Часть седьмая. Вера и разум

РАЗДЕЛ 2. ВЕРА И РАЗУМ: УЧЕНИЯ РАМБАМА И ФОМЫ АКВИНСКОГО

Вера и разум, философия и теология

Авиталь Вольман

>Спорящие философы. Иллюстрация к “Метафизике” Аристотеля, Оксфорд, середина XIII в.

Иллюстрация 24

Спорящие философы. Иллюстрация к “Метафизике” Аристотеля, Оксфорд, середина XIII в. Staatsbibliothek zu Berlin, Ms. Phill, 1781, fol. 1

РаМБаМ и Фома Аквинский представляют здесь для нас культурный мир иудаизма и христианства. Они оба верили, что философия, (т.е. в первую очередь учение Аристотеля) способно расширить и углубить мир их веры.

В дальнейших главах мы рассмотрим их взгляды на вопросы, порождаемые столкновением религиозной веры с философской мыслью. Поэтому важно подробно уяснить, как эти мыслители понимали отношение между достижениями человеческого разума, находящими свое выражение в философии, и религиозной верой. А они понимали это отношение по-разному, что позволяет нам наметить основные отличительные черты еврейского и христианского мировоззрения.

РаМБаМ свою позицию отчетливо выразил в своем главном философском труде – “Путеводитель растерянных”, а Фома Аквинский – в своем центральном произведении “Сумма теологии”. Прояснить поставленный вопрос позволит рассмотрение целей, ради которых написаны оба сочинения.

И РаМБаМ, и Фома Аквинский поставили перед собой задачу направить на путь истинный своих сбитых с толку единоверцев, но первый подошел к этой задаче как еврейский философ, а второй – как христианский теолог. Само понятие “теология” в определенном смысле чуждо РаМБаМу, тогда как для Фомы Аквинского оно центрально. Под ним Фома подразумевал знание, основанное на вере и призванное восполнять данные естественного разума. Божественное откровение освещает путь человеческому разуму и помогает реализовать его предназначение. Фома стремился показать, что согласие между теологией и философией обусловлено требованиями самого разума, в этом согласии нет ничего навязанного или чуждого разуму.

Первый вопрос “Суммы теологии” касается места богословия среди остальных наук, очерчивает круг его тем и характеризует его метод1 , причем предполагается абсолютное превосходство богословия перед всяким другим знанием. Именно это превосходство богословия отличает христианский мир Фомы от еврейского мира РаМБаМа.

Теология, объясняет Фома в первой главе вышеупомянутого трактата, важна тем, что она обещает спасение всем людям. Понятие “спасение” также чуждо миру РаМБаМа. Под “спасением” Фома имеет в виду то совершенство, которым Бог наделил свое творение, открыв разумным тварям путь, которым они могут дойти до той степени счастья, когда им ничто не угрожает. Таким образом, речь идет о знании, источник которого – Божественное откровение. Основная часть этого откровения содержится в Священном Писании. И хотя в нем затрагиваются разные темы, теология оказывается единственной наукой, ее единственность определяется единственностью характеризующей ее перспективы – перспективы Божественной. Эта единственная наука, одновременно теоретическая и практическая. Сфера ее интересов охватывает как природу сущего, так и нормы человеческого поведения. Теология – наивысшая из теоретических наук по степени достоверности и широте охвата. Она занимается сущим как таковым, а достоверность ее принципов обеспечивает сам Бог. Она же наивысшая среди практических наук2 , т.к. у каждой практической науки своя цель, а теология преследует последнюю и высшую цель человеческой деятельности – полное счастье человека. Теологию можно считать в самом полном смысле слова мудростью, ибо она открывает перед нами самого Бога.

Теолог исходит из основных принципов веры и отвергает любое утверждение, способное их поколебать. Таков в кратком изложении метод Фомы в первых восьми главах первого вопроса “Суммы теологии”.

РаМБаМу чуждо понятие теологии в указанном выше смысле. Исходная точка для его рассуждения – это еврейская вера, Тора и ее заповеди, то есть Синайское откровение. Попытки доказать отдельные утверждения, заключенные в этой исходной посылке, такие, как существование Бога или сотворение Им мира, вторичны; первична уверенность РаМБаМа в их истинности. В “Путеводителе растерянных” автор обращается к читателю, испытывающему такую же уверенность. Во введении к “Путеводителю растерянных” РаМБаМ пишет: “(...) Назначение же данного трактата – наставить благочестивого мужа, чьей душою воспринята и в чьих убеждениях упрочилась истинность нашего Закона, человека, чье благочестие и моральные качества совершенны (...)”3

Под “Законом” РаМБаМ понимает образ жизни, предписанный народу Израиля, чья конечная цель – познание Бога. Важно подчеркнуть, что для РаМБаМа Тора имеет интеллектуальный характер. Это средство для воспитания разума, действующее на двух уровнях. На первом уровне Тора содержит истины физики и метафизики. Физике, или пониманию природного мира посвящен рассказ о сотворении мира. Метафизике, или пониманию устройства сверхъестественного мира посвящено видение пророка Йехезкеля (Иезекиила).4 На втором уровне Тора готовит человека к пониманию единого Бога. Она делает это через очищение понятия о Боге от ложных образов и представлений, порожденных фантазией. Таков смысл борьбы Торы с идолопоклонством.

Тем самым перед каждым читателем Торы открывается путь служения Богу, формирующий у него правильные представления. Правда, для многих основные положения подаются в качестве принимаемых на веру, не требующих рассуждений постулатов. Другими словами, все должны принять на себя иго исполнения заповедей, источник которых – воля единого и единственного Бога, причем большинству людей нет необходимости исследовать вопросы веры с помощью рассуждения, т.е. философствовать. Такое положение дел обусловлено тем, что, хоть сама по себе истина едина и для философов, и для религиозной традиции, осознание этого факта требует достижения определенного уровня на пути служения Богу.

“Путеводитель растерянных” написан именно для людей, которые подошли к осознанию этого факта, но находятся в затруднении: они прочли книги философов и обнаружили, что прочитанное, по-видимому, не соответствует принципам веры, и в связи с этим в их сердцах пробудились глубокие сомнения по поводу своего образа жизни. Должны ли они отказаться от рационального исследования? Следует ли презреть Тору и заповеди? По тому, как РаМБаМ описывает это замешательство, можно заключить, что, возможно, и он сам в свое время ощущал себя подобно тем заблудшим, чье положение он старался облегчить.

(...) И оказался он в растерянности и сомнении: следовать ли разуму (...) полагая тем самым, что отвергает пути Закона; или оставаться с тем, что он понял из них, не следуя за разумом (...) отвергнуть разум, отвернуться от него – осознавая вместе с тем, что приносит вред себе самому и подрывает свое благочестие; ему придется остаться с этими фантастическими верованиями, ощущая тревогу и подавленность в неизбывном сердечном сокрушении и великой растерянности.5

Итак, “Путеводитель растерянных” предназначен для ограниченной аудитории тех, кто находится в замешательстве, стоя перед выбором между двумя свидетельствами одной истины: Торой и философскими сочине­ниями. Такому читателю РаМБаМ предлагает книгу, имеющую двойную задачу. Прежде всего, она призвана объяснить слова Торы так, чтобы избавить читательское сознание от образов, несовместимых с понятием разума о едином и единственном Боге. Тора написана на человеческом языке, поэтому в ней есть образы, притчи и аллегории, но тот читатель, который этого не сознает, может впасть в заблуждение и прийти к ошибочным выводам, вроде того, что Бог имеет тело. РаМБаМ говорит:

Первая цель сего трактата6 – разъяснить значения имен, употребляемых в пророческих книгах. Некоторые из этих имен суть имена многозначные, и невежды воспринимают их согласно одному из значений, в которых употребляется это многозначное имя. Другие – метафорические, которые были истолкованы в том первичном значении, от которого была образована эта метафора. Есть и “неопределенные слова”, которые можно счесть употребляемыми однозначно и можно счесть многозначными.7

Таким образом, в первой части “Путеводителя растерянных” РаМБаМ объясняет смысловую структуру многозначных слов, неправильный выбор значения которых может привести к неверному осмыслению важных понятий, прежде всего – единства и единственности Бога.

В этой книге РаМБаМ преследовал еще одну цель: побудить разум к самокритике. РаМБаМ оспаривает мнение тех, кто думает, что нашел у философа (т.е. Аристотеля) утверждения, опровергающие сотворенность мира. Тем, кто делает из слов Аристотеля это противоречащее Торе заключение, РаМБаМ доказывает, что критическое использование разума не может привести к такому утверждению.

Таким образом, “Путеводитель” обращен к ограниченной аудитории, к избранным. От них требуется немалая смелость, большое старание и продолжительная учеба. Начинается путь с затруднений и растерянности. В конце пути, куда должна привести эта книга, их ждет бескорыстное служение Богу, т.е. добровольный отказ от всякого воздаяния за свое служение и неукоснительное следование заповедям. РаМБаМ учитывает опасности, лежащие на этом пути. Он снова и снова повторяет, что способны идти по нему лишь немногие, но даже они не должны начинать чтение “Путеводителя растерянных”, пока не станут “совершенными в религии и ее заповедях”.

Сравнивая взгляды РаМБаМа с позицией христианского теолога Фомы Аквинского, мы должны помнить об этом жестком разграничении между толпой, для которой достаточно безусловного принятия принципов веры, и горсткой философов, служащих Богу в высшем смысле.

Для Фомы способность человека познавать и знать – это милость, данная ему Творцом. В ней несколько уровней, в соответствии с человеческими возможностями. Высшая ступень познания остается, конечно, уделом самого Бога. Ей предшествует ступень, которой удостоятся святые и праведники в будущей жизни. В этой иерархии познание теолога выше естествознания – удела философов.

Фома различает то, что известно каждому разумному человеку, и то, что знают только мудрецы. В этом контексте он проводит различие между “великими” (maiores), т.е. старейшинами общины, и “малыми” (minores), которых “великие” должны наставлять и направлять на путь истинный. Мудрецы – это теологи, их мудрость имеет отношение к религиозным истинам. На них лежит обязанность вести остальных по пути спасения. “Они лучше знают все то, во что другие должны верить, и их собственная вера более ясна”.8 Их знание обязывает их заниматься преподаванием божественной истины. Для этого теологи используют философию. Божественная истина, открытая им, предписывает им правильное использование философии, этого предназначенного для немногих средства достижения некоторых истин откровения. Фома говорит о “естественных Божественных истинах”. “Божественные истины” названы так потому, что сам Бог открыл их человеку. “Естественные истины” – те, которые, в принципе, моли бы быть открыты при помощи естественного разума.

Но тогда зачем Бог открыл и эти естественные истины человеку? Этому вопросу Фома посвятил ряд глав в своих сочинениях. В своем ответе он опирается на слова РаМБаМа по этому поводу, о которых говорилось выше: о различии между немногими, кому следует заниматься философией, и толпой, которой лучше воздержаться от этого9 .

В главе 34 первой части “Путеводителя растерянных” РаМБаМ перечисляет пять причин, почему толпа не должна заниматься философией: трудность темы; способность понимания, которая потенциально присуща всем людям, но актуализируется лишь у немногих; продолжительность необходимых подготовительных занятий, и страх перед скукой и разочарованием, которые может испытать занимающийся умозрением; физические и психологические слабости и недостатки, мешающие плодотворному обучению у большинства людей; повседневная жизнь, поглощающая бóльшую часть времени и усилий основной массы людей.

Те же самые причины приводит Фома, объясняя, почему Бог счел нужным открыть естественные истины в откровении. Как же могло случиться, чтобы Бог-Спаситель не указал своим созданиям дорогу к этим естественным истинам, до которых так трудно самостоятельно дойти людям, но которые так важны для их жизни? Для РаМБаМа слабость человеческая – резон, чтоб запретить большинству заниматься философией; для Фомы она – причина божественного откровения.

В последний раз Фома обращается к этому вопросу в начале “Суммы теологии”, приводя лишь три причины и не ссылаясь на РаМБаМа, даже не упоминая его, как в других случаях. Скорее всего, потому, что ему ясна разница между ним и РаМБаМом. Она и в задаваемых вопросах, и в подходе. Три причины, приводимые здесь Фомой, суть: продолжительное время, необходимое естественному разуму, чтобы своими силами дойти до истин; немногочисленность тех, кто достигнет этих истин; невозможность предотвратить ошибки в этих вопросах, даже у немногих лучших10.

Третья причина, которую упоминает Фома, абсолютно чужда духу РаМБаМа и ясно указывает на разницу их мировоззрений. Фома считает, что ошибка, неразрывно связанная со всяким человеческим рассуждением, свидетельствует о слабости человека и является печатью первородного греха, из-за которого потребовалось, чтобы Бог воплотился и явился к человечеству, дабы спасти его. Фома убежден, что человек, такой, какой он есть, не способен достичь своей конечной цели, и нуждается в божественной благодати, которая есть лекарство для смертных. Разум философа сам по себе ущербен, и ему необходим свет теологии.

Этот взгляд весьма далек от взглядов РаМБаМа на верующего философа: он прилежен в исполнении заповедей, он прокладывает свой путь отважно и осмысленно, он критически относится к разуму, ведущему его к Творцу. РаМБаМ верит, что проделать путь от еврейского образа жизни, т.е. от принятия ига Торы и ее заповедей, к совершенной и бескорыстной вере в Бога способны лишь немногие. Путь этих немногих, основанный на вере и к вере ведущий, проходит через стадии
философского рассуждения.

1. Как, по мнению Фомы, теология дополняет философию?
2. Каким должен быть, по мнению Фомы, метод теологии?
3. Какой принцип позволил РаМБаМу примирить Тору с философией? <
4. Почему книга “Путеводитель растерянных” предназначена лишь для ограниченной аудитории?
5. По каким причинам толпе не следует заниматься философией? Не те ли это самые причины, по которым следует изучать книгу “Путеводитель растерянных”?

1 Обширную цитату из начала “Суммы теологии” см. выше, в конце первой главы первого раздела.

2 Практические науки ­ – это науки, которые, в отличие от теоретических, имеют приложение к практической жизни человека.

3 Моше бен Маймон. Путеводитель растерянных / Пер. М. Шнейдера. Москва –Иерусалим, 2000, с.14

4 Там же, с. 16 – 17 и прим. 30.

5 Там же, с. 15.

6 Речь идет в основном о главах 1 ­– 49 первой части трактата.

7 Там же, с. 11 – 13. См. там же, прим. 7 – 12

8 Summa theologica, II, II, q. 2, a. 6.

9 Ср. ответ Саадии Гаона на подобный вопрос: “Верования и мнения”. Введение, 6. См. по этому поводу: Сират Колетт. История средневековой еврейской философии,
Москва – Иерусалим, 2003, с. 57. – Прим. ред.

10 См. пред. прим.