Часть девятая. Кровавый навет

Глава X. объяснения и вопросы

Девять историй, приведенных в предыдущих главах, представляют собой различные стороны кровавого навета, т.е. обвинения в ритуальном убийстве, и навета об освященном хлебе. Каждая история – это целый мир, который следует изучать отдельно; но между ними есть и большое сходство, “подобно общему характеру болезни в эпидемии, симптомы которой сходны у всех, пораженных ею”.1

Наша цель не в доказательстве лживости кровавого навета. Это давно сделали многие ученые XIX–XX веков – евреи и христиане, уже в Средние века против него выступали ученые и лидеры католического мира. Нашей задачей было показать это явление, воссоздать по возможности каждое его новое проявление, понять, какие силы действовали в каждом из случаев, какая ментальность сделала его возможным и как случилось, что столь многие евреи подверглись пыткам и казням по повторяющемуся обвинению, не имевшему никакой основы в реальности. Важно еще раз подчеркнуть, что многие христиане Европы верили, что обвинение было истинным – у них не было никаких сомнений, что евреи на самом деле совершают убийства в ритуальных целях и используют кровь христиан. Поэтому достаточно было обнаружить труп христианина, чтобы евреев объявили виновными в убийстве, а убийству был придан ритуальный смысл.

Анализ всех факторов, воздействующих на кровавый навет, его участников, а также черт сходства и различия между разными проявлениями навета, позволяет выявить их типологические признаки. Подобная типология помогла бы определить не только координаты времени и места, задействованные в наветах институты власти, но и выявить другие, неподдающиеся научному измерению факторы. Но современная историческая наука на сегодняшний день еще не располагает подобной полной типологией, поэтому мы обратимся к анализу количественных данных.

Карта. Распространение кровавого навета. Возле названия каждого города указано в каком веке в нем происходили события, связанные с кровавым наветом

Карта 2

Распространение кровавого навета. Возле названия каждого города указано в каком веке в нем происходили события, связанные с кровавым наветом

Принято полагать, что в Европе произошло около двухсот пятидесяти кровавых наветов и около ста наветов, связанных с освященным хлебом. Это лишь общая оценка, не основанная на точных цифрах. Самый полный список кровавых наветов содержится в статье В.Э. Пойкерта “Ритуальные убийства” в “Словаре германских суеверий” (1935/1936).2 Пойкерт насчитывает сто семьдесят девять случаев кровавого навета и, хотя даже этот список не совсем полон и точен, из него видны основные тенденции появления наветов. Пойкерт отмечает восемь наветов в XII в., двадцать два в XIII в., шестнадцать в XIV в., тридцать в XV в., двадцать восемь в XVI в., еще девять в XVII в., семь в XVIII в., сорок семь в XIX в. и восемь в XX в. Таким образом, в интересующий нас период больше всего кровавых наветов было в XV–XVI вв. Что же касается мест, наибольшая концентрация кровавых наветов была в Германской империи. В XIII в. там произошло четырнадцать наветов (по сравнению с шестью в Англии, одним во Франции и одним в Испании), в XV в. – четырнадцать наветов (десять в Италии, два в Польше, три в Испании), а в XVI в. – тринадцать наветов (в Польше – десять, в Венгрии – четыре). Итак, кажется, что пик этого явления пришелся на Германию XV–XVI вв. Вместе с тем следует помнить, что из Англии евреи были изгнаны в 1290 г., из Франции в 1306 г., а из Испании в 1492 г., а в странах, где не жили евреи, не было наветов. Наветы об освященном хлебе появляются в XIII в. и постепенно исчезают после Реформации в результате теологических изменений, внесенных протестантским движением в доктрину жертвы (т. е. в сущность и статус освященных хлеба и вина в обряде евхаристии). Ронни Се насчитывает в XIII в. – семь, в XIV в. – тринадцать, в XV в. – двадцать и в XVI в. – пять наветов, связанных с освященным хлебом.3

Распространение кровавого навета4


  Столетие
  XII XIII XIV XV XVI
Германоязычные страны 1 14 10 14 13
Англия 2 6      
Франция 3 1 4    
Испания 1 1   3 1
Италия     1 10  
Богемия 1   1    
Польша       2 10
Венгрия       1 4
Итого 8 22 16 30 28

Составленная нами таблица показывает, что кровавый навет был в основном северным и восточным явлением. Наветы в странах Средиземноморья были немногочисленны и появились позднее. Лангмюир обратил внимание на небольшое число наветов в “южном” мире, то есть, в Италии, в Южной Франции и в Испании. Первый навет появляется там лишь в 1247 г., то есть примерно через сто лет после их появления в северных странах. До 1350 г. можно насчитать около двадцати пяти наветов в северных странах и лишь четыре в южных странах.5 Лангмюир объясняет это явление тем, что ненависть к евреям в южных странах была не так сильна. Развитие торговли и банковского дела на юге привело к тому, что экономическая деятельность евреев менее выделялась на общем фоне; неоднородность и больший культурный плюрализм предоставили евреям более почетное место в обществе; место религии в общественной системе южных стран также было иным, нежели в северных странах. По всем этим причинам евреи на юге не воспринимались как серьезная угроза самому существованию христианства, как это было на севере. Другие историки также видели в кровавых наветах северное явление, занесенное на юг нищенствующими монахами. 6

По-видимому, впервые обвинение евреев в том, что они якобы распинают христиан в ритуальных целях, появляется в Германии в начале XII в. Первым описанием кровавого навета является, конечно, Норичская история, повествующая в 1149 г., о событиях, имевших место в 1144 г. Но исследование Исраэля Юваля показывает, что еще в 1147 г. евреи Вюрцбурга были обвинены в убийстве христианина, который посмертно творил чудеса, то есть стал святым.7 По мнению Юваля, это и было первым кровавым наветом, так как Норичский навет следует отнести к 1149 г., когда он и возник. Если принять это предположение, то обвинение в ритуальном убийстве зародилось в Германии и оттуда распространилось на Англию и Францию.

Обвинение в ритуальном каннибализме также впервые появляется в Германии. Это навет в Фульде 1235 г. Оттуда он переходит в другие страны.

Пытаясь объяснить феномен кровавого навета, надо различать два вопроса: 1) Каково строение навета и какая культурная ментальность породила его? 2) Почему он появился именно в этом месте и в это время? Сущность навета и причины его появления – это два отдельных вопроса, и обсуждать их следует порознь.

Сущность навета

Кровь – это душа

Вера в магическую и целебную силу крови восходит к глубокой древности. Она является частью многих культур во всем мире. Можно сказать, что это верование – одно из основных в человеческой культуре. Именно оно лежит в основе кровавого навета. Абсолютный запрет на употребление крови в пищу в иудаизме (Лев 17:10-14; Втор 12: 16, 23-25) проистекает из той же глубокой веры в особые свойства крови: “Кровь – это душа”. Сходные верования существуют также и в других культурах,8 например, в германской. Кровь – это жизнь, договоры подписываются кровью, подобно знаменитому договору, подписанному Фаустом с чертом. Верования в иудаизме, связанные с кровью обрезания, также восходят к древнему мифу о крови. Утверждение, что евреи используют кровь в колдовских целях, стоит в том же ряду верований.

Миф о жертве

Миф о человеческом жертвоприношении, существующий во многих культурах, имеет глубокие корни в еврейской и христианской культурах. История жертвоприношения Исаака есть не что иное, как обсуждение вопроса о человеческом жертвоприношении, и хотя его общепринятое толкование совершенно отрицает человеческое жертвоприношение, существуют и маргинальные толкования, в соответствии с которыми Авраам в конце концов приносит в жертву Исаака.9 Библия выступает против человеческих жертвоприношений, но не скрывает случаев таких жертвоприношений, и в этой связи достаточно упомянуть историю дочери Иеффая (Ифтаха, Суд 11). Когда человеческое жертвоприношение было исключено из еврейского культа, ему была найдена замена в виде тельца (как в жертвоприношении Исаака) или ягненка (в качестве пасхальной жертвы), а также козла, отсылаемого к Азазелю во искупление грехов народа (Лев 16). У христиан существует обряд жертвы хлебом и вином (евхаристия), который также является заменой человеческому жертвоприношению. На первый взгляд, этот обряд еще более далек от него, чем обряды иудаизма, поскольку он поднимает жертвоприношение на символический уровень и не нуждается даже в убийстве животных. Но с другой стороны, обряд евхаристии возвращается к человеческой жертве – ведь поедание освященного хлеба и питье вина воспринимаются как участие в жертве Иисуса, причащение его плоти и крови как жертве, искупающей грехи верующих. Христиане установили неразрывную связь между понятиями жертвы и спасения. Иисус, Богочеловек, принесен в жертву на кресте, чтобы искупить грехи людей, его жертва заменяет храмовые жертвоприношения и заменяет любое жертвоприношения. IV Латеранский собор (1215 г.) сформулировал христианскую догму в отношении пресуществления, то есть изменения сущности хлеба во время обряда – освященный хлеб не только символизирует плоть Иисуса и его страдания, но во время обряда он претерпевает изменение своей сущности и становится плотью Иисуса на самом деле, а вино превращается в кровь, причем это незаметно по их виду и вкусу. Латеранский собор также обязал каждого христианина, желающего войти в число спасенных, участвовать в этом обряде по крайней мере раз в год.10 Неудивительно поэтому, что христиане верили в магическую способность евхаристии исцелять болезни, выступать в роли приворотного зелья, оберега, охраняющего жизнь и имущество, эликсира плодородия и амулета против сатаны.

Можно утверждать, что в кровавом навете христианство судит об иудаизме, используя понятия своего собственного культа. Христианство, установившее неразрывную связь между распятием (жертвой) и спасением, считало, что эти верования присущи и евреям, тогда как те совершенно отвергали их. Парадоксальным образом евреи должны были – посредством кровавого навета – снова и снова подтверждать основные верования христианства, снова и снова приносить в жертву Иисуса, невинную жертву. Снова и снова они исполняли роль Ирода-притеснителя, убивающего ни в чем не повинных детей (Мф 2:16) – Вильяма из Норича, Хью из Линкольна, Симона из Тренто, ребенка из Ла Гуардии и десятки других – в охоте за одним-единственным ребенком, младенцем Христом.

Образ распятия

Начиная с Норичского навета, христиане объясняют действия евреев попыткой отомстить христианам, т. е. заново распять Иисуса. Евреи убивают христиан в Песах, чтобы осмеять Иисуса, также убитого ими в Песах. Ритуальное убийство, по мнению верящих в него христиан, воспроизводит страдания Христа и снова подтверждает роль евреев как убийц и христиан как жертв.

Вера в миф о крови, жертве и распятии, объясняет характер, который принял навет и его элементы. Вместе с тем следует помнить, что, хотя обвинения в ритуальном убийстве и ритуальном каннибализме часто предъявляются в связи друг с другом, у каждого из них собственный статус и они могут существовать и по отдельности. Обвинение в ритуальном убийстве означает, что евреи насмехаются и издеваются над смертью Иисуса. Они воспроизводят распятие, чтобы осмеять его и верящих в него христиан. Обвинение в ритуальном каннибализме означает, что евреи убивают христиан для использования их крови. Это значит, что евреи верят в магические свойства христианской крови, и как христианам нет спасения, если они не пьют пролитую кровь Иисуса, так и евреям нет спасения, если они не будут пить пролитую кровь христиан, как заставили засвидетельствовать евреев на суде в Тренто.

Появление навета в Средние века

Однако недостаточно показать структуру и природу кровавого навета, чтобы объяснить его с исторической точки зрения. Почему он появился и почему возвращается несколько раз на протяжении XII в.? Какая закономерность стоит за этим? Почему в одних странах больше наветов, а в других меньше? Почему в определенные временные периоды наветы появляются чаще, чем в другие? Историческое исследование дало на эти вопросы ряд ответов, и мы вкратце остановимся на некоторых из них. Прежде всего рассмотрим особенности той эпохи, в которую появляются кровавые наветы, о ее исключительности с религиозной точки зрения, а также об особом статусе евреев в христианском обществе того времени.

“Дух времени”

Понятие Zitgist – “дух времени” – происходит из философии Гегеля, и его значение довольно неопределенно. Оно описывает мнения, идеи и духовные движения, присущие определенному обществу в определенный период времени. Дух времени иногда воспринимается, как сила, вызывающая специфические явления, существующие в рамках определенной культуры. Кровавый навет также можно связать с духом времени, то есть с особым духом XII в. – с новыми религиозными настроениями, распространявшимися в Европе со второй половины XI в. Эта религиозность достигла апогея к началу крестовых походов и придала особое значение человеческой природе Иисуса и идее жертвы: жертвы Иисуса как человека и жертвы крестоносцев, идущих по стопам Иисуса, чтобы умереть как святые.

Крестовые походы стали вехой и в истории ашкеназских еврейских общин. Как в крестовых походах сформировалось христианское самосознание, так в событиях 1096 г. сформировалось самосознание еврейское. Идеология крестовых походов выразила суть христианского самоопределения, выявив враждебность по отношению к нехристианам. Перед лицом угрозы своим святыням и прежде всего Гробу Господню – месту, где было явлено спасение, христиане сформулировали свое христианство. Евреи также сформулировали свой иудаизм, когда были поставлены перед выбором между крещением и смертью. Обе группы придерживались похожих взглядов на мученичество; это сходство лишь подчеркивало вражду и отчуждение между адептами обеих религий.11

Величайший грех евреев – это убийство Иисуса, убийство Бога. Со времен Отцов церкви и до XII в. среди христианских ученых господствовало мнение, что евреи убили Иисуса, или способствовали его распятию по слепоте и невежеству. Они не поняли его божественности, считая распятого просто человеком. Таково было мнение Августина, определившее отношение христианства к евреям на несколько веков вперед. С XII в. укрепляется мнение, что евреи убили Иисуса, зная, что они убивают Мессию и Бога.12 До XII в. так считали лишь единицы, но в XII в. в “Глосса ординария” (Glossa ordinaria), общепринятом комментарии на Священное Писание, это мнение высказывается вполне отчетливо. По мнению Джереми Коэна, этот новый взгляд на евреев стал господствующим в христианском мире лишь в XIII в.; его главными носителями были францисканские и доминиканские теологи. Однако, широкое распространение “Глосса ординария” в христианском мире показывает, в XII в. это мнение уже было общепринятым. Как христианские, так и еврейские описания крестовых походов подчеркивают, что еврейские погромы были своего рода местью за убийство Иисуса.

Модель, лежащая в основе кровавых наветов – это убийство Иисуса. Евреев обвиняют в том, что они снова и снова убивают Христа, каждый раз распиная его заново. “Дух времени” определил общее для обеих религий понимание спасения, общее отношение к мученичеству и веру в то, что нет спасения без жертвы.

“Чужой”

В XII в. христианское общество начало осуществлять свое стремление к максимальной однородности. Оно определяло себя как единое тело, единую церковь, где все связаны круговой порукой. Евреи были единственным религиозным меньшинством, присутствие которого христиане терпели внутри своего общества. Поэтому еврей являлся единственным и неповторимым “чужим”, тем, кто находится по ту сторону “стены”, другим и непонятным, к которому обращены все самые глубокие страхи общества.13 Он был чужим по своей религии и образу жизни, но жил внутри самого общества. Это был внутренний враг, разрушающий общество изнутри. Евреи обвинялись в ужасных преступлениях против христианства, которые воспринимались как преступления против человечества: в ритуальном убийстве, ритуальном каннибализме и в отравлении колодцев. Как и еретические секты, которых тоже иногда обвиняли в ритуальном каннибализме, евреи воспринимались как тайная секта, маленькая, но опасная, стремящаяся колдовскими и сатанинскими средствами разрушить общество изнутри.14 В соответствии с этим взглядом, еврейство действует против христианства с помощью магии, ритуалов и своих медицинских познаний. Оно собирает силы и знания и обращает их против общества, которое вскормило его и продолжает кормить. Так, Западная Европа, казалось бы, объединенная своей единой верой, обращает свой обвиняющий взор на “чужого”, который живет в ней самой и угрожает ее разрушить. “Чужой” обозначает границы веры и отбрасывает свою мрачную тень на все общество в целом, “чужой” представляется полной противоположностью всего хорошего и противником правильного порядка вещей, “чужой” наносит вред и стремится уничтожить общество. Страх перед евреями – это глубокий, фундаментальный страх общества, любого общества, перед чужим и неизвестным. Специфические обвинения против иудаизма – убийство, ритуальный каннибализм и отравление колодцев – это частные случаи проявления этого глубокого страха.

Евреи побивают камнями Стефана, первого святого мученика. Печати XIV в.

Иллюстрация 42

Евреи побивают камнями Стефана, первого святого мученика. Печати XIV в.

Понятия “дух времени” и “чужой” не являются объяснением кровавых наветов, но в них следует видеть организующие понятия, помогающие пониманию явлений и их места в общей картине.

Ниже мы приведем четыре различных попытки научного объяснения появления кровавых наветов в XII в. Первое объяснение видит в наветах продолжение наветов древности; второе обуславливает их обычаями евреев в праздник Пурим; третье – это психо-историческое объяснение, которое видит в навете одну из глав истории детства в Средние века; четвертое связывает кровавые наветы с событиями 1096 г. и еврейским мученичеством и шире – с мстительными настроениями евреев ашкеназских стран по отношению к христианам, среди которых они жили.

Древние корни

В языческом мире обвинения в человеческих жертвоприношениях и ритуальном каннибализме высказывались в адрес как евреев, так и ранних христиан. Поэтому некоторые ученые видели в кровавом навете средневековой Европы продолжение кровавых наветов древнего мира. Историк Посидоний во II в. до н.э. писал, что, когда Антиох Эпифан вошел в Иерусалимский Храм и осквернил его (168 г. до н. э.), он обнаружил там греческого пленника, и тот рассказал ему, что каждые семь лет евреи хватают грека, откармливают его, убивают, поедают его плоть и клянутся ненавидеть греков вовеки.15 Историки обычно объясняют это как греческую апологию осквернения Храма, то есть как пропагандистское сочинение. Эту историю в I в. до н.э. повторяет в Александрии Аполлоний Молон, а в I в. н.э. – Демокрит.16

В I в. эту историю повторил еще один александриец по имени Апион, утверждавший, что такой обряд проводится евреями каждый год. Это известно из апологетического сочинения “Против Апиона”, написанного в конце I в. Иосифом Флавием.17 По мнению Флавия, эта история не была столь распространена в Александрии. Можно предположить, что за ее пределами она вообще не была известна, так как ее не упоминает ни один из римских авторов, писавших об евреях.

Некоторые язычники обвиняли в коллективном каннибализме и ранних христиан, об этом упоминают ранние церковные авторы.18 Но ничего не известно о подобных обвинениях против евреев на исходе древности или в раннее Средневековье – ни один из раннехристианских авторов их не повторяет. Несмотря на популярность Иосифа Флавия в Средние века, его сочинение “Против Апиона” было мало кому известно. Поэтому следует предположить, что это не тот путь, по которому обвинение проникло в Средние века – тем более, что ни один средневековый автор, писавший о кровавом навете, не упоминает Иосифа Флавия в этой связи.19

Инместар

Церковный историк Сократ Схоластик рассказывает, что в 415 г. евреев сирийского города Инместар обвинили в том, что во время празднования Пурима пьяные евреи схватили христианского ребенка, привязали его к кресту на манер Амана и измывались над ним, пока он не умер:

Спустя некоторое время евреи были наказаны и за другие преступления против христиан. В месте под названием Инместар, расположенном между Халкисом и Сирийской Антиохией, у евреев было принято отмечать [Пурим] весельем и шутовскими забавами. Делая многие глупости в ходе этого праздника, на этот раз они зашли слишком далеко в своем опьянении, стали насмехаться над христианами и шутить даже над самим Христом. Они насмехались над крестом и над теми, кто верит в Распятого [...] Они взяли христианского ребенка и привязали его к кресту и так повесили [на крест]. Сначала они издевались и насмехались над ним. Но по прошествии некоторого времени они потеряли контроль над собой и замучили ребенка до смерти. Отсюда произошла глубокая вражда между ними и христианами. Это стало известно властям. Были посланы приказы магистратам в провинциях обнаружить виновных и наказать их. Так евреи того места были наказаны за преступление, совершенное ими из шутовства.20

Известно, что евреи в праздник Пурим вешали чучело Амана, часто сделанное похожим на Иисуса. В 408 г. император Феодосий II запретил евреям сжигать подобие Иисуса и издеваться над крестом в праздник Пурим.21 Некоторые историки утверждали, что случай в Инместаре лег в основу кровавых наветов в Европе, но в последнее время Лангмюр показал, что никто из средневековых историков, знакомых с сочинением Сократа Схоластика в латинском переводе, его не упоминает – он вообще не упоминается в средневековой литературе вплоть до XII в. Раз средневековые сочинения, посвященные кровавым наветам, не упоминают Инместар, значит, считает Лангмюр, они не знали об этом случае, не он послужил источником вдохновения для средневековых обвинений, и вообще между обвинениями древности и средневековыми наветами нет связи. Последние были самостоятельным изобретением.22

Каково Ваше мнение по поводу этого тезиса? В чем его сильные и слабые стороны?

Мария кормит Иисуса грудью. Иллюстрация к рукописи, предположительно, из Солсбери, 1250 – 1260 гг.

Иллюстрация 43

Мария кормит Иисуса грудью. Иллюстрация к рукописи, предположительно, из Солсбери, 1250 – 1260 гг. Oxford, All Souls College, Ms. 6, fol. 2

Были исследователи, которые связывали появление кровавого навета в XII в. с обычаями и поведением евреев. Вопрос, который задают эти исследователи, звучит так: какие действия евреев привели к кровавым наветам на них? Причины появления кровавого навета, по мнению этих исследователей, надо искать среди евреев. Ниже приведем три объяснения такого рода.

Пурим

Сесиль Рот связывает появление наветов с еврейским обычаем вешать чучело Амана в Пурим.23 В 1306 г. в Маноске в Провансе евреи предстали пред властями за то, что в праздник Пурим нанесли ущерб нескольким евреям: одного из них голым били плетьми на улице, а другого, надевшего женскую одежду, побили палками. В 1191 г. евреи городка Брэй в Северной Франции обвинили королевского вассала в убийстве еврея. Графиня Шампанская (их сюзерен), к которой они обратились, предоставила им право самим казнить обвиняемого, а так как это было время праздника Пурим, то евреи решили, себе на горе, повесить его вместо Амана. Они связали ему руки за спиной, возложили на голову терновый венец, и прогнали его плетьми по улицам города. Так следует из еврейского источника. В соответствии с христианским источником, рассказывающем об этом событии, евреи распяли обвиняемого-христианина в Песах (а не в Пурим). Услышав об этом, король Франции Филипп Август послал в Шампань войска, использовав тем самым возможность подчинить ее своей власти, арестовал евреев и довел дело до того, что восемьдесят из них были сожжены на костре. Обычаи праздника Пурим воспринимались христианами как осмеяние Иисуса и наводили на мысль, что евреи нуждаются в крови христианского ребенка в праздник Песах, приходящийся сразу после Пурима.

Пренебрежение детьми в Средние века

В двух статьях, появившихся в восьмидесятые годы, Магдалена Шульц предлагает психоисторическое объяснение кровавому навету, утверждая, что навет является мотивом истории детства.24 Она считает, что появление навета в определенном месте в определенное время связано с отношением этого общества в этот период времени к детям. Навет распространяется в обществе, где большая часть населения относится к детям с невниманием и пренебрежением. Он появляется именно на пороге новой эпохи в отношении к ребенку, когда многие в том числе и низшие слои общества понимают, что с детьми следует вести себя иначе, чем было до сих пор принято. Когда это население сталкивается с меньшинством, в котором дети получают гораздо больше внимания, в обществе развивается чувство вины, и оно обращает его против меньшинства, заставляющего чувствовать эту вину. Это чувство вины проявляется в вымышленном обвинении, направленном против этого меньшинства.

Свидетельства пренебрежения христианского общества к детям, в особенности в низших слоях, многочисленны. Шульц приводит два из них. Первое взято из описания кровавого навета в Фульде: мельник и его жена оставили в Рождество пять своих детей без присмотра и ушли в церковь, а вину за их гибель возложили потом на евреев.25 Другое свидетельство взято из знаменитого послания Григория Х от 1272 г., в котором прямо сказано: “Иногда случается, что христиане теряют своих детей-христиан, а евреев их враги обвиняют в том, что они похищают и тайно убивают христианских детей и приносят в жертву их сердце и кровь”.26

Из этих и им подобных данных Шульц делает вывод, что пренебрежение к детям было весьма распространенным, что утверждал и известный исследователь Филипп Арье в своей работе о детях в начале Нового времени.27 Несмотря на критическое отношение ученых к анализу Арье в основном за его радикализм, его вывод об отношении к детям в Средние века повлиял на последующие исследования. По сравнению с христианами евреи относились к детям с большим вниманием. Несмотря на отсутствие статистических данных, можно предположить, что детская смертность и пропажа детей были у евреев ниже, чем у христиан. В особенности это бросается в глаза в отношении к внебрачным детям. В еврейском обществе к ним относились так же, как к другим детям, а в христианском обществе они были бесправны и распространено было убийство незаконнорожденных детей. В XII в. христианское общество меняет свое отношение к детям. Возникшее чувство вины было перенесено на соседей-евреев, которые были заботливыми родителями.

В чем сильные и слабые стороны этого объяснения?

“От историй про святых к кровавым наветам”

В статье, опубликованной в 1992 г., Исраэль Яаков Юваль утверждал, что кровавый навет был “искаженным толкованием поведения евреев во время преследований 1096 г., приписывающим им ритуал отмщения как составной элемент их понимания спасения”.28 Эта статья Юваля была посвящена “выяснению некоторых аспектов в отношении ашкеназских евреев к христианству”. На основании религиозных гимнов и мидрашей, сочиненных в ашкеназских странах, Юваля формулирует представление об “спасении мстящем”, характерном для евреев Ашкеназа, надеявшимся на месть всем христианам, которая свершится в Судный день. Они верили, что, когда придет Мессия, все другие народы будут уничтожены и только евреи спасутся. Это представление сильно отличается от идеи “обращающего спасения”, распространенной среди евреев Испании, согласно которой в конце света все народы обратятся в иудаизм. В плачах, мидрашах и гимнах ашкеназских евреев мстительный Бог ведет с притеснителями евреев кровавый счет: “Капли крови каждого из евреев сливаются вместе, и эта пролитая кровь подвигнет Бога к возмездию, когда придет час […] и чем больше прольется крови, тем ближе час мщения Бога”.29 Вера в то, что кровь евреев приближает спасение, подвигла евреев во время погромов 1096 г. пойти на крайности самопожертвования, лишь бы не изменить своей религии. Юваль приводит чудовищные истории убийства детей их родителями,30 подчеркивая именно крайности. Здесь идет речь не просто о мученичестве, известном христианскому миру или иудаизму из историй о десяти жертвах римлян (во время восстания Бар-Кохбы) или о Хане и ее семи сыновьях (во время гонений Антиоха). В 1096 г. сами евреи убивали детей, чтобы их не крестили. Убийство детей преподносится у Юваля как некий обряд жертвоприношения Богу-мстителю. Это жертвоприношение Исаака, доведенное до конца – чтобы потрясти Бога, наполнить чашу крови и приблизить спасение.

“Освящение имени Господа”31 во время погромов 1096 г. произвело большое впечатление на историографов и стало идеалом поведения евреев в критической ситуации. В современной историографии в нем также видели “благородную идею”. Правда, были и такие историки, что сочли жертвоприношение детей убийством во всех отношениях, но их мнение оставалось в оппозиции на фоне фанфар, воспевающих эти поступки. Однако для нас важно не то, что думали по поводу убийства детей евреи, а как оно воспринималось христианами. И христианские, и еврейские источники подчеркивают потрясение, которое испытали при виде происходившего христиане. Некоторые пытались спасти детей от родителей, а когда это не удавалось, убивали родителей. Достаточно вспомнить слова Альберта из Аахена:

Когда евреи увидели, что христиане нападают на них и на детей их и не жалеют никого, то восстали на своих братьев, детей, жен, матерей, и сестер, и так погибли от рук друг друга. Матери – страшно даже говорить об этом – перерезали ножами горло грудным младенцам и закалывали остальных, предпочитая, чтобы они умерли от их рук, но не от меча необрезанных.32

Связывая эти эпизоды с кровавыми наветами, Юваль пишет:

Центральное место, которое занял культ мученически пролитой крови в еврейском сознании второго поколения после погромов 1096 г., и отрицательная оценка христианами этого мученичества, могут пролить свет на появление именно в это время другой – христианской – трактовки событий: враждебной фальсификации жертвоприношения евреев, какой и стал кровавый навет. Первый кровавый навет Средневековья имел место, как известно, в сороковых годах XII в. Два эти явления, мученичество и кровавые наветы, разделенные небольшим временным интервалом, возможно, находятся во взаимосвязи.33

Существует определенное сходство между представлениями о событиях 1096 г., запечатленными в еврейских хрониках, и мифом о еврейских ритуальных убийствах. В обоих случаях речь идет о религиозных жертвоприношениях евреев. Различие состоит в том, что в еврейских хрониках евреи приносят в жертву собственных детей, тогда как в кровавых наветах им приписывается убийство христианских младенцев: в хрониках мы имеем дело с благородным самопожертвованием, а в кровавых наветах – с жестоким преступлением. “Кровавый навет – это искаженное эхо христианского толкования, твердившего, что борьба евреев с христианами универсальна и в ней присутствует мессианский план”.34

Перечтите снова слова выкреста Теобальда, приводимые Томасом из Монмаута (глава 1). Какое объяснение дается убийству Вильяма из Норича? Как это соотносится с тезисом Юваля?

Юваль также утверждает, что первое обвинение в ритуальном убийстве было выдвинуто в Германии в 1147 г., тогда как датой навета в Нориче следует считать 1149 г., когда была написана книга Томаса. Таким образом, навет родился на земле Германии, как отдаленная и искаженная реакция на отчаянные действия евреев за два поколения до того, во время Первого крестового похода, и прежде всего на готовность пожертвовать собственными детьми. Юваль пишет:

В средневековом мире симметричных оценок этого было достаточно, чтобы создать впечатление, будто евреи особенно жестоки к детям, хотя на деле речь шла только о жестокости к их собственным детям. Однако для христиан поведение евреев служило бесспорным доказательством их склонности к детоубийству. Таким образом, кровавый навет является как бы “обратной стороной” Освящения имени Господа.35

Толкование Юваля порождает определенные моральные затруднения, поскольку перекладывает на жертву ответственность за ее страдания. Дайте критическую оценку его гипотезе, отметьте ее сильные и слабые стороны.

Тезис Юваля получил многочисленные отклики, в том числе весьма критические.36 Подобные исторические трактовки, как Юваля, так и другие, приведенные выше, очень трудно доказать и невозможно проверить. Можно спорить, хорошо ли построено само объяснение, последовательно ли доказательство, но проверить его нельзя. Надо надеяться, что в дальнейшем мы услышим о новых объяснениях этого явления – в ответ на новые вопросы, которые поставят современные исторические исследования, а может быть, и на основании новых источников, еще не обсуждавшихся в этом контексте.

С помощью следующих вопросов Вы сможете подвести итог анализа кровавого навета и его компонентов:
1. Кровавый навет – это миф, обладающий постоянными характеристиками. Дайте определение этим характеристикам и опишите их.
2. Как вы объясните популярность навета в христианском мире и его многочисленные повторения?
3. Опишите кровавый навет как ролевую игру. Какую роль исполняет каждый из участников?
4. Проанализируйте экономический аспект кровавого навета.
5. Опишите реакцию евреев на кровавые наветы.
6. И наконец, как выглядит стереотип еврея, рисуемый наветом?

1 Hsia, R. Po-chia, Th Myth of Ritual Murdr, [68], p. 5.

2 Puckrt, Will-Erich, “Ritualmord”, [79], cols. 727-739.

3 Hsia, R. Po-chia, Th Myth of Ritual Murdr, [68], p. 4.

4 Таблица основана на данных из Puckrt, “Ritualmord”. Данные Пойкерта не полны и не точны, но эта таблица может указать на основные тенденции в распространении кровавых наветов в разных странах и в разные эпохи.

5 Langmuir, Gavin I., “L’Absnc d’accusation”, [74], p. 242. См. выше, глава 9.

6 См.: Cohn, Jrmy, Th Friars and th Jws. Th Evolution of Mdival Anti-Judaism, [58], pp. 42–44; 239 -240; 244.

7 [2], с. 119. См. также [40], с. 80.

8 См.: Frazr, Jams Gorg, Th Goldn Bough. A Study in Magic and Rligion, [63], chaps. XXI; LI

9 См. например: трактат Брахот 62б; трактат Таанит 16а; трактат Зевахим 62а.

10 См.: Rubin, Miri, Corpus Christi, [82]; а также часть 1 курса.

11 См. часть 2.

12 См.: Cohn, Jrmy, “Th Jws as th Killrs of Christ in th Latin Tradition, from Augustin to th Friars”, [58].

13 См.: Dlumau, Jan, La Pur n Occidnt (XIV-XVIII sicls), [60], pp. 273-304.

14 См.: Cohn, Norman, Europ’s Innr Dmons. An Enquiry Inspird by th Grat Witch-Hunt, [59]. Даже когда евреи в целом были оправданы от обвинений в убийстве и каннибализме, продолжала существовать теория о тайной секте – небольшой группе внутри еврейства, занимающейся магией и ритуальным каннибализмом. Т. е. не все евреи употребляют человеческую кровь, а лишь тайная секта из их числа. См. Jacobs, [70], с.94 и сл.

15 Greek and Latin Authors on Jews and Judaism, [23], vol. 1, p. 141.

16 Ibid., pp. 152 -155, 530 -531.

17 Ibid., pp. 410 - 412.

18 См.: Chadwick, Henry, The Early Church, [55], p. 29.

19 Langmuir, Gavin I., “Thomas of Monmouth” [73], pp. 8-9.

20 Socratis, Historia ecclesiastica VII, 16, PG 67, cols. 769-772, [33].

21 [3], с. 171-172.

22 Langmuir, Gavin I., “Thomas of Monmouth”, [73], p. 12.

23 Roth, Cecil, “The Feast of Purim and the Blood Accusation”, [80], p. 522. См. также [39], [44].

24 Schultz, Magdalene, “The Blood Libel – A Motif in the History of Childhood”, [84].

25 См. выше, глава 3.

26 См. выше, глава 3.

27 Aries, Philippe, L’enfant et la vie familiale sous l’ancien regime,[41].

28 [40], с. 86.

29 Там же, с. 65.

30 См. также часть 2.

31 См. часть 2, глава 3.

32 Alberti Aquensis historia hierosolymitana, [11], p. 293. См. также часть 2 курса, с. 274.

33 [40], с. 76 –77.

34 Там же, с. 77.

35 Там же, с. 86–87.

36 См. Цийон 59 (1994) (ивр.).