте написано, что христиане спорили с “евреем Моше, прозванным “магистром”3 [...] из Героны [...], и предстал [он] там вместе со многими другими евреями”.4 Однако, эти евреи сидели среди благородной христианской публики, собравшейся во дворце (толпа христианского простонародья, видимо, оставалась снаружи).

Кроме того, устроители теледебатов создают одинаковые условия для обоих участников (одинаковые вопросы, одинаковый регламент и т. п.), тогда как в религиозном диспуте не только зрители, но и сами его устроители – король, его приближенные, главы орденов, – представляли только одну, христианскую сторону. При этих условиях непонятно, можно ли говорить о “диспуте” или о “дебатах”. Вероятно, правильнее будет говорить о чем-то вроде суда. РаМБаН и его религия стояли перед судом христиан за то, что они продолжают держаться еврейской веры, а не оставляют ее ради христианской.

Чтобы проверить последнее утверждение, загляните в “Диспут РаМБаНа” (приложение 2.1) и, не входя пока в его содержание, посчитайте, кто задал больше вопросов, Пабло или РаМБаН?

Такая внешняя, поверхностная проверка показывает, что именно РаМБаН обязан был отвечать на вопросы Пабло. На четвертый день спора РаМБаН попросил, чтобы ему тоже предоставили право задавать вопросы, но его просьба была отклонена. В другом месте король прямо приказал РаМБаНу: “Замолчи, ибо он спрашивает”5. Все это лишь подтверждает, что этот диспут напоминал скорее судебный процесс. Ведь и там обвиняемый лишь отвечает на вопросы прокурора или судьи.

Так обстояло дело на всех трех т. н. публичных “диспутах”: по сути это был церковный суд, которому были преданы евреи и их книги. На диспуте в Тортосе папа открыто объявил евреям, что он намерен вовсе не устроить спор между двумя равноправными сторонами, а доказать евреям, исходя из их собственных книг, бесспорное превосходство христианской веры.

С самого начала диспута, как о нем рассказывает РаМБаН в своем сочинении, он сознавал свою подчиненную роль в диспуте, и пытался, по возможности, укрепить свою позицию. Это явствует из его слов:

“Повелел мне король, государь наш, дискутировать с братом Пабло во дворце своем в присутствии его (и его советников)6 в Барселоне. Я ответил, сказав: Я исполню повеление короля, государя моего, если вы разрешите мне говорить, как я хочу. Я прошу дозволения короля и брата Раймунда из Пеньяфорте и его соратников, здесь присутствующих.

Ответил брат Раймунд: Если не будешь поносить веру.

Я сказал им: Я не хочу дискутировать с вами, если не смогу говорить свободно, как и вы, обо всем, что касается диспута.”7

Таким образом, РаМБаНу повелели придти на диспут. Он не был его инициатором и предпочел бы вовсе в нем не участвовать. Вместе с тем ясно, что, вероятнее всего, отказаться он не мог. Диспут был устроен по приказу короля, и, конечно же, РаМБаН не мог ослушаться и отвергнуть его приглашение явиться в Барселону. Кстати, Хайме I, по крайней мере большую часть своего долгого правления, проявлял терпимое отношение к евреям и дружественное – к самому РаМБаНу. Именно поэтому тот не хотел своим отказом омрачить это расположение короля к себе и к своему народу. Более того, такой отказ мог быть воспринят как признание своего поражения еще до начала диспута. Если РаМБаН убежден в правоте своей веры, чего ему опасаться? А прибыв на диспут, РаМБаН попросил, чтобы ему, подобно христианину, позволили говорить все, что он думает, стремясь насколько это возможно, уравнять в правах спорящие стороны.

Почему РаМБаНу была предоставлена свобода слова, о которой он просил?

Мы можем объяснить это обстоятельство расположением короля к РаМБаНу. Однако скорее всего согласие христиан было вызвано теми же причинами, которые побудили РаМБаНа прибыть на диспут: отказ удовлетворить его просьбу был бы воспринят как признание в слабости. Если христиане используют свою позицию силы, чтобы ограничить возможности для ответа, значит они боятся РаМБаНа, боятся его возражений, как будто его слова могут причинить какой-то ущерб христианской вере.

Свидетельства

Как уже говорилось, мы располагаем двумя прямыми свидетельствами о Барселонском диспуте: на иврите и на латыни.8 Напомним, что первое, известное под названием “Диспут РаМБаНа” (Нахманида), написано самим РаМБаНом через некоторое время после диспута. Книга создана в форме диалога, запечатлевшего суть диспута. Ниже мы попытаемся установить причины, побудившие РаМБаНа написать эту книгу, и роль, сыгранную ею в истории религиозных споров Средневековья. Стоит сказать сразу же, что благодаря ей диспут вышел за рамки единичного события с точки зрения того воздействия и отклика, который он вызвал. Книга была разослана в различные еврейские общины Европы и сохранила свою значимость на долгие годы, до наших дней, как основное свидетельство об этом событии. Она превратила диспут в масштабное явление, ощутимо повлиявшее на историю последующих поколений.

Христиане тоже записывали происходившее на диспуте. До нас, как сказано ранее, дошел документ на латыни, заверенный королевской печатью, – документ, излагающий очень коротко и сухо ход спора. Тот факт,
что оба лагеря оставили свои свидетельства об этом событии, указывает
на его важность для современников, и вместе с тем, помогает нам исследовать историю диспута.

Какими преимуществами, на ваш взгляд, обладает ученый, имеющий в своем распоряжении два свидетельства об одном событии?

В двух источниках, которые иногда совпадают, а иногда расходятся между собой, всегда присутствует взаимная критика, позволяющая восстановить более подробную картину происшедшего. В данном случае оба свидетельства носят заведомо тенденциозный характер. До нас дошел не “объективный” отчет, написанный третьей “независимой” стороной (например, журналистом), а лишь субъективные мнения самих участников
дискуссии. Естественно, что каждое из этих сочинений должно поддерживать и выгораживать ту сторону, которую представлял сам автор. Существование документа из противоположного лагеря позволяет проверить его версию, сопоставляя оба источника, чтобы создать более уравновешенную картину описанного в них события. Следует добавить, что каждый уважающий себя ученый-историк всегда старается заручиться поддержкой нескольких различных источников, прежде чем высказывать окончательное мнение по какому-либо вопросу.

Программа диспута

РаМБаН в своей книге так перечисляет темы диспута и говорит:

“Итак, мы согласились, что будем сначала говорить о Мессии. Пришел ли он уже, как верят христиане, или должен прийти, как верят иудеи. Затем будем говорить о том, является ли Мессия самим Богом или же он полностью человек, родившийся от мужчины и женщины. А позднее будем говорить о том, кто придерживается истинного учения: мы или христиане.”9

Латинский отчет тоже представляет темы диспута:

“Мессия, то есть Христос, пришествия которого ожидали сами евреи, уже пришел без всякого сомнения; и что этот Мессия, по всем пророчествам, должен с необходимостью быть Богом и человеком в одно и то же время; и также, что он пострадал и умер для спасения всего человеческого рода; и также, что все заповеди и обряды утратили силу, как и надлежало, после прихода названного Мессии.”10

Обе версии очень похожи, но латинская более подробна и содержит четыре пункта, а не три, как у РаМБаНа. Третий пункт латинского перечня – о том, что Мессия должен пострадать и умереть для спасения рода человеческого – в еврейском варианте отсутствует. Но, в основном, список обсуждаемых тем совпадает:

1. Пришел ли уже мессия.

2. Сущность мессии (Бог или человек).

3. Мессия должен страдать и умереть.

4. Правила религиозной жизни или, другими словами, нужно ли соблюдать заповеди.

В чем состоит здесь различие между документами и чем оно определяется?

У РаМБаНа каждая тема выглядит как вопрос существенно гипотетического утверждения, – а в латинской версии она дана, как констатация факта. Дело тут не только в самой формулировке. Четыре темы, вынесенные в повестку дня, представляют собой основы христианской веры. Задачей Пабло Христиани было доказать евреям эти догматы, но отсюда не следует, будто сами они подвергаются какому-либо сомнению. Мы уже говорили о том, что для церкви догматика не является предметом спора и не подлежит доказательству. Это общее положение оказало влияние и на ход диспута, и на его результаты: даже если РаМБаН победит своего противника, это докажет не ошибочность христианской догматы, а лишь то, что Пабло Христиани не достаточно умен, чтобы их доказать. Другими словами, Пабло призван не отстаивать христианскую веру, которая в защите не нуждается, а представлять ее перед евреями. Это видно и из слов РаМБаНа: “Тогда брат Пабло начал свою речь, что он докажет из нашего Талмуда, что Мессия, о котором свидетельствуют христиане, уже пришел”11, – и из латинского текста, сообщающего, что Пабло должен был не доказывать веру Христову, “которая, по своей очевидности, не может служить предметом спора”, а показать, “с помощью Святого Писания, общего для евреев и принятого среди них, следующее...”12

Таким образом, христиане позаботились о том, чтобы ничто не угрожало их вероисповеданию, поскольку оно и не требует доказательств. Они всего лишь собирались доказать это евреям с помощью их собственных, еврейских книг.

Постарайтесь представить себе, что бы произошло, если бы Пабло Христиани потерпел поражение в диспуте.

С учетом того, как были сформулированы темы, ясно, что Пабло мог потерпеть неудачу только в одной попытке – доказать евреям правоту христианской веры. Однако такая неудача не могла поставить под сомнение истинность самого христианства.. Конечно, это свидетельствует о той продуманности, с которой христиане подготовили диспут.

Еще один вопрос – почему были выбраны именно эти темы? Ответ на него РаМБаН дает уже в зачине своего выступления. Как только он получил право говорить все, что думает, он сказал:

“Немало было диспутов между христианскими священниками и иудеями о законах и обычаях, не связанных с основами веры. Я же хочу в этом почтенном собрании говорить лишь об основах, от которых зависит все, а не пустословить о вещах, не имеющих значения”.13

Прочтите еще раз вопросы, подлежавшие обсуждению на Барселонском диспуте. Действительно ли это – самые важные вопросы, разделяющие две религии?

Примечательно, что имя Иисуса не появляется в тексте вопросов диспута. Это странное обстоятельство требует объяснения. С учетом обще- христианской позиции, запрещающей оспаривать основы веры, Пабло Христиани использовал хитроумную тактику. Он прекрасно знал, что евреи постоянно отвергали мессианство Иисуса, а потому предпочел широкое принципиальное обсуждение проблемы Мессии. Если бы ему удалось доказать из еврейской литературы, что “Мессия [...] действительно и несомненно уже пришел; а также, что этот Мессия, как следует из пророчеств, должен быть богочеловеком [...] а также, что он пострадал и умер для спасения рода человеческого”, тогда он смог бы утверждать, что этим трем условиям удовлетворял Иисус и никто другой, следовательно Иисус, без сомнения, и есть Мессия. Если же он не сумеет доказать эти утверждения, его неудача не сможет повредить вере в Иисуса, так как мессианство Иисуса вообще не будет обсуждаться.

И последнее: споры между евреями и христианами обычно развертывались не в строго логическом, а скорее в ассоциативном порядке. В Барселоне же, личные свойства диспутантов, а также регламент и высокий статус присутствующих, предопределили четкое планирование диспута, позволяюшее сосредоточиться на главной его задаче.

День первый: спор с привлечением Талмуда

Личная печать РаМБаНа с надписью: “Моше бен Нахман ле-Герона (из Героны),  крепись!”Обнаружена в Акко

Иллюстрация 36

Личная печать РаМБаНа с надписью: “Моше бен Нахман ле-Герона (из Героны), крепись!” Обнаружена в Акко. Музей Израиля. Иерусалим.

Основным источником для обсуждения Барселонского диспута будет служить подробная и последовательная книга РаМБаНа. Латинский документ, краткий и не отражающий хронологию диспута, повсеместно используется нами в качестве контрольного материала.

Прочтите о событиях первого дня (приложение 2.1). Диспут открывается утверждением Пабло, что, как он докажет на основании Талмуда, Мессия, которого предсказывали пророки, уже пришел. В чем новизна такого утверждения?

В предыдущей главе мы отметили, что до XII в. полемика вращалась вокруг Библии, а, начиная с XIII в., главным объектом своих антиеврейских нападок христиане сделали Талмуд. Впервые Талмуд подвергся публичному обсуждению на Парижском диспуте в 1240 г. Однако и в этом отношении между этими двумя диспутами имелось ощутимое различие. В Париже Николай Донин стремился доказать, что Талмуд, изобилующий оскорблениями в адрес Иисуса и христианства, является еретической книгой. Посему он и был присужден к сожжению. В Барселоне же Пабло Христиани пытался доказать “из нашего Талмуда”, как выражался РаМБаН, что Мессия уже пришел. Парижский диспут был обращен против Талмуда, Барселонский же диспут на Талмуд опирался. Перед нами, таким образом, еще одно выражение нового подхода, сложившегося среди испанских миссионеров и публично опробованного на Барселонском диспуте.

Для решения каких проблем христиане выработали такой подход?

Итак, Барселонский диспут был чем-то вроде полевых испытаний для новых методов миссионерской полемики, принятых на вооружение нищенствующими монахами. Что же противопоставил этим методам РаМБаН? Когда Пабло пообещал доказать “из Талмуда”, что Мессия уже пришел, РаМБаН ответил, что Иисус жил задолго до мудрецов Талмуда, “если же эти мудрецы верили в мессианство Иисуса, в его истинность и в истинность его веры и религии, и если они вправду писали то, на основе чего брат Пабло хочет доказать все это, то как же они остались в иудействе и в своей исконной обрядности?”

Как видим, РаМБаН оспаривает здесь не те или иные конкретные аргументы Пабло, а его подход в целом, само утверждение, будто мудрецы Талмуда признавали Иисуса Мессией. По мнению РаМБаНа, этот подход сам по себе смешон и внутренне противоречив. Разве бывает, чтобы люди верили в одно, а поклонялись другому?

В своем принципиальном выражении РаМБаН воздвиг перед Пабло еще одно препятствие. Доказывая, будто мудрецы Талмуда верили, что Мессия уже пришел, Пабло не упомянул имени этого Мессии. РаМБаН лишил его этого тактического примущества. Именно он с самого начала привлек имя Иисуса к спору. Он не уверял, как рассчитывал Пабло, что мудрецы Талмуда не верили, что Мессия уже пришел, а вместо того сказал: мудрецы Талмуда не верили, что Иисус – Мессия.

Пришел ли уже Мессия?

После вступительных деклараций начался сам диспут. Первый стих, который привел Пабло для доказательства своего утверждения, что Мессия уже пришел: “Не отойдет скипетр от дома Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель (шило – ивр.) и Ему покорность народов” (Быт 49:10). Это была одна из наиболее употребительных “авторитетных” цитат, используемых церковью против иудаизма. На сей раз текст был привлечен сразу же. В полемической литературе этот стих был настолько распространен, что в начале XX в. Адольф Познанский составил перечень всех христианских источников, употреблявших его прямо или косвенно, в качестве иллюстрации к теме полемики вообще. Книга его, которая так и называется “Шило”, вклад в историю исследования мессианства.14

Из того обстоятельства, что Пабло начал свою атаку с одной из самых избитых цитат, не следует, что его подход был столь же рутинным. Чтобы оценить новаторство его метода, обратимся к обсуждению этого стиха в полемическом сочинении Жильбера Криспина, написанном в конце

XI в. (Сам стих приведен здесь по латинскому переводу – Вульгате – из которого его знали католики):

“Иаков, благословляя сына своего Иуду, сказал: “Не отойдет государь от Иуды и вождь от ног его, пока не придет Посланный15, который будет надеждой народов”. Так как уже тысячу лет нет государя в Иуде и вождя у ног его, и почти исчезло имя евреев, мы говорим, что Христос, “надежда народов”, уже пришел”16.

1.Сравните этот библейский стих с его латинским переводом и обратите внимание, как перевод изменяет смысл стиха, и как он служит целям полемики против евреев.
2. Как использует этот стих Жильбер Криспин?

Теперь вернемся к Пабло Христиани и его доводам. Как и другие христианские мыслители, Пабло толковал этот стих в христианском смысле: у Иуды было царство и власть, пока не пришел Мессия. Ныне у вас нет “скипетра и законодателя”, из чего следует, что Мессия уже пришел. Нововведение Пабло было не в использовании и не в истолковании этого стиха, а в его ответе на довод РаМБаНа, о том что в Вавилонском пленении у народа также не было правителя (обычный ответ евреев на этот аргумент). И тут Пабло, со своей стороны, обращается к Талмуду. То есть он не ограничивается христианским комментарием к этому стиху, но добавляет сюда и еврейскую трактовку, подтверждающую его позицию.

Кроме того, Пабло сослался также на аггаду из Талмуда, где рассказывается, что Мессия родился в тот день, когда был разрушен Храм:

“История о человеке, который пахал, и вол его замычал. Проходил один араб и сказал ему: “Еврей сын еврея, распряги вола своего, распряги упряжку свою, распряги плуг свой, так как разрушен Храм”. Тот распряг своего вола, распряг свою упряжку, распряг плуг свой. Снова замычал вол. Сказал ему (араб): “Запряги вола своего, запряги упряжку свою, запряги плуг свой, так как родился ваш мессия”17.

Чрезвычайно интересна реакция РаМБаНа на эту аггаду. Он заявил, что в нее не верит. Смысл такого ответа мы поясним ниже. Но поскольку Пабло настаивал на своем, РаМБаНу пришлось прокомментировать эту аггаду. Однако, он предпочел обсуждать не рождение мессии, о котором рассказывает аггада, а рождение Иисуса. Если в намерения Пабло входило доказать с помощью этой аггады, что Иисус– мессия, то РаМБаН на основании той же аггады доказывал обратное: Иисус не Мессия, ибо “он родился и убит до разрушения Храма”.

1.Как можно объяснить ответ РаМБаНа с тактической точки зрения?
2. Обратите внимание, что “судья короля” парирует ответ РамБаНа : “Теперь диспут не об Иисусе. Речь о том, пришел ли уже Мессия или нет”. В чем смысл этих слов?
3.Сравните еврейскую и латинскую версию этого эпизода (приложение 2.2). О чем говорит сравнение этих версий? Можно ли по ним составить ясную картину того, что говорилось на эту тему?
4. Прочтите обсуждение того места из пророка Исайи, которое начинается словами “Вот, раб мой будет благоуспешен” (Ис 52:13; 53:12, приложение 2.1 и приложение 2.2), и сформулируйте своими словами позицию обеих сторон.
5.Первый день диспута закончился обсуждением аггады о р. Йеошуа бен Леви (приложение2.1). Можно ли сказать, что какая-либо из тем была в этот день раскрыта с исчерпывающей полнотой?
6. Прочтите о событиях второго дня диспута (приложение 2.1).

О месте аггады в жизни евреев

Стороны снова встретились в понедельник после отдыха в конце недели. В этот день диспут проводился не в королевском дворце, а, как пишет РаМБаН, в “клаустр”18 и открылся его драматическим выступлением:

“У нас есть три разновидности книг. Первая – это двадцать четыре книги, называемые Библией, и в нее мы все верим полной верой. Вторая разновидность – это Талмуд. Он является толкованием заповедей Торы. В Торе имеется 613 заповедей, и нет ни одной заповеди, которая осталась бы не разъясненной в Талмуде. Мы верим в его толкование заповедей. Еще у нас есть третья книга, называемая Мидраш, т. е. сермонес19 [проповеди – лат.]. Например, если епископ выступит с проповедью, а кому-нибудь из слушателей она понравится, и он запишет ее, то если кто-либо верит в этукнигу – хорошо; если же кто-то не верит, то ему это не повредит. Поэтому я не верю в эту книгу там, где она говорит, что родился [Мессия] в день разрушения Храма”.20

Чтобы понять глубину этого выступления, нужно рассмотреть его в контексте первого дня диспута. Мы помним, как Пабло привел в этот день аггаду, рассказывающую о том, что Мессия уже родился. По мнению Пабло, ее было достаточно, чтобы доказать первый пункт спора: согласно книгам самих евреев, Мессия уже родился. РаМБаН тут же возразил, что он не верит в эту аггаду, однако ему все же пришлось говорить о ней. Если в начале второго дня он снова поднял эту тему, значит, почувствовал, что его позиция слаба, и что желательно прояснить вопрос до того, как христиане сделают из него удобные для них выводы. Однако РаМБаН говорил не только об этой аггаде, но и обосновал принципиальное возражение против новых методов, которые христиане стали применять в полемике. Христиане хотели, как в предисловии к свое книге писал Раймунд Мартини, использовать аггадические рассказы из Талмуда (“жемчуг из мусорной кучи”) для доказательства того, что мудрецы Талмуда уже признавали истинность христианской религии. Но если, как говорит РаМБаН, евреи не обязаны верить в эти легенды, то они непригодны в качестве доказательств. Это выбивало почву из-под ног нового полемического приема.

Здесь уместно уточнить, что хотя утверждение РаМБаНа и было справедливым по отношению к определенным течениям в иудаизме, вряд ли оно соответствовало его собственным взглядам. Сам он не раз выражал свою веру в истинность аггады. Вероятнее всего РаМБаН почувствовал, что противники загоняют его в угол и что он должен принять наилучшую оборонительную позицию.

Это обстоятельство проливает свет на соотношение между полемическими приемами и внутренней позицией: имеется различие между искренним аргументом, выдвинутым по внутреннему убеждению, и аргументом, направленным вовне для победы над оппонентом. Ведется как бы разговор на двух уровнях в зависимости от потребности полемики. Утверждение РаМБаНа по поводу аггадических рассказов стало официальной точкой зрения евреев во всех диспутах. Так произошло в Тортосе, где в отношении талмудической аггады, которая была главным объектом христианских нападок, раввины заняли последовательную позицию, заявленную РаМБаНом в Барселоне: аггада есть не что иное, как “проповедь”, и евреи не обязаны в нее верить.

Однако РаМБаНу, при всей его смелости и остроумии, так и не удалось переубедить христиан. В латинском документе написано:

“Итак, он отказался признать истину, если не принудят его [к тому] авторитетными цитатами. А когда [он] не смог объяснить авторитеты, то объявил публично, что в эти авторитеты, приведенные против него, хотя они и взяты из древних и подлинных еврейских книг, он все равно не верит, ибо, по его словам, это “проповеди” (sermones), в которых мудрецы часто лгали, чтобы поднять народный дух. Так он стал спорить и с еврейскими мудрецами, и с их писаниями”21.

После этого заявления РаМБаНа возобновился спор о том, пришел ли уже мессия. РаМБаН выдвинул, среди прочего, принятое среди евреев убеждение, что Мессия еще не пришел, поскольку пока отсутствуют необходимые для того условия. Он не говорил о Мессии вообще, а по своему обыкновению отнес свои слова к Иисусу. В дни Иисуса не исполнилось пророчество об умиротворении: “и перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы; не поднимет народ на народ меча и не будут более учиться воевать” (Ис 2:4). В подкрепление своей мысли РаМБаН прибавил: “И со дней Иисуса до наших дней земля полна разбоем и грабежом, а христиане проливают крови больше, чем другие народы, и они же занимаются блудом, и как же будет трудно тебе, господин мой король, и этим твоим рыцарям, если не будут более учиться воевать”22.

Проанализируйте ответ РаМБаНа. К какому методу убеждения он прибег? С какой целью он прямо обратился к королю?

Позиция РаМБаНа относительно веры в мессию в иудаизме также носит принципиальный характер. Хотя РаМБаМ [Маймонид] ранее включил эту веру в число тринадцати догматов иудаизма, РаМБаН утверждает: “Государь мой, король, послушай меня [немного]. Наш суд и истина и справедливость не основаны на Мессии. Ибо ты важнее для меня, чем Мессия”.23 И хотя почти весь диспут вертится вокруг веры в Мессию, РаМБаН провозглашает, что иудаизм, в отличие от христианства, не считает ее одним из основных догматов.

1. Исходя из того, что вам известно о полемике по поводу Мессии (гл. IV), можете ли вы сказать, что это высказывание РаМБаНа распространяется на все течения в иудаизме?
2.На диспуте в Тортосе, где также обсуждался вопрос о Мессии, мнения еврейских полемистов разделились, что сыграло для них роковую роль. Р. Йосеф Альбо24, например, утверждал, что вера в приход Мессии не входит в число иудейских догматов, а другие раввины отстаивали противоположную точку зрения. Чем объясняется этот спор? В чем же тогда состоит различие между христианской верой в Мессию и еврейской верой в него?

Вычисление сроков

В тот же день было выдвинуто другое доказательство того, что мессия уже пришел, доказательство, основанное на книге Даниила. Напомним, что христианские комментаторы толковали видение Даниила в христологическом смысле: “Семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная и запечатаны были видение и пророк, и помазан был
Святый святых” (Дан 9:24). Как мы помним, один из отцов церкви Тертуллиан во II в. сформулировал классическое доказательство, гласящее, что упомянутый в стихе “Святый святых”, который пришел в срок, предуказанный Даниилом – это и есть Иисус.25 Как явствует из описания второго дня диспута, РаМБаН не принял христианских подсчетов. По его словам, соответствующий стих говорит о Зерубавеле26. В любом случае, Иисус тут не при чем, ибо он не явился в предреченный Даниилом срок.

Затем РаМБаН выдвинул неожиданный аргумент. Христианским вычислениям он противопоставил свои собственные. По его словам, “ни в этом стихе, ни во всей книге Даниила нет указания на приход Мессии, кроме как в конце книги”27. То есть, книга Даниила и в самом деле содержит ключ к тайне прихода Мессии, но только не тот стих, который обычно приводят христиане, а другой: “Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней” (Дан 12:11-12). Принятое толкование этого стиха таково, что со дня прекращения ежедневной жертвы, то есть со дня разрушения Храма, и до устранения запустения, – той мерзости, которая прервала эти жертвы, – пройдут 1290 дней; это и есть период от разрушения Храма до Спасения. РаМБаН засчитывает день за год, из чего следует, что Спасение должно прийти спустя 1290 лет после разрушения Храма, то есть в 1358 г., через 95 лет после диспута (по принятой евреями в Средние века хронологии, Храм был разрушен в 68 г. н.э.). “Таким образом, – говорит РаМБаН, – до срока, который предрек Даниил недостает 95 лет. И мы надеемся, что Избавитель придет в этот срок [...]”28. Однако Пабло Христиани отказался считать день за год: мол, день – это всего лишь и есть день. Он даже привел в королевский зал некоего еврея с улицы, чтобы тот подтвердил его слова.

Оба эти подхода заслуживают отдельного рассмотрения, так как коренятся в духовных течениях того времени, выходящих за узкие рамки диспута. Опираясь на стих из книги Даниила, РаМБаН попытался установить, когда закончится изгнание евреев и начнется их Избавление.

Стоит заметить, что подобные расчеты были распространенным явлением как в еврейской, так и в христианской среде, а кое-где занимаются этим и сейчас. Евреи стремились определить дату прихода Мессии, христиане – время парусии – второго пришествия Христова. Предсказатели появлялись почти в каждом поколении. В своей книге “История мессианских теорий в Израиле”29, Абба Иллель Сильвер собрал множество этих вычислений, накопившихся за долгие века. Естественно, что существует прямая связь между датой самого вычисления и предсказанной в ней датой грядущего Избавления.

Поскольку такие подсчеты вытекают из мессианских чаяний и из трактовки изгнания как состояния временного и противоестественного, в какие периоды эти предсказания должны учащаться?

Хотя эти вычисления говорят о будущем, они неразрывно связаны с настоящим. По словам одного из исследователей, они являются “барометром для измерения эсхатологического давления в каждую историческую эпоху”30, – то есть барометром надежд на Избавление и преображение истории, а, значит, и барометром настоящего. Войны, стихийные бедствия, эпидемии и катастрофы, вражеские нашествия воспринимались как небесная кара за грехи, – и в то же время как знамения приближающегося Избавления, “родовые муки мессии”. Среди христиан подобными подсчетами увлекались радикальные секты, стремившиеся изменить миропорядок. В своей книге “В погоне за миллениумом”31 Норман Кон показывает, как в условиях социального кризиса традиционные мессианские верования становились источником революционных настроений. Иначе говоря, мессианские упования и вычисления сроков Спасения следует считать не каким-то побочным и экзотическим явлением, а важным источником для понимания атмосферы и духовных потребностей данной эпохи.

Среди евреев, однако, не только одни радикалы пытались предугадать дату прихода мессии. Продолжительное изгнание и связанные с ним мучения привели к тому, что такие числовые предсказания получили распространение в самых разных кругах, несмотря на талмудическое речение “Прокляты вычислители сроков” (Санедрин 97б), запечатлевшее негативную позицию духовного руководства в этом вопросе. Тот факт, что подобными подсчетами занимался и сам РаМБаН, придает новое освещение его личности. Стоит заметить, что РаМБаН воспроизводит их и в других его сочинениях32, из чего следует, что здесь приходится говорить не только о полемической тактике, направленной против Пабло, но и об искреннем убеждении. Если учесть, что он был одним из виднейших вождей тогдашнего еврейства, то станет ясно, что его подход отражает веру многих. Так Барселонский диспут приоткрывает нам дверь в мир верований и духовных движений того времени.

Почему же Пабло не согласился с выводами РаМБаНа?

Толкование дня как года Пабло отвергал не в силу какой-то своей принципиальной приверженности к буквальному пониманию Библии, а в полемических целях. Однако, если взять дело шире, то это противодействие проистекало из того,что церковь вообще осуждала такие попытки. Вычислители сроков и люди, стремящиеся приблизить Спасение, не раз выходили из радикальных кругов, подрывающих существующий порядок, частью которого была и сама церковь. Всякая попытка представить настоящее положение вещей как временное могла угрожать правящим институциям, указывая на их преходящий характер. Церковь, во всяком случае, не могла терпеть, чтобы ее существованию и роли в этом мире были поставлены какие-то границы. Если мессия, по словам евреев, должен прийти, а по словам христиан, вернуться через столько-то и столько-то лет, значит с его приходом наступает конец и самой церкви как учреждению – ведь по истечении этого срока она перестанет существовать вместе со всем остальным миропорядком.

Словом, Пабло Христиани выразил соответствующую точку зрения церкви в целом, помимо желания расшатать мессианские надежды евреев. Интересно отметить, что к результатам, очень сходным с теми, что были получены РаМБаНом, пришли и некоторые христиане, которые также обращались к использованному им стиху из книги Даниила. Испанский врач Арнальд из Виллановы (Arnaldus de Villanova) написал книгу о пришествии Антихриста33, в которой содержится то же вычисление, что и у РаМБаНа. Книга была осуждена как еретическое сочинение, а автор обвинен в “иудействе”, то есть в приверженности извращенным воззрениям, происходящим от евреев.34 Отсюда вытекает, что, быть может, имелась какая-то связь между предсказателями из обеих конфессий, и, в любом случае, распространенные идеи нашли свое выражение одновременно и среди евреев, и среди христиан.

День третий

Прочтите о событиях третьего дня диспута в сочинении РаМБаНа (приложение 2.1) и отметьте различия во взглядах диспутантов по вопросу об образе Мессии.

Центральным событием третьего дня стала маленькая драма. Со ссылкой на РаМБаМа (“Моисея Египетского”) Пабло Христиани попытался доказать, что Мессия должен умереть, а его сын– воцариться после него. РаМБаН потребовал, чтобы тот показал ему эти слова написанными черным по белому, Пабло стал их искать и не сумел найти. РаМБаН, напротив, нашел в соответствующей книге цитату, которая подкрепляла его позицию. Таким образом, Пабло в этом вопросе оказался посрамленным – к глубокой радости присутствовавших евреев.

Сегодня мы знаем, однако, что Пабло вовсе не был таким невеждой, каким представил его РаМБаН. Конечно, он злоумышлял против евреев, но опасность заключалась именно в его осведомленности. Те слова, которые он искал в “Книге Судей”, он не нашел, потому что искал не в той книге. РаМБаН ответил ему так: “В этой книге такого нет”35. Однако, в другом сочинении РаМБаМа, комментарии на десятую главу трактата Санедрин, сказано прямо: “Мессия умрет и будут царствовать его сын и внук”36. РаМБаН, конечно же, знал эти слова. Он также знал, что сами по себе они не могут усилить позицию христиан. И все же он предпочел скрыть их, видимо зная, что не сумеет растолковать христианам смысл речения, и те бы обрадовались такому подарку. Он предпочел выставить Пабло невеждой, лжецом и фальсификатором.

Навязанная проповедь

Последний день проходил в очень торжественной обстановке, и РаМБаН описывает участников и зрителей, собравшихся во дворце. Внезапно, перед самым началом прений, РаМБаН заявил: “Я не хочу спорить более”. На вопрос короля, почему, РаМБаН ответил, что “все” – иерархи и рыцари – попросили его больше не дискутировать. Они сказали ему, что он “поступает дурно, говоря перед ними против их веры” – потому что, по словам РаМБаНа, “очень боятся этих людей, проповедников, наводящих ужас на весь мир”37.

1. Как отреагировали христиане на диспут, судя по словам РаМБаНа?
2. Свидетельствуют ли эти слова об успехе РаМБаНА?

Эти слова РаМБаНа несомненно показывают, что диспут, проводимый в королевском дворце, пробудил отклик в самом городе. Легко представить себе, что спор стал в Барселоне сенсацией, накалившей страсти. Хотя позиция короля была либеральной и терпимой, и он позволил РаМБаНу говорить все, что тот думает, слова, прозвучавшие во дворце, вылетели на улицы города, где достигли ушей аудитории, гораздо менее свободомыслящей и терпимой.

Особого внимания заслуживает фраза РаМБаНа о том, что все просили его прекратить диспут из страха перед проповедниками, “наводящими ужас на весь мир”. “Проповедники”– это доминиканские монахи, прозванные “про­по­ведующими братьями” (Fratres Praedicatores) – соответственно главному их занятию.

Мы уже отмечали, что доминиканский орден, который был создан для борьбы с ересями, быстро превратился в миссионерское орудие, направленное против евреев и мусульман. Ведь и Пабло Христиани, и Раймунд Мартини и Раймунд из Пеньяфорте были доминиканскими монахами. Слова РаМБаНа, прозвучавшие в начале четвертого дня диспута, говорят о возрастающей активности нищенствующих монахов на улицах Барселоны. Они “наводят ужас на весь мир”. Их влияние, видимо, проистекало из той особой задачи, которую они взяли на себя в сфере миссионерства, и из того рвения и напора, с которым ее выполняли.

В рамках миссионерской деятельности доминиканцы и францисканцы получили разрешение регулярно проповедовать в еврейских синагогах. Уже в 1241г. король Хайме (Иаков) I обязал евреев слушать проповеди нищенствующих монахов, а после Барселонского диспута возобновил и ужесточил действие этого указа. Так что диспут был не отдельным эпизодом, а одной из атак в рамках общего наступления христиан на иудаизм.

26 августа 1263 г., всего через два месяца после диспута, король обязал всех евреев и мусульман Барселоны присутствовать на проповедях нищенствующих монахов под угрозой штрафа. Еще через три дня сам Пабло Христиани был послан проповедовать евреям в синагогах и спорить с ними. Сама приуроченность этих мер к Барселонскому диспуту говорит о том, что указы вновь получили силу вследствие диспута; как навязанный евреям диспут, так и навязанные им проповеди были частью общей миссионерской политики, которую разработали доминиканцы и одобрил король. Сразу после этого, указом от 30 августа, король запретил выгонять евреев силой из их кварталов, чтобы слушать проповеди монахов. Зато монахи получили разрешение проповедовать в синагогах. Евреям же был предоставлен выбор, слушать их или нет. Этот последний указ свидетельствует о том, как широко толковали монахи королевское разрешение проповедовать евреям: они насильственно принуждали евреев покидать свой квартал, чтобы те выслушивали проповеди в христианском окружении в атмосфере страха и угроз. В другом указе, который был издан
пять лет спустя, король снова освобождает евреев от обязанности выслушивать проповеди за пределами еврейского квартала. Кроме того, он постановил, что если монах хочет проповедовать в синагоге, то он не вправе приводить с собой целую толпу христиан, – его может сопровождать лишь не более десяти уважаемых людей.38

1. Как монахи толковали указы короля?
2. Какими средствами он пытался защитить своих еврейских подданных от насилия христиан?

В контексте той действительности, о которой нам сообщают эти указы (они представляют собой лишь малую часть установлений по этому вопросу, выходивших и в последующие десятилетия), уместно вернуться к словам РаМБаНа о братьях-проповедниках. Они отражают то место, которое доминиканцы занимали в жизни города и тот страх, который они внушали его обитателям.

Между тем, просьба прекратить диспут не была удовлетворена. Король твердо решил довести его до конца, и РаМБаНу пришлось подчиниться. Взамен он попросил права на сей раз самому задавать вопросы – ведь в предыдущие три дня он лишь отвечал на вопросы Пабло Христиани. Но и эта просьба была отвергнута. Кроме того, хотя РаМБаН и утверждал, что Пабло не удалось доказать первый пункт, то есть, что Мессия уже пришел, – обсуждение перешло ко второму вопросу – сущности Мессии.

Ознакомьтесь с событиями четвертого дня диспута (приложение 2.1) и сформулируйте своими словами ответ РаМБаНа о сущности Мессии.

Одна из тем, дебатировавшихся в четвертый день, заслуживает особого внимания. Это стих: “Сказал Господь господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов твоих в подножие ног твоих” (Пс 109:1). Христианская традиция относит его к Иисусу, сидящему одесную Отца своего. Стих занимает центральное место в антиеврейской аргументации, и нет почти ни одного полемического сочинения, где бы ни упоминался. О степени его распространенности в христианской полемике можно составить представление из насмешливого выпада РаМБаНа против Пабло Христиани: “Так кто же ты – тот еврейский мудрец, который, сделав такое открытие, окрестился, или же тот, кто советует королю собрать всех еврейских мудрецов, чтобы диспутировать с ними о твои “открытиях?” Да разве не слыхали мы этого раньше? Ведь не сыщешь ни одного бритого [клирика] или младенца, кто не задавал бы евреям эту задачу! Ведь это же очень старый вопрос.”39

На вопросе о сущности Мессии закончился Барселонский диспут. Последний вопрос, кто же придерживается истинного Закона, вообще не поднимался – либо времени не хватило, либо спорящие сочли, что ответ на него уже ясен из предыдущих вопросов: если доказано, что Мессия уже пришел, то истинного Закона придерживаются христиане, если же нет – то евреи.

О своем прощании с королем РаМБаН повествует: “Позже, в тот же самый день, я предстал перед нашим государем, королем, и он сказал: “Пусть диспут будет приостановлен, ибо я не видел ни одного человека, который был бы неправ и при этом аргументировал бы все так хорошо, как это сделал ты”.40 Если и в самом деле король произнес эти слова, то они свидетельствуют о полемическом искусстве РаМБаНа, а также о личности монарха и его отношении к еврейскому мудрецу.

Однако РаМБаН не вернулся в тот день в Герону. При дворе ему стало известно, что “король и проповедники хотят прийти в синагогу в субботний день”41, и он решил отложить отъезд. Как уже сказано, монахи заявлялись для проповеди в синагоги, пользуясь поддержкой короля. Но нынешняя субботняя проповедь, проведенная после диспута, выглядела совсем иначе. Присутствие самого короля в синагоге было, без сомнения, исключительным событием. Более того, как уточняет РаМБаН, король вдобавок произнес проповедь о том, что Иисус является Мессией. Легко вообразить, какое впечатление произвело его появление и эти слова, хотя бы потому, что они были произнесены самим монархом – как некое дополнение или завершение диспута. Вслед за ним Раймунд из Пеньяфорте тоже произнес проповедь о Троице. В этих обстоятельствах РаМБаН счел своим долгом и впредь защищать евреев и иудаизм. Величайший из раввинов Испании не мог покинуть евреев Барселоны на произвол ученых христианских проповедников, без того, чтобы вступиться перед ними за свою веру.

РаМБаН, несомненно, принимал на себя ответственность за последствия события, в котором участвовал. Как говорилось, диспут был не обособленным эпизодом, а частью наступательной кампании христиан. Проповедь в синагоге была еще одним шагом в этой кампании. Не исключено также, что по мнению христиан, диспут укрепил их позиции, и потому они решили провести проповедь в ту же субботу, намереваясь ковать железо пока горячо. На этом фоне понятно, почему РаМБаН считал своей обязанностью остаться в городе, чтобы противостоять именитым христианам, пришедшим проповедовать в синагогу.

Победители и побежденные

Кто победил на Барселонском диспуте?

Безусловно, в таких случаях трудно говорить о победителе и побежденном. Где тут критерий победы? Ее мерилом могло бы стать разве что массовое обращение евреев в христианство или, напротив, христиан в иудаизм. Не было тут и судей, которые определили бы победителя, как это произошло на диспутах в Париже и Тортосе. Впрочем, и такой суд немного стоит, так как речь идет о судьях-христианах. Остается только сделать выводы на основании обоих отчетов, дошедших до нас, но при этом следует помнить, что и здесь мы не находимся на твердой почве. Оба сочинения, как мы видели, тенденциозны, и каждое выражает убеждение в правоте своего лагеря.

Несмотря на эти оговорки, у вас, видимо, возникло какое-то впечатление о том, чьей стороне удалось лучше изложить свою позицию. Постарайтесь обосновать это впечатление в письменном виде. Внимание следует уделить не тому, какая сторона права, а тому, какой из них удалось более убедительно представить свою позицию.

Проблема победы в диспуте, а также соотношение между правотой и убедительностью, представляет трудность и для исследователей. Цви Грец, считавший отчет РаМБаНа достоверным, писал: “Бен-Нахман одолел противника при помощи своих доводов и доказательств и Пабло нечего было ему возразить, и он отступил”42. Отец Денифле, со своей стороны, заметил, что та глава, которую Грец посвятил Барселонскому диспуту, “единственна в своем роде по однобокости и некритическому отношению”. Не использовав латинский отчет, Грец тем самым “упустил из виду единственный достоверный документ о диспуте”. Отчет РаМБаНа, по мнению Денифле, вне всякого сомнения, сочинение лживое.43

Впоследствии Йицхак Бэр утверждал, что латинский отчет является сокращенно версией более полного отчета, прибавив в заключение:

“Обязанность историка – не скрывать истину [...], а прямо сказать, что то, что мы находим в латинском отчете это ложь. Мы не знаем, кто был автором этого скверного <или дрянного> сочинения, но даже если бы оно представляло собой официальный отчет, скрепленный королевской печатью [...], все равно мы должны были бы признать, что содержание документа сфабриковано.44

Эти и другие ученые придают больше значения достоверности отчета, чем самому диспуту. Поскольку оба отчета субъективны, признать достоверной одну из версий означает приписать победу той стороне, которую она представляет.

Но обсуждение диспута на этом не закончилось. В статье, опубликованной в 1964 г., Мартин Коэн писал:

“Если нам нужно оценить содержание этого диспута и события, последовавшие за ним, то нам придется присудить брату Пабло предрешенную победу над его заведомо обреченным противником, которому постоянно ставили препятствия45.

Роберт Хазан, в свою очередь, писал в 1977 г.:

“Ни одна из сторон не одержала бесспорной победы; обе, в некоторой степени, могли гордиться своими достижениями. [...] Результаты слишком расплывчаты, чтобы какая-то из сторон могла претендовать на победу46.

Какими критериями руководствовался каждый из исследователей в своих высказываниях по этому поводу, каковы были критерии каждого из ученых в выборе его позиции по этому вопросу? Существуют ли другие возможности найти решение данного вопроса?

Итак, насколько оба отчета отражали действительность? Бэр, например, считает, что латинский документ лжет. Что касается РаМБаНа, то его книга написана, вероятно, спустя некоторое, может быть, немалое время после диспута. При определении достоверности описания может пригодиться лингвистический анализ.

Прочитайте сочинение РаМБаНа и найдите там выражения, которые он вряд ли мог произнести на диспуте. К каким выводам привел вас такой эксперимент?

Судьба книги РаМБаНа

Сочинение РаМБаНа следует рассматривать в контексте христианского миссионерского наступления, которому он был свидетелем. Принудительные диспуты (Барселонский диспут был только одной из многочисленных дискуссий. Большинство их не нашло отражения в письменных документах), насильственные проповеди, христианская цензура еврейских книг,– все это привело к деморализации еврейского населения. Поведав о том, как одержал победу над Пабло Христиани (который, кстати, еще долго продолжал свою миссионерскую работу среди евреев), РаМБаН выставил его на посмешище. Тем самым он показал своим читателям, что победа над христианами возможна.

Желание поднять дух евреев и было, по всей видимости, главным стимулом написания книги. Характерно, что РаМБаН приводит полностью лишь свои ответы христианам. Речи оппонентов в его книге переданы вкратце, тогда как его собственным уделено много места. Иначе говоря, книга предназначена и для того, чтобы служить неким пособием для евреев, вынужденных спорить с нищенствующими монахами, которые прибегают к новым полемическим приемам. Книга содержит принципиальный ответ на эти новые методы.

О том, насколько успешно труд РаМБаНа выполнил эту задачу, можно судить по дальнейшей судьбе сочинения. Книга “сделала историю” даже безотносительно к тому событию, которому она посвящена. Книга написана была, видимо, сперва по-латыни, или, возможно, на каталанском47 (он также служил языком диспута), по просьбе епископа Героны, который поддерживал, по всей видимости, дружеские отношения с РаМБаНом. Затем она была переведена или же заново написана на иврите. До нас дошла только эта версия и то лишь в поздних списках. Сведения о создании этого произведения содержатся в нескольких латинских документах, рассказывающих об этой книге.48 Самый интересный из них – официальный документ из канцелярии Хайме (Иакова) I, короля Арагона, датированный 12 апреля 1265 г.:

“Да будет известно всем, что мы, Иаков и проч., призвали прибыть в Барселону Бонаструка де Порта49, еврейского магистра из Героны, ввиду обвинения, которое ему предъявили ранее братья-проповедники (доминиканцы) из Барселоны, брат Раймунд из Пеньяфорте и брат Арнальд из Сегарры (Arnaldos de Segarra), и брат Пабло из того же ордена. Они утверждали, что он говорил мерзости о Господе нашем и обо всей католической вере, а также составил из них книгу и отдал одну из ее копий епископу Геронскому. Этот Бонаструк в нашем присутствии [...] и в присутствии многих других ответил, что эти слова были сказаны на диспуте, который состоялся между ним и упомянутым братом Пабло в нашем дворце, в Барселоне, и что в начале этого диспута ему было даровано нами право говорить все, что он захочет на этом диспуте. На основании этого права, данного ему на этом диспуте нами и упомянутым братом Раймундом из Пеньяфорте, он не признает [никакой своей вины], особливо потому, что упомянутую книгу, которую он передал епископу Геронскому, он написал по просьбе [этого епископа]. Вследствие этого, мы, Божьей милостью Иаков, посоветовались с епископом Барселоны и другими упомянутыми людьми о том, что нам делать в отношении этого упомянутого еврея. Когда мы посоветовались с ними и нам стало ясно, что это право дано ему тогда нами и Раймундом из Пеньяфорте публично, мы хотели приговорить этого еврея к двум годам изгнания из нашей страны и сжечь книги, которые были написаны по этим его словам. Однако упомянутые братья-проповедники ни за что не хотели согласиться на такой приговор. Поэтому, мы, Иаков, король Божьей милостью, дозволяем Бонаструку де Порта, еврейскому магистру, не отвечать более ни перед кем за эти слова, а только перед нами и в нашем присутствии. Барселона, 12 апреля, лета Господня 1265”.50

Год или два спустя (в 1266 или в 1267 г., дата точно не установлена) папа Климент IV51 написал послание королю Арагонскому. В начале письма речь идет о мусульманах этой страны и об опасностях, сопряженных с их присутствием, а затем папа выражает беспокойство перед “выдающейся наглостью того, о ком говорилось, что он написал книгу о диспуте, который он вел в твоем присутствии с возлюбленным сыном нашим, монахом братом Пабло из ордена проповедников. В этой книге написано много лжи, а он [автор], для распространения своих заблуждений, переписал ее во множестве копий и отправил в разные страны. [...]”52. Ради спасения своей души король призывается срочно уладить это дело.

1. Воспроизведите ход суда над РаМБаНом, согласно королевскому документу. Постарайтесь представить себе претензии обвинителей, защиту РаМБаНа, судебное разбирательство и спор вокруг приговора.
2. Чем можно объяснить позицию короля в этом деле?
3. Почему, на ваш взгляд, доминиканцы вовлекли в расследование папу?
4. Какие выводы можно сделать из этих документов об откликах, которые пробудила книга РаМБаНа среди евреев?

Самое примечательное в этих документах то, что после Барселонского спора РаМБаНа порицали не из-за речи, которую он произнес на этом диспуте, а за книгу, которую он о нем написал. Именно из-за нее через некоторое время после вышеупомянутого папского послания, РаМБаН, в возрасте 73 лет, вынужден был покинуть родную Испанию, переехал в Страну Израиля и поселился в Акко. Ученые сходятся в том, что книга о диспуте была причиной его бедствий. Это значит, что она стала помехой для хорошо подготовленного миссионерского наступления мендикантов. В конце концов, создание и распространение этого отчета привели к тому, что диспут, независимо от того, как он протекал в действительности, обернулся для евреев победой. Интересно привести еще одно, только недавно найденное свидетельство о Барселонском диспуте и о труде РаМБаНа. Итальянский купец в своем латинском полемическом сочинении, где описывается спор с евреями на острове Майорка в 1286 г., показывает им по библейским цитатам сроки прихода Мессии.53 Евреи же в ответ говорят:

“И мы хотим сказать тебе и подтвердить, что в дни господина Иакова Доброго, короля Арагона, были в Героне малые братья54 и проповедники, и брат Пабло, который прежде был евреем, и многие другие христианские ученые, и весьма многие знатоки Торы, и спорили с нами, евреями. Каков был результат [того спора], спроси тех, кто на нем присутствовал, и узнаешь, хорошим ли был его конец для христиан или нет. [Сказал христианин]: Я никогда об этом не слышал. Но я вас очень прошу, если есть у вас этот диспут в письменном виде, дайте мне его копию [...]. [Евреи отвечали]: Есть у нас это, и мы даже разослали его нашим евреям по всему миру”55.

Папское послание насчет РаМБаНа написано в 1266 г., а купец дискутировал с евреями после 1286 г. Так узнаем мы, какую реакцию вызывала книга РаМБаНа даже через двадцать лет после барселонского события, – узнаем, как евреи использовали это сочинение, и какое впечатление о диспуте оно у них оставило. Еще долгие годы память о нем продолжала поддерживать евреев в их спорах с христианами. Появление итальянского сочинения говорит о том, что история диспута преодолела границы Испании, став переломным моментом в развитии межконфессиальной полемики. Комментируя диспут в Тортосе, состоявшийся через полтора столетия после Барселонского, Бэр писал, что его участники “остались верны основным направлениям, указанным РаМБаНом в своей книге о диспуте и в толкованиях Торы. В некоторых вопросах [...] они просто дословно повторили его аргументы”.56

1 Полную картину происходившего можно получить из приложения 2, содержащего оба прямых свидетельства о диспуте: книгу, написанную РаМБаНом о диспуте (“Диспут РаМБаНа”) и перевод латинского отчета, написанного при дворе короля Арагонского сразу после диспута и скрепленного королевской подписью.

2 Хайме (Иаков) I, Король Арагонский в 1213-1276 гг., снискал прозвище “Завоеватель”, так как отвоевал у мусульман обширные области Испании и Балеарских островов. Евреи играли при его дворе видную роль. Он даровал привилегии некоторым еврейским общинам и приглашал евреев в свое королевство.

3 Magister – учитель, наставник.

4 Бэр, Й., “К изучению полемики...” (ивр.) “Тарбиц” 2 (1931), стр. 185 (см. приложение 2.2)

5 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., т. 1, стр. 311.

6 В скобках – ремарки издателя, Моше (Морица) Штейншнейдера, с издания которого скопировано стандартное издание Шевеля.

7 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.) под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 302-303 (см. приложение 2.1).

8 Оба эти свидетельства содержатся в приложении 2. К этому разделу анализ диспута и библиографию исследований о нем, см. прежде всего: Chazan, R., “The Barcelona “Disputation” of 1263: Christian Missionizing and Jewish Responce”, Speculum 52 (1977), pp. 824-842; Chazan, R., Daggers of Faith. Thirteenth-Century Christian Missionizing and Jewish Response, pp. 67-85, 88-103.

9 Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа”, (ивр.), под ред. Шевель Х. Д., 1, стр. 303 (см. приложение 2.1).

10 Бэр, Й., “К изучению полемики...” (ивр.), “Тарбиц” 2 (1931), стр. 185 (см. приложение 2.2).

11 “Диспут РаМБаНа” из кн.: «Сочинения РаМБаНа» (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 303 (см. приложение 2.1).

12 Бэр, Й., “К изучению полемики...” (ивр.), “Тарбиц” 2 (1931), стр. 185. (см. приложение 2.2).

13 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х. Д., 1, стр. 303(см. приложение 2.1).

14 Posnanski, A., Schiloh. Ein Beitrag zur Geschichte der Messiaslehere.

15 Qui mittendus est, то есть “посланный, посланец”. Так было переведено наименование “Шило” на латынь (как если бы было написано “шалиах”; прим.ред.).

16 Gilbert Crispin, Disputatio Judei et Christiani, p. 50.

17 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 306 (см. приложение 2.1).

18 Claustrum – монастырский двор, со всех сторон обнесенный галерей с колоннами.

19 Sermo – “проповедь” (лат.).

20 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа”, (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 308 (см. приложение 2.1).

21 Бэр, Й., “К изучению полемики...” (ивр.), “Тарбиц” 2 (1931), стр. 187. (см. приложение 2.2).

22 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 311 (см. приложение 2.1)

23 Там же, стр. 310 (приложение 2.1).

24 См. выше.

25 См. выше.

26 Глава Вавилонской общины, руководил строительством Второго Храма. Роль Зерубавеля в процессе Избавления подчеркивается и в книгах современных ему пророков – Аггея и Захарии, как и в других текстах, посвященных теме Избавления.

27 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 313 (см. приложение 2.1)

28 Там же, стр. 314 (приложение 2.1).

29 Silver, A. H., A History of Messianic Speculation in Israel.

30 Alexander, P. J., “Medieval Apocalypses as Historical Sources”, American Historical Review 73 (1968), p. 1002.

31 Cohn, N., The Pursuit of the Millennium. Revolutionary Millenarians and Mystical Anarchists of the Middle Ages. Миллениум – “тысячелетнее царство”. Милленаризм – апокалиптические верования в будущее тысячелетнее царство света, основанные на Откровении Иоанна Богослова, гл. 20.

32 РаМБаН, “Сефер а-геула” (ивр.), стр. 63.

33 Антихрист – по христианским верованиям посланец Сатаны или сам Сатана, который будет властвовать над миром в конце дней, перед вторым пришествием и окончательной победой Иисуса.

34 Лимор, О., “Диспут на Майорке, 1286...” (ивр.), том 1, стр. 137-139.

35 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 315 (см. приложение 2.1).

36 “Мишна им перуш а-РаМБаМ, седер Незикин” (ивр.), пер. с арабского: Йосеф Капах, трактат Санедрин, гл. 10.

37 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 316 (см. приложение 2.1).

38 Regne, J., History of the Jews in Aragon, Regesta and Documents, 1213-1327, documents 386, 395, 394, 400.

39 “Диспут РаМБаНа” из кн.: “Сочинения РаМБаНа” (ивр.), под ред. Шевель Х.Д., 1, стр. 317 (см. приложение 2.1).

40 Там же, стр. 319 (приложение 2.1).

41 Там же.

42 Грец, Ц., “История еврейского народа” (ивр.), 5, стр. 123.

43 Denifle, H., “Quellen zur Disputation Pablos Christiani mit Mose Nachmani zu Barcelona 1263”, Historisches Jahrbuch 8 (1887), p. 226.

44 Бэр, И., “К изучению полемики...” (ивр.), “Тарбиц” 2 (1931), стр. 181.

45 Cohen, M. A., “Reflections on the Text and Context of the Disputation of Barcelona”, HUCA 35 (1964), p. 167.

46 Chazan, R., “The Barselona “Disputation” of 1263”, Speculum 52 (1977), p. 838.

47 Романский диалект, близкий провансальскому, распространенный на прибрежной полосе на северо-востоке Испании до Валенсии и на Балеарских островах.

48 Они собраны Денифле в его упомянутой статье.

49 Bonastrug de Porta – испанское имя РаМБаНа.

50 Denifle, H., “Quellen zur Disputation...”, Historisches Jahrbuch 8 (1887), pp. 239-240

51 Папа в 1265-1268 гг. Поддерживал Крестовый поход в Пруссию и борьбу короля Кастилии с маврами в Испании. Известен своим жестоким отношением к евреям и к вынужденным креститься насильно.

52 Denifle, H., “Quellen zur Disputation...”, Historisches Jahrbuch 8 (1887), p. 243.

53 См. выше

54 Fratres Minores. Минориты– францисканские монахи.

55 Лимор, О., “Диспут на Майорке, 1286...” (ивр.), том 2, стр. 53-54.

56 Бэр Й., “История евреев в христианской Испании” (ивр.), стр. 338.