Часть девятая. Кровавый навет

Глава IV. Линкольн, 1255 г.

Самой известной историей о ритуальном убийстве в Англии была история Хью (по-английски – Hugh, по-латыни Хуго [Hugo]) из Линкольна. В августе 1255 г. его тело нашли в одном из городских колодцев. Эта история получила известность главным образом благодаря народным английским балладам позднего Средневековья. Сведения о самом событии даются только в христианских источниках. Три исторических сочинения того времени отводят ему почетное место. Прежде всего, это “Великая хроника” (Chronica majora), написанная Матфеем Парижским (Matthaeus Paris), самым значительным английским историком XIII в.1 Второй источник – анналы Бартонского монастыря2 (Burton-on-Trent), а третий – хроника Уэйверли (Waverly).3 Дополнительные свидетельства можно извлечь из юридических документов того времени. Несмотря на широкую известность этого происшествия и на высокое общественное положение, которое занимали вовлеченные в него евреи, оно не оставило следа в еврейских источниках.

Рассказ Матфея Парижского

Хотя Матфей Парижский известен своей небрежностью, особенно по части датировок, враждой к евреям и верой в чудотворцев – недостатками, которые изначально ставят достоверность его повествования под сомнение, – стоит привести его рассказ, весьма популярный в Средние века. Собственно, именно благодаря ему этот случай и получил такую известность.

В этом году [1255 г.], примерно в дни праздника апостолов Петра и Павла [27 июля], евреи Линкольна похитили восьмилетнего мальчика по имени Хью. Заперев его в потайной комнате, они кормили [ребенка] молоком и другой едой, пригодной для детей. Они разослали [гонцов] почти во все города Англии, где жили евреи, и собрали из каждого города по несколько евреев, чтобы те присутствовали на жертвоприношении, которое должно было состояться в Линкольне в поношение и оскорбление Иисусу Христу. Они говорили, что у них имеется ребенок, которого они спрятали, чтобы распять. Многие собрались в Линкольн, а собравшись, избрали одного еврея судьей, как бы Пилатом. По его приговору и с общего согласия мальчика подвергли всяческим пыткам, бичевали до крови, увенчали его терновым венцом, глумились над ним и плевали на него. Каждый из них нанес ему рану ножом, они поили его уксусом и жестоко издевались над ним, многие из них, насмехаясь, называли его “Иисус-лжемессия”. После того, как его подвергли всяческим пыткам, мальчика распяли и пронзили сердце его копьем. А когда он скончался, сняли тело с креста и извлекли внутренности, неясно для чего, некоторые считали, что для колдовства.

Мать искала своего пропавшего сына несколько дней. Соседи рассказали ей, что видели, как тот играл с еврейскими детьми – своими сверстниками – и как зашел в еврейский дом. Мать бросилась туда и увидела тело своего сына в колодце. Тотчас послали за королевскими чиновниками, тело было обнаружено и поднято [из колодца], и поразительная картина предстала народу. На плач и стенания матери сбежались все горожане, из тех, что собираются на слезы и рыдания. Был там Иоанн из Лексингтона, муж спокойный и рассудительный, умный и ученый, который сказал: “Довелось нам слышать, что евреи не боятся делать такие дела в поношение нашего распятого Господа, Иисуса Христа”. Тогда он обратился к тому еврею, в дом которого вошел мальчик и которого подозревали поэтому больше других, и арестовали, и сказал: “Несчастный ты человек, разве ты не знаешь, что тебя ожидает скорая смерть? Всего золота Англии не хватит для твоего выкупа и спасения. Несмотря на это, я говорю тебе, что ты сможешь спасти свою жизнь и свои члены [от пытки]. И жизнь оставлю тебе, и от пыток избавлю, если откроешь мне без утайки все, что было тут сделано”. Тогда еврей, имя которого было Копинус (Copinus),4 поверив, что он нашел способ спастись, ответил так: “Господин мой Иоанн, если ты воздашь за мои слова делом, я открою тебе поразительные вещи”. И тогда, поощряемый Иоанном, еврей сказал: “Правду говорят христиане. Почти каждый год евреи распинают ребенка, чтобы нанести урон и поношение Иисусу. Но не каждый год дело это открывается, так как делают его в тайне и в местах отдаленных и сокровенных. Этого мальчика, Хью, распяли безжалостно наши евреи, а когда он умер, и они захотели спрятать его тело, то было невозможно зарыть его в землю или спрятать его. Тело непорочного младенца считается неподходящим для колдовства, поэтому из него вынули внутренности. Утром же, когда они уже думали, что спрятали [тело], земля извергла его, и тело показывалось на поверхности земли несколько раз, не погребенное, к ужасу евреев. В конце концов бросили его в колодец, но до сих пор его невозможно было спрятать, так как мать не отчаивалась в своих поисках, пока в конце концов не нашла его и не оповестила королевских чиновников”.

Господин Иоанн надел на еврея цепи. Когда каноники кафедральной церкви5 в Линкольне услыхали об этом, то потребовали тело [Хью] и было оно им дано. После того, как оно было показано бессчетному множеству людей, его похоронили с честью в церкви Линкольна, как если бы это был прах знаменитого мученика. Выяснилось, что евреи сохраняли жизнь мальчику в течение десяти дней, и все это время он подвергался многим пыткам.

Когда король вернулся с северных границ Англии и узнал о случившемся, он разгневался на господина Иоанна, за то, что тот пообещал сохранить жизнь и члены столь отвратительному человеку, не имея на то права, ибо такой святотатец и убийца заслуживает многих казней. И когда приблизилась смерть [еврея], тот сказал: “Смерть моя близка, и господин Иоанн не может помочь мне. Я расскажу вам всю правду. Почти все евреи Англии согласились умертвить ребенка, и почти из всех городов Англии, где они живут, несколько евреев было отобрано, чтобы присутствовать при принесении его как бы в пасхальную жертву”. А после того, как он произнес это и другие безумные речи, его привязали к хвосту коня и так притащили к эшафоту, и там он был душой и телом предан злым духам. Другие евреи, бывшие соучастниками в этом деле, числом девяносто один, были в повозках привезены в Лондон и посажены там в темницу [...]6

В другом месте Матфей Парижский говорит:

В то время некоторые евреи, печально известные в связи с удивительной смертью ребенка, распятого в Линкольне, были осуждены и приговорены к тюремному заключению и смерти, по клятве двадцати пяти рыцарей. Семьдесят один из них содержались в Лондонской крепости и должны были быть повешены. Однако они тайно послали гонцов к францисканцам (fratres Minores), как подтверждают их враги, чтобы те вступились за них и спасли от смерти и заключения, хотя они и были достойны казни. И те [францисканцы] – как подтверждают слухи, если только можно верить слухам в таком деле – побуждаемые к тому деньгами, спасли этих евреев своими молитвами и заступничеством и от заключения, и от смерти, которых они
заслуживали. Но я считаю, что следует верить, что [францисканцы] были подвигнуты на это духом благочестия. Пока человек еще следует своей стезей в этом мире, обладая свободной волей, он еще может спастись, и есть у него надежда. Но для Сатаны и проклятых нет ни надежды, ни молитвы за их [спасение], так как они безнадежны. Ибо смертный приговор, который нельзя отменить, вынесен им, и он не подлежит пересмотру. И немыслимо было простить им [францисканцам], хоть и невиновным, ибо скандал этот запятнал их, и простые люди не помогали им больше, как прежде, своей милостыней, но затворяли пред ними двери.7

И далее:

В том же году, 15 мая, девяносто один еврей был отпущен на свободу из крепости Лондона, где они содержались как преступники, закованные в цепи по рукам и ногам, за распятие Святого Хуго, ребенка из Линкольна. Эти евреи, говорю я, были виновны, по признанию того еврея, который был повешен в Линкольне вначале.8

1. Сравните рассказ о распятии Хью с историей Вильяма из Норича. Какие новые элементы появились и как они отражают дальнейшее развитие мифа?
2. Сформулируйте миф в той форме, в какой он был распространен в Англии в середине XIII в.
.3. Проанализируйте “признание” Копина. Чем можно объяснить его слова?
4. Почему не были казнены евреи, заключенные в крепости Лондона? Какое объяснение предлагает текст? Можно ли предположить другие причины?

Матфей Парижский перед Мадонной с младенцем

Иллюстрация 14

Матфей Парижский перед Мадонной с младенцем. London, The British Library, Ms. Roy 14, С. VII, fol. 6

Дополнительные свидетельства

В анналах Бартонского монастыря, где также имеется отчет о Линкольнском деле, приводится история, очень похожая на легенду Матфея Парижского, но содержащая и некоторые отличия. Современные историки единодушно признают этот источник достоверным, в отличие от рассказа Матфея Парижского.9 Анналы повествуют следующее:

Хью был девятилетним ребенком, единственным сыном бедной женщины. Он пропал 31 июля, убит был в пятницу, 27 августа, а тело его нашли в воскресенье, 29 августа. Еврей, в доме которого произошло убийство, звался Джопин (Jopinus), он возглавлял еврейскую общину города. Мальчика прятали в его доме, подвергая пыткам в течение двадцати шести дней. Картина убийства весьма похожа на описание Матфея Парижского, в ней также прототипом служат образы, взятые из евангельских рассказов о распятии Иисуса, которое является прототипом не христианского повествования, а убийства, совершенного евреями. Мальчик перенес все эти мученья, не издав ни звука. Как утверждает автор анналов, от товарищей своего ребенка по играм мать узнала, что он зашел в еврейский двор, а также знала, что евреи изо всех городов Англии собрались в эти дни в Линкольн. Это лишь усилило подозрения. На расспросы христиан евреи отвечали, что собрались на свадьбу и что это была свадьба уважаемых людей. Однако правда открылась вскоре, когда мать ребенка вышла навстречу королю, возвращавшемуся из Шотландии (согласно анналам Бартона, это случилось 29 сентября), пала к его ногам и изложила ему свою жалобу. Напуганные евреи, зная, что будет проведено следствие, бросили тело в колодец. Анналы Уэйверли изображают затруднения, с которыми столкнулись евреи, пытаясь спрятать труп. Лэнгмюир, в своей статье о Линкольнском деле, говорит, что колодец, несомненно, был расположен на большом расстоянии от домов евреев, так как маловероятно, чтобы евреи спрятали тело христианского ребенка поблизости от своих домов.10

Когда было обнаружено тело со следами истязаний, все уверовали в то, что мальчика убили евреи, и возблагодарили Иисуса Христа, который и доселе причисляет младенцев к лику святомучеников. Одна женщина, которая за пятнадцать лет до того ослепла, взяла немного трупной жидкости, помазала ею свои глаза и исцелилась. И вскоре повсюду распространился слух о том, что мощи маленького мученика чудотворны. Тело сперва похоронили в местной церкви, но потом было перенесли в кафедральный собор, поближе к могиле Роберта, местного святого. Теперь у города появился новый святой. Тем временем в Линкольн прибыл Ричард, граф Корнуолльский, брат короля, и в его присутствии также происходили чудеса. Король по возвращении из Шотландии расследовал это происшествие, и по его приказу были схвачены “иудеи” (“не по имени Иуды, сына Иакова, и не по имени Иуды Маккавея, сына Маттафия, а по имени предателя Иуды [...]”). Джон (Иоанн) из Лексингтона провел следствие над евреями, и один из них, Джопин, поверив, что признание спасет его от пыток и смерти, во всем покаялся. Как рассказывает и Матфей Парижский, его привязали к хвосту дикого коня и протащили по улицам на глазах у всех, а затем казнили на эшафоте. Восемнадцать других евреев были повешены за это якобы совершенное ими преступление, а остальных отправили в лондонскую крепость.

Согласно Бартонским анналам, за евреев вступились не францисканцы, а доминиканцы, в надежде добиться их обращения в христианство. Ричард, граф Корнуолльский, брат короля, который незадолго до того выкупил у него евреев, получил от заключенных огромную денежную сумму и освободил их.11

1. Какие новые подробности Линкольнской истории мы узнаем из Бартонских анналов? В чем их значение?
2. Реконструируйте суд в Линкольне, пользуясь двумя вышеприведенными источниками. В чем значение “признания” Копина (Джопина)? Существовало ли оно вообще?

Джозеф Джейкобс собрал все свидетельства, относящиеся к Линкольнскому делу, – рассказы историков, юридические и другие документы, сохранившиеся в архивах Англии, археологические свидетельства, имеющиеся в Линкольне, и литературные свидетельства, запечатленные в народных песнях и балладах. На основании всего этого он попытался реконструировать ход событий в статье, опубликованной в 1896 г.12 Другую реконструкцию предпринял семидесяти пятью годами позже Гэвин Лэнгмюир, использовавший тот же материал, но добавивший к нему новые документы, обнаруженные после того, как Джейкобс написал свою статью.13

Надо сказать, что Джейкобс не нашел ни документов, прямо относящихся к суду, состоявшемуся в Линкольне осенью 1255 г., сразу после обнаружения тела Хью, ни документов к следующего судебного процесса, очевидно проведенного в Лондонской крепости в ноябре того же года. Зато он выявил другие документы: это приказ от 14 октября, согласно которому комендант крепости Линкольна должен был передать евреев, обвиненных в распятии, шерифу Лондона; шерифам Хантингтона и Херефорда предлписывалось оказывать поддержку шерифу Линкольна по пути через эти области. Из других источников явствует, что девяносто два еврея, арестованные в Линкольне, были заключены в Лондонской крепости и 22 ноября 1255 г. предстали перед судом в Вестминстере. Восемнадцать из них отказались от процесса, поскольку настаивали на том, чтобы среди присяжных, помимо христиан были также евреи, и в тот же день были повешены. Остальных заточили в Лондонскую крепость.14 В другом документе, от 7 января 1256 г., король объявляет шерифу Линкольна, что евреи готовы предстать перед судом по обвинению в убийстве младенца Хью. Два месяца спустя, 12 марта, евреи были освобождены.

Отсюда можно узнать подробности, не попавшие в хроники, например, имя матери Хью, Беатрис. Документ от 7 января 1256 г. сообщает, что одним из евреев, заключенных в Лондонской крепости, был Magister Benedictus fil Mosse Judeus London, то есть Барух бен Моше, еврей из Лондона. Документ освобождает его от обвинения и гарантирует ему безопасность.15 Еще один документ говорит об освобождении выкреста по имени Иоанн, еврея из Линкольна, принявшего христианство вследствие этой истории,16 а другие сообщают о продаже домов, принадлежавших евреям, повешенным в Линкольне после смерти маленького Хью.17

Джейкобс наряду с латинскими исследовал и еврейские источники того времени. В них он обнаружил имя одного из евреев, повешенных в Линкольне.18 Однако главный вклад этого ученого состоит в том, что он установил личность “Бенедикта сына Моше”, освобожденного из заключения в январе 1256 г. “Бенедикт сын Моше” – не что иное, как латинская форма имени Берахьи бен Моше, знатока и толкователя Закона, одного из авторов “Тосафот”.19 Официально он именуется Берахьей из Николя или Линкольна. Документ 1271 г. сообщает, что Беллеассез (Belleassez), дочь рава Берахьи сына раввина Моше, обручила свою дочь Юдит с юношей из Линкольна. Свадьба должна была состояться через четыре года. Джейкобс полагает, что свадьба, организованная Беллеассез, дочерью рава Берахьи, одного из виднейших ученых в тогдашней Англии, состоялась в августе 1255 г. в Линкольне, и в честь столь знаменательного события в Линкольн съехались многочисленные гости изо всех общин Англии. Бракосочетание состоялась, по всей вероятности, в доме, который по сей день известен, как “Дом Евреев” на “Крутой Горе” в Линкольне. Это одно из красивейших частных зданий того периода, сохранившихся в Англии. До сих пор там показывают посетителям зал, где, очевидно, располагалась синагога. В 1911 г. в Линкольне еще демонстрировали туристам дом, в котором мальчик Хью встретил свою смерть. Джейкобс был убежден, что это и был дом раввина Берахьи20

“Могила маленького Хью из Линкольна”. Иллюстрация к книге D. Tovey

Иллюстрация 15

“Могила маленького Хью из Линкольна”. Иллюстрация к книге D. Tovey, Anglia Judaica, Oxford, 1738. Leeds University Library Special Collections

Как и в Нориче, (но в отличие от Блуа), в Линкольне было найдено тело. При реконструкции Линкольнского собора в 1791 г. под алтарем, известном, как алтарь Хью, был обнаружен маленький каменный гроб, а в нем – скелет мальчика. Его зарисовал художник, посетивший это место, – этот рисунок по сей день находится в Британском музее.21 По всем этим свидетельствам, учитывая также историю, рассказанную в старинных балладах,222 Джейкобс восстановил события, произошедшие в Линкольне. Дальнейшее изложение основано на его реконструкции событий с добавлением новых выводов, которые сделал в своей статье об этом деле Лэнгмюир.

Хью был маленьким восьмилетним мальчиком, сыном вдовы из Линкольна по имени Беатрис. Вечером первого августа 1255 г., во время игры, маленький Хью упал в выгребную яму (Так считает Джейкобс, Лэнгмюир думает иначе.) недалеко от дома, известного сегодня как “Дом евреев”. Спустя некоторое время после этого в Линкольн собрались самые уважаемые евреи Англии на свадьбу Беллеассез, дочери раввина города и виднейшего ученого английского еврейства, раввина Берахьи бен Моше, – христиане называли его: магистр Бенедикт сын Моше. Во время празднеств, в четверг 26 августа (согласно датировке, приводимой в Бартонских анналах), было обнаружено тело Хью, находившее уже в стадии разложения. Джейкобс считает, что это случилось на следующий день после свадьбы, так как в то время евреи предпочитали справлять свадьбы в среду. Испуганные евреи не сообщили об этом властям, а попытались спрятать тело и удалить его из еврейского квартала. Они бросили его в соседний колодец, где оно и было обнаружено через три дня, в воскресенье 29 августа, какой-то женщиной, проходившей мимо (так говорится в анналах Бартона, тогда как в рассказе Матфея Парижского тело находит мать). Тело тут же начало совершать чудеса – к слепой женщине, которая потерла глаза жидкостью, сочившейся из трупа, вернулось зрение. С большой помпой останки Хью перенесли и положили в небольшой каменный гроб в южном приделе местного собора, где они оставались в течение пятисот лет.

Матфей Парижский рассказывает, что когда тело было обнаружено, при этом присутствовал Джон (Иоанн) из Лексингтона, ученый человек, рассказавший, что у евреев есть обычай совершать убийства в ритуальных целях. Он также убедил перепуганного Копина (или Джопина) сделать соответствующее признание, так как только признание еврея, участвовавшего в преступлении, могло раскрыть все обстоятельства дела и превратить ребенка в святого мученика. Однако Лэнгмюир недавно доказал, что Джон из Лексингтона, ученый рыцарь на службе у короля Англии, вовсе не был в Линкольне в то время, когда нашли тело. Он сопровождал короля в его путешествии в Шотландию и вместе с ним прибыл в Линкольн 4 октября.23 Лишь тогда – через месяц после того, как тело маленького Хью было обнаружено и захоронено в соборе, – Копин был допрошен Джоном (по всей видимости, знакомым с мифом о ритуальном убийстве) и казнен, а еще девяносто одного еврея заключили в тюрьму. Лэнгмюир считает, что суд был проведен по инициативе короля, и если бы король не прибыл тогда в Линкольн, суд бы не состоялся. “История в Линкольне отличается от других обвинений в ритуальном убийстве тем, что это дело привлекло личное внимание короля, который тут же казнил одного еврея, а еще восемнадцать – были публично казнены позже”.24 Генрих III, известный своим благочестием и часто путешествовавший по святым местам Англии, стал единственным средневековым монархом, казнившим евреев по кровавому навету.

Распятие. Воины мучают распятого Иисуса. Иллюстрация к рукописи из Линкольна или Йорка, выполненная после 1280 г.

Иллюстрация 16

Распятие. Воины мучают распятого Иисуса. Иллюстрация к рукописи из Линкольна или Йорка, выполненная после 1280 г. London, The British Library, Add. 38116, fol. 11v

Анналы Бартона гласят, что Копин был самым именитым среди евреев Линкольна, однако известно, что это не так. Ясно также, что Матфей Парижский ошибается, говоря, будто тело Хью нашли в доме Копина, – в таком случае суд, скорее всего, не был бы отложен на целый месяц, до прибытия короля. Копина выбрали для свидетельства по этому делу, как считает Лэнгмюир, из-за того, что его слабость бросалась в глаза и Джон из Лексингтона надеялся вырвать у него угодные ему показания. И в самом деле, свидетельство, полученное от Копина, полностью соответствовало тому мифу, который уже витал над могилой Хью в соборе. Как открыто заявил Матфей Парижский, Копин сказал именно то, что христиане хотели услышать: “Правда то, что говорят христиане. Почти каждый год евреи распинают ребенка, чтобы нанести урон и поношение Иисусу”.

Признание Копина, несомненно, произвело сильное впечатление и на жителей Линкольна, и на короля Генриха III. Он взял под стражу всех евреев, которых нашли в городе, а всем остальным запретил покидать Англию. Копин был казнен, а прочих арестантов отправили в Лондон. 22 октября, в Лондоне, еще восемнадцать евреев были преданы казни через повешение, после того, как отказались предстать перед судом, состоящим только из христиан. Остальные – семьдесят три еврея – были заключены в городскую тюрьму. Берахья бен Моше был признан невиновным, а позже был освобожден еще один еврей, принявший христианство. Все прочие предстали перед судом в Вестминстере 7 января 1256 г. Их приговорили к смертной казни, но по ходатайству францисканцев (если верить Матфею Парижскому) или доминиканцев (согласно анналам Бартона) они были освобождены Ричардом Корнуолльским, братом короля (ранее получившим от того право собирать налоги с евреев). Это вмешательство францисканцев или доминиканцев, как и решение Ричарда Корнуолльского освободить евреев, показывают, что многие в Англии не верили в признание, сделанное Копином, и в миф, сложившийся в Линкольне.

Насколько, по-Вашему мнению, убедительна эта реконструкция?

“Сэр Хью, или Дочь еврея”

Навет в Линкольне был последним кровавым наветом в Англии и самым известным из всех. История о “маленьком Хью” (названном так в отличие от святого Хью Линкольнского, епископа города в 1186–1200 гг.), убитом евреями, стала повторяющимся сюжетом народных английских рассказов. Она была изложена в балладах, надолго сохранивших память о ребенке-мученике. Две из них, одна по-английски, другая по-французски, включенные в самые ранние сборники, сохранились до сих пор. Английская баллада входила во многие сборники народных песен25 и не раз цитировалась, в том числе в “Улиссе” Джеймса Джойса.

Эта баллада, под названием “Сэр Хью, или Дочь еврея”, повествует о том, как дети играли в мяч. Хью присоединившийся к игре, забросил мяч через ограду сада еврея (по другим версиям, он попал им в окно еврейского дома). Маленький Хью видит дочь еврея, выглянувшую из окна, и просит вернуть ему мяч, но та отказывается. Она уговаривает его прийти и самому взять мяч, но он боится. Она гарантирует ему безопасность, и Хью, поддавшись на уговоры, идет вслед за ней в дом, а там его укладывают на стол и закалывают ножом. Девушка заливает тело свинцом и бросает в колодец. Вечером мать ищет своего ребенка. Она заходит в этот дом, видит сад и колодец и упрашивает своего сына, чтобы он заговорил с ней. В конце концов тот отвечает ей из колодца: он велит ей вернуться домой, приготовить для него саван и встретить его на следующий день за городом. Когда они встречаются, сами собой начинают звонить колокола и рвутся на клочки книги.

Рассказ Аббатисы

Еще большую известность принесла Хью последняя строфа в истории настоятельницы в “Кентерберийских рассказах” Чосера. Она представляет собой обращение к Хью из Линкольна:

О, юный Хью из Линкольна, убитый
Евреями, отверженными Богом,
Как этот мальчик! Помяни в молитве
Нас, сирых, слабых, согрешивших многим!
О Господи Христе! Сойди к убогим,
И даждь нам чистой милости елей
За почитанье Матери Твоей.
Аминь.26

Джеффри Чосер (Geoffrey Chaucer; 1342\3– 1400) был величайшим поэтом английского Средневековья, “Кентерберийские рассказы” (The Canterbury Tales) – самым известным и прославленным из его творений. Это сборник историй, которые рассказывают друг другу паломники, направляющиеся к могиле Томаса Бекета (Becket) в Кентербери27 . В рассказе настоятельницы упоминается Хью из Линкольна. Чосер использует здесь легенду, распространенную в Англии и даже за ее пределами, о христианском мальчике, убитом евреями за то, что он славил Пречистую Деву. Разные версии предания были известны в Англии уже около 1200 г., и возможно, что его источником послужила история Вильяма из Норича. Рассказ настоятельницы не изображает кровавый навет в известной нам форме, но последняя строфа, связывающая маленького святого из легенды с Хью из Линкольна, послужила к вящей славе Хью, упрочив веру в его историю. Здесь Хью становится одним из многих детей-мучеников, которых убили евреи. Он подтверждает собой легенду, а легенда подтверждает его историю.

Конечно, эта последняя строфа основывается не на рассказе о воспевающем Богородицу ребенке, а на истории Линкольнского дела. Таким образом, при жизни Чосера, уже через 135 лет спустя после событий в Линкольне, слава Хью в Англии была все еще велика.

Следует заметить, что она вышла и за пределы страны. Его история часто появляется в европейских сборниках новелл; в частности, Алонсо де Эспина (Alongo de Espina) включил ее в четвертую главу своей книги “Твердыня веры” (1458–1464 гг.).28 По словам автора, события в Линкольне привели к изгнанию евреев из Англии.

Ниже приводится баллада Чосера.29

Рассказ Аббатисы

В одном из азиатских городов
Меж христианских был квартал еврейский;
Правитель в тех краях ростовщиков
Не трогал ради выгоды житейской,
Хоть Господу они мерзки и дерзки;
А улицу, что шла через квартал,
Как проходную каждый житель знал.

И вот на этой улице в конце
Стояла школа; в ней учили строго
Детишек христианских; об Отце
Небесном им рассказывали много,
Как в школах принято; и, славя Бога,
Они там петь учились и читали –
Так исстари детишек обучали.

Средь школьников был сын одной вдовы
Лет от роду семи; без принужденья
Любить Христову Матерь он привык;
Такое он питал к ней уваженье,
Что, увидав ее изображенье,
Он перед ним колени преклонял
И многократно Ave30 повторял.
Так сына своего вдова учила
Чтить Пресвятую Деву глубоко;
Благоговеть пред нею приучила –
“Хороший мальчик учится легко” –
Подобия искать недалеко:
Как думаю об этом, вспоминаю
Младенчество Святого Николая.

Однажды в школе он букварь читал;
Другие петь учились антифоны.
Он Alma Redemptoris31 услыхал
И, песнопеньем дивным увлеченный,
Приближась, слушал как завороженный,
И первый стих – и голос, и слова –
Он выучил, прослушав раза два.

Но он совсем не понимал латыни –
Учить ее поздней они начнут –
И стал просить дружка, чтоб тот уж ныне
Истолковать сей гимн ему взял труд
И объяснить, зачем его поют.
И так узнать об этом он стремился,
Что даже на колени становился.

Его товарищ старше был, чем он,
И отвечал: “Сей гимн, могу представить,
Владычице небесной посвящен;
Святую Деву научает славить,
Когда умрем, нас просит не оставить;
А больше не скажу, как ни желаю:
Грамматики ведь я еще не знаю”.

“Так эта песнь посвящена блаженной
Христовой Матери? Тогда слова
И ноты, – мальчик молвил, – совершенно
Я выучу еще до Рождества!
Пускай букварь я буду знать едва,
Пусть высекут меня без сожаленья –
Я разучу святое песнопенье!”

Его товарищ по пути домой
День изо дня учил его; прилежно
Наш мальчик вытвердил напев святой
И пел его так правильно и нежно
Два раза в день – не мог ведь он небрежно
Петь песнопенье, что посвящено
Марии-Деве, чтимой им давно!

Как я уже сказала, проходил
Через квартал еврейский мальчик в школу
И гимн Марии пел что было сил;
И разносился голосок веселый;
А если ученик наш шел из школы,
То удержаться и не петь не мог,
Покуда не ступал на свой порог.

Но сатана, гнездо от века вьет
В сердцах евреев; он сказал: “Увы!
Народ Израиля! Ваш удел не мед.
Так неужели разрешите вы,
Чтобы мальчишка этот, сын вдовы,
Так оскорблял, без страха и без меры,
Священные устои нашей веры?!”

Тут меж евреев было решено
Со света сжить вдовицыного сына;
Убийца нанятый, когда темно
И поздно стало, ни души единой
Не видно было в улице пустынной, –
Его схватил, скрутил на месте прямо,
И, горло перерезав, бросил в яму.

Я говорю, что выбросил он тело
В дыру, куда сливали нечистоты.
О, Иродов новейших злое дело!
Народ, Всевышним проклятый! На что ты
Рассчитывал? Дурны твои расчеты –
Ведь к небу вопиет такая кровь,
А Божья честь восторжествует вновь!

О мученик! О девственник невинный!
В небесный хор отныне ты избран.
Как написал на Патмосе в пустыне
Святой Христов апостол Иоанн,
Пред агнцем белоснежным будет зван
Петь гимны тот, кто женщин не познает:
Лишь девственникам это подобает.

А бедная вдова всю ночь ждала
Дитя свое, а мальчик все не шел;
И потому, когда заря взошла,
Бледна лицом в предчувствии всех зол,
Она пошла, куда Господь повел;
И люди ей не в добрый час сказали,
Где мальчика в последний раз видали.

С любовью материнскою в груди
Пошла она, почти теряя разум,
Осматривая на своем пути
Знакомые места унылым глазом;
Христову Матерь жарче с каждым разом
На помощь призывала крест содеяв;
И вот она пришла в квартал евреев.

Она молила и просила всех
Евреев, кто там жил, чтоб ей сказали,
Кто видел ее мальчика; у тех
Один ответ был – “нет”; она едва ли
Его нашла бы, но Господь чуть дале
Ей путь к ужасной яме указал,
В которой мальчик брошенный лежал.

Великий Боже, ты во всем творенье
Свою являешь славу – так гляди!
Сей веры изумруд, сей ангел рвенья,
Брильянт сей – без дыхания в груди
Лежал; но чудо было впереди:
Он Alma Redemptoris вдруг запел,
Да так, что каждый камень зазвенел!

Кто мимо проходил из христиан –
Все подошли взглянуть на это диво;
Послали за шерифом, кто избран,
Чтобы блюлись законы справедливо.
Шериф явился сразу и правдиво
Восславил Приснодеву, свет людей;
Евреев же велел схватить скорей.

В слезах соседи подняли дитя;
А он все пел, презревши смерти жало.
Как в монастырь ближайший чуть спустя
Повозка с убиенным заезжала,
Мать замертво в ногах его лежала
И, поднятая, упадала в пыль,
И плакала, как новая Рахиль.

К евреям грозно пытки применив,
Шериф в их преступленье стал уверен,
И всех, к нему причастных, был шериф
Оставить без расплаты не намерен:
“Да будет зло тому, кто злонамерен!”
Их к виселице дикий конь тащил,
И по закону их палач казнил.

На смертном ложе мученик лежал
Пред главным алтарем, пока шла служба;
Аббат со всею братией считал,
Что схоронить его быстрее нужно;
Но, окроплен святой водой – неложно!
Заговорил он, окроплен водой,
И вновь запел он антифон святой.

Аббат – а человек он был святой,
Как все монахи (или как монахи
Должны бы быть) со всею добротой
Стал вопрошать: “Дитя мое, я в страхе
Господнем; я глазами шарю в прахе –
Скажи, как чудо объяснить сие?
Ведь горло перерезано твое!”

“Прорезано до самых позвонков, –
Ответил мальчик, – го Господней волей
Законы естества переборов, –
Как в ваших книгах сказано, – доколе
Угодно Господу – живу я доле.
За то, что я Пречистую любил,
Христос мне петь O Alma разрешил.

Источник благодати, Мать Христову,
Я почитал всю жизнь со всею силой;
Когда был предан смерти я сурово,
Ко мне она пришла и петь просила
Гимн Alma Redemptoris, столь мне милый;
И зернышко, помнилось, в этот миг
Она мне положила на язык.

Вот отчего пою и петь я буду
Христову Мать в небесной вышине,
То зернышко не уберут покуда;
А после так она сказала мне:
“Мой маленький, возьму тебя к себе;
Как зернышко от уст твоих отринут,
Не бойся: ты не будешь мной покинут”.

Святой аббат богобоязнен был
И с языка он зернышко убрал,
И тихо дух умерший испустил;
Кто чудо видел – на колени пал,
Аббат неудержимо зарыдал
Солеными обильными слезами
И ниц простерся, и лежал как камень.

Вся братия простерлась также ниц,
Пречистую безмерно прославляя.
В одну из беломраморных гробниц
Затем малютку отнесли, рыдая;
В ней похоронен был достойный рая
И там лежит, нашед свой вечный дом.
Дозволь с ним, Боже, свидеться потом!

О юный Хью из Линкольна, убитый
Евреями, отверженными Богом,
Как этот мальчик! Помяни в молитве
Нас, сирых, слабых, согрешивших многим!
О Господи Христе! Сойди к убогим
И даждь нам чистой милости елей
За почитанье Матери Твоей!
Аминь. Мария кормит Иисуса грудью. Иллюстрация к рукописи из Северной Англии, 1280–1290 гг.

Иллюстрация 17

Мария кормит Иисуса грудью. Иллюстрация к рукописи из Северной Англии, 1280–1290 гг. Oxford, Bodleian Library, Laud. Lat. 5, fol. 11

1 Matthew Paris, Chronica majora, [28].

2 Annales monastici, [12], vol. 1, pp. 340-350.

3 Annales monastici, [12], vol. 2, pp. 346-348.

4 В других источниках Jopinus, что может быть сокращенной формой имени Jacopinus – Яаков.

5 Церковнослужители в кафедральном соборе.

6 Matthew Paris, Chronica majora, [28], pp. 516-519.

7 Ibid., p. 546.

8 Ibid., p. 552.

9 Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln. Researches in History, Archaeology, and Legend”, [70], pp. 99-133; Langmuir, Gavin I., “The Knight’s Tale of Young Hugh of Lincoln”, [72], p. 464.

10 Langmuir, [72], p. 467.

11 Annales monastici, [12], pp. 340-348.vv

12 Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln”, [70], pp. 99-133.

13 Langmuir, [72], pp. 459-482.

14 Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln”, [70], pp. 99-133.

15 Ibid., p. 123.v

16 Ibid., p. 123-124.

17 Ibid., pp. 124-125.

18 Ibid., p. 100.

19 Брат рабби Элиягу из Лундерса, виднейшего автора Тосафот в Англии. См.: [36], т. 2, с. 506–509.

20 Hill, Francis, Medieval Lincoln, [66], pp. 224-232. См. также: Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln”, [70], pp. 101-103; Langmuir, ibid., p. 460.

21 Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln”, [70], pp. 103-104.

22 Ibid., pp. 125-132.

23 Langmuir, [72], p. 464

24 Ibid., p. 477.

25 См.: Child, Francis James, The English and Scottish Popular Ballads, [15], vol. 3, pp. 233-254; vol. 4, pp. 497- 498; vol. 5, p. 241; Чайлд приводит 22 версии баллады. См. также: Jacobs, Joseph, “Little St. Hugh of Lincoln”, [70], pp. 106 -110; 131-132. См. анализ версий в: Bebbington, Brian, “Little Sir Hugh: An Analysis”, [52].

26 Чосер Джеффри. Кентерберийские рассказы. Пер. с англ. И. Кашкина, О. Румера, Т. Поповой. Москва, 1996.

27 См.: Carleton Brown, “The Prioress’s Tale”, [53], pp. 447- 485. См. также: [49], с. 63–89 (в особенности 68–73). О Томасе Бекете см. в части 4.

28 См.: [45]. См. также ниже, глава 9.

29 Цит. по: Чосер Джеффри. Кентерберийские рассказы. Москва, 1996.

30 Ave – “[Богородице деве] радуйся ” (лат.).

31 Alma Redemptoris – “Благая Искупителя [мать]” (лат.).