Часть восьмая. Образы прошлого

Глава I. Роман об Александре

Ора Лимор

В книге, изданной в 1896 году к юбилею Моше Штайншнайдера, Исраэль Леви, характеризуя средневековые литературные переводы на иврит, писал:

Терминология этих сочинений указывает на то, что в Средние века существовала литературная республика, в которой были отброшены религиозные различия, а на знамени начертана идея свободного обмена [мнениями]. Теперь мы знаем, что евреи Средневековья были открыты новым веяниям окружающего мира, интересовались тем же, чем их современники, а не обрекали себя, как это принято думать, на добровольное заключение в темницу.1

Эти слова приведены в предисловии к ивритской версии “Романа об Александре”, ранее неизвестной исследователям и даже самому Штайншнайдеру, “королю библиографов”, как его называет Леви. Текст обогатил представления ученых, уже знакомых с другими его редакциями на иврите.

Задачей настоящей главы является изучить ивритскую версию романа и сравнить ее с латинским текстом, с которого был выполнен перевод. Мы надеемся, что данный анализ поможет нам понять смысл слов Исраэля Леви о межконфессиональной “литературной республике” Средневековья.

Средневековый “Роман об Александре”

Образ Александра в литературной традиции

Каждая культура создает эпические произведения о героях былых времен. Жизнь великих царей, основателей династий и прославленных в битвах героев – любимый источник сюжетов стихотворных и прозаических произведений, в которых история сочетается с легендами и мифами. В средневековой Европе такими излюбленными персонажами были образы короля Артура2, Карла Великого и Александра Македонского. В отличие от легенд об Артуре и Карле Великом, имевших средневековое европейское происхождение, образ Александра принадлежит классической древности, мифологию и историю которой унаследовали последующие эпохи. История этого македонского царя (356–323 до н. э.), завоевавшего греческие государства, Персию и частично Индию и создавшего огромную эллинистическую империю, будоражила воображение последующих поколений. Очень быстро вокруг его образа возникла литературная традиция, в которой история переплетается с легендой, переведенная на разные языки и в разных формах воспринятая народами Запада и Востока. В отличие от короля Артура и Карла Великого, причастных к определенной религии, Александр жил задолго до появления христианства и ислама, что позволило представителям различных религий принять этот образ и переосмыслить его в соответствии со своими идеалами.

Как у евреев, так и у христиан Александр Великий предстает в двух различных контекстах – историческом и литературно-эпическом. Нас интересует именно последний. Рассмотрим коротко те источники, из которых средневековые евреи черпали знания об Александре Великом. Эти источники разделяются на четыре различных вида:3

1. Отрывки из Талмуда и мидрашей, посвященные Александру Великому. В мидрашах, как и в легендах других народов, Александр предстает образцовым правителем мира, завоевателем всех известных стран, стремящимся достичь высот небесных и морских глубин. Однако наряду с изображением его величия здесь присутствует и порицание гордыни правителя, его ненасытной жадности и указывается на то, что его земная власть ограничена. Некоторые из этих мидрашей воспевают мудрость евреев, которая заставила Александра их уважать.4

2. Рассказ об Александре Великом из книги Иосифа Флавия “Иудейские древности”. Он стал известен евреям в Средние века главным образом благодаря “Сефер Йосиппон” (Книге Йосиппона), представляющей собой историческое произведение, созданное еврейским автором X в. в Южной Италии на основе текста Иосифа Флавия. Из “Сефер Йосиппон” черпали материал и другие книги, такие как “Сефер а-яшар” (Книга Праведных), “Сефер а-кабала” (Книга Традиции) и “Сефер Хасидим” (Книга Благочестивых).5 Эти рассказы об Александре были написаны с явным намерением возвеличить евреев и иудейскую религию. Наиболее известной среди них является легенда о посещении Александром Иерусалима, также заимствованная из “Иудейских древностей” и ставшая позднее важным эпизодом ивритской версии “Романа об Александре”.

3. Александр в философской традиции. В еврейской и христианской литературе есть произведения, в которых Александр представлен как философ. Источником этих рассказов были отношения Александра с Аристотелем, которые будоражили воображение писателей более поздней эпохи. Среди таких сочинений упомянем здесь лишь “Сефер сод а-содот” (Книга Тайны тайн), переведенную с арабского на иврит в XIII в. Арабская версия – это перевод греческого сочинения, приписываемого Аристотелю. Существует она и в латинском переводе с греческого под названием Secretum secretorum (Тайна тайн). Таким образом, еврейская и христианская традиции в отношении Александра были во многом схожи, хотя связи между ними еще недостаточно ясны.

4. “Роман об Александре”: ивритские версии романа об Александре, известные в Средние века, происходят не из Талмуда и мидрашей, а из средневековой латинской версии. Некоторые редакции этого сочинения дошли до нас, и одна из них послужит основой для дальнейшего обсуждения. Сам факт, что латинский текст был переведен на иврит, говорит о том, что у него были читатели в еврейском мире и что образ Александра Великого нашел путь к сердцу евреев Средневековья.

“Роман об Александре” в литературе латиноязычного Запада

Средневековый роман – это эпический жанр, возникший во Франции в XII в. при дворах королей и знатных вельмож. Он писался не на латыни, а на разговорном языке. Таково и происхождение термина: первоначальное значение слова romanz – старофранцузский язык. Излюбленными персонажами знаменитых романов были герои прошлого: полководцы Троянской войны, Александр Македонский, Карл Великий и его воины, король Артур и рыцари Круглого стола.

Как и средневековые эпосы о героях Трои, так и “Роман об Александре” позаимствованы из классической литературы Древнего мира. Источниками для написания романа были не исторические сочинения, а второстепенные литературные произведения классической древности, переведенные с греческого на латынь, а с латыни на европейские разговорные языки. В центре этих произведений – легендарный, а не исторический, образ Александра. Авторов привлекали прежде всего экзотические черты, превратившие Александра из исторического завоевателя и правителя в легендарного героя, которому приписывались фантастические деяния и приключения.

Около 200 г. в Александрии неизвестный греческий автор создал первоначальную версию “Романа об Александре”, приписав ее другу Александра Великого – Каллисфену, поэтому в научной литературе его принято называть “псевдо-Каллисфен”. Рассказ псевдо-Каллисфена написан в стиле исторического сочинения с использованием трудов историков, известных сборников восточных рассказов, а также эпизодов, придуманных самим автором. В III – IV вв. псевдо-Каллисфен был впервые переведен на латинский язык, а в Х в. архипресвитер Лео сделал новый перевод этой книги, названный Historia de preliis (История битв). На основе его труда, а также других сочинений об Александре Македонском была создана в XII в. французская версия “Романа об Александре” (1170 – 1200 гг.).6

Королева Олимпиада зачинает от египетского колдуна Ноктанибура представшего перед ней в обличие дракона. Из первого печатного издания “Романа об Александре

Иллюстрация 1

Королева Олимпиада зачинает от египетского колдуна Ноктанибура представшего перед ней в обличие дракона. Из первого печатного издания “Романа об Александре” на французском языке: L’Histoire du noble et vaillant roi Alixandre le Grant, Michel le Noir, 21 September 1506, fol. B. ij. Paris, Bibliotheque Nationale

“Роман об Александре” построен как биография героя и охватывает его жизнь с рождения и до смерти. Он состоит из четырех частей:

1. История о рождении Александра от египетского чародея Ноктанибура. По сюжету романа царица Македонии Олимпия обратилась к бежавшему из своей страны египетскому царю-волшебнику Ноктанибуру с просьбой избавить ее от бесплодия с помощью его чар. Царица забеременела от чародея, убежденная, что понесла от бога Зевса-Амона. Источником этого сюжета была египетская (александрийская) легенда, задача которой – представить Александра, сына царя Македонии Филиппа, не завоевателем Египетского царства, а законным его престолонаследником.

2. Походы Александра. Войны Александра в Греции, Персии и Индии, в результате которых он становится властелином всего мира. В эту часть романа включено также завоевание Земли Израиля и встреча Александра с первосвященником в Иерусалиме.

3. Приключения Александра. Фантастические рассказы о чудесных приключениях и о встречах Александра с мудрецами-брахманами, с фантастическими существами и самыми различными чудовищами. Здесь Александр сражается уже не в реальном мире, а за его пределами. В этой части содержится известный рассказ о встрече Александра с царицей амазонок, имеющийся во всех версиях романа.

4. Мудрость Александра. В этой части Александр представлен как царь-философ, мудрейший из царей, ученик Аристотеля, величайшего из философов.

Несмотря на включение якобы исторических эпизодов и указания на реальность описываемых событий, роман лишен какого-либо серьезного исторического основания. Даже те главы, которые рассказывают о событиях, действительно имевших место, как войны в Греции, Персии и Индии, написаны так, что их можно отнести только к жанру романа, а не к исторической литературе.

“Роман об Александре” представляет своего героя идеальным правителем, наподобие того властелина, прихода которого (а точнее возвращения) ожидает весь христианский мир. Александр велик на поле брани, щедр к своим подданным и ко всем, склоняющимся перед ним. Его сказочный образ, проникший в христианский мир из сказаний Древней Греции, Египта и Востока, указывает нам на интерес европейских народов к волшебству восточных легенд. Вместе с тем в средневековом варианте этого произведения можно заметить проявления европейского латинского этоса – Александр становится здесь в определенной степени прообразом героя рыцарского романа. Это смешение владыки мира, рыцаря без страха и упрека и мудрого царя восточных сказок превратило “Роман об Александре” в одно из самых любимых литературных произведений Средневековья. Его неоднократно адаптировали и переводили, в прозе и стихах, на все западноевропейские языки: испанский, итальянский, немецкий, датский, английский, фламандский, исландский, шведский, польский, чешский и венгерский, а также на иврит. Как уже отмечалось выше, мы рассмотрим перевод на иврит и сравним его с латинским оригиналом.

“Роман об Александре” на иврите, или “Алилот Александер” (Истории об Александре) был известен и популярен в Средние века и распространялся в различных версиях. Следует отметить, что образ Александра Великого, притягивавший евреев в те времена, не был похож на образы мидрашей и связанной с ними литературы, а представлял собой образ фантастического героя, любимого и их соседями-христианами.

“Роман об Александре” на иврите

До нас дошло шесть версий “Романа об Александре” на иврите; они отличаются друг от друга, среди прочего, по степени использования оригинального еврейского материала – мидрашей и отрывков из Талмуда, упомянутых выше. Йосеф Дан писал: “Пропорции, в которых сочетаются исходный эллинистический рассказ и древняя еврейская легенда, в истории об Александре меняются от версии к версии”.7 Каждая из этих версий представлена несколькими рукописями и вариантами:

1. Версия “Книги Йосиппона”. Этот текст, включенный в “Книгу Йосиппона” позже, очевидно, в XII в., пространно рассказывает о рождении Александра, о его войнах с Персией и о его отношениях с евреями. Однако в ней лишь коротко сообщается о завоевании Индии и связанных с этим чудесных событиях, которые занимают заметное место в развернутой версии средневекового романа.

2. “История Александра Македонского”: это наиболее подробная и развернутая ивритская версия романа, она ближе всего по духу к латинскому источнику. Ее переиздал Йосеф Дан в “Сифрият дорот” по публикации Исраэля Леви, появившейся в “Ковец аль яд”.8

3. “Книга об Александре Македонском”. Это одна из самых оригинальных редакций. Многие события, описанные в более распространенных вариантах книги, в этой версии отсутствуют, и наоборот, она включает в себя другие события, являющиеся плодом фантазии автора. И эта версия напечатана Йосефом Даном в “Сифрият дорот”, по публикации Исраэля Леви в книге “Теила ле-Моше”.9

4. Версия Пармской рукописи. Эта версия до сих пор не опубликована.10

5. Версия, напечатанная Ван Бекумом по рукописи London Jew’s College.11

6. “Книга истории Александра Македонского”. Это версия романа, переведенная с латыни Имануэлем бен Яаковом Бонфисом. Данная редакция близка к “Книге Йосиппона”, но более подробна. Здесь пространнее и с большим количеством деталей описывается путешествие в Индию и связанные с ним приключения, хотя есть версии, где говорится об этом еще подробнее.12 Эта книга послужит нам основой для дальнейшего обсуждения.

Смерть Ноктанибура. Четыре сцены из Истории битв

Иллюстрация 2

Смерть Ноктанибура. Четыре сцены из Истории битв (Historia de preliis) конца XIII века. Вверху слева: Ноктанибур обучает Александра астрономии; вверху справа: Александр толкает Ноктанибура с горы; внизу: Александр несет тело Ноктанибура, который перед смертью признался Александру, что он его отец. Королева Олимпиада ждет его у входа во дворец. Leipzig, Universitat Leipzig, Universitatsbibliothek, Bibliotheca Albertina, Handschrift Rep. II.143, f. 75

“Роман об Александре” на иврите и по-латыни: сравнительный анализ

Ниже мы сравним две версии романа об Александре: общепринятую латинскую версию, которая будет для наших целей представлять “христианский” текст романа, и ивритский перевод этой версии.

Латинский вариант сохранился во многих рукописях13 и был переведен на различные европейские разговорные языки. Например, перевод на французский, выполненный в XIII в., сохранился в 16 рукописях и издавался одиннадцать раз между 1506–1630 гг. Именно эта латинская версия была одним из главных источников “Романа об Александре” в Средние века.14

Ивритский перевод “Книги истории Александра Македонского” был выполнен в середине XIV в. (между 1349 и 1356 гг.) по всей видимости врачом и астрономом Имануэлем Бонфисом (Bonfils), иначе Имануэлем бен Яаковом, родом из Тараскона на юге Франции. Он был издан Исраэлем Кейзисом в 1962 г. по рукописи, хранящейся в Национальной библиотеке в Париже (Ms. Hebreu 750). Имануэль Бонфис объяснял, что он перевел это сочинение, впечатлившись его художественным богатством и решив, что эта книга должна доставить удовольствие читателю. Он включил в него перевод латинской версии и отрывки, взятые из “Книги Йосиппона” и из сборника учащих морали притч и поговорок под названием “Сефер мусарей а-философим” (Книга этики философов).

Bознесение Александра на небо. Иллюстрация к рукописи из Северной Франции, ок. 1300 г.

Иллюстрация 3

Bознесение Александра на небо. Иллюстрация к рукописи из Северной Франции, ок. 1300 г. London, British Library, Ms. Roy. 20. A.V, fol. 70

В приложении к “Книге истории Александра Македонского” издатель перечислил изменения, которые ивритский переводчик внес в текст. В нескольких местах переводчик усложнил оригинальный текст, добавил подробности к описанию и расширил его. Иногда он вводит в сюжет новые детали, которых не было в оригинале, иногда что-то опускает. Помимо такого рода изменений в содержании немало также и изменений стиля, например, косвенная речь в латинском тексте становится в ивритском переводе прямой речью, или же описание усложняется и украшается риторическими оборотами, которые отсутствуют в оригинале. Видимо, переводчик не старался быть верным исходному тексту и позволял себе вносить изменения в латинский оригинал по своему усмотрению. Приведенные ниже отрывки иллюстрируют эти изменения. Первый вариант отрывка – это буквальный перевод латинского оригинала, а второй – тот же самый отрывок в дословном переводе с ивритской версии Имануэля Бонфиса.

Глава 74

Латинская версия

На следующий день Александр, одетый в праздничные одежды и с короной на голове, воссел судить на золотом троне, который сделал Кир прежде, и собралось перед ним большое число народа. И он пред всеми приказал написать послания во все страны Персии, и вот их слова [...] (далее – текст послания).

Ивритская версия

На следующий день воссел Александр на царском троне Персии. И собралось перед ним большое число народа, и он успокоил их и говорил с ними сердечно, и сказал им: “Вот, Дарий мертв, а теперь все, что он заповедал мне перед смертью, я исполню по завещанию его. И он заповедал мне и сказал мне: “Возьми Роксану, дочь мою, себе в жены и царствуй над Персидским царством, как я царствовал, и будут отныне Персидское царство и Македонское царство одним”. А теперь, если лежит у вас душа сделать меня царем над вами, как он заповедал, то это хорошо, а если не лежит душа у вас – поведайте мне об этом”. И ответил весь народ: “Все, что заповедал господин наш Дарий, сделаем”. И затрубили и захлопали в ладоши и сказали: “Да живет царь! Да живет царь!” И благословил Александр народ и сказал ему: “После того как вы согласились сделать меня царем, соблюдайте точно мои повеления и не говорите ничего по этому поводу, ни хорошего ни плохого, разве что я повелю вам это”. И все ответили и сказали: “Все, что повелишь нам – исполним”. И весь народ разошелся по домам.

И было после того, и послал Александр послание во все страны Персидского Царства, и вот слова этого послания: “Александр, сын бога Амона и сын царицы Олифадес, всем князьям и всем народам во всех странах Персидского царства [...] (далее – текст послания, несколько сокращенный).

1. Сформулируйте различия между версиями.
2. Чем можно объяснить изменения, внесенные в ивритскую версию? Сформулируйте несколько различных объяснений.

Ниже мы рассмотрим поправки, внесенные переводчиком в исходный текст с тем, чтобы приблизить его к стилю изложения, принятому в еврейской литературе и сделать его понятным и близким еврейскому читателю.

“Роман об Александре” как библейский рассказ

В двадцать первой главе романа рассказывается, что после смерти своего отца Филиппа Александр собрал всех своих подданных, воссел на царский трон и обратился к ним с речью, после которой они признали его власть.

Латинская версия

Когда сказал это Александр, все единогласно восславили его мудрость, и вожди армии примкнули к нему.

Ивритская версия

И удивлялись люди между собой словам Александра, и благословили его во весь голос. И сказали: “Всякий, кто воспротивится повелению твоему и не послушает слов твоих во всем, что ты ни повелишь ему, будет предан смерти. Только будь тверд и мужественен”. И народ разошелся по домам.

С точки зрения содержания почти нет различия между этими двумя версиями – после смерти отца Александра подданные Македонского царства признали его власть и обещали быть ему верными. Однако различие в стиле между версиями велико. Ивритский переводчик вкладывает в уста македонцев слова сынов Израиля, обращенные к Йеошуа бин Нуну (Иисусу Навину) после смерти Моше (Нав 1: 18) и не как парафразу, а в виде прямой и точной цитаты. Однако это стилистическое отличие служит не только украшением. Язык перевода на иврит изобилует библейскими оборотами речи и ассоциациями. Таким образом текст превращен в произведение ивритской литературы. Поэтому обработку текста переводчиком можно оценивать на двух уровнях. Первый – это стилистический уровень: иврит этого текста является не дословным переводом с латыни, а пересказом на богатом, естественном языке, в изобилии цитирующем классические еврейские источники. Текст превратился в еврейский рассказ. Второй уровень – содержательный: переводчик подобрал библейскую ситуацию, параллельную той, которая встречается в романе. Смерть Филиппа, признанного и почитаемого царя, и приход к власти после него Александра подобны смерти Моше, величайшего из вождей, и выдвижению Йешуа. Оба новых лидера держат речь перед своим народом и завоевывают его доверие. С помощью прямого цитирования книги Иисуса Навина Александр превращается как бы в еврейского библейского героя, второго Йешуа, который тоже был великим завоевателем.

Ниже приведены дословный перевод текста латинской версии и соответствующие ему отрывки из ивритской версии.
1. Есть ли между ними различия в содержании?
2. Есть ли между ними различия в стиле, и если да, то какого рода?
3. Чему служат стилистические изменения, внесенные в ивритский текст?

Bознесение Александра на небо: Александр возносится вверх на двух грифонах.

Иллюстрация 4

Bознесение Александра на небо: Александр возносится вверх на двух грифонах. Мозаика из кафедрального собора в Отранто (Otranto), 1163–1166 гг. Photo Alinari

В городе Коринфе (глава 40) Александр присутствовал на состязании всадников. И вот как он наградил победителя:

Латинская версия

И тогда Александр приказал возложить корону на голову [победителю].

Ивритская версия

И приказал Александр возложить корону на его голову и посадил на свою колесницу и повелел глашатаю провозглашать перед ним: “Так делается тому герою и победителю, которого царь хочет отличить почестью!”

В шестьдесят пятой главе, описывающей войну с Персией и победу Александра, ивритская версия приводит слова, которых нет в латинском оригинале: “И ответил один из варваров: “Нет у нас части в Александре и доли в сыне Филипповом”.

Страница из “Романа об Александре” на иврите

Иллюстрация 5

Страница из “Романа об Александре” на иврите. Paris, Bibliotheque Nationale de France, Ms. Cod. Heb. 750 [3]

Восемьдесят девятая глава повествует о том, как Александр побеждает Царство Индийское и убивает его царицу. Жителям Индии он говорит:

Латинская версия

И сказал Александр: “А теперь прекратите воевать и идите свободно и без опасений по домам [...]”

Ивритская версия

Отойдите и не воюйте со мной, чтобы не стать добычей. И вот, я обещаю вам править вами с честью. И будете вы свободны, и каждый будет господином в своем доме, и каждый будет сидеть под своей виноградною лозой и под своей смоковницей безопасно, и каждый да владеет своим достоянием.

Глава 129

Описание смерти Александра:

Латинская версия

И тогда повелел [Александр] Филиппу, своему брату, прозываемому Аридием, чтобы он взял десять тысяч золотых монет на устройство его гробницы в Александрии. Так и было сделано.

Ивритская версия

И заповедал брату своему по имени Африда, чтобы он дал тысячу талантов золота на устройство его [Александра] гробницы в Александрии. И окончил он говорить, и положил ноги свои на постель, и скончался, и приложился к народу своему.

Этих примеров достаточно для того, чтобы обнаружить характерную особенность ивритского перевода. Во всех отрывках переводчик использует прямые библейские цитаты. Во время состязания всадников (глава 40) в уста Александра вкладываются слова из книги Эстер ( Эсфирь; Эсф 6:9), а в рассказе о войне с Персией (глава 65) варвар произносит слова Шевы бен Бахри бен Белиала (Савей, сын Бихри): “Нет у нас части в Давиде и доли в сыне Йессеевом” (2 Цар 20:1). После войны с Индией (глава 89) в уста Александра вкладывается цитата из апокалиптического видения пророка Михея: “И каждый будет сидеть под своей виноградною лозой и под своей смоковницей, и никто не будет устрашать их” (Мих 4: 4), а в описание смерти Александра (глава 129) включена прямая цитата из книги Бытие: “И окончил Иаков завещание сыновьям своим, и положил ноги свои на постель, и скончался и приложился к народу своему” (Быт 49:33).

Издатель отмечает 65 разных мест, где переводчик вставляет библейские цитаты, пересказывает написанное библейским языком или делает намеки на библейские события. Таким образом, в ивритском тексте постоянно происходит диалог между латинским оригиналом и аллюзиями на библейские сюжеты. В первую очередь это касается языка и стиля. Ивритский перевод настолько приспосабливал чужой текст ко вкусу еврейского читателя, что в результате этот текст выглядел как оригинальное ивритское сочинение. Библейские добавления и ссылки на параллельные места в Библии усиливали драматическое впечатление от текста, делая его более убедительным. Наконец, насыщенность текста библейскими цитатами приближала его к еврейскому читателю. “Роман об Александре” читается как ивритский текст, воспринимается как часть ивритской литературы, а библейский язык, общепринятый для исторических сочинений в Средние века, служит мостом, переброшенным от текста чужой культуры к еврейскому читателю.

Цензура христианских символов

Тридцатая глава в “Романе об Александре” повествует о том, как гонцы приносят Александру послание от Дария, царя Персии. В послании Дарий насмехается над Александром и предлагает ему вернуться в свою страну, так как он не сможет сражаться с персами, “которые подобны песку на берегу моря и звездам небесным в своем множестве” (здесь сам латинский оригинал приводит библейское выражение). Александр читает послание и ободряет своих оскорбленных приближенных. А затем – по ивритской версии – “И повелел Александр схватить посланцев Дария и повесить их на дереве”. Тогда как по латинской версии: “И повелел своим воинам схватить гонцов Дария и прибить их к кресту”. Различие между ними, на первый взгляд, невелико, но оно снова иллюстрирует для нас работу ивритского переводчика (может быть, более уместно называть его редактором или пересказчиком). Сам рассказ остается без изменений, различие состоит только в виде казни. Ивритский переводчик убрал выразительный христианский символ и заменил его способом казни, который намекает на казнь Амана и его сыновей в книге Эстер, а сам Александр на протяжении всей главы описывается с помощью образов, напоминающих Ахашвероша и его двор. После этого не осталось никаких причин, чтобы текст не вошел в ивритскую литературу и не стал столь же благозвучным для еврейского читателя в Европе, каким он был для христианского читателя.

Александр приручает Буцефал.Иллюстрация к рукописи “Романа об Александре” на немецком языке

Иллюстрация 6

Александр приручает Буцефала. Дикая лошадь, питающаяся человеческим мясом, преклоняет колени перед Александром, гладящим ее через прутья клетки. Иллюстрация к рукописи “Романа об Александре” на немецком языке, Аугсбург 1478 г. Leo, Archipresbyter, 10th century. Historia Alexandri Magni [German] (Adapted by Johann Hartlieb) Strassburg. The Pierpoint Morgan Library, New York, PML 62, fol. B 2 recto, Photography: Schecter Lee.

Рыцарский этос

Чтобы проверить последнее предположение – т.е. что этот текст был так же приемлем для еврейского читателя, как и для читателя христианского, – мы приведем здесь рассматриваемый отрывок о посланцах Дария к Александру целиком:

И пришли посланцы к Александру и принесли ему послание [...] и повелел Александр прочесть это послание перед всеми его князьями и слугами. Когда услышали князья Александра написанное в послании, они горевали и сильно гневались. И взглянул Александр на лица князей и всадников своих, и были они гневны и утратили свой облик. И сказал им: “Князья мои и всадники, отчего лица ваши гневны и вы раздражены на слова этого послания? Не горюйте и не гневайтесь. Разве не знаете вы, что собака, которая много лает и брешет, бессильна. Крепитесь и мы укрепимся, и пойдем на них, и зачтется нам это в доблесть, и не упадет наш дух от слов этого пса, мудростью и хитростью мы будем вести с ним войну.

Повелел Александр схватить посланцев Дария и повесить их на дереве. И вскричали посланцы Дария и сказали: “Господин наш, царь, в чем наша провинность и в чем наш грех, что ты повелел сделать нам злое? Не пристало такому царю, как ты, делать такие вещи”. И ответил Александр так: “Слова вашего царя подвигнули меня сделать вам зло”. И [посланцы] ответили, сказав: “Ведь наш царь не знал твоего величия и твоей мудрости, а мы, что слышали и видели мудрость твою и величие твое, сможем рассказать обо всем. А теперь позволь нам уйти в страну нашу и в дома наши”. Выслушал их Александр и понравились ему их слова, и повелел дать им еды и питья, и дать им подарков, и не вредить им, и не делать зла. И выполнили всадники, служащие Александру, приказ его, и приготовили стол, и дали им есть и пить. И они ели и пили, и сказали Александру: “Если хорошо это в твоих глазах, царь, дай нам тысячу всадников, и мы предадим Дария в твои руки”. И ответил им Александр, сказав: “Не дай мне Бог сделать такое, пролить невинную кровь. Ешьте и пейте, и пусть вам будет хорошо, ибо я не желаю жертвовать даже одним из моих всадников, чтобы был предан [мне] ваш царь.

Каким предстает образ Александра в данном отрывке?

Поведение Александра являет нам образец рыцарского поведения. Он ободряет своих князей и всадников и вселяет мужество в их сердца, как и подобает рыцарю-герою без страха и упрека. Он сжалился над невинными гонцами и не стал им мстить, а приказал отослать их домой да еще дать им подарки, как подобает благородному рыцарю. Наконец, он отказывается отомстить царю Дарию ценой жизни своих всадников, за благополучие которых он ответственен и должен быть верен им, как они верны ему. В следующей главе Александр вызывает Дария прийти и биться с ним в поединке. Таким образом, война подчиняется своим законам – это законы рыцарского поведения.

Беллетристика, подобная роману об Александре, отражает литературный вкус людей Средневековья, которые создали воображаемый литературный мир, удаленный от их собственного бытия и в то же время являющийся его отображением. Его можно сравнить с миром, создаваемым авторами вестернов и триллеров для современного читателя – это мир, с которым читатель прямо не знаком, он лишь отчасти напоминает реальность, в которой он живет, но вместе с тем этот мир способен пробуждать интерес и сопереживание в сердце читателя, так как отражает систему ценностей, близкую читателю, и те правила поведения, которые он признает за свои.15

Средневековый роман отражает дух христианского рыцарства, который нашел свое выражение в придворной культуре. Эта культура подняла на знамя этос, в центре которого стоит герой-рыцарь, жизнь которого регулируется ясными и достойными подражания правилами. Эти правила таковы: мужество (фр. prouesse) – рыцарь – это могучий муж, бесстрашный и безгранично храбрый, “рыцарь без страха и упрека”. Щедрость (фр. largesse) – рыцарь щедр до мотовства, широк душой и презирает материальное богатство. Преданность – рыцарь предан своему господину или своей даме вплоть до забвения собственных интересов. Особое значение в рыцарском этосе придавалось понятию чести (лат. honor) – рыцарь всегда должен поступать по правилам, продиктованных ему честью, которая для него дороже жизни; и понятие умеренности (лат. moderatio, temperantia) – отражающее стремление рыцаря всегда и во всякой ситуации быть уравновешенным и умеренным.

Щиты и значки с рыцарской символикой.

Иллюстрация 7

Щиты и значки с рыцарской символикой. New York, The Metropolitan Museum of Art, Rogers Fund, 1904. Armorial pen­dants and or­naments of horse trappings [04.3.384,. 328,. 298,. 326,. 454]

Основные положения рыцарского этоса, уходящего корнями в языческое германское общество, сформировались под влиянием крестовых походов и восприняли христианские ценности. Литература, отражающая этот этос, была создана при дворах европейской знати – главным образом во Франции XII–XIII вв. Она отражает определенный кодекс поведения, распространенный в качестве идеала в среде европейской аристократии, и становившийся тем жестче, чем более знать удалялась от условий, породивших этот кодекс. Влияние рыцарского этоса сохраняется в Западной Европе практически до наших дней, достаточно привести в пример понятие чести, рыцарского отношения к женщинам или верности. В рассматриваемой культуре придавалось особое значение поклонению знатной женщине. Отсюда и произошел термин “культ прекрасной Дамы”. Причины особой роли придворных дам в поэзии и в литературе того периода выходят за рамки нашего рассмотрения. Мы хотим только отметить ряд факторов, повлиявшие на этот культ: любовную поэзию Востока, культ девы Марии и тот факт, что мужчины часто отправлялись в крестовые походы, что наделяло особой социальной, экономической и политической ролью женщин, остававшихся дома. Дама описывается в этой литературе как своего рода высшее существо, прекрасная, желанная, но недоступная. Дама вдохновляет рыцаря на подвиги, рыцарь старается понравиться ей и заслужить ее поощрение, но по самой природе своей его любовь к ней – лишь поклонение женскому идеалу. Во всех рыцарских романах “подчеркиваются искусственные аспекты рыцарства – победы, ухаживание за дамами и преувеличенно рыцарское поведение. Стиль и язык отражали эти тенденции при помощи богатого словаря, сочных метафор и риторических приемов”.16 Хотя социальный и культурный контекст романа чрезвычайно важен для его понимания, надо помнить, что роман, как и всякая другая литературная форма, предназначался прежде всего для развлечения и услаждения читателя. Он рассказывал о героических деяниях и различных приключениях с тем, чтобы заинтриговать читателя, любящего рассказы о героях и любовные истории. Литература в Средние века, как и сегодня, была бегством из серости повседневной жизни в красочный воображаемый мир.

Вышеприведенная глава романа об Александре, как и другие его главы, изобилует понятиями рыцарского этоса и служит ярким примером куртуазной культуры. Однако это не помешало тому, чтобы текст прижился в ивритской литературе. Оказывается, единственным элементом в этой главе, раздражавшим еврейского читателя, была казнь через распятие. Когда этот элемент был устранен, роман начал восприниматься как нейтральный, и евреям стало легко сопереживать его героям. Рыцарская культура, начавшая развиваться вследствие крестовых походов, в основе своей имела христианские ценности. Однако заложенные в ней коды поведения нельзя было отнести к какой-либо религии. Они были универсальны и нейтральны одновременно: храбрость, широта души, верность. Хотя эта культура и ее принципы принадлежали христианскому рыцарству, они привлекали также и евреев, переводивших на свои языки такие тексты, как роман об Александре или рассказы о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.

Король Артур и его рыцари

Многие средневековые романы были посвящены королю Артуру и рыцарям Круглого стола, Карлу Великому и его доблестным воинам, Александру Македонскому, а также героям Троянской войны. Самым распространенным и знаменитым из всех этих повествований является сборник историй о короле Артуре, упомянутый выше. Этот цикл, сформировавшийся в XII в. во Франции, повествует о короле Артуре и его доблестных рыцарях, восседающих за Круглым столом, об их героических деяниях. Самые популярные герои цикла – это Ланселот, Персиваль и Тристан, в чьих приключениях подвиги сочетаются с культом Прекрасной Дамы. Источник этого цикла следует искать в языческих легендах кельтского происхождения, как видно из имен персонажей, но его читатели и слушатели были христианами. Чтобы приспособить эти сказания ко вкусу и мировоззрению средневекового христианина, они были обработаны, переписаны, а по сути – написаны заново. Самым знаменитым из всего цикла о короле Артуре является рассказ о поиске мистического предмета, скрытого неизвестно где. В средневековом романе этот предмет – священная чаша (Graal), из которой пил Христос на Тайной вечере и в которую была собрана его кровь, когда он был распят. Поиск этой чаши сделался святым делом и главной задачей христианского рыцаря и понимался как стремление к идеалу совершенства. Участие в поиске Грааля превращало рыцаря в воина Христова и вознаграждение отныне рыцарь получал не от Прекрасной дамы, а от Бога. Рассказ о Граале в разных его версиях отражал высшие устремления христианского рыцаря и представлял идею об обществе нового типа, где “рыцарство и религия соединены в совершенной гармонии на службе Богу”.17

Рыцари короля Артура. Иллюстрации к рукописи из Северной Франции, первая четверть XIV в.

Иллюстрация 8

Рыцари короля Артура. Иллюстрации к рукописи из Северной Франции, первая четверть XIV в. The Pierpont Morgan Library, New York, Ms. 805, f. 122v, 123v

Таким образом, роман о Святом Граале и рыцарский роман вообще обращены были к обществу, в котором рыцарский и христианский аспекты нераздельно сплелись между собой. Можно было бы подумать, что евреям трудно было отождествить себя с обществом, изображенным в этих романах – ведь они не были воинами и не были христианами. Рыцарский этос должен был казаться чуждым их миру, тем более что он нес в себе христианские идеалы. Тем интереснее тот факт, что ивритской обработке подвергся не только роман об Александре Великом, созданный на античном материале и поэтому воспринимавшийся как нейтральный (не еврейский и не христианский), но и легенды о короле Артуре, выражающие систему ценностей рыцарей, придворных, крестоносцев, насыщенную христианскими идеалами.

Круглый стол короля Артура

В 1279 г. на севере Италии анонимный автор перевел с итальянского языка на иврит одну из версий легенды об Артуре. Перевод назывался “Сефер а-шмад, а-тавла а-агула шель а-мелех Артуш” (Книга крещения, круглый стол царя Артуша). Единственная рукопись этого сочинения сохранилась в библиотеке Ватикана (Vat. Ms. Urb. Ebr. 48); она содержит два рассказа из цикла историй о короле Артуре и апологию, т.е. оправдание автора перед теми, кто осуждал чтение литературы на языках стран диаспоры. Следует помнить, что легенды об Артуре были не просто чужой литературой, а светским романом для развлечения, приключенческим по характеру, к тому же пронизанным христианскими ценностями. Поэтому переводчик счел необходимым подчеркнуть ту мораль, которую можно почерпнуть из легенды: она прогоняет грусть и призывает грешников к раскаянию.18

Сцены из “Романа о короле Артуре” на шкатулке из слоновой кости, Франция, XIV в.

Иллюстрация 9

Сцены из “Романа о короле Артуре” на шкатулке из слоновой кости, Франция, XIV в. The Walters Art Gallery, Baltimore, WAG. no. 71.264

Ивритский перевод включал историю чародея Мерлина и рождения Артура, рассказ о смерти Артура, повествование о Ланселоте и его любви к жене Артура Гиневре (Guinevere) и сказание о рыцарях, отправляющихся на поиски Святого Грааля. Перевод, как уже сказано, был выполнен с итальянского языка, причем переводчик пытался приблизить рассказ к миру евреев. Это явствует не только из апологии, где в защиту чтения переводной литературы приводятся многие цитаты из Библии и Талмуда, но и из работы переводчика над самим повествованием. Он вводит или исключает отдельные фрагменты, подчеркивает те идеи, которые близки еврейскому читателю. Например, в описании пира, который устраивает король; в оригинале сказано, что это был христианский праздник Рождества, а в еврейском переводе на этом месте приведена цитата из книги Эстер: “И сделал царь пир...” (Эсф 2:18), намекающая на праздник Пурим. Вместо Святого Грааля – ярко выраженного христианского символа, переводчик пользуется термином “тамхуй”, т.е. блюдо для раздачи пищи бедным. Частое использование библейского языка придало тексту агадическую окраску.

Король Артур и королева Гиневра наблюдают за рыцарским поединком. Иллюстрация к рукописи из Парижа, ок. 1444 г.

Иллюстрация 10

Король Артур и королева Гиневра наблюдают за рыцарским поединком. Иллюстрация к рукописи из Парижа, ок. 1444 г.

Помимо этого перевода, существует сборник французских и германских эпических произведений XIII в. на идише в обработке анонимного еврейского поэта. Переводчик назвал свое сочинение “Кениг Артус Гофф” (Двор короля Артура). Первая версия этой обработки относится к XIV в., вторая к XV в. и третья – к XVI в. В XVII–XVIII вв. этот сборник был напечатан по крайней мере семь раз в различных версиях.

Этика

Главы 98 и 99 романа об Александре повествуют о встрече Александра в Индии с “брагаманами” – очевидно, с брахманами, индийскими мыслителями и духовными руководителями народа. Александр хочет побеседовать с ними, так как он слышал о них; и он посылает их царю послание, где написано:

Да будет тебе известно, что мы слышали о тебе и о твоем народе, что твой суд и закон счастливее и лучше всех законов народов земли, которые не желают [слушать] слова земли и морей. И мне трудно поверить этому, и как такое может быть. И если правда это, то я не буду считать вас сынами женщины, но сынами ангельскими и сынами богов.

И вот, я умоляю тебя, сообщи мне правду, и как вы делаете это – мудростью и хитростью или глупостью и обманом. И если вы поступаете по мудрости, то и я жажду пойти вашими путями и поступать, как вы, и вести такую же жизнь, как и вы, и с того дня, как я начал понимать и отличать добро от зла, я жаждал идти путями мудрых и лизать прах [ног их]19 и учиться и понять то, чему я не научился у своих учителей. [...]”

В ответ царь брагаманов посылает Александру длинное письмо, в котором подробно описывает образ жизни и моральный закон, по которому они живут. Основы этого закона: довольство малым, равенство между людьми, аскетизм, подавление низменных наклонностей, вера, немногословие, жизнь в созерцании, мире и дружбе, избегание греха, серьезность. Касательно необходимости избегать греха в послании написано:

Латинская версия

[...] Нет между нами зависти, и один не сильнее другого, и мы богаты в своих глазах, так как наше богатство общее для всех. Между нами нет ссор, и мы не начинаем войны. Между нами [царит] мир в силу обычая, а не в силу нашего могущества. И у нас нет судов, так как не делается зла, из-за которого нужно было бы обращаться в суд. Лишь один закон над нами, и мы не нуждаемся в милосердии, так как не совершается ничего, что требовало бы милосердия. Мы не исповедуемся в своих провинностях ни перед кем, чтобы Бог за это простил нам грехи, и мы не отдаем имущество [во искупление] наших грехов, как это вы делаете. И не совершается ничего, связанного с корыстолюбием, и мы не поддаемся похоти, и нет у нас прелюбодеяния и никакого греха, за который мы должны раскаиваться, как вы, ибо вы творите зло и спешите раскаяться [...].

Ивритская версия

[...] Нет между нами зависти и один не сильнее другого, и нет между нами войны, и мы не опоясываемся оружием, которое уничтожено в нашей стране. И перековали мы наши мечи и копья, и не изучаем [искусства] войны, и между нами всегда мир. И нет у нас судей и разбирающихся в тяжбах и мы не должны жаловаться нашему царю, так как человек, царствующий над нами, самый мудрый и великий из всех нас, и указывает нам путь, по которому мы идем. И никогда не делается ничего, за что должно судить человека и он выйдет повинен смерти или палочным ударам. И мы не сообщаем другому человеку о своих грехах, говоря: “Когда я исповедуюсь этой исповедью перед этим человеком в своих грехах, Господь отпустит мне прегрешения мои”. И мы не откупаемся от своих грехов имуществом, как вы это делаете. И мы не понуждаем тело свое к блуду, и не совершается [у нас] прелюбодеяние и грех и провинность, за которую мы должны были бы исповедоваться или принести всесожжение или жертву, как вы это делаете. И вы говорите: “Согрешу и покаюсь20 , и исповедаюсь, и искуплю свою душу имуществом своим и всесожжениями, и жертвами”.

Сформулируйте различия между этими отрывками.
1. Что именно критикует каждый из них?
2. В чем ивритская версия отличается от латинской?

Сходство между ивритской и латинской версиями послания велико. Послание говорит о естественном, универсальном моральном законе, не зависящем от религии или догмы, от каких бы то ни было таинств или заповедей. Брагаманы нужны здесь, чтоб изложить этот всеобщий естественный моральный закон, на основе которого должны строиться отношения между людьми. В этом послании Александр предстает как тот “другой”, против которого направлен текст. Брагаманы представляют моральный закон, который выше того, по которому живут Александр и его подданные, закон, который должен принять и читатель, даже несмотря на то, что критика, в нем содержащаяся, направлена против древних греков, воюющих и погрязших в грехах.

Александр беседует со жрецом солнца и луны. Иллюстрация к печатному изданию “Романа об Александре”, Дельфт, 1488 г.

Иллюстрация 11

Александр беседует со жрецом солнца и луны. Иллюстрация к печатному изданию “Романа об Александре”, Дельфт, 1488 г. RB 100239. Reproduced by permission of the Huntigton Library, San Marino, California.

В отношении покаяния между двумя версиями также существует единство мнений. Из обеих явствует, что если нет грехов, нет и необходимости в покаянии. В обеих критикуется обычай покупать искупление грехов ценой имущества. Латинский текст гласит: “Мы не исповедуемся в своих провинностях ни перед кем, чтобы Бог за это простил нам грехи, и мы не отдаем имущество [в искупление] наших грехов, как это вы делаете”. Ивритская же версия такова: “И мы не сообщаем другому человеку о своих грехах, говоря: ‘Когда я исповедуюсь этой исповедью перед этим человеком в своих грехах, Господь отпустит мне прегрешения мои’. И мы не откупаемся от своих грехов имуществом, как вы это делаете”.

Но несмотря на сходство, есть и различия между двумя версиями. В заключение латинская редакция говорит: “И не совершается [...] никакого греха, за который мы должны каяться, как вы, ибо вы творите зло и спешите покаяться [...]”, а в ивритской сказано: “И мы не сообщаем другому человеку о своих грехах, говоря: ‘Когда я исповедуюсь этой исповедью перед этим человеком в своих грехах, Господь отпустит мне прегрешения мои’... И вы говорите: ‘Согрешу и покаюсь, и исповедаюсь, и искуплю свою душу имуществом своим и всесожжениями, и жертвами”. Латинский текст осуждает обычай грешить и торопиться искупать грехи. Еврейская версия обращает ту же самую критику на христианский обычай покаяния. В еврейской полемике против христианства часто слышится осуждение христиан, которые исповедуются в своих грехах перед другими людьми, в отличие от евреев, исповедующихся одному Богу. В полемических сочинениях против христианства исповедь воспринимается как порочная практика, содержащая в себе самой как бы приглашение к греху. В “Сефер ницахон яшан” сказано: “От человека следует укрывать [грехи], и не следует говорить ему: ‘Так я согрешил, чтобы слушающий не сделал так же’. Но исповедает прегрешения Господу. [...] И кроме того, и то и это бесполезно, так как нет прощающего и отпускающего [грехи] кроме Господа”.21

Александр и видение пророка Даниила

После встречи с брагаманами Александр со своим войском продолжали свой путь и пришли в царство царицы-вдовы Кандаки. Александр примиряет между собой сыновей царицы и спасается от смерти. Здесь (глава 109) ивритский текст содержит дополнение, которого нет в латинской версии: “И неудивительно, что он спасся от них, так как от Господа было то, что он воцарился над всем миром, чтобы исполнилось видение пророка Даниила”. Даниил писал о видении царя греческого, который “будет владычествовать с великой властью и будет действовать по своей воле” (Дан 11:3). Считалось также, что под третьим из тех царств, о которых говорит Даниил в видении четырех царств (глава 7), имеется в виду греческое царство, которое должно владычествовать над всем миром. Таким образом, Александр является частью исторической программы, запланированной Божественным провидением, о которой пророчествовал Даниил. Он владычествует не по собственной воле, а в соответствии с изначальным планом Провидения. По сути, приключения Александра в романе включаются в Божественный план, а сам роман становится частью еврейской литературы, наделенной значением, постольку поскольку она рассказывает о воплощении этой программы.

Александр в Иерусалиме

Через посредство Талмуда и мидрашей до евреев Средневековья дошло более десяти историй об Александре Великом в еврейской обработке. Эти истории, с большей или меньшей степенью подробности, вошли в разные варианты “Романа об Александре”.22 Самым известным из этих рассказов является история о легендарном посещении Александром Иерусалима: “В день, когда самаритяне просили у Александра Македонского разрушить наш Дом Божий [Храм в Иерусалиме], и было им дано [разрешение на это], сообщили об этом Шимону Праведнику [первосвященнику]. Что же он сделал? Надел одежды первосвященника […]. Когда [Александр] увидел Шимона Праведника, он сошел со своей колесницы и поклонился ему” (Вавилонский Талмуд, трактат Йома, 69а). В романе об Александре эта легендарная история рассказана гораздо шире и подробнее, это одна из самых известных и популярных глав в романе. Ниже приводятся латинская и ивритская версия этой истории (главы 26–28).

Латинская версия

После этого, когда он принял своих воинов, он продолжил [наступление] на Сирию, но сирийцы отважно сопротивлялись ему. Когда он задержался там, пришли к нему многие цари с дарами. Некоторых он приблизил, некоторых удалил, а некоторых предал смерти. После того как он предал Сирию мечу, подступил к Дамаску и подчинил его. Затем, после взятия крепости Сидонской, раскинул он свой шатер над городом Тиром. Тогда послал он послание первосвященнику евреев [pontifex Judeorum] по имени Ядус [Jadus], призывая его послать ему помощь [auxilium], чтобы тот приготовил для них, как говорится на языке народа, место на рынке, и чтобы он принес ему дары, как прежде принес Дарию, и чтобы предпочел дружбу македонцев дружбе персов. Но еврейский первосвященник ответил гонцам, принесшим послание, что он принес клятву Дарию, что он никогда не поднимет оружия против него, а так как Дарий жив, он никоим образом не может изменить свои клятвы.

Когда он услышал эти слова, Александр сильно разгневался на [перво]священника евреев и сказал: “Я думаю, что следует отомстить ему и его людям, и тогда они поймут, чьим приказам им следует повиноваться”. Несмотря на это, он не хотел оставить Тир. И так случилось, что той же ночью привиделось Александру во сне, что он держит виноградную гроздь и бросает ее на землю, давит ее пятками и делает из нее вино. Вставши ото сна, он призвал к себе прорицателя и рассказал ему сон, который видел. И сказал ему прорицатель: “Царь Александр, знай наверняка, что виноградная гроздь, которую ты держал в руках, и бросил на землю, и раздавил пятками – это этот город, который ты должен захватить и разрушить дотла. А вино, которое ты сделал из этой виноградной грозди – это кровь людей, которую ты прольешь в нем”. Когда услышал это Александр, он собрал свою армию и стал приступом брать город, а когда взял – разрушил дотла, и также до основания разрушил два других города. И те беды, которые претерпели жители Тира от Александра, люди
помнят до сих пор. Затем он пошел дальше в Киликию и Родос и в гневе поспешил проследовать в Иерусалим.

Когда Ядус, священник евреев, услышал о прибытии Александра, он очень испугался. Он собрал евреев и заповедал им посвятить Богу три дня поста, молитвы и жертвопри­ношений. Той же ночью, после жертвоприношения, явился ему Бог и сказал ему: “Не бойся, но укрась немедленно улицы города и раскрой его врата. И пусть выйдет весь народ в белых одеждах, а ты и прочие священники в подходящих мантиях, чтобы встретить его без промедления”. И тот, встав ото сна, собрал всех евреев, рассказал им сон, который видел, и повелел им сделать так, как ему заповедано было во сне. Тогда, когда он вышел из города вместе со священниками и массой граждан, пришел он к месту, называемому Scopulum, откуда виден Иерусалим и Храм, и там они ожидали прихода царя Александра. И Александр, приблизившись к тому месту и различив множество народа, одетого в белые одежды, и священников в их двойных мантиях и первосвященника в его позолоченной мантии, с короной на голове и на ней - позолоченная табличка, на которой написано Четырехбуквенное Имя Бога [Tetragrammaton], тут же приказал своим людям остаться на месте, и он один подошел к нему [к первосвященнику] и спустился с коня перед ним на землю и поклонился Имени и священнику евреев. И тут же все евреи стали славословить Александра в один голос, говоря: “Да живет царь Александр”. А цари Сирии, пораженные, исполнились удивления, видя это. И один из его приближенных, по имени Парменион обратился к нему и сказал: “Многочтимый император, почему, в то время, когда все поклоняются тебе, ты поклонился первосвященнику еврейского народа?” Ответил ему Александр: “Не ему я поклонился, но Богу, священным служением которому он занят. Ибо еще когда я был в Македонии и размышлял в душе, как мне завоевать Азию, я увидел его во сне в этих одеждах, и он поощрял меня, чтобы я ни в коем случае не оставил [это дело], но спокойно начал его, так как он должен провести мою армию и предать [мне] силы персов. И поскольку я никогда не видел никого другого в такой одежде, то, увидев [первосвященника], я вспомнил свое ночное видение и вознес благословение. Поэтому, я думаю, что с Божьей помощью я разобью Дария, и сокрушу мощь персов, и уверен я, что все те вещи, на которые я надеюсь в сердце своем, произойдут”. Сказав эти слова, он вошел вместе со священниками в город, и пришел к Храму Бога, и принес ему жертвы, как это сделал и первосвященник.

Тогда показали ему священники книгу Даниила, в которой написано, что один из греков навяжет свою силу персам, и он обрадовался, думая, что Священное Писание говорит про него. А после этого дал богатые подарки первосвященнику и другим священникам и повелел им просить все, чего они ни пожелают. И первосвященник попросил так: “Чтобы нам было позволено исполнять законы предков, и повели, чтобы в седьмой год23 с нас не брали налога”. И он [Александр] согласился на все. Потом [первосвященник] попросил, чтобы тот приказал, чтобы евреи в Вавилоне и в Мидии могли придерживаться своих законов, и он [Александр] обещал выполнить все, что тот попросил. После этого послал туда Андромаха в качестве наблюдателя, а затем повел свою армию против остальных народов, и везде, куда приходил, был встречен с поклонением.

Ивритская версия

И [Александр] ушел оттуда и пришел в Дамаск. И захватил Сдонию [Сидон] и подчинил ее, и наложил на нее дань. И ушел оттуда и встал станом над городом по имени Латиро [Тир].

Послал Александр гонцов в Иерусалим с посланием. И вот слова того послания: “От Александра, сына царя Филиппа, Хонии [перво]священнику и всем священникам в Иерусалима привет! Да будет вам известно, что я, Александр, осадил со всем моим войском и со всеми всадниками великий город Латиро, а вы теперь пошлите нам дичь и всякий товар, потребный людям, состоящим в моем войске. Пошлите нам дань, ибо лучше вам служить нам и приносить нам дань, чем приносить ее Дарию, царю Персии”. И так ответили ему жители Иерусалима: “Так скажите Александру, что евреи Иерусалима поклялись Дарию, царю Персии, не давать другому царю помощи и совета и оружия, а только ему и с его позволения. Поэтому не подобает нам нарушать союз, который мы заключили.

Вернулись гонцы к Александру и передали ему это и пересказали ему слова жителей Иерусалима. И Александр сильно разгневался и сказал: “Когда я приду в Иерусалим, поведу с ними войну до полного их уничтожения, и земля [их] будет пуста и разрушена, и их имени никто не вспомнит”. А ночью приснилось Александру, что в его руках – грозди винограда, и он бросил их на землю в гневе, и поставил на них свои ноги, и наступил на них, и вышло из них вино. И встал от сна, и повелел позвать чародея Аориоло. И пришел Аориоло и сказал ему: “Господин мой, царь, знай, что таково толкование [твоего сна]. Виноград в твоей руке – это город, который ты захватишь, а то, что ты их бросил на землю, [значит, что] ты разрушишь его стены и повалишь их на землю; а то, что ты наступил на них ногами и вышло из них вино – это кровь тех людей, которые будут убиты и которые будут поражены в нем”. Когда Александр услышал толкование сна и его объяснения, он приказал всему своему войску осадить город Латиро и воевать с ним изо всех сил. И осадил он его и одолел, и [воины] вошли в город, и убили его жителей и разрушили его стены. Одолел он еще два города и разрушил их до основания. И отбыл оттуда Александр, направляясь в Иерусалим в гневе.

Когда услышали жители Иерусалима, что Александр идет на них войной, очень испугались. И собрал Хония, [перво]священник, всех жителей Иерусалима и говорил с ними, и сказал им: “Идите, поститесь, не ешьте и не пейте три дня, днем и ночью и вернитесь к Господу, и молитесь Господу, и спасет он нас от Александра и его войска”. И приносили жертвы и молились пред Господом, великим и всемогущим. И Господь услышал их молитву, и Бог изменил свое решение и избавил их от беды.

И были Александр и все его войско на ночлеге, и встал он на стоянку со всем лагерем. Той ночью он лежал на постели в своем шатре, и поднял глаза и увидел, что человек стоит над ним, одет в ткани и с обнаженным мечом в руке, а видом меч подобен молнии, которая сверкает в дождливый день. И занес он меч над головой Александра, и Александр сильно испугался и сказал ему: “За что, господин мой, поражаешь раба своего?” И сказал тот человек: “Ибо послал меня Господь перед тобой подчинять великих и могучих царей и я иду пред тобою для помощи тебе. А теперь знай, что смертию умрешь за то, что захотело твое сердце придти в Иерусалим и вредить священникам Господа и Его народу”. Ответил Александр, сказав: “Молю тебя, не причиняй вреда рабу твоему. Ты господин мой, и если [я делаю] дурное в глазах твоих, я отступлюсь от этого”. И сказал ему человек: “Не бойся, вот я возвеличил тебя. Встань и пойди путем своим в Иерусалим, а когда придешь в этот город, и увидишь человека, одетого в такие ткани, как я и похожего на меня, тут же пади ниц и поклонись ему. И все, что он тебе ни скажет, – сделай, и не нарушь его слова, ибо в тот день, когда ослушаешься его слова, смертию умрешь”. И пошел Александр своим путем в Иерусалим.

Александр преклоняет колени перед первосвященником, облаченном в одеяние епископа. Иллюстрация к рукописи “Романа об Александре”, XV в.

Иллюстрация 12

Александр преклоняет колени перед первосвященником, облаченном в одеяние епископа. В руках первосвященника скрижали Завета, за ним священник, на голове которого выбрита тонзура. Иллюстрация к рукописи “Романа об Александре”, XV в. Berlin, Staatsbibliothek zu Ber­lin, Preussischer Kulturbesitz, Ms. germ. fol. 567

Той ночью явился Господь первосвященнику Хонии, и сказал ему: “Так скажи жителям Иерусалима: ‘Не бойтесь и не страшитесь Александра и откройте врата города’. И оденься, и надень одежды священника, и приходи вместе со священниками и жителями Иерусалима, одетыми в белые одежды, и выходите навстречу Александру”. И [перво]священник восстал от сна и призвал священников и весь народ и рассказал им сон, который он видел, и повелел им сделать все, что ему заповедано. И вышел [перво]священник и все священники и народ, как повелел им священник Хония, и пришли к некому месту, называемому Сакрополо, и это высокое место, с которого виден Иерусалим и Храм. И ждали там, пока не дошел до них Александр. А когда приблизился к ним Александр, и увидел великолепие народа, одетого в белые одежды, и священников в священнических одеждах, и [перво]священника, одетого в ткани и в одежды очищения, а на голове его – священный венец, на котором написано было славное и всемогущее Имя, тогда повелел Александр всем своим людям, чтобы они не приближались и не умышляли напасть на них. И Александр пошел к ним один, и сошел с колесницы, и преклонил колена, и склонился перед первосвященником. И благословил Господа и сказал: “Что господин мой повелит своему рабу?” А священники и весь народ возрадовались при виде их, а некоторые заплакали от великой радости. И возвысил народ голос и благословили Александра и захлопали в ладоши и сказали: “Да живет царь! Да живет царь!” И Александр поразился их голосу и очень удивился.

И рассердились цари, стоящие с ним, когда увидели, что он склонился перед [перво] священником. И возревновал один человек из князей царя, по имени Пармениони, и сказал ему: “Великий царь и победоносный царь, что ты сделал? Я поражен, [увидев], перед кем ты склонился. Вот, все эти цари и народы склоняются перед тобой, превозносят и величают тебя, а ты склонился перед человеком, у которого нет силы противостоять тебе в битве”. И ответил Александр и сказал: “Не удивляйтесь, ибо не пред человеком я склонился, но перед Господом, ибо его образ и его одежду я видел в ночном видении, когда я лежал на постели в своем шатре, и он сказал мне: ‘Когда ты пойдешь в страну Азию – захватишь ее, и победишь всякий оплот Персии’. И во всех местах, где мы проходили, я не видел [никого] с такой внешностью и статью и в таких одеждах, как на нем. И тот человек, которого я видел в ночном видении, подобен этому человеку, и он идет впереди меня и подчиняет царей и народы. И так повелел мне человек, которого я видел: ‘Когда ты увидишь человека, одетого в ткани, подобного мне видом и образом, тут же пади ниц и поклонись ему, и сделай все, что он тебе повелит, и не нарушь слова его’. Поэтому, когда я его увидел, то вспомнил виденное мною видение, и поэтому поклонился ему, и если он пойдет передо мной, то с помощью моего Создателя я одолею царя Дария и всякий оплот Персии, и захвачу города и народы, и будет мне удача, куда ни пойду, и во всем, что ни пожелаю”.

После этого вошел Александр с [перво]священником и священниками в Иерусалим и пришли к Храму Господа. И показал ему [перво]священник святилище, и его дворы, и его приделы, и его зал, и место Святая Святых, и место жертвенника, и место жертвы всесожжения. И сказал Александр священникам: “Я оставлю по себе память в этом Доме и дам много золота мастерам, и сделают мой образ, и поставят его у Святая Святых в этом Доме и будет мой образ в память [обо мне] в этом великом Доме Господа”. И сказал Хония Александру: “Золото, которое пожертвовали твои уста, дай для пропитания священников Господа и бедных народа его, приходящих поклониться Ему в этом Доме. А я сотворю по тебе память лучше той, о которой ты говорил. Все сыновья священников, которые родятся в этом году во всей земле Иудейской и во всей земле Иерусалимской, будут названы твоим именем – Александр, и это будет памятью по тебе, когда придут они для службы в этом Доме, ибо нельзя принять в Дом Божий ни статуи и никакого изображения”. И сделал Александр так и дал золото. И попросил он [перво]священника, чтобы тот вопросил Господа для него, идти ли ему на войну с Дарием или прекратить [воевать]. И сказал ему первосвященник: “Иди, ибо предаст его [Бог] в твои руки”. И принесли священники ему книгу Даниила и показали ему написанное о нем, об овне, который бодается во все стороны и о козле, который бросился на овна и поверг его на землю. И сказал [первосвященник]: “Ты – этот козел, который бросается на овна, а Дарий – тот овен, и ты повергнешь его и заберешь его царство”. И [перво]священник укрепил его [в решении] пойти на Дария. И когда Александр услышал слова видения [Даниила], и возрадовался великой радостью, и дал подарки всем священникам, и сказал им: “[Скажите], и я умножу дары вам, просите чего бы то ни было, и будет сделано”. И они попросили и сказали: “Дай нам желаемое и исполни нашу просьбу. И так мы будем знать, что мы нашли милость в твоих глазах: чтобы все евреи, живущие в Вавилоне и в стране Мидийской и во всяком месте, куда ты придешь и где воцаришься, были свободными, и не платили дани, и могли соблюдать свою религию по воле своей”. И приказал Александр записать эти слова в книге, чтобы они не были забыты, и были на память, чтобы сделать все, о чем они попросили. И написал Александр книги и послания о том, как он увидел ангела в ночном видении, и что сказал ему [перво]священник, и отправил их в Македонию и в Рим. И отбыл Александр из Иерусалима.

Проведите сравнение между ивритской и латинской версиями, обращая внимание а) на общее содержание; б) на то, что присутствует в одной версии и отсутствует в другой; в) на различия в деталях истории и в форме ее передачи. Разбейте текст на следующие эпизоды: обмен посланиями между Александром и евреями; сон о винограде; Иерусалим перед приходом Александра; его сон о человеке, одетом в ткани; видение первосвященника; встреча между Александром и первосвященником; Александр и подвластные ему цари; Александр в Храме; пророчество Даниила; подарки евреям.

При сравнении первого эпизода, легко заметить, что по содержанию обе версии очень похожи друг на друга. Разнятся подробности, имя первосвященника в латинской версии – Ядус, а в ивритской версии – Хония. Другие детали почти совпадают. Следует отметить, что в обеих версиях рассказа о требованиях Александра к евреям используются феодальные понятия. Александр требует, чтобы евреи сменили прежнего сеньора Дария, на него, Александра, и предоставили бы ему то, что входит в обязанности вассала: “помощь и совет” (лат. auxillium et consilium). Евреи используют ту же самую систему понятий, говоря, что они не могут нарушить свою клятву (то есть клятву верности вассала – лат. fidelitas), связывающую их до самой смерти, и не могут отступить от нее.

Особый интерес представляют собой эпизоды, описывающие знаменитую встречу между Александром и первосвященником и факт вступления Александра в Иерусалим. С точки зрения общего содержания заметно большое сходство между двумя версиями: в обеих рассказывается о том, как Александр склонился перед первосвященником из-за вещего сна, который ему приснился; в обеих описывается изумление прочих царей и ответ им Александра; обе описывают как Александр вошел в Иерусалим и в Храм, уважение, оказанное им Богу евреев и его обещания, данные евреям. В обеих версиях подчеркивается, что евреям диаспоры должно быть разрешено соблюдать заповеди Торы. В обеих версиях перед Александром толкуется книга Даниила и обещается победа на основании слов пророка. Но наряду с общим сходством, между версиями имеются и существенные различия. Во-первых, бросается в глаза, что ивритская версия длиннее и подробнее латинского оригинала. Видение человека, одетого в ткани, бывшее Александру в ночь перед его вступлением в Иерусалим, вообще отсутствует в латинском тексте. Посещение Александром Храма в латинском тексте описано кратко и схематично: “И пришел к Храму Бога, и принес ему жертвы, как это сделал и [перво]священник”. В ивритском же тексте это пространное и подробное описание включает в себя просьбу Александра оставить по себе в городе память, ответ ему первосвященника с указанием на запрет статуй и изображений и его предложение назвать именем Александра детей, которые родятся в этом году.

Эпизод, связанный с книгой Даниила, также приведен в латинской версии коротко, в придаточном предложении: “Тогда показали ему священники книгу Даниила, в которой написано, что один из греков навяжет свою силу персам, и он обрадовался, думая, что Священное Писание говорит о нем”. Ивритская версия этого эпизода гораздо более развернутая и включает в себя обращение к видению об овне и козле (Дан 8:4 и далее) и его толкование.

Мы приходим, таким образом, к вопросу, откуда взял ивритский переводчик вставленные им отрывки. В этом эпизоде работа переводчика явно была иной, нежели в других рассмотренных нами случаях. Здесь речь идет уже не об изменении стилистических нюансов текста или некоторых его частностей, но о тексте в целом. Здесь переводчик ничего не выдумывал для того, чтобы сделать текст более “еврейским”, и не брал на себя свободу творца, стремящегося улучшить творение. Издатель ивритского перевода романа об Александре пишет: “Сон Александра на пути в Иерусалим и его посещение Храма почти буквально следует описанию, приведенному в “Сефер Йосиппон”.24 Решение загадки, таким образом, содержится в “Сефер Йосиппон”, историческом сочинении еврейского автора, написанном в Южной Италии в Х в. на основе сочинений Иосифа Флавия. Таким образом, еврейский переводчик романа об Александре имел перед собою, помимо латинского текста романа, и “Сефер Йосиппон” на иврите, где также имеется рассказ о посещении Александром Иерусалима.

Можно предположить, что и в других отношениях ивритская версия романа находится под влиянием еврейского источника, но в меньшей степени. В истории же о посещении Иерусалима перед еврейским переводчиком лежала альтернативная версия истории, данная в “Сефер Йосиппон”. Сон Александра по дороге в Иерусалим, посещение им Иерусалима и его желание поставить свое изображение в Храме практически дословно взяты из десятой главы “Сефер Йосиппон”. При этом, первые два эпизода этой истории и некоторые другие взяты из латинского романа. Следовательно, ивритский переводчик не просто предпочел еврейский источник латинскому. Его работа гораздо сложнее. Он вплел рассказ об Александре из “Сефер Йосиппон” в латинский роман и из этих двух рассказов создал смешанную версию, новую и цельную. Чтобы ярче выделить это сочетание, мы снова приведем ивритскую версию романа, подчеркнув отрывки, взятые из “Сефер Йосиппон”:

И было, когда услышали жители Иерусалима, что Александр идет на них войной и очень испугались. И собрал Хония, [перво]священник, всех жителей Иерусалима и говорил с ними, и сказал им: “Идите, поститесь, не ешьте и не пейте три дня, днем и ночью, и вернитесь к Господу, и молитесь Господу, и спасет он нас от Александра и его войска”. И приносили жертвы и молились пред Господом, великим и всемогущим. И Господь услышал их молитву, и Бог изменил свое решение и избавил их от беды.

И были Александр и все его войско на ночлеге, и встал он на стоянку со всем лагерем. Той ночью он лежал на постели в своем шатре, и поднял глаза и увидел, что человек стоит над ним, одет в ткани и с обнаженным мечом в руке, а видом меч подобен молнии, которая сверкает в дождливый день. И занес он меч над головой Александра, и Александр сильно испугался и сказал ему: “За что, господин мой, поражаешь раба своего?” И сказал тот человек: “Ибо послал меня Господь перед тобой подчинять великих и могучих царей, и я иду пред тобою для помощи тебе. А теперь, знай, что смертию умрешь за то, что захотело твое сердце придти в Иерусалим и вредить священникам Господа и Его народу”. Ответил Александр, сказав: “Молю тебя, не причиняй вреда рабу твоему. Ты господин мой, и если [я делаю] дурное в глазах твоих, я отступлюсь от этого”. И сказал ему человек: “Не бойся, вот я возвеличил тебя. Встань и пойди путем своим в Иерусалим, а когда придешь в этот город и увидишь человека, одетого в такие ткани, как я и похожего на меня, тут же пади ниц и поклонись ему. И все, что он тебе ни скажет – сделай, и не нарушь его слова, ибо в тот день, когда ослушаешься его слова, смертию умрешь”. И пошел Александр своим путем в Иерусалим.

Той ночью явился Господь первосвященнику Хонии, и сказал ему: “Так скажи жителям Иерусалима, ‘Не бойтесь и не страшитесь Александра и откройте врата города. И оденься, и надень одежды священника, и приходи вместе со священниками и жителями Иерусалима, одетыми в белые одежды, и выходите навстречу Александру”. И [перво]священник восстал от сна, и призвал священников и весь народ, и рассказал им сон, который он видел, и повелел им сделать все, что ему заповедано. И вышел [перво]священник и все священники и народ, как повелел им священник Хония, и пришли к некому месту, называемому Сакрополо, и это высокое место, с которого виден Иерусалим и Храм. И ждали там, пока не дошел до них Александр. А когда приблизился к ним Александр, и увидел великолепие народа, одетого в белые одежды, и священников в священнических одеждах, и [перво]священника, одетого в ткани и в одежды очищения, а на голове его священный венец, на котором написано было славное и всемогущее Имя, тогда повелел Александр всем своим людям, чтобы они не приближались и не умышляли напасть на них. И Александр пошел к ним один, и сошел с колесницы, и преклонил колена, и склонился перед первосвященником. И благословил Господа и сказал: “Что господин мой повелит своему рабу?” А священники и весь народ возрадовались при виде их, а некоторые заплакали от великой радости. И возвысил народ голос и благословили Александра и захлопали в ладоши и сказали: “Да живет царь! Да живет царь!” И Александр поразился их голосу и очень удивился.

И рассердились цари, стоящие с ним, когда увидели, что он склонился перед [перво]священником. И возревновал один человек из князей царя, по имени Пармениони, и сказал ему: “Великий царь и победоносный царь, что ты сделал? Я поражен, [увидев], перед кем ты склонился. Вот, все эти цари и народы склоняются перед тобой, превозносят и величают тебя, а ты склонился перед человеком, у которого нет силы противостоять тебе в битве”. И ответил Александр и сказал: “Не удивляйтесь, ибо не пред человеком я склонился, но перед Господом, ибо его образ и его одежду я видел в ночном видении, когда я лежал на постели в своем шатре, и он сказал мне: “Когда ты пойдешь в страну Азию – захватишь ее, и победишь всякий оплот Персии”. И во всех местах, где мы проходили, я не видел [никого] с такой внешностью и статью и в таких одеждах, как на нем. И тот человек, которого я видел в ночном видении, подобен этому человеку, и он идет впереди меня и подчиняет царей и народы. И так повелел мне человек, которого я видел: “Когда ты увидишь человека, одетого в ткани, подобного мне видом и образом, тут же пади ниц и поклонись ему, и сделай все, что он тебе повелит, и не нарушь слова его”. Поэтому, когда я его увидел, то вспомнил виденное мною видение, и поэтому поклонился ему, и если он пойдет передо мной, то с помощью моего Создателя я одолею царя Дария и всякий оплот Персии, и захвачу города и народы, и будет мне удача, куда ни пойду и во всем, что ни пожелаю”.

После этого вошел Александр с [перво]священником и священниками в Иерусалим и пришли к Храму Господа. И показал ему (перво)священник святилище, и его дворы, и его приделы, и его зал, и место Святая Святых, и место жертвенника, и место жертвы всесожжения. И сказал Александр священникам: “Я оставлю по себе память в этом Доме и дам много золота мастерам, и сделают мой образ, и поставят его у Святая Святых в этом Доме и будет мой образ в память [обо мне] в этом великом Доме Господа”. И сказал Хония Александру: “Золото, которое пожертвовали твои уста, дай для пропитания священников Господа и бедных народа его, приходящих поклониться Ему в этом Доме. А я сотворю по тебе память лучше той, о которой ты говорил: все сыновья священников, которые родятся в этом году во всей земле Иудейской и во всей земле Иерусалимской, будут названы твоим именем – Александр, и это будет памятью по тебе, когда придут они для службы в этом Доме, ибо нельзя принять в Дом Божий ни статуи и никакого изображения”. И сделал Александр так и дал золото. И попросил царь [перво]священника, чтобы тот вопросил Господа для него, идти ли ему на войну с Дарием или прекратить [воевать]. И сказал ему [перво]священник: “Иди, ибо предаст его [Бог] в твои руки”. И принесли священники ему книгу Даниила и показали ему написанное о нем, об овне, который бодается во все стороны и о козле, который бросился на овна и поверг его на землю. И сказал [первосвященник]: “Ты – этот козел, который бросается на овна, а Дарий – тот овен, и ты повергнешь его и заберешь его царство”. И [перво]священник укрепил его [в решении] пойти на Дария. И когда Александр услышал слова видения [Даниила], и возрадовался великой радостью, и дал подарки всем священникам, и сказал им: “[Скажите], и я умножу дары вам, просите чего бы то ни было и будет сделано”. И они попросили и сказали: “Дай нам желаемое и исполни нашу просьбу. И так будем знать, что мы нашли милость в твоих глазах: чтобы все евреи, живущие в Вавилоне и в стране Мидийской и во всяком месте, куда ты придешь и где воцаришься, были свободными, и не платили дани, и могли соблюдать свою религию по воле своей”. И приказал Александр записать эти слова в книге, чтобы они не были забыты, и были на память, чтобы сделать все, о чем они попросили. И написал Александр книги и послания о том, как он увидел ангела в ночном видении, и что сказал ему [перво]священник, и отправил их в Македонию и в Рим. И отбыл Александр из Иерусалима.

История об Александре. Настенный ковер из дворца Дориа (Doria)  в Риме Увеличенный фрагмент Увеличенный фрагмент

Иллюстрация 13

История об Александре. Верхняя иллюстрация - настенный ковер из дворца Дориа (Doria) в Риме, изготовленный в Турнай (Tournai) в середине XV века. Две нижние иллюстрации - увеличенные фрагменты. Photo Alinari

Следует отметить, что небольшие различия между “Сефер Йосиппон” и “Романом об Александре” в тех отрывках, которые взяты из “Сефер Йосиппон”, не обязательно указывают на исправления или редакцию, произведенные переводчиком романа, т. к. мы не знаем, какой версией “Сефер Йосиппон” он пользовался, то есть, какая рукопись этой книги была у него под рукой. Однако на этом не заканчивается работа по обнаружению скрытых уровней этой истории и отношений между двумя ее версиями. До систематического сравнения версий отметим бросающиеся в глаза отличия в их подробностях. Как уже сказано, в ивритской версии первосвященника зовут Хония, а в латинской версии – Ядус (Jadus). В той версии “Сефер Йосиппон”, которую привели мы, нет имени первосвященника, но издатель отмечает, что в других рукописях он именуется Хония, тогда как у Иосифа Флавия его зовут Ядус. Издатель предполагает, что автор приведенной выше версии не хотел называть первосвященника по имени, не желая, с одной стороны, опровергать Иосифа Флавия, а с другой стороны, противоречить написанному в Талмуде, в трактате Йома и в трактате Таанит, где сообщается, что первосвященником был Шимон Праведник.25

Отсюда можно сделать вывод, что ивритская версия следует одной из версий “Сефер Йосиппон”, тогда как латинская версия следует традиции самого Иосифа Флавия. Здесь уместно напомнить, что основой для всех версий истории о посещении Александром Иерусалима является рассказ Иосифа Флавия в книге “Иудейские древности”. Этот рассказ отразился в греческом тексте псевдо-Каллисфена, а оттуда перешел в латинскую версию романа. Имена и названия, упомянутые в латинском тексте, взяты из книги Иосифа Флавия: имя первосвященника – Ядус; место встречи – Скопулум (Сакропуло в ивритской версии); имя взбунтовавшегося царя – Парменион (Пармениони в ивритской версии) – все они заимствованы из книги Иосифа Флавия. Сообщение в латинском тексте о том, что евреи в седьмой год должны быть освобождены от налога, также происходит из версии Флавия – его нет ни в ивритской версии романа, ни в “Сефер Йосиппон”.

Греческие сочинения Иосифа Флавия не были известны евреям в Средние века. Они были забыты, или, возможно, отвергнуты. Эти сочинения сохранились по-латыни благодаря переводам, сделанным под эгидой христианской церкви.26 Как уже сказано, в “Сефер Йосиппон” содержится немало материала, взятого из книг Флавия. Таким образом, еврейский переводчик романа об Александре не мог пользоваться самими трудами Иосифа Флавия, а лишь “Сефер Йосиппон”. Однако история, рассказанная Флавием, проникла сначала в греческий роман об Александре, а затем в латинский перевод и в переводы на разговорные языки. Таким образом подробности, источником которых был рассказ Иосифа Флавия, появились в ивритском романе через посредство латинского романа: например, имя Парменион. Упоминание об освобождении евреев от налога в седьмой год ивритский переводчик по какой-то причине не включил в свой перевод – эта подробность имеется в латинской версии, а в ивритской ее нет.27

Рассказ об Александре в Храме, приведенный Иосифом Флавием, заставил евреев считать Александра чем-то вроде еврейского героя. Этот рассказ стал частью истории об Александре и в культуре других народов и даже оказал влияние на образ Александра в теологических христианских сочинениях. Блаженный Августин пишет: “Александр принес жертвы в Храме Бога не для служения Ему по вере, так как заменил Его своими лживыми идолами, но думая, что [можно] служить ему без веры”.28 То есть, по мнению Августина, Александр видел в Боге Израиля одного из своих многочисленных идолов и принес ему жертвы не из уважения или поклонения, а как коллекционер, поклоняющийся богам той местности, в которой находится.29

Итог нашего обсуждения таков: история о посещении Александром Иерусалима, появившаяся среди евреев в период Второго Храма, дошла до евреев Средневековья через Талмуд, “Сефер Йосиппон” и латинский роман. Переводчик, зная все эти источники (талмудический источник также, без сомнения, был ему известен, но, очевидно, он его не использовал), выбрал из каждого то, что ему подходило, и собрал их в единый блок рассказа, руководясь собственным вкусом и вкусом своих читателей. Можно схематично показать это так:

Схема

Заключение

Источником романа об Александре послужил латинский текст Historia de preliis, переведенный с греческого. С латыни роман был переведен или пересказан на различные разговорные языки и имелся почти на всех европейских языках. Таким образом, перевод на иврит вписывался в общую тенденцию, с тем отличием, что в ивритские версии были включены элементы сюжета, взятые из еврейских источников, бывших в распоряжении переводчика, когда он обрабатывал текст для еврейского читателя.

Понятие “авторства” в Средние века отличалось от того, которое принято сегодня. Сегодня перевод должен быть верным и точным, и тот, кто занимается изданием текста, стремится по возможности приблизиться к оригиналу. Эти критерии редактирования, издания или перевода были чужды Средневековью. Тексты в то время (за исключением канонических текстов Священного Писания) были в большой степени “открытыми”, а те, кто ими занимались – переписчики, переводчики и комментаторы – могли свободно изменять их в большей или меньшей степени. Неудивительно, что и ивритский переводчик романа об Александре чувствовал себя вправе, переводя, изменять исходный текст, редактировать его и по возможности приблизить текст к еврейскому читателю, для которого он был предназначен.

Изначальной задачей романа было доставить читателям удовольствие и развлечь их. Помимо этой задачи, у средневекового романа было также дидактическое значение, он должен был соответствовать эстетическим и моральным критериям своего времени. Эти критерии (если отвлечься от заведомо неприемлемых для еврейского читателя внешних христианских реалий) вытекали из общей системы моральных ценностей. Поэтому роман об Александре легко подходил и христианскому, и еврейскому читателю. Это касается образа Александра и как идеального правителя, и как идеального рыцаря. Следует помнить, что изначально рыцарство не было христианским явлением, и если освободить его от христианской символики, оно могло заинтересовать и представителей других религий.

Вместе с тем надо учитывать, что ивритский переводчик, желая приблизить латинский текст к еврейскому миру, внес в него немалые изменения. Он выбросил христианские символы, пересказал целые отрывки из него библейским языком, а также вставил в него фрагменты, взятые из еврейских источников. Эти изменения были направлены на то, чтобы превратить роман из латинского сочинения в еврейское, и в конце концов создали другой вариант романа. Трансформация, которую претерпел текст, была, следовательно, не только языковой, но и культурной. Чтобы роман об Александре стал еврейским текстом, нужно было нечто большее, нежели простой перевод. Таким образом, ивритский текст романа не только приобщает евреев к культурному миру своего времени и к литературе, распространенной в окружающей их нееврейской среде, но в то же время устанавливает границы между ними и этой средой. Евреи и христиане читали один и тот же роман, что говорит об их принадлежности к одному культурному миру, а, может быть, и о существовании “литературной республики”, которая упоминается в словах Леви, приведенных в начале главы. Однако между версиями романа, которые они читали, были различия, а это значит, что в рамках этой “республики” существовали отчетливые культурные группы, а между ними – четко обозначенные границы. Подробное изучение текстов, общих для евреев и христиан, свидетельствует как о культурной общности, так и об определенных ее ограничениях.

1 Levi, Israel, “Un nouveau Roman d’Alexandre”, [54], p. 235. Исраэль Леви (1856–1939) главный раввин Франции, один из выдающихся исследователей еврейской средневековой литературы на иврите и еврейского фольклора. Эти его слова взяты из юбилейного сборника в честь Моше (Морица) Штайншнайдера (1896). Моше Штайншнайдер (1816–1907) – исследователь еврейских дисциплин, один из лидеров движения Wissenschaft des Judentums, величайший еврейский библиограф современности.

2 См. ниже, с. 36–41.

3 Van Bekkum, W. Jac., “Alexander the Great in Medieval Hebrew Literature”, [42], pp. 218-226; Idem., A Hebrew Alexander Romance According to Ms. London Jew’s College no. 145, [43], а также [29], изд.: Йосеф Дан.

4 [37], т. 1.

5 О “Сефер а-яшар” см. часть 1, с. 16; о “Сефер хасидим” см. часть 2, с. 277; о “Сефер а-кабала” Авраама бен Давида см. [6].

6 О “Романе об Александре” в контексте жанра средневекового романа см.: Jackson, W.T.H., The Literature of the Middle Ages, [52], p. 158.

7 [12], с. 9.

8 [10], т. 2, с. 1–82.

9 Сефер а-йовель ле-Моше Штайншнайдер (ивр.), с. 142–163. См. также: Reich, Rosalie, Tales of Alexander the Macedonian, [59].

10 См. [35], с. 165–184

11 Van Bekkum, W. Jac., A Hebrew Alexander Romance According to Ms. London Jew’s College no. 145, [43]

12 The Book of the Gests of Alexander of Macedon, edited and translated by I.J. Kazis.

13 Критическое издание латинской версии и французской версии осуществлено Хилкой: Hilka, Alfons, Der Altfranzusische Prosa-Alexanderroman.

14 Cary, George, The Medieval Alexander, [46], p. 46.

15 Jackson, W.T.H., The Literature of the Middle Ages, [52], p. 69; Bumke, Joachime, Courtly Culture. Literature and Society in the High Middle Ages, [45]; Хейзинга Йоганн. Осень Средневековья,. [30].

16 Jackson, ibid., p. 60.

17 Jackson, ibid., p. 128.

18 Leviant, Kurt (ed.), King Artus. A Hebrew Arthurian Romance of 1297, [18]; Dan, Joseph, “Hebrew Versions of Medieval Prose Romances”, [47], pp. 1-9; [31], с. 887–905.

19 Парафраз стиха Ис 49:23 и аллюзия на Авот (1:4): “Да будет дом твой домом собрания мудрецов; пылись во прахе их ног и пей с жадностью слова их” – Прим. ред.

20 Ср. : “Человеку, который говорит: ‘Согрешу и покаюсь, согрешу и покаюсь’ – [Небеса] не дают совершить покаяние“ (Мишна, Йома 8:9) – Прим. ред.

21 [9], гл. 236. См. также: Wallach, Luitpold, “Alexander the Great and the Indian Gymnosophists in Hebrew Tradition”, [62], pp. 56-63.

22 [29], с. 101.

23 Год, в который по еврейскому закону нельзя обрабатывать землю в Стране Израиля. – Прим. ред.

24 [11], с. 203; см. также: [7], т. 2, с. 231.

25 [7], с. 55, сноска 22.

26 См. часть 1, с. 54–55.

27 См.: Momigliano, Arnaldo, “Flavius Josephus and Alexander’s Visit to Jerusalem”, [58], pp. 442-448.

28 Augustinus, De civitate Dei XVIII, XLV, 2, [15].

29 Cary, The Medieval Alexander, [46], p. 128.