Часть девятая. Кровавый навет

Глава VI. ЭНДИНГЕН, 1470 г.

В немецком городе Эндинген в XVI–XVII вв. (а может быть, и позже) показывали Юденшпиль (Judenspiel), т. е. “Еврейское представление”. Тысячи людей из самого города и соседних городов собирались, чтобы посмотреть на представление, подобное по своему характеру и стилю представлениям Cтрастей Господних, которые игрались в европейских городах в праздник Пасхи. Действо о Cтрастях Господних, показывающее историю страданий, смерти и воскресения Иисуса, которая происходила в эти самые дни сотни лет тому назад, имело целью развлечь, воспитать и укрепить веру христиан. Оно разыгрывалось на площади перед церковью или на рыночной площади и было центральным событием праздника Пасхи. Еврейское представление в городе Эндинген было как бы современной вариацией на темы древней истории.1

Представление включало в себя пролог, тезис, восемь действий и эпилог. В нем участвовало 48 актеров, девять из них исполняли роли евреев. В прологе рассказывалось о евреях-убийцах: они убивали своих пророков, они убили Иисуса и продолжают убивать христиан. В тезисе ведущий вкратце излагал недавние события, произошедшие в Эндингене. На праздник Суккот в город собрались многие евреи. Они согласились приютить семью нищих-христиан, искавших себе ночлег. Ночью евреи убили эту семью и избавились от тел. Их сосед-христианин, мясник Яков (Jacob), услышавший крики убиваемых, хотел расследовать это дело и даже обратился к мэру города, но безуспешно. Восемь лет спустя тела были чудесным образом обнаружены, евреи признались в своем преступлении, их осудили и казнили.

Затем восемь действий собственно представления воскрешают эту историю на сцене. Три первых действия описывают события 1462 г. В первом вводится главный преступник, Элиас (Elias) из Эндингена. Это ученый раввин, инициатор и организатор убийства. У убийства двойной мотив: месть христианам, повсеместно унижающих евреев, и добывание крови христиан, из которой евреи извлекают большую пользу. Все евреи клянутся отомстить христианам, как им велит их религия. Во втором действии семья нищих приходит в еврейский дом и просит ночлега; планируется и происходит их убийство. Герой третьего действия – Яков, сосед-христианин, который заподозрил евреев, но его никто не послушал. События дальнейших действий происходят восемь лет спустя, в 1470 г. В четвертом действии тела обнаруживаются в гробнице при церкви, под кучей костей. Чудесным образом тела не истлели, и от них поднимался аромат роз. Местного священника, который не хотел разбираться в этом деле, поражает паралич всего тела, все изумлены этими чудесами и вспоминают обвинения Якова восьмилетней давности. В пятом действии мэр города призывает еврея Элиаса, и тот сразу признается в своем преступлении. В шестом действии появлялся Эберлин (Eberlin), брат Элиаса, и тоже признается в убийстве. В седьмом действии признается и третий брат – Мерклин (Mercklin). Мэр обращается к великому герцогу и излагает ему эту историю, а тем временем в Эндингене происходят чудеса – инвалиды и больные исцеляются, приближаясь к телам убитых, похороненным в церкви. В восьмом действии драма достигает апогея: евреи предстают перед судом и снова признаются в своем преступлении, судьи объявляют приговор – казнь через сожжение, и евреи всходят на костер. В эпилоге публике сообщается, что нет преступления, которое осталось бы безнаказанным. Такова мораль, которую должен был усвоить зритель этого представления.

Эдингенский “Юденшпиль” рассказывал о ритуальном убийстве, которое в глазах христианских жителей Эндингена было фактом. Это дело отражено в юридических документах, балладе и основанном на них театральном представлении. Все это как бы сделало навет засвидетельствованным историческим событием. Несомненно, в его основе лежат некоторые исторические факты, такие как: в гробнице были найдены четыре тела; троих евреев сожгли на костре в Эндингене по приговору суда, на котором они признались, что за восемь лет до того убили семью нищих-христиан, а остальных евреев Эндингена изгнали из города. В представлении не рассказывалось, что по тому же обвинению еще четверо евреев было сожжено в Пфорцгейме.

Суд в Эндингене

В 1470 г. три брата – еврея из города Эндингена – были казнены по обвинению в ритуальном убийстве семьи нищих, нашедших приют в их доме в 1462 г., а остальные евреи Эндингена были изгнаны. Эндинген – это городок в Брейсгау в верховьях Рейна, между Рейном и Шварцвальдом. Он лежит в плодородном краю пастбищ и виноградников, поодаль от важных торговых городов – Страсбурга, Кольмара и Фрейбурга. Сам Эндинген в то время был невелик: около двух сотен дворов, приблизительно тысяча жителей, главным образом земледельцев, виноделов и бочаров. Эндинген пользовался ограниченной политической автономией. Уголовный суд в городе был прерогативой великого герцога Австрийского, который перепоручал ее местному феодалу. По приказу своего господина город должен был принять в свои пределы евреев, тогда как вольные города делать это, как правило, отказывались, поскольку горожане опасались экономической конкуренции со стороны евреев. Но феодальные сеньоры были заинтересованы в налогах, собираемых с евреев.

Как многие кровавые наветы, Эндингенское дело началось с обнаружения тел. В канун Пасхи 1470 г., во время ремонта гробницы при церкви Святого Петра в Эндингене рабочие наткнулись на тела мужчины и женщины, а также на два обезглавленных тела детей. Тут же распространился слух, что этих четверых убили евреи для нужд своего культа. Люди вспомнили, что за восемь лет до этого, в 1462 году, многие евреи собрались в доме еврея Элиаса для празднования праздника Суккот и что именно в это время семья нищих попросила у Элиаса приют на ночь. Эти подозрения были доведены до сведения великого герцога Сигизмунда, властителя города, и тот повелел Карлу Баденскому, правившему городом от его имени, расследовать это дело. Карл сразу же приказал арестовать евреев Эндингена. 24 марта Элиас и его братья Эберлин и Мерклин были взяты под стражу. Три брата предстали перед судом и через десять дней, 4 апреля, сожжены на костре. Остальные евреи были изгнаны из города.

Документы о суде над евреями существуют в нескольких копиях: в городском архиве Фрейбурга находится копия отчета о следствии; в архиве Страсбурга хранится копия признаний трех евреев, еще одна – имеется в архиве Франкфурта. В Страсбурге также сохранилась копия признаний трех евреев из города Пфорцгейма, арестованных по тому же делу. Ниже приводится текст признания Элиаса, находящегося в Фрейбурге:2

В субботу перед праздником Пасхи [24 марта] в лето Господне [14]70, был арестован Элиас, еврей из Эндингена, и подвергся допросу по поводу убийства, которое было совершено за несколько лет до того евреями в Эндингене, ибо точно известно, что никто другой это убийство не совершал. Во-первых, он должен был ответить, известно ли ему, что за несколько лет до этого несколько бедняков нашли приют в его хлеву. На это еврей Элиас безо всяких пыток или причинения ему боли ответил, что за некоторое время до этого, возможно, восемь лет назад, несколько бедняков пришли к порогу его дома и попросили приюта – а было их – мужчина, женщина, двое детей и маленькая лошадь. Его жена Серлин пригласила этих бедняков в хлев, где они могли найти солому для постели. Бедняки вместе со своими двумя детьми зашли в хлев. После этого Элиаса спросили [...], кто убил их и кто еще присутствовал при этом. На это еврей Элиас ответил: Убийство было совершено той же ночью в хлеву евреем Меннлином, евреем Мерклином, евреем Леоманом, Гесманом Младшим, евреем Матфеем и чужим бродячим евреем. Они помогали друг другу в совершении убийства, и в ту же ночь вынесли этих четверых, которых убили, через заднюю дверь хлева на тропинку к гробнице. Спросили Элиаса, был ли он в хлеву в то время и что он делал. На это он ответил: он не был в хлеву, а стоял на страже около дома [...] Другие евреи приказали ему стоять там; он выполнил их приказ, но подошел к хлеву, чтобы посмотреть, что остальные делают с несчастными людьми, и через щель в двери увидел, как каждый из них берет себе одного из людей и убивает его серпом, а затем выносит его из задней двери к гробнице. Он сказал также, что его брат Эберлин караулил на улице около моста. Еврей Элиас сказал, что после этого евреи собрали кровь детей в чашу, а их головы взяли в комнату.

Кровавый навет в Регенсбурге

Иллюстрация 24

Кровавый навет в Регенсбурге. Из: Mattheas Roder, Bavaria Sancta. Harvard, Houghton Library

Проанализируйте это признание и сравните его с предыдущими обвинениями, известными вам.
1.Остановитесь на юридической стороне дела. Почему признание Элиаса выглядит именно так? Как можно расценить ясность и обстоятельность этого признания?
2.Опишите составные части признания. Проследите связь между свидетельством и мифом о ритуальном убийстве.
3.Откуда христиане знали, что убийство совершили евреи? Какое ключевое предложение в этом тексте?

Писец, который записал это, потрудился отметить, что первый ответ был дан без применения пыток; из этого можно сделать вывод, что в отношении остальных ответов дела обстояли иначе. Более того, из формы ответов ясно, что Элиас пытался переложить обвинение (совершенно отрицать которое ему не дали) на других евреев. Элиас объяснил, что эти евреи угрожали убить его, если он расскажет то, что видел. По его словам, тела были похоронены в гробнице на христианском кладбище. Он рассказал также, что евреи договорились, что если соседи-христиане будут утверждать, что слышали крики, они скажут, что они молились. По его словам, все это случилось в праздник Суккот. После этого Элиас узнал от Меннлина, что кровь жертв была продана Лео, богатому еврею из Пфорцгейма.

Эберлин, которого допрашивали после Элиаса, признался, как сообщает протокол, без применения пыток. Он добавил важную подробность: евреи собрались в доме Элиаса и постановили убить христианскую семью. Тела, как он сказал, были похоронены в гробнице при церкви, чтобы, если их обнаружат, подозрение не пало на евреев. Он утверждал также, что евреи для совершения обрезания нуждаются в христианской крови. Еще он рассказал, что евреи, бывшие в доме, подняли большой шум, чтобы крики убиваемых не были слышны, и что Серлин, жена Элиаса, напоила нищих молоком, чтобы нагнать на них сон. Это свидетельство было получено не под пытками, и под конец Эберлин изъявил желание креститься и кончить жизнь христианином.

Третий брат, Мерклин, дал свои показания только после двухдневных пыток. Он признался, что сам перерезал женщине горло, и рассказал, что родители были убиты первыми, пока дети еще спали, и лишь после этого были убиты дети, а их кровь собрана. Он также описывает, как тела были сброшены в яму, которую они вырыли в горе костей в гробнице. Мерклина спросили, для чего евреи нуждаются в христианской крови. “На это он ответил многословно, и сказал сперва, что евреям нужна христианская кровь, так как в ней содержится великая целительная сила”.3 Следователи не приняли этого ответа, и тогда Мерклин сказал, что “евреи нуждаются в христианской крови из-за ее вкуса, так как сами они воняют”. И этот ответ показался неудовлетворительным допрашивающим, и от Мерклина потребовали “истины”, так как его брат дал другое объяснение.

На это он злобно ответил, что он хочет сказать нам правду и что видит, что иначе не может быть [...] и что евреям нужна кровь христиан для совершения обрезания. Тогда Мерклина снова спросили об уже упомянутых вещах [и мы] упрекнули его: если вам, евреям, хорошо известно, что кровь христиан хороша и приносит исцеление, почему вы не креститесь? На это он ответил, что это дело Сатаны.4

Какой вывод можно сделать из свидетельства Мерклина о христианской вере?

Ритуальное убийство. Иллюстрация к рукописи XV в.

Иллюстрация 25

Ритуальное убийство. Иллюстрация к рукописи XV в. (?) London, The British Library, Ms. 11577, d.e. 6

Другие копии документов включают признания евреев, арестованных в Пфорцгейме. Во франкфуртской копии есть и признания сына Меннлина Смолле. Между этими документами и протоколами из архива Фрейбурга нет полного соответствия: они расходятся в том, что касается роли евреев, якобы участвовавших в убийстве. Это должно было бы насторожить судей, но, как выяснилось, не обеспокоило их.

Как понимать эндингенскую историю?

Три брата подверглись казни через сожжение 4 апреля 1470 г. В своем анализе этого дела Ронни Се, изучивший все документы этого суда, пишет, что они ничего не дают для описания преступления, которое якобы было совершено в Эндингене:

Надо думать, что если здесь и имела место насильственная смерть [семьи нищих], она не была делом рук евреев. Другими словами, вопрос стоит не об убийстве как событии, имевшем место; на повестке дня стоит изобретение такого “события”, ритуального убийства, склеивание его из кусочков реальной действительности: обнаружение тел, постоянные подозрения в адрес евреев, их арест, пытки, которым их подвергнули, и их казнь. Отчеты о следствии представляют собой попытку создать единую историю из не соответствующих друг другу фактов.5

Иначе говоря, изучая эти документы, Се пытается показать, каким образом сформировалась культурная реальность, обвиняющая евреев в убийстве детей и посылающая их на смерть. Его интересует христианский мир, христианское воображение, христианская культура и то, как она видит окружающую ее действительность. Суд в Эндингене был направлен на то, чтобы создать – или изобразить – действительность, в которой евреи убивают христианских детей для того, чтобы использовать их кровь. Цель суда – укрепление христианского мифа, обоснование его, попытка оживить его вновь. Поэтому эти документы ценны не для реконструкции событий 1462 г., а для понимания религиозного и политического контекста 1470 г., для воссоздания исторических процессов, на фоне которых разворачивалось это дело.

Встав на эту точку зрения, следует отметить, что с самого начала судебного процесса вина евреев представляется уже как данность, “ибо точно известно, что никто другой это убийство не совершал”. Суд должен был лишь подтвердить это утверждение – возможности его опровергнуть он не предоставлял. Подозрение пало на евреев в тот момент, когда были обнаружены тела. Распространившиеся слухи (“народная молва” по выражению Се6 ) пробудили дремлющие верования, оживляющиеся каждый раз, когда обнаруживается нераскрытое убийство. Они питаются рассказами, балладами, пьесами, художественными описаниями и историями о святых мучениках. Всякий раз, когда обнаруживался труп и убийство оставалось нераскрытым, оживал старый миф и питал подозрения христиан. Но каждый новый случай, каждое признание евреев в свою очередь подливало масло в огонь старых верований. Признаниями и доказательствами новых убийств, якобы совершенных евреями, подтверждались и старые убийства, вменяемые им в вину, в том числе и ужасное убийство, лежащее в самой основе всей этой истории, – распятие Христа.

Кто именно в каждом из известных вам случаев возложил вину на евреев?

После того, как трое братьев были казнены и дело получило огласку, император Фридрих III написал Карлу Баденскому письмо, в котором гневался на него за то, что тот без императорского разрешения подверг санкциям евреев, осудив частью на смерть, частью подвергнув тяжелым пыткам. Из самих протоколов ясно, что признания получены под пытками. Использование пыток для получения свидетельств было для Европы того времени обычным делом. На этом процессе, как и на других судах (как мы еще увидим ниже), обвиняемые пытались смягчить свою участь полным или частичным “признанием”, что, возможно, сократило их страдания, но не избавило от смерти.

Еврея тащат к месту казни

Иллюстрация 26

Еврея тащат к месту казни. Из: Thomas Murner, Die Entehrung Mariae durch die Juden Jahrbuch fur Geschichte, Sprache und Literatur Elsass-Lothringen, vol. 21, (1905)

В центре происходящих событий был миф кровавого навета – вера христиан в то, что евреи нуждаются в христианской крови. Лео из Пфорцгейма признался своим судьям, что восемнадцать или двадцать лет назад он присутствовал на обряде обрезания. Он увидел там красную жидкость в кубке, и отец объяснил ему, что это кровь христиан, необходимая евреям для совершения обрезания.7 Свидетельства на этом суде показывают, что христиане были уверены в том, что евреи используют христианскую кровь, но не знали точно ее назначения. Евреи знали, что они не используют кровь, но знали и то, что христиане верят в ее использование. Под давлением пыток они выдумывали разнообразные причины, которые бы удовлетворили любопытство христиан и подкрепили их верования в отношении евреев. В этих причинах – в одном случае исцеление, в другом избавление от запаха тела, в третьем – обрезание, можно видеть вариации одной основной темы: спасения евреев. Евреям не спастись без христианской крови, и намек на это (правда, без упоминания использования крови) содержится уже в словах Теобальда, которые приводит Томас из Монмаута, описывая Норичскую историю. Признание евреев в том, что они нуждаются в христианской крови, питало христианский миф. Без признания евреев кровавый навет не мог существовать.

В этой связи стоит обратить внимание на то, что и в Блуа, о котором мы уже рассказали, и в Тренто, о котором еще предстоит рассказать, а также в других местах евреи подвергались казни через сожжение. Костер, как правило, предназначался лишь для еретиков и колдунов, а не для убийц. Видимо, для судей преступление евреев состояло не в убийстве, а в черной магии и осквернении святынь.

В Эндингене евреев обвиняли в том, что они убили не одного ребенка, а целую семью. Эти события в представлении, рассказах и балладе подводятся под основную модель христианской истории: отец, мать, двое маленьких детей и лошадка ищут ночлега, спят на соломенной постели – кто же они такие, как не святое семейство, спрятавшееся в Вифлееме, в пещере или хлеву? Дети, которых евреи убивают с такой жестокостью, кто же они такие, как не невинные младенцы, которых Ирод приказал убить в Вифлееме и окрестностях, когда услышал о рождении Иисуса (Мф 2:16)? И кто же они все такие, как не сам Иисус, невинное дитя человеческое, якобы распятое евреями, невинная жертва за грехи людей?

Последствия суда

В 1470 г. евреи не были в Эндингене желанными гостями. Его жители опасались экономической конкуренции и хотели уничтожить всю еврейскую общину города. Кровавый навет произошел во время противостояния между городом Эндингеном и его феодальным сеньером, защитником евреев, по поводу судебных полномочий города. Город стремился выкупить свою судебную независимость у феодального сеньора, его жители собрали на это 500 гульденов, но властитель города, Мартин из Штауфена, готов был им ее предоставить лишь тогда, когда к сумме будет добавлена компенсация ему за потерю доходов от казненных евреев и их конфискованного имущества. Таким образом, в противостоянии между городом и его сеньором евреи играли роль козла отпущения. Суд над ними за ритуальное преступление и их казнь склонили чашу весов в пользу жителей города.

Эндингенское дело поставило под угрозу жизнь евреев во всей Германии. Показаний было достаточно, чтобы на их основании прийти к выводу о еврейском заговоре против всего христианства. Сын Меннлина Смолле в своих показаниях сообщил об еще одном ритуальном убийстве, в котором он якобы принимал участие, – в Нюрнберге в 1465 г. Он также рассказал, что за пять лет до того, в 1460 г., он участвовал в покупке христианского ребенка и продаже его евреям Вормса, которые затем убили мальчика и использовали его кровь. Помимо Эндингена и Пфорцгейма, в это дело были вовлечены многие другие города Германии – Вормс, Нюрнберг, Франкфурт. Лишь вмешательство императора Фридриха III остановило дальнейшее раздувание этого дела, и без того принявшего огромные размеры. Фридрих III, как мы знаем, обвинил Карла Баденского в том, что он арестовал, пытал и казнил евреев без императорского позволения. Он запретил ему конфисковать еврейское имущество и повелел выпустить тех евреев, которые еще находились в заключении, а также обязал его впредь обращаться к нему лично с любыми претензиями, которые возникнут у него к евреям. Точно такое же послание, осуждающее суд в Эндингене, получили все светские властители разных рангов. Тем временем успели сжечь еще четырех евреев из Пфоргейма, но из-за вмешательства императора остальные были освобождены, и дело было завершено.

Документирование наветов

Кровавые наветы происходили во всех странах Европы, но наиболее распространены они были в германоязычных странах Центральной Европы, особенно в XV–XVI вв.8 Каннибальский мотив навета – использование крови жертв в ритуальных целях – также родился и прижился в Германии. Может ли число наветов быть показателем антисемитизма в определенном районе и в определенный период времени?

Документация наветов возрастает с начала XV в. и включает в себя разнообразные источники: протоколы судов и следствий, признания евреев, письма, рассказы и народные песни, пропагандистские листовки, распространявшиеся в местах, где якобы происходили убийства и которые превращались в места паломничества, теологическая литература и произведения искусства. Все это позволяет в некоторых случаях реконструировать происходящие события, что в более ранний период – затруднительно. Такую реконструкцию осуществил историк Ронни Се для ряда немецких наветов XV–XVI вв., первым из которых была Эндингенская история 1470 г., описанная в настоящей главе. В другой своей книге он реконструировал события в Тренто (1475 г.) – один из самых известных и изученных кровавых наветов, оставивший след в литературе и искусстве Европы и отрицательно повлиявший на взаимоотношения между двумя религиями. Его мы рассмотрим в следующей главе.

1 Эта глава основывается на первой главе книги Hsia, R. Po-chia, The Myth of Ritual Murder. Jews and Magic in Reformation Germany, [68], pp. 14-41.

2 Ibid., pp. 18 -19.

3 Ibid., p. 21.

4 Ibid., p.21.

5 Ibid., p. 22.

6 Ibid., p. 29

7 Ibid., p.29.

8 Ibid., p. 4.; См. также список кровавых наветов, который приводит Пойкерт (Peuckert): Handwоrterbuch des deutschen Aberglaubens, vol. VII, cols. 727-739, [79]. См. также таблицу ниже, с. 476.